— Тебе не надоело притворяться? — Её глаза замечают всё то, что не должно быть замеченным.

— А тебе?

Я всегда знал цену важным вещам, и Гермиона Грейнджер — одна из них. В каком смысле, я пока не знаю, но если мы проведём вместе ещё много времени, вынужденно или нет, боюсь, у меня не останется другого выбора, кроме как выяснить это.

Я спросила: «Чего ты хочешь?»
Он сказал: «Быть с тобой в аду».

— Ты что здесь забыл? — спросила она, с подозрением прищурив глаза. — Ты ведь в курсе, что это семичасовой перелет в Дубай?

— В какой еще Дубай?

Работа с ним стала ее личным душевным неравновесием, потому что отняла ее собственную невозмутимость.

Раздела догола, не прикасаясь пальцами.

Развела адское пламя, свободно текущее по венам.

Драко страдал от апатии и скуки чуть ли не 24/7.

Но

она

была особенной в его рутине. Любимой частью. Можно сказать, что перчинкой, если не отдельным десертом.

Драко заметил её возле Тео — она сияла. Её улыбка была чертовски сногсшибательной, он не мог этого вынести. Окинув взглядом соблазнительную фигуру, он обратил внимание на облегающую зелёную блузку и короткую юбку цвета хаки. Волосы были распущены и спадали на плечи сотнями вьющихся локонов.

И в этом она каждый день крутится перед Тео?

Как же ей идёт зелёный.

Чего бы я только не сделал, чтобы задрать эту юбку и…

— С днём рождения, Грейнджер.

От тихого «спасибо» сердце сильнее забилось в груди. Ему нужно было отойти от неё, пока он не опозорился.

Каждое несовершенство — это воспоминание.

«Жизнь может быть прекрасна»

Под бумажкой с его именем лежал еще один документ: фотография — лицо той самой женщины, с которой он говорил пару минут назад. И имя: Гермиона Джин Малфой.

— Я оштрафовала вашего отца на триста тысяч галеонов за нарушение антикоррупционной политики и за попытку подкупа работника Министерства магии, — сладким голосом произнесла она с дьявольским блеском в глазах.

— После этого ты влюбился в маму? — Скорпиус не выдержал и заёрзал на стуле.

— Нет, но я уже хотел её траах... — серые глаза Драко заметались по комнате, выискивая спасительную подсказку, — ...тракторизировать.

— Ладно. Вместе. Но давай проясним одну вещь, Грейнджер. Это не тот случай, когда мы станем друзьями и будем тусоваться по вторникам, когда вернём их обратно.

— Замечательно, — Гермиона скрестила руки и закатила глаза. — Потому что я скорее проглочу яйцо докси.

Не люблю её. Даже рассуждать на эту тему глупо. Не люблю. С какой стати? Кто я – и кто она? Мало ли, что связывает меня и Грейнджер, всё, что угодно, но только не любовь.