Алексей Макаркин для Forbes о современной российской идеологии: "Иван Ильин имеет к ней весьма опосредованное отношение – он был идеологически белым, и красный Советский Союз оставался для него неприемлемым до конца жизни. Значительно больше ей соответствуют взгляды Николая Устрялова, которого не любили ни белые, ни красные – и поэтому редко цитируют".
https://www.forbes.ru/mneniya/481522-gosudarstvo-eto-vse-kak-lubimyj-filosof-putina-vosprinal-by-novuu-ideologiu-rossii
https://www.forbes.ru/mneniya/481522-gosudarstvo-eto-vse-kak-lubimyj-filosof-putina-vosprinal-by-novuu-ideologiu-rossii
Forbes.ru
Государство — это всё: как любимый философ Путина воспринял бы новую идеологию России
Современное российское государство уже давно пытается выработать собственную идеологию. Бесконечные дискуссии о возможности ее введения упираются не только в прямой конституционный запрет, который нельзя аннулировать без принятия новой конституции, н
«Франция не может принимать участия в мирном процессе между Азербайджаном и Арменией. И это не наша, а их вина, так как ни США, ни Россия никогда на официальном уровне не принимали чью-то сторону». С таким жестким заявлением 25 ноября выступил Ильхам Алиев.
Президент Азербайджана не упускает шанса дать резкие отповеди любому политику и любому государству, если видит в их действиях и заявлениях вызов для национальных интересов своей страны. Так комментируя динамику в отношениях с соседним Ираном, он заявил, что Баку не боится Тегерана. И будет делать все возможное, «чтобы защитить …секулярный вектор развития Азербайджана и азербайджанцев, включая азербайджанцев, проживающих в Иране».
Однако про алиевское заявление по поводу действий Франции следует сказать особо. Дело в том, что на 7 декабря был намечен саммит в Брюсселе, на котором должны были продолжиться дискуссии при посредничестве председателя Евросовета Шарля Мишеля. С декабрьским переговорным раундом многие комментаторы связывали существенные подвижки в деле подписания армяно-азербайджанского мирного соглашения. В пользу таких прогнозов свидетельствовали многочисленные заявления Ильхама Алиева и Никола Пашиняна о готовности скрепить своими подписями двусторонний договор до конца 2022 года.
Между тем, и до заявления азербайджанского лидера от 25 ноября в экспертной среде высказывались обоснованные сомнения в том, что к наступлению новогодних каникул конфликт между Баку и Ереваном будет полностью урегулирован. Но отказ от встречи в Брюсселе, похоже, укрепит позиции скептиков. Впрочем, было бы неверным трактовать выступление Алиева лишь как его нежелание вести переговоры. Более того, инициатива азербайджанского лидера во многом стала ответом на предложение Никола Пашиняна. Премьер-министр Армении предложил провести саммит в столице «объединенной Европы» не в трехстороннем, а в четырехстороннем формате, с участием не только Шарля Мишеля, но и президента Франции Эммануэля Макрона. В таком составе они уже встречались в октябре нынешнего года на полях форума Европейского политического сообщества в Праге.
Но Баку апеллирует к тому, что «брюссельский формат» не предполагает вовлечение президента Франции. При этом Алиев лично, и его дипломатическая команда в целом не принимают односторонних симпатий Парижа. Проармянских заявлений из уст Макрона и других французских политиков и до ноября 2022 года было немало. Но если посмотреть на события хотя бы последних полутора месяцев, то можно вспомнить и о резолюции Сената Франции с осуждением Азербайджана, и о аналогичном по духу заявлении саммита франкофонии.
В условиях, когда официальный Баку всеми силами пытается «закрыть» конфликт с Арменией, объявив окончательно разрешенным вопрос статуса Нагорного Карабаха, у азербайджанских властей нет желания идти на уступки кому бы то ни было. Алиев рассматривает действия армянских визави, как попытки, говоря футбольным языком, «потянуть время».
Все это ставит под вопрос эффективность европейской дипломатической медиации. Но это было бы еще не самой большой проблемой. Риск в том, что «заморозка» переговоров всегда чревата возможными военно-политическими эскалациями.
Сергей Маркедонов
Президент Азербайджана не упускает шанса дать резкие отповеди любому политику и любому государству, если видит в их действиях и заявлениях вызов для национальных интересов своей страны. Так комментируя динамику в отношениях с соседним Ираном, он заявил, что Баку не боится Тегерана. И будет делать все возможное, «чтобы защитить …секулярный вектор развития Азербайджана и азербайджанцев, включая азербайджанцев, проживающих в Иране».
Однако про алиевское заявление по поводу действий Франции следует сказать особо. Дело в том, что на 7 декабря был намечен саммит в Брюсселе, на котором должны были продолжиться дискуссии при посредничестве председателя Евросовета Шарля Мишеля. С декабрьским переговорным раундом многие комментаторы связывали существенные подвижки в деле подписания армяно-азербайджанского мирного соглашения. В пользу таких прогнозов свидетельствовали многочисленные заявления Ильхама Алиева и Никола Пашиняна о готовности скрепить своими подписями двусторонний договор до конца 2022 года.
Между тем, и до заявления азербайджанского лидера от 25 ноября в экспертной среде высказывались обоснованные сомнения в том, что к наступлению новогодних каникул конфликт между Баку и Ереваном будет полностью урегулирован. Но отказ от встречи в Брюсселе, похоже, укрепит позиции скептиков. Впрочем, было бы неверным трактовать выступление Алиева лишь как его нежелание вести переговоры. Более того, инициатива азербайджанского лидера во многом стала ответом на предложение Никола Пашиняна. Премьер-министр Армении предложил провести саммит в столице «объединенной Европы» не в трехстороннем, а в четырехстороннем формате, с участием не только Шарля Мишеля, но и президента Франции Эммануэля Макрона. В таком составе они уже встречались в октябре нынешнего года на полях форума Европейского политического сообщества в Праге.
Но Баку апеллирует к тому, что «брюссельский формат» не предполагает вовлечение президента Франции. При этом Алиев лично, и его дипломатическая команда в целом не принимают односторонних симпатий Парижа. Проармянских заявлений из уст Макрона и других французских политиков и до ноября 2022 года было немало. Но если посмотреть на события хотя бы последних полутора месяцев, то можно вспомнить и о резолюции Сената Франции с осуждением Азербайджана, и о аналогичном по духу заявлении саммита франкофонии.
В условиях, когда официальный Баку всеми силами пытается «закрыть» конфликт с Арменией, объявив окончательно разрешенным вопрос статуса Нагорного Карабаха, у азербайджанских властей нет желания идти на уступки кому бы то ни было. Алиев рассматривает действия армянских визави, как попытки, говоря футбольным языком, «потянуть время».
Все это ставит под вопрос эффективность европейской дипломатической медиации. Но это было бы еще не самой большой проблемой. Риск в том, что «заморозка» переговоров всегда чревата возможными военно-политическими эскалациями.
Сергей Маркедонов
О последствиях ковида для мировой политики.
1. Демократии с устойчивыми политическими системами сделали ставку на осмысленные локдауны – до массового внедрения вакцин. Была проведена большая работа по повышению доверия к вакцинам, основанная на процедурах, хотя и сокращенных, насколько возможно, в связи с чрезвычайностью ситуации. После массовой вакцинации и еще до появления омикрона как более мягкого штамма потребность в локдаунах стала отпадать.
2. На первоначальном этапе была велика роль санитарных врачей с безусловным приоритетом снижения нагрузки на национальные системы здравоохранения. С появлением более-менее адекватных методик лечения и, тем более, после внедрения вакцин, их значение стало снижаться – на первый план стали выходить интересы восстановления экономики.
3. В экономике приоритетным стало сохранение рабочих мест, в жертву была принесена борьба с инфляцией. Активные раздачи денег стимулировали рост инфляционных процессов, но не случилось стагфляции – страшного сна для любого правительства со времен Джимми Картера. Одной из причин того, что на промежуточных выборах 2022 года в США не произошло разгрома демократов, стал высокий уровень занятости.
4. Международное сотрудничество в начале пандемии оказалось под ударом из-за национального эгоизма – западные страны буквально дрались за партии масок. Истерика довольно быстро закончилась, но психологические последствия остались. В том числе в отношениях Север-Юг – более слабые экономики стран Юга сталкиваются с наибольшими рисками в связи с раскруткой инфляции.
5. Ковид-диссиденты не получили политических дивидендов. За Дональда Трампа и Жаира Болсонару проголосовало больше избирателей, чем на предыдущих выборах, но они все равно проиграли свои кампании из-за более мощных электоральных мобилизаций их противников и борьбы за голоса колеблющихся избирателей. Интересна ситуация в Италии, где лидерство Джузеппе Конте (экс-премьера, с именем которого связан жесткий локдаун) помогло ослабевшей популистской партии «Пять звезд» сохранить максимум возможного на парламентских выборах 2022 года (она получила 15% и осталась одним из ведущих политических игроков). Конте нашел новую повестку – от дистанцирования от правительства Марио Драги до скепсиса в отношении военной поддержки Украины – которая привлекла популистский электорат и вернула «Пяти звездам» часть их сторонников.
6. Под серьезным вопросом оказалась эффективность китайской управленческой системы с учетом того, что страна до сих пор не может выйти из локдаунов, что вызывает нарастающее недовольство населения. Трансформация китайского режима в условиях роста национализма из олигархического (но при этом ориентированного на развитие) в моноцентрический (в рамках которого приоритетным становится самоутверждение на базе достигнутых ранее результатов) могла способствовать снижению качества принимаемых решений.
7. Вопрос готовности мирового сообщества к новым кризисам остается открытым. В теории все готовы учиться на ошибках, но механизмы реагирования не созданы. Запад выстраивает такие механизмы внутри себя в связи с противостоянием с Россией на разных уровнях (от военно-политического до нефтегазового), но это блоковая, а не глобальная логика. Незападный мир расколот на игроков с разными интересами. Так что новый кризис может вызвать реакцию, хорошо известную по фразе Виктора Черномырдина: «Никогда такого не было и вот опять».
Алексей Макаркин
1. Демократии с устойчивыми политическими системами сделали ставку на осмысленные локдауны – до массового внедрения вакцин. Была проведена большая работа по повышению доверия к вакцинам, основанная на процедурах, хотя и сокращенных, насколько возможно, в связи с чрезвычайностью ситуации. После массовой вакцинации и еще до появления омикрона как более мягкого штамма потребность в локдаунах стала отпадать.
2. На первоначальном этапе была велика роль санитарных врачей с безусловным приоритетом снижения нагрузки на национальные системы здравоохранения. С появлением более-менее адекватных методик лечения и, тем более, после внедрения вакцин, их значение стало снижаться – на первый план стали выходить интересы восстановления экономики.
3. В экономике приоритетным стало сохранение рабочих мест, в жертву была принесена борьба с инфляцией. Активные раздачи денег стимулировали рост инфляционных процессов, но не случилось стагфляции – страшного сна для любого правительства со времен Джимми Картера. Одной из причин того, что на промежуточных выборах 2022 года в США не произошло разгрома демократов, стал высокий уровень занятости.
4. Международное сотрудничество в начале пандемии оказалось под ударом из-за национального эгоизма – западные страны буквально дрались за партии масок. Истерика довольно быстро закончилась, но психологические последствия остались. В том числе в отношениях Север-Юг – более слабые экономики стран Юга сталкиваются с наибольшими рисками в связи с раскруткой инфляции.
5. Ковид-диссиденты не получили политических дивидендов. За Дональда Трампа и Жаира Болсонару проголосовало больше избирателей, чем на предыдущих выборах, но они все равно проиграли свои кампании из-за более мощных электоральных мобилизаций их противников и борьбы за голоса колеблющихся избирателей. Интересна ситуация в Италии, где лидерство Джузеппе Конте (экс-премьера, с именем которого связан жесткий локдаун) помогло ослабевшей популистской партии «Пять звезд» сохранить максимум возможного на парламентских выборах 2022 года (она получила 15% и осталась одним из ведущих политических игроков). Конте нашел новую повестку – от дистанцирования от правительства Марио Драги до скепсиса в отношении военной поддержки Украины – которая привлекла популистский электорат и вернула «Пяти звездам» часть их сторонников.
6. Под серьезным вопросом оказалась эффективность китайской управленческой системы с учетом того, что страна до сих пор не может выйти из локдаунов, что вызывает нарастающее недовольство населения. Трансформация китайского режима в условиях роста национализма из олигархического (но при этом ориентированного на развитие) в моноцентрический (в рамках которого приоритетным становится самоутверждение на базе достигнутых ранее результатов) могла способствовать снижению качества принимаемых решений.
7. Вопрос готовности мирового сообщества к новым кризисам остается открытым. В теории все готовы учиться на ошибках, но механизмы реагирования не созданы. Запад выстраивает такие механизмы внутри себя в связи с противостоянием с Россией на разных уровнях (от военно-политического до нефтегазового), но это блоковая, а не глобальная логика. Незападный мир расколот на игроков с разными интересами. Так что новый кризис может вызвать реакцию, хорошо известную по фразе Виктора Черномырдина: «Никогда такого не было и вот опять».
Алексей Макаркин
Про выборы на Аляске
На сенаторских выборах на Аляске в нынешнем году были использованы два интересных электоральных механизма, одобренных референдумом, проведенным в штате в 2020 году.
Первый исключает партийные праймериз и предусматривает всеобщие беспартийные праймериз, четверо победителей которых включаются в бюллетени для голосования. Триггером для данной новации стали сенаторские выборы 2010 года, когда популярная сенатор Лиза Мурковски проиграла республиканские праймериз из-за своего недостаточного консерватизма. Тогда она развернула кампанию в пользу вписывания своей фамилии в бюллетени (такая возможность у избирателей была). В результате Мурковски победила, хотя процедура вписывания привела к занятной коллизии – засчитывать ли голоса избирателей, которые вписали польскую фамилию кандидата с орфографическими ошибками. Проигравший республиканец проиграл и в двух судебных инстанциях, которые решили, что воля избирателей в этих случаях была выражена однозначно. Но при этом в условиях однотуровых выборов Мурковски получила меньше 40% голосов.
