▪Перед ЕС стоит вопрос, как продолжать санкционное давление без урона для себя. Новые пакеты не делают проще жизнь ни Евросоюзу, ни России, но другой логики, кроме следования в санкционной колее, какой бы ухабистой она ни была, у Брюсселя пока нет. Сам факт обсуждения 21-го пакета санкций, как говорил госсекретарь США Марко Рубио, свидетельствует о том, что с предыдущими двадцатью «что-то было не так».

▪Недовольные необходимостью вводить новые ограничения против России есть во многих странах ЕС, но чаще всего это недовольство оформляется в виде позиции одной страны. Примерами могут служить Венгрия, Словакия, а сейчас — Греция; при этом не столь важно, кто именно персонифицирует протест против санкций.

▪Наиболее одиозные пункты, включая ограничения на поставки российской рыбы и СПГ, действительно могут убрать из нового санкционного пакета.

💬Фридрих Мерц заявил, что о переговорах в Баку ему ничего неизвестно. Однако и он не стал критиковать практику подобных контактов, лишь привычно обвинив Россию в затягивании переговорного процесса. 

Словом, лидеры двух государств имели достаточно поводов предъявить претензии участникам встреч в азербайджанской столице, но предпочли сдержанный подход.

💬Принцип открытой миграционной политики остался уделом представителей крайне левого фланга, а то и вовсе маргиналов. На дальнюю периферию ушли рассуждения об экономической целесообразности притока новых рабочих рук и, тем более, гуманистическое сочувствие к бегущим от войны или социальной неустроенности.

Контекст

8 августа Журналист FAZ Михаэль Мартенс на пресс-конференции в Сербии спросил у Владимира Зеленского, как Германия могла бы помочь его режиму «убивать больше русских» (затем он поправился: «больше русских солдат»).

Отдельный резонанс вызвала личность корреспондента — он потомок высокопоставленного члена НСДАП.

Посольство России в Германии назвало высказывание Мартенса «омерзительным» и заявило, что РФ рассмотрит возможность применить правовые меры против Мартенса.

💬Даже на фоне обрушения российско-германских отношений в последние годы подобное «возвращение к истокам» выглядело вызывающе. <...> 

В то же время, противоречивая реакция на провокацию немецкого журналиста показывает низкую готовность большинства европейских стран отказываться от ценностей постгероического общества. <...> Европейский обыватель хочет вернуться в прекрасное вчера, и сделать это возможно вместе с Россией, но не за ее счет.