Наконец-то дошла до «Одиссеи», хотя особого желания не было. Если совсем коротко, Нолан переписывает Гомера под левую идеологию.

Вместо хитроумного, жизнелюбивого героя Гомера, воплощающего доблесть и ум, режиссер подарил нам замученного ветерана, отягощенного ПТСР и чувством вины за участие в разрушительной войне. Одиссей Нолана — это не герой, не образец мужества и находчивости, а психологически сломленный человек, который не может справиться с последствиями своих действий. Нолан систематически разрушает традиционные ценности, которые Гомер вкладывал в своего персонажа: патриотизм, честь, решительность.

Режиссер демифологизирует эпос, превращая его в унылую психодраму о травме и моральной расплате. Боги либо исчезают со сцены, либо становятся галлюцинациями совести героя — это откровенное издевательство над древним миром, где сверхъестественное было неотделимо от человеческой судьбы. Афина, которая в поэме активно помогает Одиссею, здесь редуцирована до внутреннего голоса, что полностью обезличивает миф. Троянский конь, символ военной хитрости и победы, переосмысляется как символ преступления, за которое герой должен вечно расплачиваться. Это переворачивание смыслов служит одной цели: внушить зрителю, что война, завоевание и мужская решительность — это зло, достойное вечного осуждения.

Женские персонажи в фильме Нолана превращены в наставниц и моральных арбитров, которые учат сломленного мужчину каяться и сомневаться. Пенелопа, Цирцея, Калипсо — все они становятся психотерапевтами для Одиссея, помогающими ему избавиться от «токсичной маскулинности». Это классический ход левой идеологии: дискредитация мужского начала и возвышение женского как морально превосходящего. Гомер создал образ верной жены, но не наделял ее ролью судьи над мужем. Нолан же делает именно это, подчиняя мужской персонаж женскому моральному суду.

В итоге режиссер создал не экранизацию Гомера, а идеологическую поделку под современные левые стандарты. Фильм отрицает героизм войны, возвеличивает сомнение, принижает мужское достоинство и навязывает идею о том, что победа — это всегда преступление, требующее вечной расплаты. Это не искусство, а пропаганда, замаскированная под психологическую драму. По сути, это продолжение той же линии, что в «Оппенгеймере»: ах, мы породили такое зло, ах, какова цена победы? В оригинальном источнике Одиссей очень гордится тем, что именно он разрушил Трою. Фактически, он даже насмехается над богами по этому поводу.

Я в МАХ — по ссылке.