Второй механизм как раз был нацелен на повышение легитимности победы кандидата без траты денег налогоплательщиков на проведение второго тура. Было введено рейтинговое голосование, в ходе которого избиратели могли расставить четверых кандидатов в порядке предпочтительности. Если ни один кандидат не получал абсолютного большинства при первом подсчете голосов (когда учитывались только «первые» голоса), то кандидат, занявший последнее место исключался и подсчет продолжался уже с учетом следующих предпочтений избирателей – и так далее, вплоть до того момента, когда один из кандидатов получал требуемое абсолютное большинство.
Реформа оказалась спорной – в 2020 году ее поддержали 50,5% избирателей против 49,5%. Ее применение привело к тому, что в бюллетенях оказались фамилии Мурковски, трампистки Келли Чибаки и малоизвестного кандидата от демократов (четвертый в очереди, республиканец, получивший на праймериз всего 2%, снялся в пользу Чибаки). Партийная организация штата, как и в 2010 году, выступила против Мурковски, поддержав Чибаку. Но теперь Мурковски могла сохранить идентификацию с партией – более того, ее в пику Трампу поддержала группа умеренных сенаторов-республиканцев во главе с лидером меньшинства Митчем Макконнеллом. А избирателям не надо было решать проблему орфографии.
Мурковски одержала победу за счет «вторых» голосов избирателей кандидата-демократа, что и было предусмотрено ее избирательной стратегией (большинство демократов проголосовали за нее сразу же, но для идеологического ядра партии это было бы слишком дискомфортно). Хотя и по «первым» голосам она немного (меньше процентного пункта) обошла Чибаку, получив относительное большинство. У демократов был стимул поддержать Мурковски не только для того, чтобы досадить Трампу, но и по сугубо рациональным соображениям. Она заявила о поддержке кандидата от демократов в Палату представителей Мэри Пелтолы, также представительницы умеренной части своей партии.
В результате такой нетипичной для США ситуативной коалиции Пелтола обошла Сару Пэйлин, бывшую ранее губернатором Аляски и кандидатом в вице-президенты от республиканцев в 2008 году. Пэйлин при поддержке Трампа пыталась вернуться в федеральную политику в качестве одного из возможных лидеров республиканцев в Палате, что не устраивало ни умеренных республиканцев, ни демократов. Теперь ее возвращения не произошло.
Алексей Макаркин
На сенаторских выборах на Аляске в нынешнем году были использованы два интересных электоральных механизма, одобренных референдумом, проведенным в штате в 2020 году.
Первый исключает партийные праймериз и предусматривает всеобщие беспартийные праймериз, четверо победителей которых включаются в бюллетени для голосования. Триггером для данной новации стали сенаторские выборы 2010 года, когда популярная сенатор Лиза Мурковски проиграла республиканские праймериз из-за своего недостаточного консерватизма. Тогда она развернула кампанию в пользу вписывания своей фамилии в бюллетени (такая возможность у избирателей была). В результате Мурковски победила, хотя процедура вписывания привела к занятной коллизии – засчитывать ли голоса избирателей, которые вписали польскую фамилию кандидата с орфографическими ошибками. Проигравший республиканец проиграл и в двух судебных инстанциях, которые решили, что воля избирателей в этих случаях была выражена однозначно. Но при этом в условиях однотуровых выборов Мурковски получила меньше 40% голосов.
Второй механизм как раз был нацелен на повышение легитимности победы кандидата без траты денег налогоплательщиков на проведение второго тура. Было введено рейтинговое голосование, в ходе которого избиратели могли расставить четверых кандидатов в порядке предпочтительности. Если ни один кандидат не получал абсолютного большинства при первом подсчете голосов (когда учитывались только «первые» голоса), то кандидат, занявший последнее место исключался и подсчет продолжался уже с учетом следующих предпочтений избирателей – и так далее, вплоть до того момента, когда один из кандидатов получал требуемое абсолютное большинство.
Реформа оказалась спорной – в 2020 году ее поддержали 50,5% избирателей против 49,5%. Ее применение привело к тому, что в бюллетенях оказались фамилии Мурковски, трампистки Келли Чибаки и малоизвестного кандидата от демократов (четвертый в очереди, республиканец, получивший на праймериз всего 2%, снялся в пользу Чибаки). Партийная организация штата, как и в 2010 году, выступила против Мурковски, поддержав Чибаку. Но теперь Мурковски могла сохранить идентификацию с партией – более того, ее в пику Трампу поддержала группа умеренных сенаторов-республиканцев во главе с лидером меньшинства Митчем Макконнеллом. А избирателям не надо было решать проблему орфографии.
Мурковски одержала победу за счет «вторых» голосов избирателей кандидата-демократа, что и было предусмотрено ее избирательной стратегией (большинство демократов проголосовали за нее сразу же, но для идеологического ядра партии это было бы слишком дискомфортно). Хотя и по «первым» голосам она немного (меньше процентного пункта) обошла Чибаку, получив относительное большинство. У демократов был стимул поддержать Мурковски не только для того, чтобы досадить Трампу, но и по сугубо рациональным соображениям. Она заявила о поддержке кандидата от демократов в Палату представителей Мэри Пелтолы, также представительницы умеренной части своей партии.
В результате такой нетипичной для США ситуативной коалиции Пелтола обошла Сару Пэйлин, бывшую ранее губернатором Аляски и кандидатом в вице-президенты от республиканцев в 2008 году. Пэйлин при поддержке Трампа пыталась вернуться в федеральную политику в качестве одного из возможных лидеров республиканцев в Палате, что не устраивало ни умеренных республиканцев, ни демократов. Теперь ее возвращения не произошло.
Алексей Макаркин
В контексте непростых отношений крупнейших западных держав с Китаем любопытно, как они реагируют на развернувшиеся в последние дни широкие протесты против драконовских антиковидных локдаунов. Эти протесты, преимущественно молодежные, пока нельзя назвать массовыми: количество демонстрантов составляло от сотни до тысячи человек. Но зато они одновременно охватили до двух десятков городов, включая крупнейшие: Пекин, Шанхай, Ухань, Гуанчжоу. Подобного не случалось за все 10 лет правления Си Цзиньпина. И уж совсем неожиданным стало то, что спустя всего месяц после триумфального для него XX съезда Компартии в некоторых местах протестующие требовали не только отказа от строжайших ковидных ограничений, но и выдвигали радикальные политические лозунги: отмена цензуры, обеспечение гражданских свобод и даже отставка самого Си. Полицейские разгоняли демонстрантов, кое-где происходили силовые столкновения и аресты. Но в целом полиция воздерживалась от жестокого подавления протестов. Пока власти ограничиваются грозными предупреждениями.
Будущий ход событий трудно предвидеть. У председателя Си невелика свобода маневра. С самого начала провозгласив политику «нулевой терпимости» к ковиду, он поставил на нее свой политический капитал. Одновременно он принципиально отказался от закупки зарубежных мРНК вакцин (Pfizer, Moderna), которые, в отличие от китайских, показали высокую эффективность в борьбе с новейшими штаммами COVID-19. Резко смягчать сейчас ковидные ограничения – значит подвергнуть страну риску мощной вспышки инфекций и перегрузки больничной системы. Пускать в Китай иностранные вакцины – значит признать недостатки своей медицины и потерять лицо. Похоже, западные лидеры не хотят осложнять положение Си Цзиньпина, с которым в любом случае придется выстраивать отношения, тем более в ситуации противостояния с Россией, и потому весьма осторожно реагируют на явно неожиданную для них волну протестов.
В США ни президент Байден, ни госсекретарь Блинкен не стали комментировать протесты. Лишь неназванный представитель СНБ в понедельник отметил: «Мы давно говорим, что каждый имеет право на мирный протест, здесь в США и по всему миру. Это относится и к КНР». В Берлине пресс-секретарь канцлера Шольца сказал журналистам, что Германия «приняла к сведению» протесты, а также «сообщения о частично насильственных действиях сил безопасности против демонстрантов». В своей первой внешнеполитической речи в понедельник новый британский премьер Риши Сунак, ориентируясь на настроения антикитайских ястребов в партии тори, высказался жестче. Он заявил: «Вместо того чтобы прислушаться к протестам народа, китайское правительство решило подавить их».
Вообще тема Китая была в центре всей речи Сунака. В ситуации растущей напряженности между Пекином и Западом премьер подчеркнул: «Так называемая ‘золотая эра’ в отношениях между Британией и Китаем закончилась, как и наивная идея, что торговля приведет к социальным и политическим реформам». Приход ‘золотой эры’ в 2015 г. провозгласил тогдашний премьер Дэвид Кэмерон, теперь об этом вспоминают редко. По словам Сунака, Китай сейчас «представляет системный вызов нашим ценностям и интересам, который становится более острым по мере движения к большему авторитаризму». Вместе с тем, изложенные Сунаком оценки означают некоторое смягчение позиции, которую занимала в отношении Пекина Лиз Трасс. Он не назвал Китай «угрозой» и подчеркнул, что подход Британии и ее союзников к этой стране должен включать «дипломатию и взаимодействие», поскольку нельзя игнорировать ее значение для глобальной экономической стабильности и таких проблем, как изменение климата.
Самая незавидная участь выпала на долю председателя Евросовета Шарля Мишеля, который в четверг должен встречаться в Пекине с Си Цзиньпином. С одной стороны, целью визита является укрепление экономических связей между ЕС и Китаем. С другой – некоторые европейские политики и дипломаты призывают его поднять в переговорах тему уважения права на мирный протест. Противоречие между прагматизмом и европейскими ценностями здесь выступает предельно обнаженно.
Александр Ивахник
Будущий ход событий трудно предвидеть. У председателя Си невелика свобода маневра. С самого начала провозгласив политику «нулевой терпимости» к ковиду, он поставил на нее свой политический капитал. Одновременно он принципиально отказался от закупки зарубежных мРНК вакцин (Pfizer, Moderna), которые, в отличие от китайских, показали высокую эффективность в борьбе с новейшими штаммами COVID-19. Резко смягчать сейчас ковидные ограничения – значит подвергнуть страну риску мощной вспышки инфекций и перегрузки больничной системы. Пускать в Китай иностранные вакцины – значит признать недостатки своей медицины и потерять лицо. Похоже, западные лидеры не хотят осложнять положение Си Цзиньпина, с которым в любом случае придется выстраивать отношения, тем более в ситуации противостояния с Россией, и потому весьма осторожно реагируют на явно неожиданную для них волну протестов.
В США ни президент Байден, ни госсекретарь Блинкен не стали комментировать протесты. Лишь неназванный представитель СНБ в понедельник отметил: «Мы давно говорим, что каждый имеет право на мирный протест, здесь в США и по всему миру. Это относится и к КНР». В Берлине пресс-секретарь канцлера Шольца сказал журналистам, что Германия «приняла к сведению» протесты, а также «сообщения о частично насильственных действиях сил безопасности против демонстрантов». В своей первой внешнеполитической речи в понедельник новый британский премьер Риши Сунак, ориентируясь на настроения антикитайских ястребов в партии тори, высказался жестче. Он заявил: «Вместо того чтобы прислушаться к протестам народа, китайское правительство решило подавить их».
Вообще тема Китая была в центре всей речи Сунака. В ситуации растущей напряженности между Пекином и Западом премьер подчеркнул: «Так называемая ‘золотая эра’ в отношениях между Британией и Китаем закончилась, как и наивная идея, что торговля приведет к социальным и политическим реформам». Приход ‘золотой эры’ в 2015 г. провозгласил тогдашний премьер Дэвид Кэмерон, теперь об этом вспоминают редко. По словам Сунака, Китай сейчас «представляет системный вызов нашим ценностям и интересам, который становится более острым по мере движения к большему авторитаризму». Вместе с тем, изложенные Сунаком оценки означают некоторое смягчение позиции, которую занимала в отношении Пекина Лиз Трасс. Он не назвал Китай «угрозой» и подчеркнул, что подход Британии и ее союзников к этой стране должен включать «дипломатию и взаимодействие», поскольку нельзя игнорировать ее значение для глобальной экономической стабильности и таких проблем, как изменение климата.
Самая незавидная участь выпала на долю председателя Евросовета Шарля Мишеля, который в четверг должен встречаться в Пекине с Си Цзиньпином. С одной стороны, целью визита является укрепление экономических связей между ЕС и Китаем. С другой – некоторые европейские политики и дипломаты призывают его поднять в переговорах тему уважения права на мирный протест. Противоречие между прагматизмом и европейскими ценностями здесь выступает предельно обнаженно.
Александр Ивахник
Уход Алексея Кудрина с поста председателя Счетной палаты вызвал одно довольно странное последствие – в телеграм-каналах неожиданно начали обсуждать его возможное участие в президентских выборах.
Игорь Бунин нередко употреблял для характеристики кандидатов в президенты французское понятие présidentiable. Так характеризуется естественный и закономерный кандидат в президенты, который должен был иметь опыт премьерства, руководства одной из ведущих партий или, в крайнем случае, одного из ключевых министерских постов. Даже Эммануэль Макрон, несмотря на свою молодость, относился к числу présidentiable – он был министром экономики, хотя и недолго (Валери Жискар д’Эстен был министром экономики и финансов – впрочем, куда дольше).
