Привет! Ну этот мем давно нужно было сделать, вот сделал. Всё, жаль, не поместилось.

Я вовсе не хорошая и даже не русская, из всего бинго только один пункт.

Но зато какой! Такой пункт, который стал одним из кирпичиков для признания Маяка @dod_mayak иноагентом 😏

Обнаружив книгу с названием «Русская феминистка» [Марьяна Романова, она же Маша Царева, 2012] я конечно же стала её читать. Аннотация сообщила, что это —

история горожанки, которая посмела построить собственную систему координат вопреки ожиданиям общества. Вокруг нее к женщинам относятся либо как к принцессам, либо как к служанкам, что по сути, два полюса одного и того же явления. Она же хочет быть другом и партнером, имеющим право на личную территорию и траекторию.

Читается легко, главная героиня соответствует аннотации. Этакий внутренний монолог, почти стендап. Сначала я не могла понять, что меня озадачивает.
#ЛГБТиКниги

Слово «феминистка» впервые появляется ближе к 42% (почти единожды). Обычно персонажи обходятся без него, описывая только свои потребности, своё отношение к миру, свои наблюдения.

Только за 70% я поняла, что не так.

Героиню окружает множество женщин, но все они — как будто собирательные образы. Мужчины тоже. С большинством персонажей любого пола общение сведено к одному-двум ключевым диалогам, после которых «всё ясно». Главная героиня тоже образ, только она стала не иллюстрацией к стреотипам, а воплощением декларируемых принципов.

Это не художественная литература, это как будто хронологически невозможное творческое переложение авторского голоса в «Женской власти» [Залина Маршенкулова, 2019]. С проскальзывающей мизогинией и обязательным отгораживанием от радикальных феминисток. Ну, только Залина — не считая авторского голоса — делилась информацией, а Маша через свою персонажь только один раз посоветовала Симону де Бовуар.

Где-то книга даёт чувство узнавания, где-то высказывает потайные мысли, где-то топчет по больному, — а в итоге у меня остаётся послевкусие манипуляции. А читается-то, конечно, легко.

Интересно, а как в закрытом канале сохранить себе книгу? Это вообще возможно? 🤔

Будем считать, что тут они лежат для меня) Но могу переслать лично, если кому-то не захочется искать.

Три. Три! ТРИ опечатки было в посте с карточками. Две опечатки и один артефакт переписываний текста.

Я хотела написать, как мне некомфортно каждый раз писать «мы» в Маяке — это же не мы, это буквально я, и я смею говорить от лица всего движения (которое вообще не имеет единого лица). Хотела рассказать, как переживаю о формулировках, стараясь делать их максимально корректными. Но опечатки как-то перебили все переживания о высоком.

Жесть как пугает обнаружить, что кто-то зачем-то сохраняет контакты моих близких как _контакты моих близких_. Определяет людей через меня.

Остальные теги обычные, человеческие.

Мы проверяем время от времени, и это что-то новое. Что-то изменилось с недавних пор, и я не знаю, что. Это гомофобы после обращения в месяц прайда? или что-то другое? что им может быть нужно? чего ждать?

Невозможность быть рядом с семьёй 24/7 — очень страшное чувство. Много моих страхов посвящено тому, как кто-то кошмарит мою маму, или портит жизнь моему брату, или доставляет неприятности моей племяннице, или терроризирует моего друга. У меня нет никакого контроля над чужой безопасностью, и не может быть, и увидеть подтверждение, что я притягиваю угрозу, — это страшно, даже если не сюрприз.

Илья Шепелин @ilyashepelin в новом «Зомбоящике» собрал ЛГБТ+фобные новости за последнее время в один сюжет, и я вдруг задумалась, что гомофобы видят нас примерно так. Это объясняет, почему они всё время желают нам Доктора.

Подробный анализ чудовищного приговора (7 лет колонии общего режима) муниципальному депутату Алексею Горинову от Сергея Будылина.

Читать - здесь.

Пост не про бифобию

С посторонними людьми обсуждение закона о расширении запрета пропаганды чего-то нетрадиционного всегда приводит к точке: «Но ты-то нормальная, тебя этот закон не касается». И дальше я пытаюсь убедить их, что —

Я — нормальная.
И этот закон хотят принять именно про меня.

