Я из них — я ЛГБТ, и мы всё заполонили собой —
Мне не заметно, но мне говорили.
Я из них — депутат приходит домой,
А его там встречает любимый.

Хинштейн орёт,
Хинштейну мерещатся геи —
Потому что злодеи.
Больше людей, всё больше людей
Теперь стали геи.

Я из них — я оружие гибридной войны,
Я из них — и я не пуля, а бомба.
Я из них — из самой разноцветной страны,
Я судьба, о, я ваша новая норма.

Я из них — мне обидно, когда на экране нас маловато
И на Олимпиаде.
Ведь это приятно,
Понятно?
Вы будете взяты
В Н А Т О

Я из них — и я знаю своё дело,
Моё дело — любить,
Чтобы все захотели
Со мной дружить.
Я рисую для тебя, похвали же,
Мизулина-мама🥺

Через пять минут выходим с @gayfromprovinces обозревать новости за неделю — в целях ЛГБТ+ пропаганды, конечно же.

Какие новости я принесла на Стрим 6.21:

• Начинаются избирательные кампании, и в Екатеринбурге кандидатке в депутатки городской думы Елизавете Казанцевой угрожают сексуализированным насилием, если она не снимется с выборов.

Их пишут гомофобы, в частности, Владимир Кушнерик — который написал донос на Гелу и Хаояна, а также пишет очень странные статьи. Так что в новости мы в основном обсуждали их.

• Милану Петрову задержали в аэропорту Москвы.

Подробной информации пока нет. Причины задержания тоже пока не известны. И есть версия, что это и вовсе пранк. Но даже если это пранк — он был бы невозможен, не будь реальных задержаний по надуманным поводам.

• Екатерине Мизулиной сказали, что внесли в реестр запрещённых сайтов телеграм-канал Игоря Синяка.

• Росскомнадзор потребовал, чтобы блогер Антон Сплетник удалил несколько своих роликов из ютуба. То есть чтобы гражданин Эстонии, живущий в Эстонии, подчинялся законам Российской Федерации 🤡

• Наша новая рутина: очередной онлайн-кинотеатр оштрафовали за так называемую пропаганду ЛГБТ+.

• В Находке статуе оторвали член.

• В Петрозаводске открылась социальная гостиница для женщин и детей, переживших насилие.
Upd: она ещё в 2016 году открылась, просто почему-то МК решила, что это новость, а я не проверила.

В Уфе прошли «Фемвыходные» — межрегиональная встреча российских феминисток разных направлений.

• Алексей Панин продолжает аутить Киркорова. Он объяснил, что делает это только с людьми, поддерживающими режим.

Кстати, Федя Фетисов у себя в блоге проводит опрос, можно ли делать аутинг из таких побуждений.

• Суд Великого Новгорода не нашёл признаков ЛГБТ+ пропаганды в короткометражных квир-фильмах — активист оправдан.

• Православная церковь Украины приняла декларацию против ЛГБТ+ людей. Точнее, «О негативном отношении к греху содомии».

• Американская академия педиатрии выпустила заявление, что они продолжат помогать трансгендерным подросткам, несмотря на законодательные ограничения.

• В США разрешили сдавать кровь мужчинам, практикующим секс с мужчинами.

P. S. В России давно было можно.
P. P. S. В Германии до сих пор нельзя.

• У Ярослава список всегда отличается от моего, а в этот раз особенно. Смотрите список у него на канале.

В этот раз новость были интересные и весёлые, нашлось много поводов посмеяться и пообсуждать побочные темы, и незаметно снова прошло четыре часа =)

Эти радужные часы остались на ютубе навсегда: слушайте в любое время 🌈💖

Разные контексты — это буквально разные языки.

Когда я говорю, что «иностранный агент», люди в России обычно понимают, что это значит. Могло быть разное отношение к причинам, но сам смысл был ясен всем моим собеседни_цам, даже далёким от политики. Но до чего же глупо я себя чувствую, когда говорю «я иностранный агент» людям, которые не в курсе, что это такое.

В Германии много русскоязычных людей. Многие и раньше не были особо погружены в политику. А многие вообще не из России.

«Я иностранный агент», — говорю я арендодателю, который вроде в курсе российских репрессий. «А как это?» — спрашивает он. Я теряюсь.

«Почему вы здесь?» — «Я иностранный агент», — говорю я живущей здесь с 90-х украинке, и она хихикает, думая, что я шучу. Она совершенно не знает современных российских новостей.

«Я иностранный агент», — говорю я другой давней переселенке, и у неё меняется лицо: она не знает, что это, но звучит это не очень.