В России кандидаты в президенты (кроме, разумеется, фаворита), в отличие от Франции, не могут быть présidentiable. Впрочем, и сам этот статус в силу совершенно иных по сравнению с Францией политических практик, связан не столько с формальной должностью, сколько с реальным позиционированием в элите. Лидеры парламентских партий утратили этот неформальный статус еще в 2004 году, когда, признав безнадежность любой конкуренции с властью (впрочем, у Владимира Жириновского она и ранее была имитационной), согласились заменить себя на выборах спарринг-партнерами. Геннадий Зюганов подошел тогда к делу серьезно, Жириновский – со стебом (выдвинув своего бывшего охранника), но сути дела это не меняло. Что же до Сергея Миронова, то он, несмотря на высокий ранг председателя Совета Федерации, выступал в роли даже не спарринг-партнера, а технического кандидата, прямо выражая поддержку действующему президенту.
Именно поэтому Кудрин не будет кандидатом – он может быть воспринят обществом как présidentiable, даже не имея личных президентских амбиций (которых у него явно нет). Участие в выборах в качестве соперника фаворита любого кандидата - présidentiable будет выглядеть в публичном пространстве как раскол элит, даже если речь идет об управляемом процессе. И, напротив, неплохие шансы на участие есть, например, у Захара Прилепина – он не воспринимается даже своими преданными читателями в качестве возможного главы государства. Или каких-нибудь других «политико-неполитических» фигур второго ряда – по аналогии с Ксенией Собчак образца 2018 года и в дополнение к кандидатам от привычных КПРФ и ЛДПР.
Алексей Макаркин
Игорь Бунин нередко употреблял для характеристики кандидатов в президенты французское понятие présidentiable. Так характеризуется естественный и закономерный кандидат в президенты, который должен был иметь опыт премьерства, руководства одной из ведущих партий или, в крайнем случае, одного из ключевых министерских постов. Даже Эммануэль Макрон, несмотря на свою молодость, относился к числу présidentiable – он был министром экономики, хотя и недолго (Валери Жискар д’Эстен был министром экономики и финансов – впрочем, куда дольше).
В России кандидаты в президенты (кроме, разумеется, фаворита), в отличие от Франции, не могут быть présidentiable. Впрочем, и сам этот статус в силу совершенно иных по сравнению с Францией политических практик, связан не столько с формальной должностью, сколько с реальным позиционированием в элите. Лидеры парламентских партий утратили этот неформальный статус еще в 2004 году, когда, признав безнадежность любой конкуренции с властью (впрочем, у Владимира Жириновского она и ранее была имитационной), согласились заменить себя на выборах спарринг-партнерами. Геннадий Зюганов подошел тогда к делу серьезно, Жириновский – со стебом (выдвинув своего бывшего охранника), но сути дела это не меняло. Что же до Сергея Миронова, то он, несмотря на высокий ранг председателя Совета Федерации, выступал в роли даже не спарринг-партнера, а технического кандидата, прямо выражая поддержку действующему президенту.
Именно поэтому Кудрин не будет кандидатом – он может быть воспринят обществом как présidentiable, даже не имея личных президентских амбиций (которых у него явно нет). Участие в выборах в качестве соперника фаворита любого кандидата - présidentiable будет выглядеть в публичном пространстве как раскол элит, даже если речь идет об управляемом процессе. И, напротив, неплохие шансы на участие есть, например, у Захара Прилепина – он не воспринимается даже своими преданными читателями в качестве возможного главы государства. Или каких-нибудь других «политико-неполитических» фигур второго ряда – по аналогии с Ксенией Собчак образца 2018 года и в дополнение к кандидатам от привычных КПРФ и ЛДПР.
Алексей Макаркин
Южно-Африканская Республика, ведущая экономика континента, член Группы 20 и БРИКС, переживает острый политический момент. В феврале 2018 г. Сирил Рамафоса занял пост президента, оттеснив от власти погрязшего во взяточничестве Джейкоба Зуму на обещаниях очистить правящий Африканский национальный конгресс и госаппарат от коррупции. В начале своего правления Рамафоса пользовался популярностью и в бизнес-среде, и в обществе. Он приступил к либерализации экономики. Ряд бывших министров, функционеров АНК и даже экс-президент Зума подверглись судебным преследованиям по коррупционным делам. И вот теперь сам Рамафоса столкнулся с обвинениями в нелегальных финансовых махинациях и оказался перед угрозой импичмента.
Скандал начался с того, что в июне бывший начальник службы госбезопасности и союзник Зумы Артур Фрейзер явился в полицию и сделал заявление о том, что в феврале 2020 г. грабители проникли на частную охотничью ферму Рамафосы и похитили в его доме $4 млн наличными, спрятанных в диване. При этом Рамафоса не заявил об инциденте в полицию. Фрейзер представил видеозапись грабежа с камеры наблюдения. Он обвинил президента в сокрытии преступления, нарушении правил валютного контроля, отмывании денег и уклонении от налогов. Полиция начала по этому делу уголовное расследование. Вся история получила широкое освещение в СМИ.
В сентябре парламент ЮАР с подачи оппозиционных партий назначил независимую группу правовых экспертов для проведения собственного расследования. В своих письменных показаниях в рамках данного расследования президент отрицал какие-либо правонарушения. Он признал факт кражи денег на его ферме, но утверждал, что были похищены не $4 млн, а $580 тыс., и эти деньги он получил от продажи буйволов суданскому бизнесмену. Отсутствие заявления в полицию Рамафоса объяснил тем, что был далеко во время инцидента. Но эти объяснения не убедили парламентских экспертов. В среду они представили свой отчет по итогам расследования. В отчете говорится о наличии данных, свидетельствующих о том, что президент совершил «серьезный проступок». Расследователи поднимают вопросы об источнике похищенных денег и о том, почему их получение не было заявлено финансовым органам. Также отмечается потенциальный конфликт интересов между частным бизнесом Рамафосы и его государственными обязанностями. Эксперты констатируют: «Сведения, представленные группе, при первом взгляде свидетельствуют о том, что президент может быть виновен в серьезном нарушении некоторых положений конституции». Группа пришла к выводу, что должно быть проведено дальнейшее исследование вопроса о том, может ли президент оставаться на своем посту. Другими словами, расследователи рекомендовали законодателям начать многоступенчатую процедуру импичмента президента.
Парламент будет рассматривать представленный отчет 6 декабря. Главная оппозиционная партия Демократический альянс уже призвала приступить к процедуре импичмента. Вообще-то АНК имеет большинство в Национальной ассамблее, но проблема для Рамафосы в том, что в правящей партии нет единства. В АНК сильна фракция сторонников Зумы, которые обвиняют Рамафосу в отходе от социалистических принципов, в потворстве международному капиталу и богатому белому меньшинству. Представители этой фракции, включая двух членов правительства, уже призвали президента к отставке. В четверг в местных СМИ появились сообщения, что и сам Рамафоса склоняется к отставке. В пятницу его судьбу должен был решить Национальный исполком АНК. Перед заседанием влиятельный председатель партии Гведе Манташе и ряд других членов исполкома высказались в поддержку президента. Однако решение было перенесено на несколько дней.
В конце декабря должна состояться конференция АНК для избрания лидера партии, который поведет ее на парламентские выборы 2024 г. До всей истории с кражей денег явным фаворитом считался Рамафоса, который мог добиться второго президентского срока. Теперь, даже если Рамафоса не уйдет в отставку, его избрание под большим вопросом. Судя по всему, когда-то славную партию Нельсона Манделы ждут тяжелые времена.
Александр Ивахник
Скандал начался с того, что в июне бывший начальник службы госбезопасности и союзник Зумы Артур Фрейзер явился в полицию и сделал заявление о том, что в феврале 2020 г. грабители проникли на частную охотничью ферму Рамафосы и похитили в его доме $4 млн наличными, спрятанных в диване. При этом Рамафоса не заявил об инциденте в полицию. Фрейзер представил видеозапись грабежа с камеры наблюдения. Он обвинил президента в сокрытии преступления, нарушении правил валютного контроля, отмывании денег и уклонении от налогов. Полиция начала по этому делу уголовное расследование. Вся история получила широкое освещение в СМИ.
В сентябре парламент ЮАР с подачи оппозиционных партий назначил независимую группу правовых экспертов для проведения собственного расследования. В своих письменных показаниях в рамках данного расследования президент отрицал какие-либо правонарушения. Он признал факт кражи денег на его ферме, но утверждал, что были похищены не $4 млн, а $580 тыс., и эти деньги он получил от продажи буйволов суданскому бизнесмену. Отсутствие заявления в полицию Рамафоса объяснил тем, что был далеко во время инцидента. Но эти объяснения не убедили парламентских экспертов. В среду они представили свой отчет по итогам расследования. В отчете говорится о наличии данных, свидетельствующих о том, что президент совершил «серьезный проступок». Расследователи поднимают вопросы об источнике похищенных денег и о том, почему их получение не было заявлено финансовым органам. Также отмечается потенциальный конфликт интересов между частным бизнесом Рамафосы и его государственными обязанностями. Эксперты констатируют: «Сведения, представленные группе, при первом взгляде свидетельствуют о том, что президент может быть виновен в серьезном нарушении некоторых положений конституции». Группа пришла к выводу, что должно быть проведено дальнейшее исследование вопроса о том, может ли президент оставаться на своем посту. Другими словами, расследователи рекомендовали законодателям начать многоступенчатую процедуру импичмента президента.
Парламент будет рассматривать представленный отчет 6 декабря. Главная оппозиционная партия Демократический альянс уже призвала приступить к процедуре импичмента. Вообще-то АНК имеет большинство в Национальной ассамблее, но проблема для Рамафосы в том, что в правящей партии нет единства. В АНК сильна фракция сторонников Зумы, которые обвиняют Рамафосу в отходе от социалистических принципов, в потворстве международному капиталу и богатому белому меньшинству. Представители этой фракции, включая двух членов правительства, уже призвали президента к отставке. В четверг в местных СМИ появились сообщения, что и сам Рамафоса склоняется к отставке. В пятницу его судьбу должен был решить Национальный исполком АНК. Перед заседанием влиятельный председатель партии Гведе Манташе и ряд других членов исполкома высказались в поддержку президента. Однако решение было перенесено на несколько дней.
В конце декабря должна состояться конференция АНК для избрания лидера партии, который поведет ее на парламентские выборы 2024 г. До всей истории с кражей денег явным фаворитом считался Рамафоса, который мог добиться второго президентского срока. Теперь, даже если Рамафоса не уйдет в отставку, его избрание под большим вопросом. Судя по всему, когда-то славную партию Нельсона Манделы ждут тяжелые времена.
Александр Ивахник
Судьба телеканала «Дождь» (признан в России иноагентом) связана с двумя факторами. Первый свойственен любой эмиграции – о нем говорится хотя бы в «Василии Шибанове» Алексея Константиновича Толстого. Помните: «Вишь, наши меня не догнали» - когда наши нередко остаются для эмигранта «нашими», несмотря на все беды и проблемы. И один из героев «Шибанова», князь Курбский, укрывшись от грозного царя у короля-католика и став магнатом Речи Посполитой, был защитником православной ортодоксии. Раздвоенность эмиграции – это реальность, следствием которой являются множественные индивидуальные стратегии – от максимальной адаптации (с перспективой ассимиляции в следующих поколениях) до усиливающейся тоски по березкам, питавшую, в частности, «сменовеховство» двадцатых годов.
Второй фактор в современной России менее известен и понимаем. Это реакция властей и большинства политических элит балтийских стран на то, что они ассоциируют с российским «имперством» в любом варианте – от предельно жесткого сталинского до мягкого либерального (вспомним чубайсовскую «либеральную империю»). Реакция резко негативная. Если в далеком от Москвы Париже интеллектуалы могут ностальгически вспомнить о русско-французском союзе, смотря на роскошный мост Александра III, то в Риге это невозможно – особенно сейчас. В доминирующем балтийском дискурсе Россия не только непосредственно связана со сталинскими репрессиями (включая депортации 1941 и 1949 годов), но и выглядит «азиатской» силой, препятствовавшей европейскому пути развития этих стран. Поэтому любая неоднозначность (или даже намек на нее) в оценках нынешней ситуации воспринимается совершенно однозначно.
Алексей Макаркин
Второй фактор в современной России менее известен и понимаем. Это реакция властей и большинства политических элит балтийских стран на то, что они ассоциируют с российским «имперством» в любом варианте – от предельно жесткого сталинского до мягкого либерального (вспомним чубайсовскую «либеральную империю»). Реакция резко негативная. Если в далеком от Москвы Париже интеллектуалы могут ностальгически вспомнить о русско-французском союзе, смотря на роскошный мост Александра III, то в Риге это невозможно – особенно сейчас. В доминирующем балтийском дискурсе Россия не только непосредственно связана со сталинскими репрессиями (включая депортации 1941 и 1949 годов), но и выглядит «азиатской» силой, препятствовавшей европейскому пути развития этих стран. Поэтому любая неоднозначность (или даже намек на нее) в оценках нынешней ситуации воспринимается совершенно однозначно.
Алексей Макаркин
Британские лейбористы, которые намного опережают в опросах правящих консерваторов и явно рассчитывают вернуться к власти после 12-летнего перерыва, выступили с радикальными предложениями по переустройству государства. Предложения содержатся в докладе партийной комиссии «О будущем Соединенного Королевства», которая работала около двух лет под руководством последнего лейбористского премьера Гордона Брауна. Общий смысл 40 рекомендаций доклада – в значительной децентрализации государственной власти. В понедельник во время презентации доклада в Лидсе лидер лейбористов Кир Стармер подчеркнул: «Британия является одной из самых централизованных систем в Европе, и центр не справляется».
