Мне несимпатично, когда людей принуждают к позиции «взять свои права». Конечно, мне бы очень понравилось, если бы все просто взяли, преисполнились храбрости и захватили права. Но я точно знаю, что _все_ этого не сделают. Никогда не делали и не будут. У всех свой вход в гражданскую активность, и пока он не наступит, намёки, будто это «финальная битва» за права, звучат неубедительно или дополнительно невротизируют, накладывая вину «за бездействие».

А битва-то не финальная. Никакая из битв не финальная. Мы не собираем войско для «последнего удара», тут вообще нет линейного сюжета.

Есть такой жанр игр — рогалик. Там:
- события генерируются случайно,
- сохранений нет,
- смерть неизбежна.
Но каждая новая игра начинается не с нуля — в начале каждой новой игры ГГ знают больше, потому что _играющие_ знают больше.

И даже после финальной битвы — которая действительно финальная — интересно перепроходить игру, потому что события не повторяется в точности, и в следующий раз у ГГ будет _другой_ набор условий и возможностей. А вызов в том, чтобы прокачать играющих настолько, чтобы суметь пройти финал с любым набором.

Если наша борьба и вообще жизнь хоть на что-то похожи, то вот на такой коллективный рогалик [с открытым миром]. Где все играют вроде бы в свою игру, но становятся опытнее с каждым не только личным прохождением.

P. S. Люблю рогалики, так что если знаете хорошие, советуйте)

Я не записала видео Путину, потому что в Турции я никогда не остаюсь одна в квартире, на улице тем более полно людей, а записывать что-то в присутствии других людей я ужасно стесняюсь.

Такие вот сложности. Не с защитой сенситивной информации, не с открытостью, а чисто с головой.

Как прошёл мой день:

• Мне всё ещё не дают ВНЖ;
• Легальный срок моего пребывания в стране без ВНЖ закончился позавчера;
• Всё ещё нет работы: скоро я не смогу помогать близким людям, оставшимся в России, и самой тоже будет не на что жить;
• Впрочем, я до сих пор не знаю, как переводить в Турцию российские деньги;
• Возможно, хозяин квартиры её вообще продаст, и придётся искать новую, а я не знаю, как;
• В конце ноября начинается страшный период, когда я сильнее опасаюсь за мамино здоровье (её инсульты были именно в это время).

Из-за всего этого я всё ещё думаю, что, вполне возможно, я вернусь в Россию. Я уезжала из неё с мыслью, что это не навсегда, и будем честны: это очень даже вероятно. В конце концов, Россия остаётся моей страной, так что нравится не нравится, пусть всегда готовится к моему приезду 😏

• Совет Федерации принял закон против нашего народа. Российского.

1 декабря — Всемирный день борьбы со СПИДом. В этом году он застал меня в Турции, в положении мигрантки. Так и определилась тема для сегодняшнего поста.

Отсутствие гражданства — поражение в правах в любом государстве. Будучи ВИЧ+ гражданкой, в России я могла бы получать терапию бесплатно. Как ВИЧ+ мигрантке в Турции мне бы пришлось покупать её за деньги — пока нет ВНЖ. Не очень равноправно, да?

А окажись я мигранткой с ВИЧ+ в России, мне бы отказали в ВНЖ и выдворили из страны.

При подаче заявления на ВНЖ в России нужно предоставить справку о ВИЧ-статусе. Если статус положительный, разрешения на жительство не будет. [Даже если бы я получила вирус в России.]

Россия была единственной страной в Совете Европы с таким бесчеловечным отношением к иностранцам.

Исключение — если у меня есть семья в России. То есть я могу предоставить документы, подтверждающие, что у меня есть супруги, родители или дети.
Самое потрясающее, что в этом случае мне даже не нужно было прикладывать справку о ВИЧ-статусе.

С этого года действуют новые миграционные правила, по которым все приезжие обязаны в течение месяца сдать отпечатки пальцев и пройти медобследование — такая вот мигрантофобия. Перед вступлением этих правил в силу России советовали разрешить негражданам лечиться хотя бы за свой счёт — как делают много где. Вместо этого в феврале Россия начала войну. Больше в Совете Европы нет таких ВИЧ-мигрантофобных стран.

Мигрант_ки — группа риска распространения ВИЧ. Они оказываются в ней в том числе из-за неравного доступа к информации и медпомощи. Своей миграционной политикой Россия буквально выдавливает людей из правовой области, заставляя их скрываться (чтобы не быть депортированными).

Мигрант_ок редко выслеживают, чтобы выдворить. Можно долго жить и работать нелегально и не попадаться. Не получать информацию, не получать помощь — и распространять вирус.

