После того случая я стала говорить, куда планирую зайти, даже если это просто в магазин по дороге.

Жить со мной вообще не сахар. Мне было несвойственно говорить не то что куда я иду, а даже приду ли я домой вообще. Я не думала, что другие люди могут строить планы с учётом этого.

В 2016 году мы пошли на Первомай с радужным флагом. Я опасалась задержаний и перед уходом нарычала на бабушку просто так. Я тогда на всю семью нарычала, поогрызалась и хлопнула дверью. Мне хотелось, чтоб никому не было больно или страшно, если на меня нападут или задержат. Всё прошло хорошо, на радостях я решила ночевать не дома, а утром бабушка умерла.

Рассказать об этом я смогла только через год. Я хотела, чтобы её не было рядом, когда со мной что-то случится, а в итоге с ней что-то случилось, когда рядом не было меня. С тех пор я не пыталась намеренно оттолкнуть от себя близких «ради их же защиты». Это так не работает: единственный результат, которого можно добиться, — близким будет больно два раза вместо одного, причём первый раз из них — гарантированно.

В 2017 году мы снова пошли на Первомай, и нас незаконно задержали (мы подавали в суд на полицию за это — проиграли). Моя семья узнала об этом из новостей. С тех пор я стала рассказывать, чем занимаюсь. Я не хочу, чтобы мои близкие узнавали обо мне что-то из новостей раньше, чем от меня.

Несколько лет повышающихся рисков меня изменили. Сейчас я понимаю, что с точки зрения других людей есть и другие риски. Человек внезапно смертен: даже не говоря о насильственных нападениях, мы можем попасть под машину или подавиться булочкой. Вероятность может быть мала, но никогда не ноль.

Протоколы безопасности пишутся кровью или как минимум нервными клетками.

Чего я не ожидала: что мой немецкоговорящий собеседник посреди вечера спросит, разбираюсь ли я в линуксе. Я прям почувствовала, что живу в стране, где сексистских стереотипов поменьше, чем в России (=

Впрочем, я вряд ли помощница. Последний раз я разбиралась в линуксе лет пятнадцать назад, не то что в прошлой жизни, а в позапозапрошлой. Эх, говорит, я тоже. А тут решил установить, а драйвер видеокарты не хочет...

(Кажется, за эти 15 лет с линуксом мало что поменялось.)

«Привет всем, не забудьте, пожалуйста, белые рубашки/блузы. В субботу начнём обучение», — пишет новый работодатель. Конечно, у всех же есть белые рубашки 😒

Что ж, это будет не первая одежда, которую я [до субботы] куплю только для работы и не буду надевать никогда за её пределами.

Владимир Севриновский — «Жизнь Дмитрия Маркова» (2026)
#ЛГБТиКниги

[#ТестГейдель книга тоже проходит. Даже без учёта того, о ком она.]

Можно ли рассказывать, что известный наркозависимый и ВИЧ-положительный фотограф Дмитрий Марков был геем или это дискредитирует память о нём? Срач об этом длился достаточно долго и был достаточно эмоциональным, чтобы я решила прочитать книгу самостоятельно и составить своё мнение.

Принципиально оно у меня уже было: да, можно. После прочтения ничего не изменилось. Разве что появился вопрос: а почему кто-то вообще подумал, что нельзя?

Дмитрий Марков не писал о своей личной жизни, но при этом совершал, и совершал, и совершал каминауты со всеми, с кем общался. То есть нельзя сказать, что это тайна за семью печатями. Это во-первых.

Либеральных друзей Дмитрий смущенно спрашивал, не слишком ли зашкварно дружить с таким человеком. И все же дружил. Несмотря на консерватизм Физрука, он рассказал ему о своей сексуальной ориентации, — как и прочим близким друзьям. Произошло это так: однажды во время поездки в Себеж Марков замешкался, и Петров сказал ему в сердцах: «Ну ты пидор!» Дмитрий возмутился: «Ты что, охуел?» Он понимал, что Михаил употребил это слово как обычное ругательство и не хотел его унизить. Но снести такое, оставив скользкую недосказанность, не мог, несмотря на страх потерять друга. Уже когда они вернулись в Псков, Марков, выпив для храбрости, пришел в кабинет Физрука: «Я тебе должен сказать…» И Михаил не стал к нему относиться хуже. Лишь буркнул: «Главное, ко мне не приставай». «Ты не в моем вкусе», — отшутился Дмитрий. Физрук даже немного обиделся. Больше он Маркова не оскорблял.