Самым обсуждаемым предложением является упразднение Палаты лордов и замена ее избираемым «Собранием народов и регионов», состоящим из 200 членов. Конечно, существование неизбираемой верхней палаты, в которой сейчас заседают около 800 членов, причем не только назначаемые пожизненные пэры, но и иерархи Англиканской церкви, высшие судьи и даже около сотни наследственных пэров, является явным анахронизмом. В современном британском обществе не много сторонников сохранения этого 700-летнего реликта сословных привилегий. Однако многочисленные попытки реформы Палаты лордов, в частности, при лейбористском правительстве Тони Блэра и коалиционном правительстве консерваторов и либеральных демократов Дэвида Кэмерона не приводили к серьезным изменениям, поскольку встречали мощное сопротивление со стороны и самих пэров, и влиятельных политических групп, прежде всего в партии тори. Можно не сомневаться, что лейбористы в случае прихода к власти тоже столкнуться в этом деле с упорным противодействием. Поэтому Стармер довольно уклончиво отвечает на вопрос, в какие сроки его правительство намерено провести эту конституционную реформу.
Среди других предложений доклада комиссии Брауна стоит отметить серьезное расширение полномочий региональных и муниципальных властей. В частности, должны увеличиться возможности местных властей по назначению и сбору налогов и направлению доходов от них на развитие городского планирования, транспортной инфраструктуры и центров профессиональной подготовки. Правительство предпримет меры по созданию десятков региональных кластеров, которые будут заниматься разработкой и внедрением инноваций. Вероятно, эти идеи стали ответом на популярное предвыборное обещание консерваторов на выборах 2019 г. по подтягиванию депрессивных районов северной Англии к более благополучным территориям. Лейбористы надеются вновь перетянуть к себе избирателей из этих районов, которые три года назад впервые проголосовали за тори. Привлекает внимание и предложение о переводе 50 тысяч рабочих мест гражданских служащих из Уайтхолла за пределы Лондона. Речь идет о выводе из столицы ряда специализированных правительственных ведомств. Также предусматривается расширение автономии и полномочий правительств Шотландии и Уэльса. В частности, лейбористы предлагают предоставить Эдинбургу возможность заключать международные соглашения, что рассчитано на снижение популярности среди шотландцев идеи независимости.
Наконец, в докладе Брауна содержится ряд предложений по «очищению» британской политики, что особенно актуально после многочисленных скандалов, имевших место при премьерстве Бориса Джонсона. Выдвигаются идеи создания нового антикоррупционного органа и независимой комиссии по неподкупности и этике, предлагается ввести запрет на почти все дополнительные заработки для членов парламента и поставить законодательный заслон участию иностранных денег в национальной политической жизни. Сейчас многие темы, затрагиваемые в докладе Брауна, могут казаться далекими от самых острых проблем британцев (рост цен, снижение уровня жизни, начавшаяся рецессия). Однако до выборов еще около двух лет, и острота текущих проблем может меняться. А вопросы, поднятые лейбористами, являются системными. По мере приближения к выборам они планируют широко обсуждать свои предложения в обществе. Так что наличие подобной программы может стать для них дополнительным козырем.
Александр Ивахник
Самым обсуждаемым предложением является упразднение Палаты лордов и замена ее избираемым «Собранием народов и регионов», состоящим из 200 членов. Конечно, существование неизбираемой верхней палаты, в которой сейчас заседают около 800 членов, причем не только назначаемые пожизненные пэры, но и иерархи Англиканской церкви, высшие судьи и даже около сотни наследственных пэров, является явным анахронизмом. В современном британском обществе не много сторонников сохранения этого 700-летнего реликта сословных привилегий. Однако многочисленные попытки реформы Палаты лордов, в частности, при лейбористском правительстве Тони Блэра и коалиционном правительстве консерваторов и либеральных демократов Дэвида Кэмерона не приводили к серьезным изменениям, поскольку встречали мощное сопротивление со стороны и самих пэров, и влиятельных политических групп, прежде всего в партии тори. Можно не сомневаться, что лейбористы в случае прихода к власти тоже столкнуться в этом деле с упорным противодействием. Поэтому Стармер довольно уклончиво отвечает на вопрос, в какие сроки его правительство намерено провести эту конституционную реформу.
Среди других предложений доклада комиссии Брауна стоит отметить серьезное расширение полномочий региональных и муниципальных властей. В частности, должны увеличиться возможности местных властей по назначению и сбору налогов и направлению доходов от них на развитие городского планирования, транспортной инфраструктуры и центров профессиональной подготовки. Правительство предпримет меры по созданию десятков региональных кластеров, которые будут заниматься разработкой и внедрением инноваций. Вероятно, эти идеи стали ответом на популярное предвыборное обещание консерваторов на выборах 2019 г. по подтягиванию депрессивных районов северной Англии к более благополучным территориям. Лейбористы надеются вновь перетянуть к себе избирателей из этих районов, которые три года назад впервые проголосовали за тори. Привлекает внимание и предложение о переводе 50 тысяч рабочих мест гражданских служащих из Уайтхолла за пределы Лондона. Речь идет о выводе из столицы ряда специализированных правительственных ведомств. Также предусматривается расширение автономии и полномочий правительств Шотландии и Уэльса. В частности, лейбористы предлагают предоставить Эдинбургу возможность заключать международные соглашения, что рассчитано на снижение популярности среди шотландцев идеи независимости.
Наконец, в докладе Брауна содержится ряд предложений по «очищению» британской политики, что особенно актуально после многочисленных скандалов, имевших место при премьерстве Бориса Джонсона. Выдвигаются идеи создания нового антикоррупционного органа и независимой комиссии по неподкупности и этике, предлагается ввести запрет на почти все дополнительные заработки для членов парламента и поставить законодательный заслон участию иностранных денег в национальной политической жизни. Сейчас многие темы, затрагиваемые в докладе Брауна, могут казаться далекими от самых острых проблем британцев (рост цен, снижение уровня жизни, начавшаяся рецессия). Однако до выборов еще около двух лет, и острота текущих проблем может меняться. А вопросы, поднятые лейбористами, являются системными. По мере приближения к выборам они планируют широко обсуждать свои предложения в обществе. Так что наличие подобной программы может стать для них дополнительным козырем.
Александр Ивахник
Особенностями советского человека являются одновременно страх перед государством и ощущение, что без него никак нельзя. Государство в России не является сакральным – еще с предреволюционных лет, когда сакральность монархии была подорвана, с одной стороны, стремительным процессом модернизации (модерну может быть свойственно почтение к заслугам конкретного монарха – бельгийского Альберта в Первую мировую или британского Георга во Вторую – но не сакрализация института), а, с другой, печальной историей с Распутиным, многократно преувеличенной общественным мнением. Черты сакральности были у Ленина и Сталина, но это не помешало стремительной – и, пожалуй, бесповоротной - десакрализации первого в начале 90-х и быстрому демонтажу «культа личности» второго после ХХ съезда. Сакральностью пытались наделять партию как институт, вставляя упоминание о ней в последнюю версию советского гимна – как раз в период, когда моральный кризис системы был в разгаре.
Советский человек – а это и нынешний гражданин России, получивший образование в СССР и воспринявший советскую систему ценностей. Государство в ней – это одновременно и угроза, и опора. Угроза – потому что в любой момент оно может задействовать карательную функцию, не разбирая правых и виноватых. Опора – потому что без него страшно. Причем государство не только выполняет функцию защитника в условиях, когда страх войны носит перманентный характер («комплекс 22 июня»), но и эксклюзивного распределителя ресурсов. Обе функции оно выполняет далеко не идеально – но альтернативы нет. Общественная и частная благотворительность были ликвидированы.
Многие горизонтальные связи были разрушены с гражданской войной, массовыми перемещениями населения в ХХ веке, ликвидацией системы негосударственных корпораций (инженерной, медицинской и др.), а затем и с вытеснением расширенной семьи нуклеарной, замкнутой в квартире многоэтажного дома. Налаживание таких связей сдерживается тотальным недоверием между людьми – на фоне официального коллективизма общество в реальности было атомизированным. У людей, воспитанных уже в постсоветское время, с доверием лучше – но их сравнительно немного в стареющем обществе. И старшие поколения воспринимают их как неразумных и ненадежных.
Алексей Макаркин
Советский человек – а это и нынешний гражданин России, получивший образование в СССР и воспринявший советскую систему ценностей. Государство в ней – это одновременно и угроза, и опора. Угроза – потому что в любой момент оно может задействовать карательную функцию, не разбирая правых и виноватых. Опора – потому что без него страшно. Причем государство не только выполняет функцию защитника в условиях, когда страх войны носит перманентный характер («комплекс 22 июня»), но и эксклюзивного распределителя ресурсов. Обе функции оно выполняет далеко не идеально – но альтернативы нет. Общественная и частная благотворительность были ликвидированы.
Многие горизонтальные связи были разрушены с гражданской войной, массовыми перемещениями населения в ХХ веке, ликвидацией системы негосударственных корпораций (инженерной, медицинской и др.), а затем и с вытеснением расширенной семьи нуклеарной, замкнутой в квартире многоэтажного дома. Налаживание таких связей сдерживается тотальным недоверием между людьми – на фоне официального коллективизма общество в реальности было атомизированным. У людей, воспитанных уже в постсоветское время, с доверием лучше – но их сравнительно немного в стареющем обществе. И старшие поколения воспринимают их как неразумных и ненадежных.
Алексей Макаркин
Группа ультраправых заговорщиков в Германии планировала сделать главой государства Генриха XIII принца Ройсса. Этот факт позволяет предположить, что речь шла не о продуманном плане действий, а о разговорах единомышленников, которые делили посты в будущей системе управления Германией (такое хобби было и в России – его сатирически изобразили Ильф и Петров в «Двенадцати стульях»).
Дом Ройссов правил в двух маленьких тюрингских княжествах, но в ХХ веке, уже после революции 1918 года, свергшей с престолов все германские правящие дома, обе правившие линии Дома вымерли. Однако в 1935 году последний представитель младшей линии Ройссов усыновил своего родственника из многочисленного рода германских служилых князей Ройсс-Кёстриц, который и был отцом Генриха XIII. В семье Ройссов все мужчины по традиции носят имя Генрих, а в их нумерации легко можно запутаться из-за большого количества ветвей. Впрочем, усыновление не сделало отца Генриха XIII наследником Дома Ройссов – в настоящее время главой этого Дома является другой принц, его дальний родственник.
Генрих XIII (ему только что исполнился 71 год) получил некоторую известность после объединения Германии, когда помогал своей ныне покойной матери судиться по поводу реституции недвижимого и движимого имущества Дома Ройссов на территории бывшей ГДР (часть имущества удалось вернуть в рамках мирового соглашения). Также Генрих XIII близок к движению рейхсбюргеров и считает современную Германию мнимым государством. Такая публичная активность вызывает недовольство официального главы Дома Ройссов, который называет своего дальнего родственника сбитым с толку стариком, запутавшимся в теории заговора.
Приглашение Генриха XIII на официальный прием в маленьком тюрингском городке Бад-Лобенштайн (ранее входившего в состав княжества, управлявшегося младшей линией рода) привело к скандалу – потасовке местного бургомистра с журналистом, пытавшемся выяснить, почему принц оказался на мероприятии. В результате бургомистра вскоре отстранили от должности. В любом случае, речь идет о маргинальной фигуре, не оказывающей реального влияния ни на политические, ни на общественные процессы.
Алексей Макаркин
Дом Ройссов правил в двух маленьких тюрингских княжествах, но в ХХ веке, уже после революции 1918 года, свергшей с престолов все германские правящие дома, обе правившие линии Дома вымерли. Однако в 1935 году последний представитель младшей линии Ройссов усыновил своего родственника из многочисленного рода германских служилых князей Ройсс-Кёстриц, который и был отцом Генриха XIII. В семье Ройссов все мужчины по традиции носят имя Генрих, а в их нумерации легко можно запутаться из-за большого количества ветвей. Впрочем, усыновление не сделало отца Генриха XIII наследником Дома Ройссов – в настоящее время главой этого Дома является другой принц, его дальний родственник.
Генрих XIII (ему только что исполнился 71 год) получил некоторую известность после объединения Германии, когда помогал своей ныне покойной матери судиться по поводу реституции недвижимого и движимого имущества Дома Ройссов на территории бывшей ГДР (часть имущества удалось вернуть в рамках мирового соглашения). Также Генрих XIII близок к движению рейхсбюргеров и считает современную Германию мнимым государством. Такая публичная активность вызывает недовольство официального главы Дома Ройссов, который называет своего дальнего родственника сбитым с толку стариком, запутавшимся в теории заговора.
Приглашение Генриха XIII на официальный прием в маленьком тюрингском городке Бад-Лобенштайн (ранее входившего в состав княжества, управлявшегося младшей линией рода) привело к скандалу – потасовке местного бургомистра с журналистом, пытавшемся выяснить, почему принц оказался на мероприятии. В результате бургомистра вскоре отстранили от должности. В любом случае, речь идет о маргинальной фигуре, не оказывающей реального влияния ни на политические, ни на общественные процессы.
Алексей Макаркин
Заседание Национальной ассамблеи ЮАР 6 декабря, на котором должны были рассматриваться результаты расследования независимой группы юристов в отношении неподобающих действий президента Сирила Рамафосы, было перенесено на 13 декабря. Это отражает произошедшее в последние дни укрепление позиций президента. Расследование касалось незадекларированной крупной суммы в долларах, украденной в феврале 2020 г. на частной охотничьей ферме Рамафосы. В опубликованном 30 ноября отчете экспертов констатировалось, что «президент может быть виновен в серьезном нарушении некоторых положений конституции», и содержалась рекомендация начать процедуру импичмента. Партии оппозиции и некоторые деятели внутри правящего Африканского национального конгресса, близкие к вытесненному Рамафосой экс-президенту Джейкобу Зуме, призвали главу государства к отставке. По сообщениям СМИ, в конце недели и сам Рамафоса, который до президентства был крупным бизнесменом, склонялся к тому, чтобы отказаться от поста и уйти из политики, однако его близкие союзники в верхах АНК уговорили его продолжать борьбу с оппонентами.