Действующая ВИЧ-фобия в отношении мигрантов — не остановит эпидемию.

Ни одна фобия не остановит эпидемию.

Я пишу это, когда 1 декабря уже почти кончилось, но это только рамки календарного дня.

Иностранные граждане — это, прежде всего, люди. В таком же положении, в каком прямо сейчас нахожусь я сама. Давайте хотя бы сделаем дискриминацию заметной — желательно не только 1 декабря.

Недавно я дочитала «Сам секс» Саши Казанцевой. Ещё пока я была в процессе, асексуальная подруга спросила, как, по моему мнению, эта книга может быть полезна ей.
#ЛГБТиКниги

В последней трети оказалось, что асексуальности посвящён отдельный раздел. Но в целом мой отзыв с тех пор не изменился.

Во-первых, может быть любопытно читать, какие у людей бывают отношения с оргазмом. Например, когда-то я думала, что раббинг типа трения об подушку — это странноватая выдумка порнорежиссёров для красивой картинки. (Как вы понимаете, сама я так не делаю.)

Во-вторых, может быть полезно прочитать и перечитать, что мои собственные отношения с оргазмом валидны. Об этом говорится много раз, даже если не упоминается мой личный вариант, — и о том, что мой личный вариант валиден, даже если не упоминается, тоже говорится.

Сейчас наберусь храбрости и попробую написать подробнее.

Саша Казанцева, «Сам секс» (2022)
#ЛГБТиКниги

Аннотация обещает: «Сам секс» – это бережный, инклюзивный и максимально доступный гид по сексу, сексуальности и всему, что с ними связано.

Пока я читала, я много думала: жаль, что такой книги не было у меня в отрочестве.

В то время женские журналы задавались вопросом, а существует ли вообще женский оргазм. Мои знакомые условные мужчины не имели таких трудностей распознавания в детстве и хихикают, но я долго сомневалась, оно ли это или не оно. [Вообще-то я до сих пор бываю в сомнениях, просто меня это больше не волнует.]

Если бы у меня была эта книга _в начале_ моих отношений с сексом, мне кажется, многим событиям я бы могла дать иную оценку. Поэтому после прочтения мне хотелось дарить эту книгу всем людям в начале познания своей сексуальной стороны.

Но это не «гид по сексу».

Между главами нет структурной связи, и получается, что в самом начале моих отношений с сексом читать эту книгу от начала до конца было бы малоинтересно, а подглядывать в конкретные разделы мере необходимости — не очень удобно.

В этом отличие «Самого секса» от «Настоящей девчонки» (2018) Елены Климовой, «Пациента разумного» (2015) Алексея Водовозова или, например, какого-нибудь Справочника наблюдателя на выборах — энциклопедии или справочники действительно удобнее иметь в печатной, то есть в изолированной форме. Можно читать от корки до корки, но их главная ценность — это когда знаешь оглавление и заглядываешь в нужный раздел по мере необходимости.

В «Сам секс» заглядывать «по необходимости» получится хуже: разделы перетекают из одного в другой, а иногда авторка ссылается на свои же истории — вроде бы из этой же книги, но без указания страницы. А каждая глава, фактически, является повторением одного и того же посыла: любые потребности и оценки валидны, принцип активного согласия и вообще общения позволяет учесть потребности всех участвующих. Мегакруто, что в каждой главе этот месседж повторяется с уточнением конкретных нюансов (и так можно! и вот это тоже валидно! а это тоже нормально! и так тоже!), но всё-таки это месседж не про информацию, а про подход к информации.

В какой-то момент я неожиданно для себя подумала о том, как «Сам секс» похож на _другие_ книги моей юности. На книги «о женской привлекательности» — из тех, где условным женщинам предлагалось стрелять глазами, дышать маткой и мысленно настраивать себя: «Мужчины — восхитительны! Я — восхитительна! Секс — восхитителен!»

Хочу, чтобы меня поняли правильно. Сходство в том, что все эти книги тоже учат быть собой, получать удовольствие, позволить себе чувствовать, раскрыть свою сексуальность, научиться наслаждаться. Ещё там есть обёртки типа «и тогда вы будете привлекательной для других / найдёте богатого / сделаете успешным уже имеющегося», но красной нитью всё же проходит идея счастливой женщины, которая любит своё тело и то, как это тело может наслаждаться жизнью. И делать это надо было не меняя тело, а рефлексируя своё отношение и восприятие.

Аннотации часто написаны совершенно отдельными людьми, не всегда они бывают связаны с книгами, поэтому я делюсь ключевым:

«Сам секс» — это не «гид по сексу», а в первую очередь печатное утверждение: МНОЙ БЫТЬ МОЖНО — для каждого человека.

