Телефон вибрирует от сообщения Ёшки, а Й, в испытывающем ожидании, немедля повернув экран к себе. Но от каждого слова он становился все мрачнее и испуганнее, сначала на веря Ёшке. Он смог написать только пару сообщений в ответ, ведь мысли спутались в клубок. Он еле сдержал порыв швырнуть мобильник в стену. Но телефон всё-таки оказался где-то в ногах, а Краткий с силой вцепился в свою голову, грозясь сорвать с себя шелковистый красноватый скальп. Мягкие простыни, пронизывающие тонким запахом свежести, аккуратно сложились под бренным телом грешной буквы, настолько грязной, что от самого себя противно. Словно он весь, с головы до пят, обплеван горожанами перед тем, как его голова упадет с плеч с глухим стуком ударяясь о деревянный пол сцены, забрызгивая собственного палача вязкой кровью. Он сам себя осудил, казнил и закопал. Все настолько плохо, что Лучшая буква алфавита, когда-то плескавшая жгучими каплями собственной гордости,свернувшись в клубок, тихонько бормотала что-то в ткань. Перед глазами плясала неразборчивая рябь из воспоминаний, фантазий и собственных додумок. Ёшка, смотрящий на него с таким отвращением, что не описать словами. Где-то в груди сжалось сердце, но глаза по-прежнему сухи и бездушны, смотрят вникуда и незачем, бессмысленно и тупо. Взгляд этот мутный и одновременно трупный. Может, это тело вовсе умрет, но тогда, когда бешеное сердце, бьющееся, подобно отбойному молотку по крайней мере, прямо сейчас. По спине пробежал холодок, а простыня, некогда светлая и нежная, как лепестки только распустившейся розы, окрасилась темной, почти черной кровью, что в темноте отражала свет жемчужной луны. Сам Краткий и не заметил,что нос его стал кровить. Он все думал о Ёшке, о его печальном, но совсем не осуждающем лице, о своем непростительном поступке. Стало в разы дурно, когда свои же воспоминания прояснились, даже вспомнился вкус чужих губ, приторно сладкий, желанный. Поцелуй, до ужаса жадный, ненасытный и вызывающий жажду. Руки, всё-таки отцепившись от волос, невольно сжали простыни под собой с такой силой, что обжект, сжимаемый этой рукой, раскрошился бы в миг. Краткий забыл, как дышать, поэтому иногда вскидывал голову, жадно хватая воздух, исполняя прихоти человеческой оболочки так, будто делает одолжение.
И что же ему делать? Как смотреть в глаза Ёшки? Наверное, он подумает об этом позже.

( то, что происходило после, ведь Аника в плачевном состоянии души, имейте совесть😔)

―Я плохо себя чувствую. Давай потом, не хочу тебя заразить.

― Не думаю.

― Что мне нужны фрукты.

― Не надо, ты и так устал.