И в понедельник президент перешел в контрнаступление. Он оспорил отчет парламентских экспертов в Конституционном суде. В направленных суду бумагах Рамафоса заявил, что «группа экспертов неправильно истолковала свой мандат и неверно оценила представленную ей информацию». Президент призвал КС рассмотреть отчет, признать его незаконным и отвергнуть. Он также добивается, чтобы любые будущие решения парламента, принятые в отношении этого отчета, были объявлены судьями КС недействительными. В тот же день состоялось важнейшее для Рамафосы заседание высшего органа АНК – Национального исполкома, на котором рассматривался отчет парламентских экспертов. Исполком имеет полномочия принуждать президента страны к отставке и направлять работу парламентариев от АНК. Заседание было долгим и, видимо, непростым. По словам генерального казначея партии Пола Машатиле, среди 86 членов исполкома не было единодушия. Этого можно было ожидать, поскольку внутри высшего органа АНК есть фракция сторонников экс-президента Зумы. Тем не менее, большинство членов исполкома поддержало Рамафосу и обязало представителей АНК голосовать в Национальной ассамблее против одобрения отчета по расследованию и начала процедуры импичмента. Поскольку депутаты от АНК имеют в парламенте большинство, вероятность того, что президент подвергнется этой процедуре, практически отсутствует. Тем более, что руководство парламента приняло решение об открытом поименном голосовании 13 декабря, так что едва ли противники Рамафосы внутри парламентской фракции АНК не подчинятся решению исполкома.
Также теперь велики шансы на то, что на открывающейся 16 декабря конференции АНК 70-летний Рамафоса будет переизбран лидером партии на второй пятилетний срок. Он получил больше всего номинаций от местных отделений партии. Недавние опросы среди сторонников АНК показывают, что большинство из них рассматривают Рамафосу как лидера, который сможет наиболее успешно вести партию на парламентские выборы 2024 г. Вообще многие в южноафриканском обществе считают, что история с долларами на ферме Рамафосы была искусственно раздута его политическими противниками. И хотя скандал негативно повлиял на изначальный образ Рамафосы как поборника очищения правящей партии от коррупции, он по-прежнему остается самым популярным политиком внутри АНК. Другой вопрос, что АНК, беспрестанно находящийся у власти в течение 28 лет, в последние годы теряет свою привлекательность. Огромная безработица, высокая преступность, повсеместные взятки чиновников привели к значительному снижению поддержки партии в городах. Ее опорой остаются бедные сельские слои общества. Так что удержать власть на выборах 2024 г. будет отнюдь не просто.
Александр Ивахник
И в понедельник президент перешел в контрнаступление. Он оспорил отчет парламентских экспертов в Конституционном суде. В направленных суду бумагах Рамафоса заявил, что «группа экспертов неправильно истолковала свой мандат и неверно оценила представленную ей информацию». Президент призвал КС рассмотреть отчет, признать его незаконным и отвергнуть. Он также добивается, чтобы любые будущие решения парламента, принятые в отношении этого отчета, были объявлены судьями КС недействительными. В тот же день состоялось важнейшее для Рамафосы заседание высшего органа АНК – Национального исполкома, на котором рассматривался отчет парламентских экспертов. Исполком имеет полномочия принуждать президента страны к отставке и направлять работу парламентариев от АНК. Заседание было долгим и, видимо, непростым. По словам генерального казначея партии Пола Машатиле, среди 86 членов исполкома не было единодушия. Этого можно было ожидать, поскольку внутри высшего органа АНК есть фракция сторонников экс-президента Зумы. Тем не менее, большинство членов исполкома поддержало Рамафосу и обязало представителей АНК голосовать в Национальной ассамблее против одобрения отчета по расследованию и начала процедуры импичмента. Поскольку депутаты от АНК имеют в парламенте большинство, вероятность того, что президент подвергнется этой процедуре, практически отсутствует. Тем более, что руководство парламента приняло решение об открытом поименном голосовании 13 декабря, так что едва ли противники Рамафосы внутри парламентской фракции АНК не подчинятся решению исполкома.
Также теперь велики шансы на то, что на открывающейся 16 декабря конференции АНК 70-летний Рамафоса будет переизбран лидером партии на второй пятилетний срок. Он получил больше всего номинаций от местных отделений партии. Недавние опросы среди сторонников АНК показывают, что большинство из них рассматривают Рамафосу как лидера, который сможет наиболее успешно вести партию на парламентские выборы 2024 г. Вообще многие в южноафриканском обществе считают, что история с долларами на ферме Рамафосы была искусственно раздута его политическими противниками. И хотя скандал негативно повлиял на изначальный образ Рамафосы как поборника очищения правящей партии от коррупции, он по-прежнему остается самым популярным политиком внутри АНК. Другой вопрос, что АНК, беспрестанно находящийся у власти в течение 28 лет, в последние годы теряет свою привлекательность. Огромная безработица, высокая преступность, повсеместные взятки чиновников привели к значительному снижению поддержки партии в городах. Ее опорой остаются бедные сельские слои общества. Так что удержать власть на выборах 2024 г. будет отнюдь не просто.
Александр Ивахник
Перу – весьма специфическая страна Латинской Америки. Последним президентом, который был избран на всеобщих выборах и после отставки не имел проблем с законом, являлся Фернандо Белаунде Терри, правивший страной в 1980-1985 годах (да и то в конце своего первого срока, в 1968 году, он был свергнут военными). Но даже в современной истории Перу опыт Педро Кастильо оказался уникальным.
Школьный учитель из бедного провинциального городка, никогда не избиравшийся депутатом и проигравший избирательную кампанию на пост главы районной администрации, он вышел во второй тур выборов 2021 года в условиях крайней фрагментации перуанского политического класса. Выступая за обновление политической системы, Кастильо резко прибавил на финише избирательной кампании и получил 18,9% голосов (остальные кандидаты из «первой пятерки», набрали, соответственно, 13, 11, 11 и 9% голосов). А второй тур оказался биполярным – или Кастильо, или Кейко Фухимори, дочь бывшего авторитарного президента, находящегося сейчас в тюрьме – она в третий раз выходила во второй тур, и каждый раз из-за мобилизации левых сил, готовых проголосовать за любого ее оппонента, получала чуть меньше половины голосов. Так Кастильо стал президентом.
Как политик, Кастильо пытался сочетать модные среди современных российских идеологов принципы – левизну в социальной сфере с консерватизмом в области морально-нравственных ценностей (последнее отличало его от левых политиков из Чили, Аргентины или Бразилии). Он победил на выборах в благоприятный период – в стране шел бурный восстановительный экономический рост после «ковидного» спада (в нынешнем году темпы роста замедлились, но все равно остаются плюсовыми).
Но прежде всего Кастильо оказался неопытным политиком, пришедшим к власти без команды и четкого плана действий. За менее чем полтора года его президентства на посту премьера побывало пять человек. Правая оппозиция с самого начала раскачивала президентство Кастильо – первая попытка импичмента произошла уже через несколько месяцев после его вступления в должность, причем по явно надуманным основаниям (впрочем, расплывчатое положение перуанской Конституции об импичменте из-за «моральной неспособности» осуществлять власть давало такую возможность). За первой попыткой последовали еще две. Попутно в стране раскручивалась инфляция, что привело к падению популярности президента среди его главной опоры – беднейших слоев населения.
Перед третьей попыткой импичмента, которая могла стать удачной, нервы у Кастильо не выдержали, и он попытался совершить «самопереворот» (то есть когда автором переворота является легитимный президент – подобно Альберто Фухимори в 1992 году), распустив парламент и введя комендантский час. Но Фухимори обладал высоким рейтингом и поддержкой армии – а у Кастильо уже не было первого и никогда не было второго. Силовики отказали ему в поддержке, ведущие министры подали в отставку, а депутаты объявили Кастильо импичмент подавляющим большинством голосов. После этого защитников у президента не стало – и он оказался не только в отставке, но и под арестом.
В обязанности президента вступила вице-президент Дина Болуарте, осудившая попытку «самопереворота». По Конституции она может пробыть на этом посту до окончания срока полномочий Кастильо в 2026 году, но никто такой гарантии дать не может из-за все той же нормы о «моральной неспособности».
Алексей Макаркин
Школьный учитель из бедного провинциального городка, никогда не избиравшийся депутатом и проигравший избирательную кампанию на пост главы районной администрации, он вышел во второй тур выборов 2021 года в условиях крайней фрагментации перуанского политического класса. Выступая за обновление политической системы, Кастильо резко прибавил на финише избирательной кампании и получил 18,9% голосов (остальные кандидаты из «первой пятерки», набрали, соответственно, 13, 11, 11 и 9% голосов). А второй тур оказался биполярным – или Кастильо, или Кейко Фухимори, дочь бывшего авторитарного президента, находящегося сейчас в тюрьме – она в третий раз выходила во второй тур, и каждый раз из-за мобилизации левых сил, готовых проголосовать за любого ее оппонента, получала чуть меньше половины голосов. Так Кастильо стал президентом.
Как политик, Кастильо пытался сочетать модные среди современных российских идеологов принципы – левизну в социальной сфере с консерватизмом в области морально-нравственных ценностей (последнее отличало его от левых политиков из Чили, Аргентины или Бразилии). Он победил на выборах в благоприятный период – в стране шел бурный восстановительный экономический рост после «ковидного» спада (в нынешнем году темпы роста замедлились, но все равно остаются плюсовыми).
Но прежде всего Кастильо оказался неопытным политиком, пришедшим к власти без команды и четкого плана действий. За менее чем полтора года его президентства на посту премьера побывало пять человек. Правая оппозиция с самого начала раскачивала президентство Кастильо – первая попытка импичмента произошла уже через несколько месяцев после его вступления в должность, причем по явно надуманным основаниям (впрочем, расплывчатое положение перуанской Конституции об импичменте из-за «моральной неспособности» осуществлять власть давало такую возможность). За первой попыткой последовали еще две. Попутно в стране раскручивалась инфляция, что привело к падению популярности президента среди его главной опоры – беднейших слоев населения.
Перед третьей попыткой импичмента, которая могла стать удачной, нервы у Кастильо не выдержали, и он попытался совершить «самопереворот» (то есть когда автором переворота является легитимный президент – подобно Альберто Фухимори в 1992 году), распустив парламент и введя комендантский час. Но Фухимори обладал высоким рейтингом и поддержкой армии – а у Кастильо уже не было первого и никогда не было второго. Силовики отказали ему в поддержке, ведущие министры подали в отставку, а депутаты объявили Кастильо импичмент подавляющим большинством голосов. После этого защитников у президента не стало – и он оказался не только в отставке, но и под арестом.
В обязанности президента вступила вице-президент Дина Болуарте, осудившая попытку «самопереворота». По Конституции она может пробыть на этом посту до окончания срока полномочий Кастильо в 2026 году, но никто такой гарантии дать не может из-за все той же нормы о «моральной неспособности».
Алексей Макаркин
Важная психологическая особенность современных россиян старшего и «среднестаршего» поколений связана с эффектом прайминга. То есть непроизвольном «припоминании» событий, которое позволяет быстро интерпретировать современные новости. Например, когда человек слышит слово «фашизм», он не лезет в энциклопедию за уточнениями. Он сразу же представляет себе ужасы войны, замученных людей, сожженные города и села, трагедию узников концлагерей. В общем, все, что он когда-то видел в кино, читал в книгах, слышал от старших. Соответственно, у него сразу же возникает негативная реакция – даже если в услышанном им сообщении не было никаких уточнений.
Советский прайминг связан в основном с детским и подростковым восприятием, причем этот процесс не носил линейного характера. Прохождение (именно так – книги «проходили») в школе «Молодой гвардии» и «Повести о настоящем человеке», экскурсии по местам боевой славы и в военно-патриотические музеи, классные часы, посвященные войне – все это нередко воспринималось как рутина и вызывало скуку. Полуподпольная рок-музыка и джинсы были куда более привлекательнее.
Тем более перенос ригористичного военного опыта на современные человеческие отношения воспринимался скептически («Железная кнопка» в «Чучеле», чьи убеждения сформировались на контрасте между прочитанной явно военной книгой о предательстве и реальной действительностью, хотя и стала харизматичным лидером конкретного конформистского школьного класса, но не вызывает никакого позитива). Но определенные месседжи все равно подсознательно воспринимались, хотя эффект от этого был в то время невелик. Когда распался СССР, мало кто встал на его защиту – впрочем, в значительной мере из-за ощущения, что все это «понарошку» и через несколько лет, по крайней мере, славянские страны снова будут вместе в каком-то формате.
Но шло время, рок-музыка и джинсы сами стали рутиной, как и многие ранее запретные плоды. И одновременно усиливалось подсознательное «припоминание» месседжей времен детства – вместе с ростом ностальгии по ушедшей эпохе и ростом понимания того, что в 1991-м все было всерьез. Сейчас многие бывшие «неформалы» 35-летней давности тоскуют по временам, когда учительница на классном часе рассказывала им о Зое Космодемьянской и Александре Матросове. Вспоминают своих воевавших родителей, которых, к сожалению, уже нет на свете – и переживают, что в свое время слишком мало их слушали (а потеря в 1991 году территорий, за которые во время Великой Отечественной войны шли ожесточенные бои, усиливает чувство вины).
Отношение старших поколений к СВО основано именно на ассоциации с Великой Отечественной, восприятие которой, заложенное в школьные годы, остается для них нормативным. И возвращение в школьную программу «Молодой гвардии» - в этом же ряду. Другое дело, что восприятие этих событий у современных школьников (и молодежи в целом) иное. Для них весь ХХ век – уже история.
Алексей Макаркин
Советский прайминг связан в основном с детским и подростковым восприятием, причем этот процесс не носил линейного характера. Прохождение (именно так – книги «проходили») в школе «Молодой гвардии» и «Повести о настоящем человеке», экскурсии по местам боевой славы и в военно-патриотические музеи, классные часы, посвященные войне – все это нередко воспринималось как рутина и вызывало скуку. Полуподпольная рок-музыка и джинсы были куда более привлекательнее.