Во-вторых, «Жизнь Дмитрия Маркова» не посвящена единственному факту его ориентации. Собственно раскрытие этого факта на 8% книги и вот этот процитированный абзац — это почти всё, что рассказано. Никаких интимных историй, никаких личных романов. Это никого не касается.

И я снова задаюсь вопросом, почему мы живём в обществе, где все близкие знают о ВИЧ+, наркозависимости и гействе, но только о гействе нельзя рассказать публично?

«У меня к наркоманам было предвзятое отношение. Я считал, что они обреченные, пессимистичные люди, которые не переживают об обществе. Эгоисты, — вспоминает Цохолов. — Но Дима поменял мое мнение. Он был очень талантливый. Рассказывал, что жизнь его была никчемная, но дети в интернате дали ему надежду. Он понял, что нужный, что может приносить пользу. Но эта жизнь его не отпускала».

Вот у человека было предвзятое отношение к наркозависимым, но после знакомства с Марковым оно сдвинулось, и теперь можно увидеть, что жизнь более сложная штука, наркоман не состоит из зависимости и сам же первый от неё страдает, если отвержен от общества.

Нужно держать в голове, что всё описанное делал именно гей. Это гей впрягался за воспитанников интерната и старался вытащить их в нормальную жизнь, в том числе лично оформлял опеку. Не всякий гетеросексуал живёт так. Гей тоже не всякий, но как думаете, часто ли встречается предвзятое отношение к геям? Может, если уж мы _действительно_ не считаем ориентацию чем-то важным, то и не стоит от неё отворачиваться и прятать?

Эта информация важна не потому, что она важна самому Дмитрию Маркову. Биографии вообще пишутся не потому, что они важны тем, о ком написаны. Просто такая вот была жизнь Дмитрия Маркова.

Для меня отсутствие гендера-как-социального-конструкта за пределами бинарности означает, что опыт проживания и мотивация выбора одинаковых небинарных/ксеногендерных идентичностей может ещё больше друг от друга отличаться, чем опыт проживания и мотивация выбора бинарных идентичностей (а ведь даже они могут отличаться ну ооочень сильно).

Ещё это означает для меня, что корень трудностей находится в собственно бинарных идентичностях — не в них самих, конечно, а в том самом социальном конструкте, который все формулируют немного по-разному и который никому не по размеру целиком.

Поэтому я и выбираю агендерность — это для меня политическое несогласие использовать всю эту систему координат. [Есть в этом и некоторая ловушка, потому что агендерность относится к небинарным идентичностям, а это значит, что и её все формулируют для себя кто во что горазд.] Меня воспитывали как конструкт «женщина». Я усвоила эту культуру, выгляжу как «женщина» и не чувствую по этому поводу ни проблем, ни гордости, ни сопротивления при столкновении с другими оценками.

Когда меня хотят оскорбить как «оно», или похвалить как «мужественную», или смущённо ошибаются в местоимениях иностранного языка, я понимаю стоящие за этим смыслы, но все эти смыслы держатся только на негласном общественном договоре о системе координат, не существующей в реальности. Нет никакой разницы между «она сказала» или «он сказал». Нет её и между любыми другими вариантами.

Это не означает, разумеется, что нельзя изобретать для себя подходящие термины и их значения.

1 марта — День нулевой дискриминации. Первый день весны. День рождения моего публичного блога. Мой личный Новый год.

С Новым годом!

В Москве суд поручил заблокировать ряд порно-сайтов и отдельных разнополых порно-видео с участием женщин в костюме монахинь и с распятием как пропагандирующие «нетрадиционные сексуальные отношения»…

Преступление 6.21

Границы ЛГБТ+ России нигде не заканчиваются!