P. S. Кстати, была в моём детстве и такая книга: «1001 вопрос про это» (1991) Владимира Шахиджаняна. Читать её сегодня я уже не рекомендую, а вот прекрасную аннотацию — очень даже советую прочитать целиком. Вот она отлично подошла бы и для «Самого секса». Скопирую главное:

Эта книга — не научный труд. Скорее, желание помочь как можно большему числу людей сделать свои сексуальные отношения желанными.

Вот с такими ожиданиями предлагаю читать и «Сам секс».

Только что имела очень тяжёлый диалог, пытаясь объяснить, что права граждан не отменяются по личной симпатии. Так что пост Кочеткова, где люди спрашивают у него, что плохого в гонениях на ведьм (раз уж ведьмы плохие), меня просто добил.

Началось всё из-за увольнения Алексея Коростелёва с Дождя за то, что он сказал, будто Дождь помогает российской армии с оснащением. На мой взгляд сказал он не это: не армии, а конкретным людям (написавшим Дождю), и вряд ли под оснащением подразумевались ракетные установки.

При этом для меня всё просто: государство берёт на себя перед гражданами некоторые обязательства. Граждане вправе требовать от государства соблюдения этих обязательств и защиты своих прав. И это не меняется, если страной становится Россия, а гражданами — мобилизованные. Потому что права не отменяются в том числе и по таким причинам тоже.

Я не поддерживаю войну, и при этом считаю, что Россию надо тыкать носом в каждое невыполненное обязательство, будь то выплаты погибшим или отсутствие телогреек. Права мобилизованных не исчезают только потому, что они мобилизованные в позорной войне.

Ну, вот так это у меня работает. Это требования из той же области, что и требования прекратить войну — из области правозащиты, защиты людей. «Надо было не идти на войну» — да, надо было, но это не даёт санкцию теперь творить в отношении этих людей любую херню. «Важнее прекратить войну» — да, важнее, и при этом каждый отдельный человек имеет право заниматься чисто своей жизнью.

И это не то же самое, что призывы поставлять России оружие для победы в позорной войне. При том, что Коростелёв и не имел в виду оружие (в чём я лично уверена, ну просто было бы как-то неожиданно, если не это).

Сегодня я отправилась в приключение: решила сама дойти до кофейни, которая мне нравится, героически взять в ней кофе и просидеть в полном одиночестве и с книгой.

Я сделала заказ, отправилась за столик, и меня окликнул мужчина, сидевший по пути.

— Where are you from?
— Russia
— Здравствуйте! А из какого города?
— Владивосток)
— Ого, это рядом с Камчаткой! Давайте познакомимся. Я хочу больше узнать о России и ситуации в России. Может, составите мне компанию?

Мы немного поговорили о том, почему я здесь, в том числе про ЛГБТ+ активизм. Я сообщила ему о своих опасениях относительно его возможной гомофобии, собеседник же заверил меня, что не собирается осуждать или запрещать других людей за какие-то отличия.

Затем к нам присоединился его друг из Афганистана. Представляешь, говорит ему турецкий собеседник, это Итиль из России, у неё очень необычная история, российское государство её преследует. Не совсем честная презентация обо мне, мне неловко, так что я утыкаюсь в кофе, а мужчины общаются вдвоём. После обмена светскими любезностями стали говорить о делах. У меня не такой уж хороший английский, так что я понимала не всё:

• Все говорят о том, что скоро они начнут. Вопрос только в том, когда...
• Государство будет расследовать это. Они не остановится, пока не найдут тебя или меня...
• Доказательства им не нужны! Они могут арестовать тебя, избивать, они получат свои доказательства тем или иным способом...
• Три сотни паспортов. Это как минимум втрое больше людей. Как думаешь, в какой момент эти люди всё же укажут на нас?

Оказалось, мои случайные спутники помогают людям получить гражданство через фиктивную покупку недвижимости. Говорят, так делают почти все, 94% приезжающих афганцев и иранцев. До сих пор всё было нормально, но именно сейчас правительство на грани объявления охоты. Теперь турецкий собеседник (Т.) очень обеспокоин своим будущим и перечисляет все возможные имена всех людей, через которых можно выйти на него. Афганский собеседник (А.) предлагает: давай прогуляемся по набережной, проветримся.

Мы выходим из кафе, снаружи стоит мерседес. Едем до ближайшей набережной. «Они ведь не просто посадят меня, — сокрушается Т. — Они поместят это на первые полосы новостей: "Пойман координатор большой преступной организации"». Он нервно смеётся. И продолжает шутить, что, возможно, ему стоит продать машину. Она стоит миллион, и не стоит показывать, что у него есть такие деньги.

