Сегодня я отправилась в приключение: решила сама дойти до кофейни, которая мне нравится, героически взять в ней кофе и просидеть в полном одиночестве и с книгой.

Я сделала заказ, отправилась за столик, и меня окликнул мужчина, сидевший по пути.

— Where are you from?
— Russia
— Здравствуйте! А из какого города?
— Владивосток)
— Ого, это рядом с Камчаткой! Давайте познакомимся. Я хочу больше узнать о России и ситуации в России. Может, составите мне компанию?

Мы немного поговорили о том, почему я здесь, в том числе про ЛГБТ+ активизм. Я сообщила ему о своих опасениях относительно его возможной гомофобии, собеседник же заверил меня, что не собирается осуждать или запрещать других людей за какие-то отличия.

Затем к нам присоединился его друг из Афганистана. Представляешь, говорит ему турецкий собеседник, это Итиль из России, у неё очень необычная история, российское государство её преследует. Не совсем честная презентация обо мне, мне неловко, так что я утыкаюсь в кофе, а мужчины общаются вдвоём. После обмена светскими любезностями стали говорить о делах. У меня не такой уж хороший английский, так что я понимала не всё:

• Все говорят о том, что скоро они начнут. Вопрос только в том, когда...
• Государство будет расследовать это. Они не остановится, пока не найдут тебя или меня...
• Доказательства им не нужны! Они могут арестовать тебя, избивать, они получат свои доказательства тем или иным способом...
• Три сотни паспортов. Это как минимум втрое больше людей. Как думаешь, в какой момент эти люди всё же укажут на нас?

Оказалось, мои случайные спутники помогают людям получить гражданство через фиктивную покупку недвижимости. Говорят, так делают почти все, 94% приезжающих афганцев и иранцев. До сих пор всё было нормально, но именно сейчас правительство на грани объявления охоты. Теперь турецкий собеседник (Т.) очень обеспокоин своим будущим и перечисляет все возможные имена всех людей, через которых можно выйти на него. Афганский собеседник (А.) предлагает: давай прогуляемся по набережной, проветримся.

Мы выходим из кафе, снаружи стоит мерседес. Едем до ближайшей набережной. «Они ведь не просто посадят меня, — сокрушается Т. — Они поместят это на первые полосы новостей: "Пойман координатор большой преступной организации"». Он нервно смеётся. И продолжает шутить, что, возможно, ему стоит продать машину. Она стоит миллион, и не стоит показывать, что у него есть такие деньги.

На набережной холодно и ветрено. Мы ходим от одного конца до другого, и Т. шутит, что в тюрьме у него не будет пространства для такой прогулки.

Не очень понятно, что там делаю я) Иногда мне интересно, и я спрашиваю: сколько вы этим занимаетесь? — Два года. — И рисковым это стало только сейчас? — Да, только сейчас. В основном я просто вежливо слушаю, составляю компанию, не вмешиваясь в разговор. Я с ними — из любопытства, они со мной — по неизвестным причинам.

А. настроен более оптимистично, но Т. утверждает, что тот просто не разбирается, как работает правосудие в Турции. Он рассказывает, что не может уехать прямо сейчас, да и потом — если на него заведут дело, Дубай его выдаст. Говорит, что каждый день выясняет, какие возможны сроки лишения свободы и от чего они зависят.

— Это может быть и десять лет! — восклицает Т., — Я же не продаю наркотики. Я не совершаю насилия.
— Намного хуже, — отвечает А., — Государство не получает своих денег.

Т. отвечает, что это же люди: живут здесь, работают здесь и тратят здесь, и так ли уж важно, что они не купили здесь дом? И снова возвращается к подсчётам, какие имена он знает, сколько людей прошло через него и как скоро государство сможет его найти. Он говорит, что за сегодня я уже вторая женщина из России, с которой он заговорил. В Стамбуле много людей из России.

Я говорю: очень много, и я уверена, что большинство из них здесь тоже нелегально. Т. говорит, что для россиян это не проблема. Их клиенты — из Афганистана, Ирана и каких-то других стран. Я задумываюсь, является ли это частью моих внезапных белых привилегий.

Потом мы просто садимся в машину и едем обратно.