А вот и второй штраф! Ещё вчера я была просто блогерка-иноагентка в уголовном розыске, а сегодня проснулась уже дважды признанной ЛГБТ+ пропагандисткой!

Россия — страна ЛГБТ+ возможностей!

Если в моих штрафах за ЛГБТ+ пропаганду не будет этой картинки, я буду постить её до тех пор, пока не будет

Недавно я впервые посмотрела «Молчание ягнят». Сподвигла меня на это публикация «Добермана» о фильме 35 лет спустя, где рассказывалось, что команда фильма извинилась перед трансгендерными людьми за демонизацию. При этом была сказана фраза, которую можно было понимать двояко: что никто из авторикс фильма и не собирался показывать трансгендерную женщину.

Мне хотелось составить собственное мнение.

Обнаружила, что трансгендерность Буффало Била действительно отметалась с самого начала с аргументом «доказано, что между трансгендерностью и насилием нет связи» и ответом «он не настоящий транссексуал, а мечтает им стать».

Кроме того, упоминается, что Буффало Билл наверняка обращался в «клинику по перемене пола», но получил отказ. В реальном мире это не может быть стопроцентным «доказательством отсутствия трансгендерности», потому что диагностика не идеальна. Но — учитывая, что фильм снят не транс*сообществом, — для меня это прозвучало, как ещё одно подтверждение. Потому что в моём представлении обращение в клинику и прохождение медкомиссии нужны не для «установки факта трансгендерности», а, скажем так, для установки факта адекватного восприятия реальности.

Почему после отказа Буффало Билл не оказался на психиатрическом учёте — не знаю, но и тут мой мозг любезно подыгрывает: возможно, что оказался.

Мы не знаем о персонаже практически ничего. Фильм очень хорош, некоторые вещи нам показывают буквально одним кадром и ничего не добавляют сверх. Например, в доме Буффало Билла Кларисса натыкается на тело пожилой женщины, умершей давно, но у неё нет времени её исследовать, это буквально секунда экранного времени — а зрительникс понимают, что первой жертвой была, вероятно, мать убийцы. Для более очевидного штриха на эту версию играет фраза, что больше всего эмоций вызывает то, что видишь каждый день, — именно так Кларисса и нашла дом Буффало. Мать он видел, очевидно, ещё чаще, чем девушку, которую считали первой жертвой.

Возможно, он на учёте. Возможно, государственная система несовершенна — а фильм показывал нам неоднократно, что она несовершенна. Единственное, что мы знаем: оснований для перехода медицинские организации не нашли.

В итоге мой вердикт, как я и предполагала в эфире, был такой: этот фильм не содержал в себе намерений оскорбить транс*людей _тогда_, хоть сейчас его и следовало бы снимать несколько иначе — не только по этическим причинам, местами он просто устарел, — но и по этическим тоже.

На мою оценку наверняка влияет, что я себя к трансгендерному сообществу не отношу и не могу судить, многих ли людей он задел за живое. Просто лично меня — не задел, а у меня есть только моё мнение. Мой знакомый, далёкий от квир-активизма цисгетеро, и вовсе прокомментировал так: «Могу тебе уверенно сказать, что 35 лет назад Билла не запомнил почти никто, и тем более глубину его персонажа. Фильм смотрят ради Лектера и Клариссы». Это интересно обсудить с друзьями, но в контексте извинений перед трансгендерным сообществом — очевидно, мы просто не целевая аудитория ни этих извинений, ни их причин. Даже больше скажу, трансгендерные люди, которых этот фильм не ранил, тоже не целевая аудитория этого контекста (:

Поэтому я не стала делиться впечатлениями в этом канале: пост «а меня фильм не оскорбил» не имеет ценности в этом контексте. То, как я поняла фильм, — это мой современный взгляд, а 35 лет назад и с другой оптикой впечатление могло быть совсем другим. К тому же люди могут запомнить не пару фраз в начале, а попытки сшить «костюм женщины» и позирование со спрятанным между ног пенисом.

Мне было любопытно прочитать мнение, отличное от моего, и вот «Доберман» процитировал людей, которых фильм задел. Теперь и я могу поделиться впечатлениями от фильма =)