Тем более перенос ригористичного военного опыта на современные человеческие отношения воспринимался скептически («Железная кнопка» в «Чучеле», чьи убеждения сформировались на контрасте между прочитанной явно военной книгой о предательстве и реальной действительностью, хотя и стала харизматичным лидером конкретного конформистского школьного класса, но не вызывает никакого позитива). Но определенные месседжи все равно подсознательно воспринимались, хотя эффект от этого был в то время невелик. Когда распался СССР, мало кто встал на его защиту – впрочем, в значительной мере из-за ощущения, что все это «понарошку» и через несколько лет, по крайней мере, славянские страны снова будут вместе в каком-то формате.
Но шло время, рок-музыка и джинсы сами стали рутиной, как и многие ранее запретные плоды. И одновременно усиливалось подсознательное «припоминание» месседжей времен детства – вместе с ростом ностальгии по ушедшей эпохе и ростом понимания того, что в 1991-м все было всерьез. Сейчас многие бывшие «неформалы» 35-летней давности тоскуют по временам, когда учительница на классном часе рассказывала им о Зое Космодемьянской и Александре Матросове. Вспоминают своих воевавших родителей, которых, к сожалению, уже нет на свете – и переживают, что в свое время слишком мало их слушали (а потеря в 1991 году территорий, за которые во время Великой Отечественной войны шли ожесточенные бои, усиливает чувство вины).
Отношение старших поколений к СВО основано именно на ассоциации с Великой Отечественной, восприятие которой, заложенное в школьные годы, остается для них нормативным. И возвращение в школьную программу «Молодой гвардии» - в этом же ряду. Другое дело, что восприятие этих событий у современных школьников (и молодежи в целом) иное. Для них весь ХХ век – уже история.
Алексей Макаркин
Вчера была отмечена первая годовщина с начала работы коалиционного правительства Германии во главе с Олафом Шольцем. Приходя к власти, канцлер Шольц обещал преемственность в политике по отношению к эпохе Ангелы Меркель. Однако начало военной операции России в Украине всё изменило. Выступая 27 февраля в бундестаге со знаковой речью, Шольц заявил о «смене времен». Отбросив свойственную прежде социал-демократам крайнюю сдержанность в отношении военной политики, канцлер подчеркнул необходимость коренной модернизации бундесвера и объявил о создании специального фонда в 100 млрд евро для этих нужд. Кроме того, он провозгласил, что с 2022 г. военный бюджет Германии будет превышать 2% ВВП – целевой показатель, заявленный НАТО в 2014 г., который не торопилась выполнять Меркель. Радикальную смену курса в сфере политики безопасности поддержали не только либеральная Свободная демократическая партия, но и пацифистские по происхождению «Зеленые». Более того, представляющая «Зеленых» министр иностранных дел Анналена Бербок стала главным лоббистом оказания масштабной военной помощи Украине, зачастую преодолевая сопротивление более осторожного Шольца.
Но по другим важнейшим направлениям политики менее идеологически заряженный, прагматичный Шольц принуждал к уступкам своих партнеров по коалиции. Так, в условиях острого энергетического кризиса, во многом связанного с сокращением, а затем и прекращением поставок газа из России «Зеленым» пришлось согласиться и на продление работы двух последних АЭС, и на возобновление использования ряда угольных ТЭС. В условиях высокой инфляции и резкого роста цен на энергоносители министр финансов, лидер СвДП Кристиан Линднер, выступающий принципиальным сторонником соблюдения бюджетной дисциплины, был вынужден дать добро на выделение трех пакетов помощи населению общим объемом около 100 млрд евро, а в конце сентября – на заимствование на финансовых рынках 200 млрд евро для введения потолка цен на газ.
В целом, несмотря на общие кризисные времена и неизбежные споры ввиду больших идеологических различий, трехпартийная коалиция до сих пор выглядит на удивление стабильно. Разногласия не часто выходят на поверхность и не принимают ожесточенного характера. Конечно, многие немцы недовольны положением в стране, а значит, и правительством. Согласно последнему опросу Deutschlandtrend, рейтинг поддержки кабинета Шольца составляет 41%, лишь 30% удовлетворены его работой. Но если сравнивать с Великобританией, отметившейся невиданной правительственной чехардой, Италией, где правительство Марио Драги рухнуло из-за внутренних противоречий и уступило место крайне правым, и даже Францией, где макроновское правительство не имеет большинства в парламенте, то кабинет Шольца чувствует себя довольно уверенно.
Пожалуй, наиболее слабым звеном в правительстве сейчас является министр обороны Кристина Ламбрехт, представляющая социал-демократов. Ее работа вызывает все более открытую критику, в т.ч. со стороны партнеров СДПГ по коалиции. Ламбрехт упрекают в отсутствии заметного продвижения в реализации поставленной Шольцем 27 февраля цели – качественного укрепления обороноспособности страны. Недавно в германских СМИ появилась информация о том, что боеприпасов в распоряжении бундесвера хватит лишь на два дня интенсивного применения (по стандартам НАТО боезапаса снарядов и ракет должно хватать на 30 дней). Во многом это связано с поставками боеприпасов Украине. Вину за это возлагают на Ламбрехт, которая увязла в бюрократических процедурах и не сумела вовремя осуществлять госзакупки для пополнения боекомплекта. Для ускорения процесса закупки боеприпасов в дело пришлось вмешиваться помощникам Шольца. Ожидается, что из созданного фонда модернизации бундесвера в 100 млрд евро в этом году будет выплачен лишь небольшой первый транш. 5 декабря было объявлено, что оборонные расходы ФРГ не достигнут 2% ВВП не только в текущем, но и в 2023 году. Сейчас в Берлине пошли разговоры о том, что в течение ближайших месяцев Ламбрехт может потерять пост министра обороны в рамках перестановок в правительстве.
Александр Ивахник
Но по другим важнейшим направлениям политики менее идеологически заряженный, прагматичный Шольц принуждал к уступкам своих партнеров по коалиции. Так, в условиях острого энергетического кризиса, во многом связанного с сокращением, а затем и прекращением поставок газа из России «Зеленым» пришлось согласиться и на продление работы двух последних АЭС, и на возобновление использования ряда угольных ТЭС. В условиях высокой инфляции и резкого роста цен на энергоносители министр финансов, лидер СвДП Кристиан Линднер, выступающий принципиальным сторонником соблюдения бюджетной дисциплины, был вынужден дать добро на выделение трех пакетов помощи населению общим объемом около 100 млрд евро, а в конце сентября – на заимствование на финансовых рынках 200 млрд евро для введения потолка цен на газ.
В целом, несмотря на общие кризисные времена и неизбежные споры ввиду больших идеологических различий, трехпартийная коалиция до сих пор выглядит на удивление стабильно. Разногласия не часто выходят на поверхность и не принимают ожесточенного характера. Конечно, многие немцы недовольны положением в стране, а значит, и правительством. Согласно последнему опросу Deutschlandtrend, рейтинг поддержки кабинета Шольца составляет 41%, лишь 30% удовлетворены его работой. Но если сравнивать с Великобританией, отметившейся невиданной правительственной чехардой, Италией, где правительство Марио Драги рухнуло из-за внутренних противоречий и уступило место крайне правым, и даже Францией, где макроновское правительство не имеет большинства в парламенте, то кабинет Шольца чувствует себя довольно уверенно.
Пожалуй, наиболее слабым звеном в правительстве сейчас является министр обороны Кристина Ламбрехт, представляющая социал-демократов. Ее работа вызывает все более открытую критику, в т.ч. со стороны партнеров СДПГ по коалиции. Ламбрехт упрекают в отсутствии заметного продвижения в реализации поставленной Шольцем 27 февраля цели – качественного укрепления обороноспособности страны. Недавно в германских СМИ появилась информация о том, что боеприпасов в распоряжении бундесвера хватит лишь на два дня интенсивного применения (по стандартам НАТО боезапаса снарядов и ракет должно хватать на 30 дней). Во многом это связано с поставками боеприпасов Украине. Вину за это возлагают на Ламбрехт, которая увязла в бюрократических процедурах и не сумела вовремя осуществлять госзакупки для пополнения боекомплекта. Для ускорения процесса закупки боеприпасов в дело пришлось вмешиваться помощникам Шольца. Ожидается, что из созданного фонда модернизации бундесвера в 100 млрд евро в этом году будет выплачен лишь небольшой первый транш. 5 декабря было объявлено, что оборонные расходы ФРГ не достигнут 2% ВВП не только в текущем, но и в 2023 году. Сейчас в Берлине пошли разговоры о том, что в течение ближайших месяцев Ламбрехт может потерять пост министра обороны в рамках перестановок в правительстве.
Александр Ивахник
Как связаны между собой проблемы экологии и армяно-азербайдажнской конфликт? На первый взгляд, ответ на этот вопрос не очевиден. Между тем, очередная эскалация противостояния в Лачинском коридоре, связывающим непризнанную Нагорно-Карабахскую республику началась именно под предлогом решения экологических проблем.
3 декабря группа гражданских лиц, назвав сотрудниками Министерства экологии и природных ресурсов Азербайджана, вместе с представителями ряда НПО на несколько часов перекрыли артерию, которая связывает Ереван и Степанакерт. Участники акции мотивировали свои действия фактом «незаконной эксплуатации армянами азербайджанских природных ресурсов». Остроты ситуации добавил тот факт, что события развернулись в зоне действия российского миротворческого контингента (РМК). Таким образом, экологический кейс практически сразу же превратился в геополитический.
Трасса вскоре была разблокирована. И, казалось бы, с помощью РМК были намечены шаги по деэскалации ситуации. Однако, на этом история не закончилась. 9 декабря азербайджанские активисты направили обращение командующему РМК генералу Андрею Волкову, где выразили озабоченность «обострением экологической обстановки на территориях Азербайджанской Республики, где временно дислоцируется миротворческий контингент». Данный текст был передан и в посольство РФ в Баку. И, наконец, в понедельник, 12 декабря активисты открыли в Лачинском коридоре палаточный городок и потребовали от российских военных положить конец «экологическому террору» в Карабахе.
В чем причина такой активности азербайдажнской стороны? Прежде всего, какими бы мотивами ни руководствовались представители экологической общественности, организующая и направляющая роль государства в их деятельности видна. Официальный Баку никогда не скрывал: новой консервации конфликта в Азербайджане не хотят. И потому готовы ускорить процесс подписания мирного договора с Арменией, в котором Ереван фактически отказался бы от претензий на Карабах. Отсюда и готовность отодвигать «красные линии».
Не менее важный вопрос и российское военное присутствие. В отличие от грузинского руководства в 2004-2008 гг. азербайджанские власти стремятся избежать открытого конфликта с Москвой. Но негативные настроения в азербайджанском обществе по отношению к РМК в Карабахе имеются. И мобилизовать их, а также инструментально использовать не так уж сложно. Притом, что 7 декабря очередной раунд переговоров в «брюссельском формате» не состоялся, а по поводу договоренностей в «вашингтонском формате» ключевые его фигуранты Хикмет Гаджиев (советник Ильхама Алиева) и Армен Григорян (секретарь Совбеза Армении) дали диаметрально противоположные комментарии.
Но обычные расхождения в мнениях были возможны до ноября 2020 года. После военной победы во второй карабахской войне Баку почувствовал вкус к прессингу. И просто дискутировать в надежде на то, что проблема сама как-нибудь рассосется, там больше не хотят. В условиях, когда Россия сфокусировалась на украинской СВО, ЕС и США крайне заинтересованы в поставках азербайджанского углеводородного сырья в Европу, а Москва- в «турецком окне» во внешний мир, давление оказывать намного легче.
Сергей Маркедонов
3 декабря группа гражданских лиц, назвав сотрудниками Министерства экологии и природных ресурсов Азербайджана, вместе с представителями ряда НПО на несколько часов перекрыли артерию, которая связывает Ереван и Степанакерт. Участники акции мотивировали свои действия фактом «незаконной эксплуатации армянами азербайджанских природных ресурсов». Остроты ситуации добавил тот факт, что события развернулись в зоне действия российского миротворческого контингента (РМК). Таким образом, экологический кейс практически сразу же превратился в геополитический.
Трасса вскоре была разблокирована. И, казалось бы, с помощью РМК были намечены шаги по деэскалации ситуации. Однако, на этом история не закончилась. 9 декабря азербайджанские активисты направили обращение командующему РМК генералу Андрею Волкову, где выразили озабоченность «обострением экологической обстановки на территориях Азербайджанской Республики, где временно дислоцируется миротворческий контингент». Данный текст был передан и в посольство РФ в Баку. И, наконец, в понедельник, 12 декабря активисты открыли в Лачинском коридоре палаточный городок и потребовали от российских военных положить конец «экологическому террору» в Карабахе.
В чем причина такой активности азербайдажнской стороны? Прежде всего, какими бы мотивами ни руководствовались представители экологической общественности, организующая и направляющая роль государства в их деятельности видна. Официальный Баку никогда не скрывал: новой консервации конфликта в Азербайджане не хотят. И потому готовы ускорить процесс подписания мирного договора с Арменией, в котором Ереван фактически отказался бы от претензий на Карабах. Отсюда и готовность отодвигать «красные линии».
Не менее важный вопрос и российское военное присутствие. В отличие от грузинского руководства в 2004-2008 гг. азербайджанские власти стремятся избежать открытого конфликта с Москвой. Но негативные настроения в азербайджанском обществе по отношению к РМК в Карабахе имеются. И мобилизовать их, а также инструментально использовать не так уж сложно. Притом, что 7 декабря очередной раунд переговоров в «брюссельском формате» не состоялся, а по поводу договоренностей в «вашингтонском формате» ключевые его фигуранты Хикмет Гаджиев (советник Ильхама Алиева) и Армен Григорян (секретарь Совбеза Армении) дали диаметрально противоположные комментарии.