Ещё хуже, когда я отвечаю сотруднице Центра занятости на вопрос «почему вы приехали в Германию». «Я иностранный агент», — говорю я, не подумав, и немка всерьёз озадачивается. Какое-то время мы на моём плохом английском выясняем, что я имела в виду.

Разные контексты — это буквально разные языки.

Если вам (судя по реакциям) кажется, что в посте про непонятный статус «иностранный агент» я жалуюсь, то нет, про иноагентство-то я смеюс.

[Я вообще почти всегда смеюсь.]

Ну правда же, глупейшая ситуация, когда я говорю людям: привет, я глокая куздра 😁

И вид ещё при этом такой делаю, как будто это должно вообще всё объяснить))

Нет, про иноагентство я не жалуюсь. Через разницу понятий «иностранный агент» как клеймо и «иностранный агент» как «агент другой страны» я подбираюсь совсем к другой теме разницы в контекстах.

Эта другая тема более чувствительная, поэтому более трудная для понимания, но при этом — я уверена — категорийно та же самая.

Разные контексты — это разные языки.

В твиттере прямо сейчас происходит срач, начавшийся с прайда в Праге. Точнее, с россиянина, который принёс на прайд радужный флаг с российским двухглавым орлом. Ещё точнее — с украинки, которая хотела бы, чтобы этого флага на прайде не было.

Культурно описание ситуации выглядит так: она попросила его убрать флаг — он отказался — она позвала полицию. Полиция нарушений не нашла, украинка решила покинуть прайд. Конец треда.

Я даже думала обсудить это на стриме, но решила, что это проходная тема, которая не стоит долгого внимания. А она полыхает уже вторые сутки и отнимает у людей много энергии.

Что я вижу:

Некоторые люди чувствуют отторжение от всего, связанного с Россией. Как же так вышло? — Потому что началась горячая фаза войны.
Это причина, по которой может пропасть желание видеть радужный флаг с российским гербом (в том числе у россиян_ок).

Некоторым людям важно орать о том, что они ЛГБТ+ из России. Как же так вышло? — Потому что в России слишком дохуя желающих сказать, будто ЛГБТ+ в России нет.
Война не обнулила все остальные проблемы человечества, и эту проблему не обнулила тоже.

Вывод: очевидно, что люди находятся в разных контекстах.

Я поместила российский герб на радужный флаг своими руками в 2018 году. Война уже была, но герб так не воспринимался. Это был российский протест в российскому контексте. После 24 февраля это значение не исчезло.

На моего знакомого составили протокол «об оскорблении государственных символов» — в начале лета. Бомбу Киберсиси оштрафовали за подобное же, а также заставили извиняться на камеру — ближе к осени. Прямо в разгар военных действий.

Так что не надо мне говорить, что это символ, под которым россияне убивают украинцев. Это символ, под которым умирают ЛГБТ+ в России.

Я очень хорошо понимаю, что российская символика многими стала восприниматься токсично, но «многие» не значит «все». Так же, как русскоговорящие (включая россиян!), которых я встречаю в Германии, могут ни в зуб ногой, что за глокие куздры иностранные агенты такие.

Не существует обязанности чувствовать чужой контекст. Украинки не обязаны его чувствовать. Но и россиянки не обязаны чувствовать украинский или перестать чувствовать свой. Это так же неправильно, как требование перестать публиковать котофото (потому что в Украине война) — тоже проблема контекстов.

Можно говорить о моральном долге. О том, что бестактно отказывать в такой просьбе. Можно давать чужим действиям моральную оценку — и можно не соглашаться с чужой моральной оценкой.
Но идти звать полицию, потому что не согласна с чужим контекстом, — это, по моей моральной оценке, зашквар.

Разные контексты — это разные языки.

В Германии я хожу на прайды — и тоже вижу тут нечто, что мне не нравится.

Знали бы вы, сколько раз я видела на плакатах FUCK TERF или даже PUNCH TERF)
• Цепляет ли это меня? — Да, цепляет. И вообще _пугает_, потому что «терф» для огромного количества людей является синонимом радфем, и может быть опасно разбираться, кого они имели в виду в данном случае.
• Звать ли мне полицию из-за этого? — Нет, я думаю, это не конкретный призыв бить конкретную меня. На самом деле я думаю, что это вообще не про RF. И, честно говоря, надеюсь, что надпись «бей радфемок» на плакате не означает именно «бей радфемок». Как надпись «ешь богатых» обычно остаётся всего лишь надписью. Осуждаю их обе, но всё ещё не считаю направленным насильственным действием.
• Принесли ли этот плакат на прайд именно для того, чтобы совать его мне в глаза? — Нет, явно не для этого.
• Уместно ли вообще выгонять с ЛГБТ+ прайда людей, у которых есть право чувствовать себя частью прайда, но с которыми не сходишься во взглядах? — Я считаю, что нет: я не вправе выгонять т*активисте, а они не вправе выгонять меня.