Я не исключение, не случайная жертва, ИМЕННО ПРО МЕНЯ, это не ошибка.

Я, я, именно я, вот эта известная вам личность, именно я — цель этого закона.

Просто. Представь. Говорю я. Что кому-то понадобилось продвигать закон именно против таких, как я. Против таких нормальных.

Я пытаюсь объяснить своим собеседникам и собеседницам, что предлагают и принимают законы у нас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО такие безумные.

Я вчера ночью слушала, как по телевизору построили большой сюжет вокруг фразы «люди, способные рожать». Был диалог:

— Вы хотите сказать, рожают не только женщины?
— Нам нужно признавать, что есть трансгендерные мужчины и небинарные персоны.

Это была цитата из какого-то интервью какой-то иноязычной политикессы, а журналист продолжал задавать вопросы в наглой манере, и постепенно перешёл на «вы считаете, что даже вопрос оскорбителен», но политикесса старалась оставаться спокойной, как могла.

Мне показалось, она дала нормальный ответ: действительно же, приходится признавать, что из всех людей, способных родить, не все назовут себя женщинами.

Как отреагировали пропагандисты? Сказали, что это и есть та противоестественная система ценностей, которую навязывает Запад и которая никому не нужна. И с которой борется Россия.

Дети в своих рассказах врут меньше и иначе, чем взрослые, но и видят меньше, и понимают иначе.

Например, в детстве в мой дом переехала семья, родители с сыном. Отношение к ним было настороженное, взрослые обсуждали про эту семью слухи, — не конкретные, а что-то, что никогда не высказывается, но будто бы все всё понимают, и это «всё» — что-то плохое. С мальчиком никто почему-то не играл.

Со мной тоже никто не играл, меня дразнили китаянкой (в грубой форме), и мы подружились. Как в детстве быстро заводят друзей, просто гуляли вместе.

Он позвал в гости, я пошла — у меня в детстве это было нормально среди всех детей. Но его родителей мой приход как-то явно озадачил. Во-первых, ему сделали выговор (не по-русски, так что я даже предположить не могу). Во-вторых, родители по-русски не говорили. Мне сказали буквально пару фраз: чтобы я не боялась, и ещё извинялись за нерусский язык.

Иностранный язык меня скорее заинтересовал, чем смутил. И бояться мне даже в голову не пришло — они же не с топором вышли. Но было очень неловко, что передо мной извиняются. Больше я, кажется, не приходила (а он не звал).

О первой чеченской войне я узнала много лет спустя, и даже значительно позже второй. Что за история была у моих соседей по дому, я не знаю. Это частное свидетельство, я бы не стала его переоценивать. Но и выбросить не могу: каждая личная история складывается в большую картину.

К чеченским дневникам Полины Жеребцовой я отношусь примерно так же. Ей сейчас 37, она примерно одного возраста с моими друзьями.

Дневник — это ещё и не совсем правда. Правду нельзя писать. Если тебя кто-нибудь найдёт, то наверняка будет меня шантажировать или смеяться, или убьёт. Приходится писать в тебе лишь малое из того, что происходит. Так что я принимаю за данность, что Полина Викторовна писала не обо всём, а иногда что-то приукрашивала о своих эмоциях. И всё-таки это хорошее частное свидетельство.

Читать о других войнах немного отвлекает от чтения новостей про эту.

Читаю книжки. Мало стала играть. Раньше мы строили города из камней и цветов. Сейчас просто играем в историю. История о том, как что-то случилось. Потом об этом забыли, и оно случилось снова.

С топором и большой собакой (без поводка, придерживали за ошейник) выходили соседи моей подруги из младших классов, то есть уже попозже, чем та история с походом в гости.

Они боялись ограбления. Возможно, это было не лишено смысла в то время. А я боялась людей с топором и мимо их двери старалась ходить тихонько.

Со временем авторка начинает писать всё лучше и подробнее, и читать тяжело, и перестать невозможно.

Прервала чтение, чтобы вынести мусор, и не могу смотреть на окружающий мир, как на обычный. А потом наваждение прошло, увидела обычный, и он не лучше, хотя и другой :(