Меня безопасно привозят к той же кофейне, и я возвращаюсь из своего приключения в квартиру. Перед этим А. говорит, что женщины из России приносят удачу, и предлагает сделать общее селфи на память. Забавно, если меня пригласили на прогулку именно за этим.

Повезло подсмотреть кусочек чужой жизни — я даже не надеялась, что мне повезёт понимать других людей в другой языковой среде. Приятный подарок, но сама история безо всякой морали и вывода.

[Кроме того, что садиться в машинки к незакомым людям в незнакомом городе, — плохая идея, которую ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не стоило бы повторять.]

Незаконные действия я вижу. Но и противоправные «методы расследования» тоже упоминались. И я тоже считаю немного странным требование, чтобы граждане страны обязательно имели недвижимость (в России её имеют не все граждане). И ещё мне _сейчас_ значительно сложнее осудить людей, которые захотели покинуть родную страну ради более комфортной жизни. А неуравновешенные сроки лишения свободы и штрафы — неуравновешенные во всех странах. И нет, мне всё ещё не симпатично нарушение закона. Впрочем, я даже толком не понимаю, какие тут вообще законы и почему два года это было ок, а проблемой будет только сейчас.

Я всё ещё в положении обычной туристки, я не в состоянии дать оценку этим людям и всей ситуации. Просто положить в копилку своих наблюдений за миром людей.

Утро началось с того, что я узнала об убийстве Тумсо Абдурахманова. Но единственной новостью за сегодня это не стало.

Новостей слишком много, чтобы я успевала полноценно отрефлексировать каждую из них.

Путин подписал так называемый закон о полном запрете пропаганды чего-то там, включая пропаганду смены пола.

Многие удивлялись, что же это за формулировка такая — «смена пола», ведь никто из нормальных людей её не использует. Но для меня, рекламистки, всё очевидно.

Теперь рекламу, которая нас так давно подбешивает, наконец-то перестанут делать. Поздравляю толерастическое общество с очередной победой!

Хочется стать ГРОМЧЕ.

Хотелось бы, чтобы ЛГБТ+ люди меньше боялись и не хоронили себя заранее.

И ещё хотелось бы, чтобы другие люди тоже нас заранее не хоронили. У нового закона самая большая жопа это не цензура, а самоцензура — в том числе со стороны работодателей, деканатов, арендодателей и прочих непричастных, которые будут первыми топить неугодных, чтобы лишний раз почувствовать себя в ложной безопасности. Судя по новостям, попадающим в публичное пространство, больше всего штормит книжные магазины: они считают, что само наличие книг в продаже попадает под запрет, не выдают даже ранее сделанные интернет-заказы.

В безопасности они всё равно не будут, просто неправильно решают дилемму заключённого. У людей есть только люди. Нужно поддерживать своих — будь то коллеги, учащиеся, семья или кто угодно ещё.

Всегда страшно, когда у мудаков есть безнаказанность. Когда они применяют психологическое и физическое насилие, в том числе просто для своего удовольствия, а нам нечего им противопоставить, кроме самих себя.

Нравы меняются. В древности гладить кошку рукой считалось совершенно нормальным, были такие времена. Теперь, конечно, это признано секс-насилием над животным – кошка не может четко артикулировать свой консент два раза подряд.

Виктор Олегович Пелевин, KGBT+ (2022)

Люблю Виктора Олеговича, в том числе за то, что он использует ту же форму нейтралитивов, что и я (и в серии про Transhumanism Inc. он продолжает их использовать), но вот тут он ошибся.

Кошка МОЖЕТ вербализовать своё согласие, в том числе выразить недовольство от поглаживаний «не там»))

Я рассказывала, как случайно нашла Билли, но вообще таких видео много, можно поискать pets speaking with buttons и наблюдать за установлением межвидовой коммуникации 🥰

Ошибку мы, благодарные читателе, конечно же, простим, но АВТОР ДОЛЖЕН ЗНАТЬ. Как написать Пелевину?)