Я видела плакат, на котором одновременно были российский и украинский флаги.
• Коробило ли меня это? — О, да. Его сделал немец, идея была, что войны между нашими людьми быть не должно, но само наличие российского флага для меня имело привкус российского шовинизма про «братские народы».
• Звать ли мне полицию из-за этого? — Нет, очевидно, для него такого привкуса не было, а впрочем даже если бы и был, не думаю, что это дело полиции.
• Принесли ли этот плакат на прайд именно для того, чтобы совать его мне в глаза (или в глаза украинкам)? — Нет, явно не для этого.
• Уместно ли вообще выгонять с ЛГБТ+ прайда людей, у которых есть право чувствовать себя частью прайда, но с которыми не сходишься во взглядах? — Я считаю, что нет. И для этого вывода мне не обязательно выяснять, сделал ли тот плакат немец или россиянин.

Я видела бело-сине-белый флаг на прайде.
• Цепляет ли это меня? — Ну, честно говоря, было странновато. Это ЛГБТ+ прайд, а участница не несла никакой другой символики.
• Звать ли мне полицию из-за этого? — Нет, я думаю, она была из моего радужного народа (или союзница) и считала важным выражать свою гражданскую позицию. Везде.
• Принесли ли этот флаг на прайд именно для того, чтобы совать его всем в глаза? — Нет, явно не для этого.
• Уместно ли вообще выгонять с ЛГБТ+ прайда людей, у которых есть право чувствовать себя частью прайда, но с которыми не сходишься во взглядах? — Я считаю, что нет. Так же, как неуместно выгонять с оппозиционных митингов людей с радужными флагами. Потому что нецисгетеро-идентичность не обнуляет политические взгляды — и не исчезает с приходом в оппозицию.

Напомню, в 2017 году нас задержали на Первомайской демонстрации. Мы подали в суд на полицию, и проиграли дело. В формулировке суда сказано, будто нельзя приходить с личной символикой на общественное мероприятие. Я до сих пор в ахуе с формулировки — и до сих пор с ней не согласна. Можно приходить с личной символикой — хоть в футболке Металлики, хоть с бсб-флагом.

А в 2018 году я была на Первомае в Санкт-Петербурге. И там в одной странной сборной колонне шли феминистки, которые считали, что секс-работа такая же работа, — и феминистки, которые считали, что секс-работа не_такая же работа.

Это всё вещи, о которых можно спорить. Но это всё вещи, привлекать к решению которых полицию я считаю зашкварным. Дело не в самой полиции. Просто само желание привлечь полицию, — это желание поражать людей в правах из-за идеологических разногласий. Это желание «они мне идейно не нравятся, поэтому я хочу, чтобы их законодательно ограничили». И это желание я не поддерживаю.

Весь мир — это один большой прайд, и на нём не обязательно присутствуют только те, кто нам нравится и кому нравимся мы.

Исторический момент для Роскомнадзора: я использовала ебалу. Впервые! Сама!

Сохрани себе этот скриншот, Роскомнадзор! Празднуй свою победу, открывай шампанское! Вряд ли ты скоро увидишь такое снова, но скриншот будет с тобой навсегда. Ты уже любишь его, я знаю.

Елена Костюченко рассказала, как пережила покушение на убийство. Инсайдер написал, что не только она, но и другие российские журналистки. Сегодня @yurydud опубликовал с ней интервью. Ещё там появляется Яна Кучина, как девушка Елены и самостоятельно интересная персона.

Там не только про отравление, но ещё есть про сексуализированное насилие, гомофобию, эйблизм, а также отношения с мамой, пропаганду и многое, многое, многое человечное.

Больше всего я чувствую себя аутисткой на учёбе в классе.

Что, в общем-то, логично: это единственная форма длительного взаимодействия с людьми, которых я не выбирала видеть вокруг себя и с которыми нет легко объяснимых правил поведения 🥸

По этой же причине самое сложное время было в детстве-отрочестве-юности. Взрослая жизнь ставит меня в такие ситуации значительно реже — например, на психологических тренингах (которых я стараюсь избегать))

Когда начались групповые занятия по немецкому языку, я вышла недовольная. И, разумеется, стала думать: а что именно меня так цепляет? Мой ответ:

✨ Я как аутистка испытываю индивидуальные трудности, для определения и решения которых не подходят стандартные преподавательские инструменты.✨

У преподавателей много учеников, мало времени на распознавание ситуации и мало способов общего поддержания порядка. Выбирается то, что работает в большинстве случаев. В большинстве — но не всегда. При этом всё настолько индивидуально, что нельзя запланировать, в какой момент будет сбой.