На набережной холодно и ветрено. Мы ходим от одного конца до другого, и Т. шутит, что в тюрьме у него не будет пространства для такой прогулки.

Не очень понятно, что там делаю я) Иногда мне интересно, и я спрашиваю: сколько вы этим занимаетесь? — Два года. — И рисковым это стало только сейчас? — Да, только сейчас. В основном я просто вежливо слушаю, составляю компанию, не вмешиваясь в разговор. Я с ними — из любопытства, они со мной — по неизвестным причинам.

А. настроен более оптимистично, но Т. утверждает, что тот просто не разбирается, как работает правосудие в Турции. Он рассказывает, что не может уехать прямо сейчас, да и потом — если на него заведут дело, Дубай его выдаст. Говорит, что каждый день выясняет, какие возможны сроки лишения свободы и от чего они зависят.

— Это может быть и десять лет! — восклицает Т., — Я же не продаю наркотики. Я не совершаю насилия.
— Намного хуже, — отвечает А., — Государство не получает своих денег.

Т. отвечает, что это же люди: живут здесь, работают здесь и тратят здесь, и так ли уж важно, что они не купили здесь дом? И снова возвращается к подсчётам, какие имена он знает, сколько людей прошло через него и как скоро государство сможет его найти. Он говорит, что за сегодня я уже вторая женщина из России, с которой он заговорил. В Стамбуле много людей из России.

Я говорю: очень много, и я уверена, что большинство из них здесь тоже нелегально. Т. говорит, что для россиян это не проблема. Их клиенты — из Афганистана, Ирана и каких-то других стран. Я задумываюсь, является ли это частью моих внезапных белых привилегий.

Потом мы просто садимся в машину и едем обратно.

Меня безопасно привозят к той же кофейне, и я возвращаюсь из своего приключения в квартиру. Перед этим А. говорит, что женщины из России приносят удачу, и предлагает сделать общее селфи на память. Забавно, если меня пригласили на прогулку именно за этим.

Повезло подсмотреть кусочек чужой жизни — я даже не надеялась, что мне повезёт понимать других людей в другой языковой среде. Приятный подарок, но сама история безо всякой морали и вывода.

[Кроме того, что садиться в машинки к незакомым людям в незнакомом городе, — плохая идея, которую ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не стоило бы повторять.]

Незаконные действия я вижу. Но и противоправные «методы расследования» тоже упоминались. И я тоже считаю немного странным требование, чтобы граждане страны обязательно имели недвижимость (в России её имеют не все граждане). И ещё мне _сейчас_ значительно сложнее осудить людей, которые захотели покинуть родную страну ради более комфортной жизни. А неуравновешенные сроки лишения свободы и штрафы — неуравновешенные во всех странах. И нет, мне всё ещё не симпатично нарушение закона. Впрочем, я даже толком не понимаю, какие тут вообще законы и почему два года это было ок, а проблемой будет только сейчас.

Я всё ещё в положении обычной туристки, я не в состоянии дать оценку этим людям и всей ситуации. Просто положить в копилку своих наблюдений за миром людей.

Утро началось с того, что я узнала об убийстве Тумсо Абдурахманова. Но единственной новостью за сегодня это не стало.

Новостей слишком много, чтобы я успевала полноценно отрефлексировать каждую из них.

Путин подписал так называемый закон о полном запрете пропаганды чего-то там, включая пропаганду смены пола.

Многие удивлялись, что же это за формулировка такая — «смена пола», ведь никто из нормальных людей её не использует. Но для меня, рекламистки, всё очевидно.

Теперь рекламу, которая нас так давно подбешивает, наконец-то перестанут делать. Поздравляю толерастическое общество с очередной победой!

Хочется стать ГРОМЧЕ.

Хотелось бы, чтобы ЛГБТ+ люди меньше боялись и не хоронили себя заранее.

И ещё хотелось бы, чтобы другие люди тоже нас заранее не хоронили. У нового закона самая большая жопа это не цензура, а самоцензура — в том числе со стороны работодателей, деканатов, арендодателей и прочих непричастных, которые будут первыми топить неугодных, чтобы лишний раз почувствовать себя в ложной безопасности. Судя по новостям, попадающим в публичное пространство, больше всего штормит книжные магазины: они считают, что само наличие книг в продаже попадает под запрет, не выдают даже ранее сделанные интернет-заказы.

В безопасности они всё равно не будут, просто неправильно решают дилемму заключённого. У людей есть только люди. Нужно поддерживать своих — будь то коллеги, учащиеся, семья или кто угодно ещё.

Всегда страшно, когда у мудаков есть безнаказанность. Когда они применяют психологическое и физическое насилие, в том числе просто для своего удовольствия, а нам нечего им противопоставить, кроме самих себя.