Тема однополых отношений в ролике показана очень тонко, почти на грани. Без недавно запрещённой для несовершеннолетних «демонстрации», но взрослой зрительнице очевидно, что «они квартиру сняли» — это про мужчину и его, ммм, водителя)))
#ЛГБТиРеклама

Мне понравилась эта деликатность — я вообще люблю, когда не в лоб, — хотя многие заметили, что это может быть недостаточно явно.

[Дополнение: меня поправляют, что на первых кадрах видна условно феминная фигура, так что банкир, видимо, таки состоит в разнополых отношениях. Мне всё равно кажется, что её присутствие чисто номинальное, я даже не заметила её при первых (нескольких) просмотрах. Но это в каком-то смысле даже интереснее, учитывая, кто в России остаётся.]

Давайте посмотрим глубже на символику, которую показывают нам в этом превосходном образце социальной рекламы. Уверена, к концу этого обзора вы поймёте, почему ролик показался вам красивым, несмотря на топорный и вызывающий смех сюжетный поворот (готова спорить, что когда уезжающий мужчина не помог упавшей женщине, вы тоже улыбнулись).

Падающая пожилая женщина — это, конечно, образ Родины-матери. Богатый гей-банкир уезжает прямо перед её падением, разве что слегка задержавшись, чтобы удостовериться, что падение действительно произошло.

«Работает в банке» — не синоним большого дохода в России. Работают в банке консультанты, у которых раздражающие скрипты общения и маленькие бонусы за каждую втюханную услугу. За формулировкой «работает» скрыт неназванный человек в дорогой одежде с красивым автомобилем и личным водителем. Таким образом, это образ бегущих из России богачей, которые чувствуют, что их кормушка скоро навернётся.

И вишенка на торте: поднимать Россию тоже будут однополые пары. У оставшихся мужчин нет денег на отъезд, зато есть близкие отношения. На это нам намекают слегка приевшимся стереотипом, что у всех геев хороший вкус и намётанный глаз, чтобы распознать «крутой прикид», который ничем не выделяется, кроме цены.

И ещё одна пара разговаривает у подъезда. Тоже однополая. Две женщины, для репрезентации женщин.

Никакие разнополые пары экранного времени не получают. Это как удар под дых пропаганде, требующей исключить любую демонстрацию ЛГБТ+ людей: по заказу самой пропагандистской машины и за её деньги криэйторы создали ролик, в котором есть _только_ ЛГБТ+ люди. Да ещё и прямо сказали, что Россия скоро наебнётся (не насмерть, но всё же неприятно). Это пропагандистская диверсия высочайшего уровня.

Чтобы мы были уверены в том, что месседж нам не кажется, а также были уверены в том, какие чувства должен вызывать этот месседж, очень талантливо снят финал ролика. Одну из мандаринок давят на наших глазах, чтобы задействовать органы чувств. Как известно, вскрытые мандаринки пахнут близким новогодним чудом, волшебным зимним праздником.

Когда первый закон принимали, я шутила, изобретая аббревиатуры НСО и ТСО (нетрадиционные и традиционные сексуальные отношения), но это было локальной шуткой для одной меня, которая не вышла за пределы дайри.

И вот посмотрите-ка, серьёзные люди на серьёзных щах пишут НСП 😁 Честно, я б репостнула чисто ради этого.

Ну а то, что издательство берёт на себя ответственность определять критерии пропаганды, избирательно читая закон, — это они зря. Пропагандой от этого книги не станут, в том числе по закону.

Послевкусие, которое оставляет Донасьен Альфонсо Франсуа де Сад — авторские стенания о том, как ужасно и безнравственно то, что он описал, описывает или старается описать. Как будто маркиз был пипец каким сострадательным душнилой-моралистом и хотел предостеречь соотечественников «не делайте так».

Они там не главное, но проходят сквозь всё повествование и выглядят в окружающем шокирующем контенте немного комично. Впрочем, на современный вкус весь де Сад выглядит немного комично.

Расстановка авторских оценок не помешала имени де Сада стать нарицательным, а садизму — переродиться в современное значение.

Сейчас, при прочтении «критериев», выдуманных издевательством для фильтрации книг, я представляю себе что-то подобное.

Ёмко и ненудно это сформулировала @lucyhasnowings_tg: ждём КВИР-КОДИНГ ЗЛОДЕЕВ, как в старом Голливуде.