На скриншоте — после первого занятия немецким. Вы ни за что не угадаете, где был сбой 😏

Но куда интереснее, что на первом занятии была специальная преподавательница. На всех других занятиях её не было. Уже почти месяц я хожу на уроки и чувствую себя [с другим преподавателем] комфортно.

Тем интереснее разобрать, что за индивидуальные трудности у меня возникают в жизни и можно ли было избежать с ними проблем в детстве.

Индивидуальные особенности не всегда приводят к проблемам. Например, в начальной школе меня хвалили. «Итиль молодец, она всё время смотрит на меня», — говорила учительница. Она думала, я её внимательно слушаю и поэтому хорошо учусь.

На самом деле я просто уже знала программу, а на неё смотрела, потому что она была всё время в движении. Я настороженно следила за подозрительным движущимся объектом 🤷🏻‍♀️😁

Также, разумеется, есть деятельность, которая у меня просто отлично получается без особых усилий: пишу без ошибок, понимаю логику и статистику. За это меня хвалили, угумс. А иногда считали своим личным преподавательским достижением.

Чаще, конечно, было наоборот: моё поведение преподаватели принимали за хамство, нежелание учиться, бунт и другие «студенческие пороки».

Сейчас, когда я уже старше Иисуса, я на них вообще не злюсь и думаю, что в каком-то смысле у них не было выбора. Например, когда ученики отказываются выполнять задание — это как понимать?

Преподаватели не всегда выдвигают справедливые требования, но сейчас речь не об этом, а о том, что даже при выдвижении несправедливых может быть невозможно определить конкретные причины, почему их отказываются выполнять.

Также бывает трудно отличить «молчание как непонимание темы» и «молчание из-за нежелания повторять одно и то же». Или «молчание, как следствие общих трудностей с вербальными формулировками».

Добавьте к этому, что речь о молодых людях, первокурсниках, чьё безответственное отношение к учёбе известно. Если преподаватель ещё не знаком с учениками, шансы заметить разницу околонулевые. А если ещё и ученики в силу личных особенностей не озвучивают свои причины (стесняются, считают избыточным, чувствуют трудности при вокальном общении итд), остаётся полагаться на «базовые», найденные с годами определения и решения.

Но то, что я понимаю мотивацию преподавателей, не мешает мне на них злиться)

Завидую женщинам, устроившим «Фем-выходные» в Уфе. Я упоминала их на стриме — больше всего меня восхитило, что собрали РАЗНЫХ людей: разных направлений, с разной степенью вовлечённости в феминизм, обсуждали разные вопросы и просто отдыхали.

Из полного отчёта можно узнать, что на мероприятие звали исключительно через знакомых. Думаю о том, что в современной России приходится возвращаться к квартирникам [как форме протестной деятельности].

Вчера я могла бы (и хотела) поехать в Штуттгарт смотреть «Голоса» и знакомиться с местным [русскоязычным] сообществом. Но до Штуттгарта ехать три часа с четырьмя пересадками. И столько же обратно, а я всё ещё не рискую пускаться в далёкие поездки с пересадками, если возвращаться придётся поздно.

Рано или поздно мне придётся научиться ездить далеко и с пересадками. А пока я задумываюсь, как устроено сообщество в Германии?

Насколько я вижу по гуглокарте, комьюнити-центры есть в основном только в крупных городах (к которым мой не относится).

Я готова поверить, что свидание легко организовать из почти любого населённого пункта. Большинство моих знакомых в России умудрялись это делать в собственных городах (которые часто были меньше Владивостока).

По моим необъективным наблюдениям, если в городе есть хотя бы 20 тысяч человек, там будут родственные души. [В очень ограниченных количествах и не всегда симпатичные.] Подозреваю, что в маленьких российских городах, в деревнях, в посёлках — может быть пиздец как одиноко. Но в немецких, если в целом есть ощущение безопасности, должно быть попроще.

Не всем нужно комьюнити, как форма активизма. Но вот _пространство_, куда можно приходить на интересные мероприятия и знакомиться с людьми (активистские пространства часто используются, как попытка найти людей для знакомства) — это кажется мне довольно важным для всех. Как кофейни.

Но вот я в стране, где, казалось бы, есть условия для такой организации. Но гей-баров почти нет, пространств закономерно ещё меньше. Может, всё устроено как-то иначе? Или я ошибаюсь, и такие пространства вообще мало кому нужны?)

[Справедливости ради, кофейни тут тоже не в чести.]