Но обычные расхождения в мнениях были возможны до ноября 2020 года. После военной победы во второй карабахской войне Баку почувствовал вкус к прессингу. И просто дискутировать в надежде на то, что проблема сама как-нибудь рассосется, там больше не хотят. В условиях, когда Россия сфокусировалась на украинской СВО, ЕС и США крайне заинтересованы в поставках азербайджанского углеводородного сырья в Европу, а Москва- в «турецком окне» во внешний мир, давление оказывать намного легче.
Сергей Маркедонов
В последнее время происходит усиление расхождения элитной и общественной повесток. Они практически соединились в феврале с началом СВО, которая вытеснила все остальные темы. Теперь же элиты пристально следят за перспективами СВО, пытаясь понять их влияние на свое будущее (статус, бизнес) – а население, наоборот, все более стремится закрыться от этой темы. Работает психологическая защита от травмирующей информации, а также укоренившееся представление о том, что «мы люди маленькие», от нас ничего не зависит. Исключение составляет частичная мобилизация, но и здесь люди определили свои индивидуальные стратегии (от добровольчества до эмиграции), а о других стараются не думать. Эмпатия распространяется на самый ближний круг общения (семья, другие близкие люди).
Элиты внимательно отслеживают любой сигнал со стороны власти, нередко гипертрофируя значение отдельных месседжей. Население, в свою очередь, внимательно следит за соотношением своих доходов и цен в магазинах – и при этом стремится отвлечься от текущих событий, смотря развлекательные передачи и готовясь к встрече Нового года. Это тоже своего рода элемент психологической защиты.
Алексей Макаркин
Элиты внимательно отслеживают любой сигнал со стороны власти, нередко гипертрофируя значение отдельных месседжей. Население, в свою очередь, внимательно следит за соотношением своих доходов и цен в магазинах – и при этом стремится отвлечься от текущих событий, смотря развлекательные передачи и готовясь к встрече Нового года. Это тоже своего рода элемент психологической защиты.
Алексей Макаркин
На фоне успешных выступлений сборной Франции на чемпионате мира в Катаре прошедшие в воскресенье выборы нового лидера партии «Республиканцы» остались в стране почти не замеченными. Между тем дальнейшая судьба этой правоконсервативной партии, берущей свое начало в голлизме, окажет существенное воздействие на весь политический ландшафт страны в ближайшие годы. Представители этой партии, имевшей тогда другое название, – Жак Ширак и Николя Саркози – возглавляли Францию с 1995 по 2012 год. Но на президентских выборах 2017 г. часть электората «Республиканцев» отошла к центру, поддержав Эммануэля Макрона, а другая часть перешла в лагерь крайне правых, проголосовав за Марин Ле Пен. А на последних выборах в апреле этого года кандидат «Республиканцев», глава столичного региона Иль-де-Франс Валери Пекресс получила жалкие 4,8% голосов. Тем не менее на парламентских выборах в июне «Республиканцы» за счет сохранения влияния во многих регионах Франции сумели провести в Национальное собрание 62 депутата. В условиях, когда либеральная коалиция Макрона утратила по итогам выборов абсолютное большинство, правительство при проведении своего законодательства оказалось в большой зависимости от позиции «Республиканцев». К тому же они по-прежнему имеют большинство в Сенате и могут там влиять на содержание законов.
В воскресенье во втором туре электронного голосования членов партии соперничали два представителя ее правого крыла: депутат Национального собрания с 2007 г. Эрик Сьотти и глава партийной фракции в Сенате Брюно Ретайо. Получив 53,7% голосов, новым лидером «Республиканцев» стал 57-летний Сьотти. Он – известный деятель партии. В 2008-2017 гг. возглавлял совет департамента Приморские Альпы, в декабре 2021 г. во втором туре внутрипартийных праймериз за выдвижение кандидатом в президенты немного уступил Пекресс. Как депутат Сьотти известен крайне жесткой позицией по вопросам иммиграции и преступности. В своей кампании за пост лидера он делал акцент на таких темах, как восстановление авторитета государства, борьба с насилием и беспорядками на улицах, противодействие росту исламизма. В рассуждениях о необходимости защитить «иудейско-христианскую» идентичность Франции перед лицом «вторжения» мигрантов новый лидер «Республиканцев» ближе к риторике Эрика Земмура, чем к Марин Ле Пен, которая в последние годы стремилась избавить свою партию «Национальное объединение» от наиболее крайних проявлений расизма и исламофобии.
Победа Эрика Сьотти отражает серьезный сдвиг к крайне правому флангу в остающемся электорате «Республиканцев» и среди рядовых членов партии. Однако в партийной парламентской фракции немало депутатов, по-прежнему разделяющих правоцентристские позиции. И теперь многое будет зависеть от того, как поведет себя Сьотти по отношению к социально-экономическому курсу президента Макрона и его правительства. С Макроном лидера «Республиканцев» сближает лишь приверженность к экономическому либерализму. Вместе с тем, Сьотти и его ближайшие сподвижники выступают решительно против сотрудничества с Макроном, считая его виновным в резком ослаблении их партии. С дальним прицелом на следующие президентские выборы они хотели бы подрыва влияния продвигаемых Макроном идей либерального центризма. Но если Сьотти начнет перегибать палку, так или иначе неформально блокируясь с левыми радикалами Меланшона или национал-популистами Ле Пен в противодействии правительству Макрона, то во фракции «Республиканцев» не исключен раскол. Более умеренные депутаты могут предпочесть переход в лагерь Макрона, что раньше проделали покинувшие партию экс-премьер Эдуар Филипп и нынешние министр экономики и финансов Брюно Ле Мэр и глава МВД Жеральд Дарманен. Тем более, что созданная год назад Эдуаром Филиппом правоцентристская партия «Горизонты», имеющая свою парламентскую группу, охотно их примет. Важным индикатором дальнейших процессов может стать позиция Сьотти при прохождении через парламент ключевой реформы пенсионной системы, которую Макрон собирается внести в январе.
Александр Ивахник
В воскресенье во втором туре электронного голосования членов партии соперничали два представителя ее правого крыла: депутат Национального собрания с 2007 г. Эрик Сьотти и глава партийной фракции в Сенате Брюно Ретайо. Получив 53,7% голосов, новым лидером «Республиканцев» стал 57-летний Сьотти. Он – известный деятель партии. В 2008-2017 гг. возглавлял совет департамента Приморские Альпы, в декабре 2021 г. во втором туре внутрипартийных праймериз за выдвижение кандидатом в президенты немного уступил Пекресс. Как депутат Сьотти известен крайне жесткой позицией по вопросам иммиграции и преступности. В своей кампании за пост лидера он делал акцент на таких темах, как восстановление авторитета государства, борьба с насилием и беспорядками на улицах, противодействие росту исламизма. В рассуждениях о необходимости защитить «иудейско-христианскую» идентичность Франции перед лицом «вторжения» мигрантов новый лидер «Республиканцев» ближе к риторике Эрика Земмура, чем к Марин Ле Пен, которая в последние годы стремилась избавить свою партию «Национальное объединение» от наиболее крайних проявлений расизма и исламофобии.
Победа Эрика Сьотти отражает серьезный сдвиг к крайне правому флангу в остающемся электорате «Республиканцев» и среди рядовых членов партии. Однако в партийной парламентской фракции немало депутатов, по-прежнему разделяющих правоцентристские позиции. И теперь многое будет зависеть от того, как поведет себя Сьотти по отношению к социально-экономическому курсу президента Макрона и его правительства. С Макроном лидера «Республиканцев» сближает лишь приверженность к экономическому либерализму. Вместе с тем, Сьотти и его ближайшие сподвижники выступают решительно против сотрудничества с Макроном, считая его виновным в резком ослаблении их партии. С дальним прицелом на следующие президентские выборы они хотели бы подрыва влияния продвигаемых Макроном идей либерального центризма. Но если Сьотти начнет перегибать палку, так или иначе неформально блокируясь с левыми радикалами Меланшона или национал-популистами Ле Пен в противодействии правительству Макрона, то во фракции «Республиканцев» не исключен раскол. Более умеренные депутаты могут предпочесть переход в лагерь Макрона, что раньше проделали покинувшие партию экс-премьер Эдуар Филипп и нынешние министр экономики и финансов Брюно Ле Мэр и глава МВД Жеральд Дарманен. Тем более, что созданная год назад Эдуаром Филиппом правоцентристская партия «Горизонты», имеющая свою парламентскую группу, охотно их примет. Важным индикатором дальнейших процессов может стать позиция Сьотти при прохождении через парламент ключевой реформы пенсионной системы, которую Макрон собирается внести в январе.
Александр Ивахник
Российские 90-е годы в интеллектуальной сфере были двухуровневыми.
Верхний уровень составляло стремительное освоение мейнстрима. В конце 80-х – начале 90-х годов переводилась в основном гуманитарная классика, не проходившая ранее через советскую идеологическую цензуру. Том Люсьена Февра напечатали только в 1991-м – ранее его публикацию нельзя было обосновать гибелью автора от рук нацистов, как это было с Марком Блоком (впрочем, и блоковских «Королей-чудотворцев» нельзя было опубликовать в советское время даже с такой аргументацией – они вышли в русском переводе только в 1998-м). Макса Вебера впервые после 1920-х годов издали для массового читателя в 1990-м – до этого был только перевод его исследований по методологии науки, выпущенный ИНИОН с грифом ДСП (тысяча нумерованных экземпляров).
Начиная с 1990-х годов массово переводили актуальную гуманитарную литературу – уже в рамках не столько «догоняющего развития», сколько интеграции России в мировую интеллектуальную сферу. Одновременно все в больших количествах стали выходить и оригинальные работы, избавленные от цензуры (куда более сильной, чем в Польше или Венгрии) и обязательного (хотя бы формального) следования официальной идеологии. Процесс возвращения в мейнстрим (в котором отечественная гуманитарная наука была до прихода к власти большевиков) носил быстрый характер за счет как развития научных коммуникаций, так и существования базы – академических исследований по истории западной мысли и современной политике (в политологической сфере такими исследованиями занимались, в частности, в ИМЭМО).
Нижний уровень был куда более сложным и включал в себя протест против мейнстрима. В условиях дискредитации коммунистической идеологии этот протест не мог быть левым – оставалась крайне правая альтернатива. Молодые люди, фрустрированные распадом СССР, читали только что переведенную эмигрантскую антимасонскую литературу (издававшуюся в самой эмиграции мизерными тиражами и мало кого там интересовавшую) и труды правых западных авторов ХХ века (де Голль для них навсегда стал убийцей Бразийяка). Не успевшие побывать в окопах (но грезившие кто об ордене св. Георгия, кто о Blauer Max) русские мальчики зачитывались не Ремарком, как шестидесятники, а Юнгером. Знакомились с генералом Хаусхофером и обществом Туле. Открывали для себя Леонтьева и Победоносцева с их отвержением парламентаризма, партийной конкуренции, свободы слова – не как часть истории политической мысли, а как набор актуальных рецептов. Читали Солоневича, на всю жизнь отвергая «бердяев булгаковичей» и Милюкова с Гучковым.
Сейчас нижний уровень не прочь прорваться наверх. Но он сталкивается не только с научным мейнстримом, но и с обычным конформизмом – все же такой набор идей выглядит слишком эпатирующим.
Алексей Макаркин
Верхний уровень составляло стремительное освоение мейнстрима. В конце 80-х – начале 90-х годов переводилась в основном гуманитарная классика, не проходившая ранее через советскую идеологическую цензуру. Том Люсьена Февра напечатали только в 1991-м – ранее его публикацию нельзя было обосновать гибелью автора от рук нацистов, как это было с Марком Блоком (впрочем, и блоковских «Королей-чудотворцев» нельзя было опубликовать в советское время даже с такой аргументацией – они вышли в русском переводе только в 1998-м). Макса Вебера впервые после 1920-х годов издали для массового читателя в 1990-м – до этого был только перевод его исследований по методологии науки, выпущенный ИНИОН с грифом ДСП (тысяча нумерованных экземпляров).
Начиная с 1990-х годов массово переводили актуальную гуманитарную литературу – уже в рамках не столько «догоняющего развития», сколько интеграции России в мировую интеллектуальную сферу. Одновременно все в больших количествах стали выходить и оригинальные работы, избавленные от цензуры (куда более сильной, чем в Польше или Венгрии) и обязательного (хотя бы формального) следования официальной идеологии. Процесс возвращения в мейнстрим (в котором отечественная гуманитарная наука была до прихода к власти большевиков) носил быстрый характер за счет как развития научных коммуникаций, так и существования базы – академических исследований по истории западной мысли и современной политике (в политологической сфере такими исследованиями занимались, в частности, в ИМЭМО).
Нижний уровень был куда более сложным и включал в себя протест против мейнстрима. В условиях дискредитации коммунистической идеологии этот протест не мог быть левым – оставалась крайне правая альтернатива. Молодые люди, фрустрированные распадом СССР, читали только что переведенную эмигрантскую антимасонскую литературу (издававшуюся в самой эмиграции мизерными тиражами и мало кого там интересовавшую) и труды правых западных авторов ХХ века (де Голль для них навсегда стал убийцей Бразийяка). Не успевшие побывать в окопах (но грезившие кто об ордене св. Георгия, кто о Blauer Max) русские мальчики зачитывались не Ремарком, как шестидесятники, а Юнгером. Знакомились с генералом Хаусхофером и обществом Туле. Открывали для себя Леонтьева и Победоносцева с их отвержением парламентаризма, партийной конкуренции, свободы слова – не как часть истории политической мысли, а как набор актуальных рецептов. Читали Солоневича, на всю жизнь отвергая «бердяев булгаковичей» и Милюкова с Гучковым.
Сейчас нижний уровень не прочь прорваться наверх. Но он сталкивается не только с научным мейнстримом, но и с обычным конформизмом – все же такой набор идей выглядит слишком эпатирующим.
