Закон о внесудебной блокировке сайтов стал одной из первых репрессивных норм новой путинской шестилетки: депутаты от «Единой России» внесли его в Госдуму через месяц после побоища на Болотной. […]

Впоследствии власти последовательно расширяли формальные основания для цензуры. Спустя два года у Роскомнадзора появилось право блокировать любые сайты с призывами к «несанкционированным акциям» и «осуществлению экстремистской деятельности» — так под ударом оказался любой неугодный политический проект. Дальше ограничения росли как снежный ком: блокировка за хранение персональных данных россиян за пределами страны (2014 год), блокировка за отказ передать «ключи шифрования» ФСБ (2016), блокировка за «явное неуважение» к власти в материалах сайта (2019), за «пропаганду ЛГБТ» и за «дискредитацию вооруженных сил» (2022). Отдельно с 2023 года запрещено рассказывать о способах обхода блокировок, то есть прежде всего VPN […]. Наконец, в дополнение к этим бесконечным ограничениям в 2024 году Путин получил право лично ограничивать почти любую информацию в интернете — «в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Андрей Захаров — «Русский киберпанк» (2025)

С «пропагандой ЛГБТ» Захаров ошибся, её законодательно запретили в России в 2012 году, на федеральном уровне — в 2013-м.

Эта ошибка бесит, конечно: ух, не смог либеральный журналист в таком простом вопросе разобраться, а ведь ещё та, первая версия закона сильно ударила по ЛГБТ+ людям и очень многих заставила цензурировать своё поведение.

Но заодно эта ошибка (и не один только Захаров её делает; точнее, он-то как раз позже в той же книге оговаривается, что запрет и раньше был) показывает, насколько «угроза пропаганды ЛГБТ» — вымышленный конструкт. Никто её не видел, даже те, кто громче всех о ней кричали. Никто и сейчас никакой угрозы не видит, просто используют закон, как инструмент насилия над теми, кто не нравится.

Те же самые праваки, которые сейчас доносы на любой микроканал в Генпрокуратуру строчат, могли делать это десять лет подряд, причём на основании того же закона и с теми же аргументами. Но не делали ведь.

Ну не читала я «Лето в пионерском галстуке» и не хочу, хватит его пиарить, Россия!

«Разработала схему по распространению литературы среди несовершеннолетних». Такая формулировка в отношении книжного издательства — это, конечно, издевательство под видом работы. И если дописать четыре буквы «ЛГБТ» перед словом «литература», менее издевательским это не станет.

Впрочем, издевательская формулировка была использована уже в Деле № 1 об «ЛГБТ-экстремизме». Напомню, там «в ходе следствия установлено, что обвиняемые […] работали в баре Роse, обеспечивали его функционирование».

В Астрахани возбуждено дело об «участии в экстремистской организации» (ч.2 ст. 282.2 УК РФ), рассказала местная полиция. Фигурант находится под стражей. На данный момент непонятно, идёт ли речь о Деле № 17, о котором известно с конца марта, или это новое дело.

Преступление 6.21

Я лично почти убеждена, что это не запоздалый рассказ полиции, а новое дело, то есть что экстремистских дел уже 18. Обновила список известных дел об «ЛГБТ-экстремизме» в очередной раз.

Добавила к списку известных уголовных дел все ЛГБТ+ организации, которым уже присвоили клеймо «экстремистских».

Пока что их не так уж много, но на очереди ещё несколько, так что, думаю, будет не лишним знать, кто уже в списке, а кто нет.

Руководителя «Ириды» Артёма Фокина осудили по уголовной статье за «организацию деятельности экстремистской организации» (Дело № 2) почти за два месяца до того, как «Ириде» присвоили этот статус.

Такой вот судебный интерстеллар.

Меня не отпускала история с гостьей. Все преподаватели признавали существование гостьи, но все также говорили, что слово не используется.

Русскоязычные говорят: ну всё понятно, это слово общего рода. Но это ошибка, потому что слово общего рода меняло бы артикль в зависимости от контекста: der Gast для мужчины и die Gast для женщины. Но этого не происходит, да и вообще в немецком все существительные имеют конкретный грамматический род. То есть тут просто не существует такой категории существительных.

Я знаю только одно исключение — Aushilfe (или образованное тем же способом Sprechstundenhilfe), которые могут получить der или die в зависимости от контекста, но есть нюанс, даже три:
• слово образовано от глагола (а гость — нет),
• по умолчанию имеет женский грамматический род (так же, как в русском сирота или убийца склоняются по женскому типу) (а гость — нет),
• никто не говорит der Aushilfe, это будет считаться некоторой причудой; такой вариант признают любители языков типа моего первого преподавателя

Одно слово есть сразу: персона. И она интересная персона, и он интересная персона. Второе слово я нашла перебором русских нейтралитивов: сирота. И она сирота, и он сирота.

Возможно, гость тоже относится к таким словам, где и она гость, и он гость. Вот только персона и сирота имеют женский грамматический род, а гость — мужской. И к персоне, и к сироте маскулятивов нет. А гостья есть, словари её признают. Она даже в словаре братьев Гримм есть.

С другой стороны, глава (в смысле голова) тоже имеет мужской род, однако и она всему голова, и он всему голова.

Нооооо с другой стороны, «голова» — это конкретная часть тела, значение которой используется в переносном смысле. А «гость» никакого переносносго смысла не имеет.

И ещё просто статья к туда же: https://www.journalistinnen.de/wp-content/uploads/2022/02/220119-Boersenblatt-Interview-Olderdissen-Genderleicht.pdf

Если приблизить фото, можно увидеть надпись Love is love с припиской all day :)

Фото с того дня, когда «экстремистской организацией» признали не несуществующее абстрактное «ЛГБТ-движение», а Парней+, частью которых мне приятно себя считать. В тот день я гуляла и думала, что здесь всё похоже на Приморье, только ухоженнее. И я никак не могла собраться, чтобы отреагировать публично на эту новость.

Я, конечно, и часть ЛГБТ+ движения тоже, куда ж без этого. Но оказалось, ощущения разные. Не страх. Ненависть, безусловно, но это всегда. Отвращение? До сих пор не могу подобрать слов.

Разные ощущения в ситуации, когда «экстремизмом» признают некую сущность, к которой я принадлежу, — и когда группу конкретных людей, к которым я принадлежу.

«Чеченец в Платформе российских демократических сил при ПАСЕ оправдывает убийства чести (женщин и ЛГБТ людей), вот ссылка на видео»,

— написал мне подписчик в личку.

Я такая: да не, ну не может же быть, пойду посмотрю, наверняка он просто выразился неудачно.

Как же я ошибалась.

Как же меня ВЫБЕСИЛ этот ответ. Невероятно.

С праздником, ЛГБТ+ Россия!

Российскую ЛГБТ-сеть признали «экстремистской организацией» именно сегодня. Совпадение? Не думаю!

Я теперь ещё меньше понимаю, кто я в связи с этими статусами. Я — участница Российской ЛГБТ-сети. Но партбилетов у нас, разумеется, нет. Имеет этот статус ко мне отношение или нет? Что это вообще означает лично для меня?

Я привыкла сначала хоть как-то разбираться, прежде чем писать, но эти экстремистские статусы настолько безумные [с самого начала, ещё с несуществующего «международного движения ЛГБТ»], что я просто в ловушке какой-то, в липкой паутине странных судебных решений, и каждое движение порождает только новые вопросы.