Калининградская область создана для того, чтобы быть вписанной в какую-нибудь книжку в стиле «триллер в американском смол таун», где взросление героя формируют местность и правила «если не знаешь, умрешь». Если ты живешь на болотах в Северной Каролине, как Киа из «Там, где раки поют», то знаешь, как миновать топи и выжить в лодке, этого не умеет Лени из «С жизнью наедине», зато она коптит лосося в тайге Аляски, сможет не пропасть зимней ночью в метель и ходит в туалет с ружьём, потому что на участок могут зайти медведи. Тара из «Ученицы» соберет траву, отвар которой спасет, Николетта из «Всех пропавших девушек» не пропадёт в лесу, а Неудачники из «Оно», в конце концов, выйдут из Пустоши (чего не скажешь о тебе).

Ну то есть вот этот портрет девочки из условного Балтийска, которая выросла на крайнем западе страны, которая знает, что каждый год море собирает свою летнюю жатву, что так будет и в этом, и что каждый пятый или, допустим, девятый из людей на этом пляже — мертвец, и ничто его уже не спасёт. Она знает, что Балтика коварна и не прощает ошибок, что она может забрать тебя, даже если ты просто зашла по колени: сбить, снести, толкнуть в яму, закрутить и утянуть за собой. Она знает, что при отбойном течении, — при тягуне — когда вода резко идёт по прямой от берега к морю, надо успокоиться и плыть вдоль берега, и ни за что — к нему, потому что иначе ты быстро израсходуешь силы, не сдвинешься с места, и следующий твой вдох захлебнётся. Она знает, как уносит под воду, знает, что тебя вряд ли что-то спасёт, если ты пьян, и только идиоты ныряют с волнорезов, — идиоты и местные подростки, которые считают себя бессмертными. Что у моря с сотню оттенков, а у неба над ним столько же и ещё один. Что местные дороги в сто раз опаснее, чем в большой России, и что каждый день среди десятка аварий будет хотя бы одна, где есть пьяный водитель и деревья вдоль дороги, — аллеи, высаженные в Восточной Пруссии два столетия назад. Кого забрали у неё эти аллеи, кого утянуло от неё море? Мать? Балтийск — город военных, тогда вот вам деспотичный отец, не переживший потерю. Где она живет, на косе? Откуда до земли добираться только на пароме или катере, а если шторм, то сиди отрезанной от мира? И неделями, неделями, неделями идет дождь, а потом наступает душная жара, когда кожа круглосуточно липкая, а воздух тяжёлый, сладкий от цветущего чубушника под окнами, от разросшихся кустов чайных роз, тяжелых и крупных. Кого-то убьют, кто-то пропадёт, с кем-то будет любовь. А на фоне тевтонские развалины, немецкие шлюзы, затянутые тиной волнорезы.