Алексей Макаркин
Суд Стамбула приговорил мэра города Экрема Имамоглу к двум годам, семи месяцам и 15 дням тюремного заключения за оскорбление членов Центральной избирательной комиссии (ЦИК). Само оскорбление имело место в 2019 году, когда Имамоглу пришлось дважды выигрывать выборы мэра Стамбула. В первый раз его победа вначале была утверждена ЦИКом, но затем комиссия передумала – видимо, не без участия Эрдогана. Имамоглу пришлось баллотироваться снова – и он вновь победил, причем с еще большим перевесом (такой результат стал протестом против попытки манипулировать волей избирателей).
Именно в этом момент Имамоглу назвал глупостью отмену итогов первого голосования, что и стало основанием для вынесения приговора. Впрочем, он пока не вступил в силу – но если с обвинением согласиться вторая судебная инстанция, то Имамоглу не только будет отправлен в тюрьму и смещен с должности, но и не сможет принять участия в президентских выборах, которые пройдут 18 июня 2023 года.
Представитель оппозиционной Народно-республиканской партии, Имамоглу является одним из главных потенциальных соперников действующего президента Реджепа Тайипа Эрдогана. По опросам, он существенно обходит его во втором туре голосования. Но есть проблема – по тем же опросам любой оппозиционный лидер побеждает Эрдогана – и глава Народно-республиканской партии Кемаль Кылычдароглу, и мэр Анкары Мансур Яваш. Впрочем, Имамоглу, умеренный политик и успешный мэр, является самым опасным оппонентом Эрдогана, так как он лучше всех может интегрировать разные оппозиционные силы. Яваш слишком националистичен для курдской общины, а Кылычдароглу – «возрастной» кандидат; ему в следующем году исполняется 75 лет.
Почему приговор вынесен именно сейчас? Эрдоган стремится поставить оппозицию в максимально неудобное положение. По закону она имеет право выдвинуть кандидатуру Имамоглу, но если суд второй инстанции подтвердит приговор, например, за неделю до выборов, то Имамоглу можно будет снимать с дистанции. Понятно, что оппозиция будет максимально тянуть время, оттягивая рассмотрение апелляции, но судебную систему контролирует Эрдоган. Впрочем, для подобных случаев есть такая технология как «страховочный» кандидат – и снятие лидера может дополнительно мобилизовать оппозицию для голосования за его коллегу.
Тем более, что социально-экономическая ситуация неблагоприятна для Эрдогана. С августа инфляция в Турции держится на уровне свыше 80% - такое в стране было только в конце 1990-х годов. Тогда экономическая турбулентность привела к власти исламистов, которых возглавлял бывший мэр Стамбула Эрдоган.
Примечательно, что тогдашняя турецкая правящая элита действовала по сходной схеме, не допуская Эрдогана к выборам. Он был приговорен в 1998 году к десяти месяцам лишения свободы (потом срок сократили до 120 дней), смещен с поста мэра и отстранен от участия в политической деятельности по обвинению в «подстрекательстве к насилию и религиозной или расовой ненависти» (основанием стал прочитанный им стихотворный текст, в котором минареты сравнивались со штыками, а купола мечетей – со шлемами). Однако в 2002 году его партия (даже не имея возможности выдвинуть его кандидатуру) выиграла выборы, и в следующем году он возглавил правительство.
С тех пор Турция стала президентской республикой (с 2014 года выборы президента являются прямыми, а после референдума 2017 года полномочия президента были расширены, в том числе за счет ликвидации поста премьер-министра). Но прямые президентские выборы способствуют и консолидации оппозиции, так что интрига состоит в том, сможет ли кандидат от правящей партии победить в первом туре. Дважды Эрдогану это удавалось – в 2014 и 2018 годах он получал 51-52% голосов, но сейчас без манипуляций это маловероятно.
Алексей Макаркин
Именно в этом момент Имамоглу назвал глупостью отмену итогов первого голосования, что и стало основанием для вынесения приговора. Впрочем, он пока не вступил в силу – но если с обвинением согласиться вторая судебная инстанция, то Имамоглу не только будет отправлен в тюрьму и смещен с должности, но и не сможет принять участия в президентских выборах, которые пройдут 18 июня 2023 года.
Представитель оппозиционной Народно-республиканской партии, Имамоглу является одним из главных потенциальных соперников действующего президента Реджепа Тайипа Эрдогана. По опросам, он существенно обходит его во втором туре голосования. Но есть проблема – по тем же опросам любой оппозиционный лидер побеждает Эрдогана – и глава Народно-республиканской партии Кемаль Кылычдароглу, и мэр Анкары Мансур Яваш. Впрочем, Имамоглу, умеренный политик и успешный мэр, является самым опасным оппонентом Эрдогана, так как он лучше всех может интегрировать разные оппозиционные силы. Яваш слишком националистичен для курдской общины, а Кылычдароглу – «возрастной» кандидат; ему в следующем году исполняется 75 лет.
Почему приговор вынесен именно сейчас? Эрдоган стремится поставить оппозицию в максимально неудобное положение. По закону она имеет право выдвинуть кандидатуру Имамоглу, но если суд второй инстанции подтвердит приговор, например, за неделю до выборов, то Имамоглу можно будет снимать с дистанции. Понятно, что оппозиция будет максимально тянуть время, оттягивая рассмотрение апелляции, но судебную систему контролирует Эрдоган. Впрочем, для подобных случаев есть такая технология как «страховочный» кандидат – и снятие лидера может дополнительно мобилизовать оппозицию для голосования за его коллегу.
Тем более, что социально-экономическая ситуация неблагоприятна для Эрдогана. С августа инфляция в Турции держится на уровне свыше 80% - такое в стране было только в конце 1990-х годов. Тогда экономическая турбулентность привела к власти исламистов, которых возглавлял бывший мэр Стамбула Эрдоган.
Примечательно, что тогдашняя турецкая правящая элита действовала по сходной схеме, не допуская Эрдогана к выборам. Он был приговорен в 1998 году к десяти месяцам лишения свободы (потом срок сократили до 120 дней), смещен с поста мэра и отстранен от участия в политической деятельности по обвинению в «подстрекательстве к насилию и религиозной или расовой ненависти» (основанием стал прочитанный им стихотворный текст, в котором минареты сравнивались со штыками, а купола мечетей – со шлемами). Однако в 2002 году его партия (даже не имея возможности выдвинуть его кандидатуру) выиграла выборы, и в следующем году он возглавил правительство.
С тех пор Турция стала президентской республикой (с 2014 года выборы президента являются прямыми, а после референдума 2017 года полномочия президента были расширены, в том числе за счет ликвидации поста премьер-министра). Но прямые президентские выборы способствуют и консолидации оппозиции, так что интрига состоит в том, сможет ли кандидат от правящей партии победить в первом туре. Дважды Эрдогану это удавалось – в 2014 и 2018 годах он получал 51-52% голосов, но сейчас без манипуляций это маловероятно.
Алексей Макаркин
Уже почти неделю Европарламент сотрясает мощный коррупционный скандал. Бельгийские следователи подозревают вице-председателя ЕП, бывшего евродепутата, нескольких парламентских помощников и двух руководителей связанных с ЕП неправительственных организаций в получении денег от властей Катара в обмен на создание положительного образа эмирата в преддверие футбольного мундиаля и позитивные оценки положения трудовых мигрантов в этой стране. Особую громкость данному скандалу придает то обстоятельство, что Европарламент – единственный институт ЕС, избираемый гражданами стран-членов – всегда позиционировал себя как защитника фундаментальных демократических ценностей и верховенства права, приверженца транспарентности и борьбы с коррупцией в таких отстающих от стандартов странах, как Венгрия, Болгария или Румыния. Поэтому нынешние разоблачения, беспрестанно воспроизводимые европейскими СМИ, произвели в Брюсселе эффект разорвавшейся бомбы и привели в состояние шока массу евродепутатов и чиновников.
Обращает на себя внимание решительность и быстрота действий бельгийских правоохранителей. Возможно, это связано с тем, что расследование возглавляет знаменитый бельгийский следственный судья Мишель Клэз, в послужном списке которого успешные коррупционные дела в отношении крупных банков, околофутбольного бизнеса, наркокартелей. Одна из 14 вице-спикеров ЕП, греческая социалистка Ева Кайли, курировавшая связи ЕП со странами Ближнего Востока, и еще пять человек были задержаны в Брюсселе в пятницу, 9 декабря. В субботу Кайли и еще троих задержанных подвергли аресту. В выпущенном прокуратурой заявлении говорилось о наличии подозрения о том, что «лица, занимающие политические и/или стратегические позиции в Европарламенте, получили крупные суммы денег или значительные подарки с тем, чтобы влиять на решения парламента». В понедельник следователи предъявили четверым арестованным обвинения в принадлежности к преступной организации, отмывании денег и коррупции. К среде в рамках расследования полиция провела более 20 обысков в офисах и квартирах в основном в Бельгии, но также в Италии. Были изъяты компьютеры, мобильные телефоны и около 1,5 млн евро наличными, хранившиеся в чемодане и портфелях. Как выяснилось, впечатляющие результаты следственных действий – заслуга не только бельгийских правоохранителей. 14 декабря Минюст Бельгии сообщил, что спецслужба страны вела расследование коррупционных подозрений в связи с работой ЕП в сотрудничестве с разведслужбами нескольких стран на протяжении целого года.
Надо признать, что реакция руководства ЕП тоже была быстрой и однозначной. Уже 10 декабря председатель ЕП Роберта Метсола объявила, что немедленно освобождает Еву Кайли от всех обязанностей и задач. Она призвала к всеобъемлющему расследованию коррупционного скандала. 13 декабря евродепутаты на специальной сессии 625 голосами против одного проголосовали за лишение Кайли должности вице-спикера. Перед голосованием Метсола заявила, что парламент сделает всё, чтобы бороться с коррупцией. «Не будет никакой безнаказанности, как не будет и "заметания под ковер"», – подчеркнула она.
Но очевидно, что одних заверений мало. Важной причиной произошедшего стало то, что в ЕП очень слабы процедуры внутреннего надзора и контроля. В ЕП и других институтах ЕС сейчас активно поднимается вопрос о важности принятия срочных мер в этом отношении. На начавшемся в четверг саммите ЕС Метсола проинформировала лидеров стран союза о деталях скандала. Не все лидеры хотели привлекать внимание к вопросу о действиях Катара, в частности, в силу заинтересованности в поставках СПГ из этой страны. Но звучали и голоса о серьезности коррупционных угроз и необходимости адекватного ответа. Чуть позже стало известно, что в январе Метсола предложит план по устранению лазеек, которые создают возможности для теневых лоббистских практик и коррупции. Зато явными бенефициарами скандала стали национал-популисты и евроскептики вроде Виктора Орбана и Марин Ле Пен, которые с новой силой обвиняют Европарламент и истеблишмент ЕС в целом в лицемерии и двойных стандартах.
Александр Ивахник
Обращает на себя внимание решительность и быстрота действий бельгийских правоохранителей. Возможно, это связано с тем, что расследование возглавляет знаменитый бельгийский следственный судья Мишель Клэз, в послужном списке которого успешные коррупционные дела в отношении крупных банков, околофутбольного бизнеса, наркокартелей. Одна из 14 вице-спикеров ЕП, греческая социалистка Ева Кайли, курировавшая связи ЕП со странами Ближнего Востока, и еще пять человек были задержаны в Брюсселе в пятницу, 9 декабря. В субботу Кайли и еще троих задержанных подвергли аресту. В выпущенном прокуратурой заявлении говорилось о наличии подозрения о том, что «лица, занимающие политические и/или стратегические позиции в Европарламенте, получили крупные суммы денег или значительные подарки с тем, чтобы влиять на решения парламента». В понедельник следователи предъявили четверым арестованным обвинения в принадлежности к преступной организации, отмывании денег и коррупции. К среде в рамках расследования полиция провела более 20 обысков в офисах и квартирах в основном в Бельгии, но также в Италии. Были изъяты компьютеры, мобильные телефоны и около 1,5 млн евро наличными, хранившиеся в чемодане и портфелях. Как выяснилось, впечатляющие результаты следственных действий – заслуга не только бельгийских правоохранителей. 14 декабря Минюст Бельгии сообщил, что спецслужба страны вела расследование коррупционных подозрений в связи с работой ЕП в сотрудничестве с разведслужбами нескольких стран на протяжении целого года.
Надо признать, что реакция руководства ЕП тоже была быстрой и однозначной. Уже 10 декабря председатель ЕП Роберта Метсола объявила, что немедленно освобождает Еву Кайли от всех обязанностей и задач. Она призвала к всеобъемлющему расследованию коррупционного скандала. 13 декабря евродепутаты на специальной сессии 625 голосами против одного проголосовали за лишение Кайли должности вице-спикера. Перед голосованием Метсола заявила, что парламент сделает всё, чтобы бороться с коррупцией. «Не будет никакой безнаказанности, как не будет и "заметания под ковер"», – подчеркнула она.
Но очевидно, что одних заверений мало. Важной причиной произошедшего стало то, что в ЕП очень слабы процедуры внутреннего надзора и контроля. В ЕП и других институтах ЕС сейчас активно поднимается вопрос о важности принятия срочных мер в этом отношении. На начавшемся в четверг саммите ЕС Метсола проинформировала лидеров стран союза о деталях скандала. Не все лидеры хотели привлекать внимание к вопросу о действиях Катара, в частности, в силу заинтересованности в поставках СПГ из этой страны. Но звучали и голоса о серьезности коррупционных угроз и необходимости адекватного ответа. Чуть позже стало известно, что в январе Метсола предложит план по устранению лазеек, которые создают возможности для теневых лоббистских практик и коррупции. Зато явными бенефициарами скандала стали национал-популисты и евроскептики вроде Виктора Орбана и Марин Ле Пен, которые с новой силой обвиняют Европарламент и истеблишмент ЕС в целом в лицемерии и двойных стандартах.
Александр Ивахник