Протесты в Иране поставили руководство Евросоюза в непростое положение. Уже почти месяц в Исламской Республике происходят драматичные события. Смерть 22-летней курдской девушки Махсы Амини от рук полиции нравов «за неправильное ношение хиджаба» вывела на улицы иранских городов сотни тысяч людей, прежде всего, молодых. И если поначалу они протестовали против жестокости силовиков и дискриминации женщин, то затем выступления стали направляться против основ теократического режима и его Рахбара, аятоллы Хаменеи. В ответ последовало масштабное насилие со стороны полицейского спецназа и КСИР. При разгоне демонстраций погибло более 200 человек, тысячи были ранены и арестованы. Власти по обыкновению обвинили в организации беспорядков внешних врагов. 12 октября начальник полиции Ирана Хосейн Аштари заявил по госТВ, что лица, связанные с зарубежными оппозиционными группами, маскируют себя под полицейских и стреляют в толпу.

Фундаментальные европейские ценности не позволяют лидерам стран ЕС проигнорировать вопиющие нарушения прав человека, имеющие место в Иране, тем более что во многих городах Европы прошли акции солидарности с протестующими. С другой стороны, Франция, Германия и ЕС в целом как участники иранской ядерной сделки в последнее время очень активно выступали за ее реанимацию, выполняя посредническую роль между Вашингтоном и Тегераном. Соответствующие переговоры сейчас на паузе, и не ясно, что с ними будет после промежуточных выборов в США. Но у европейцев сохраняется какая-то надежда на то, что сделку удастся возродить, вернуть в нее США и вновь резко сократить и поставить под контроль ядерную программу Тегерана. В таком случае Вашингтон должен будет отменить масштабные финансово-экономические санкции, введенные против Тегерана Дональдом Трампом.

Вся эта ситуация осложняет реакцию ЕС на акты насилия, творящиеся сейчас в Иране. Ограничиться лишь словами осуждения репрессивных действий властей – явно мало. Введение экономических санкций очевидно не будет стимулировать Тегеран к достижению финального компромисса по иранской ядерной сделке. Похоже, в рамках ЕС шли сложные дискуссии на эту тему, и в конце концов было достигнуто согласие о введении точечных персональных санкций. Насколько можно понять, застрельщиком выступала глава МИД Германии Анналена Бербок. 9 октября она заявила: «Мы обеспечим, чтобы ЕС ввел запрет на въезд для тех, кто несет ответственность за эти жестокие репрессии, и заморозил их активы в ЕС. Те, кто избивает женщин и девушек на улицах, похищает людей, произвольно арестовывает их, приговаривает их к смерти, находятся на неправильной стороне истории». 12 октября стало известно, что дипломаты ЕС договорились о введении санкций против по меньшей мере 15 руководителей полиции нравов, КСИР и других спецслужб. Этот пакет должен быть утвержден на заседании министров иностранных дел стран ЕС в Люксембурге 17 октября.

Понятно, что грядущие санкции носят скорее символический характер, но для тегеранских властей символы имеют большое значение. Изданию Politico стало известно, что на этой неделе послы ведущих стран ЕС получили письмо от посла Ирана в ЕС Голамхоссейна Дехгани. В нем он предупреждает: «Если Европа не примет в расчет нюансы текущей ситуации, последствия будут тяжелыми и двусторонние отношения могут этого не пережить». Дехгани излагает события в Иране с точки зрения иранских властей и настаивает, что полиция была «обязана сдерживать и прекращать все формы и проявления хулиганства на улицах различных городов Ирана». В письме подчеркивается, что введение санкций «окажет пагубное влияние на ирано-европейские отношения», которые и так «на данный момент крайне хрупки». Дехгани особо напоминает о важности проявлять сдержанность, «когда есть реальный шанс на возрождение» ядерной сделки. С похожим письмом обратился к главе дипломатии ЕС Жозепу Боррелю глава МИД Ирана Хосейн Амир Абдоллахиян. Однако едва ли эти демарши смогут повлиять на решение ЕС о санкциях, которое и так отстало по времени от уже принятых соответствующих решений США, Британии и Канады.

Александр Ивахник

Лиз Трасс решила действовать по принципу: дружба дружбой, а спасаться лучше в одиночку. В пятницу она уволила министра финансов Кваси Квартенга – не просто своего ближайшего союзника и единомышленника, но и старого личного друга. Квартенг избрался в парламент одновременно с Трасс в 2010 г. и быстро сблизился с ней на почве приверженности либертарианской доктрине свободного рынка и «малого государства». Разработанный ими совместно и объявленный Квартенгом 23 сентября мини-бюджет вполне соответствовал этой доктрине и предусматривал самое крупное за 50 лет сокращение налогов на сумму в 45 млрд ф.ст., которое по замыслу должно было дать мощный толчок экономическому росту. Но как будет покрываться это выпадение госдоходов, мини-бюджет не раскрывал. Реакция финансовых рынков была жестокой: курс фунта по отношению к доллару ушел в пике, резко возросла стоимость государственных заимствований, подскочили ставки ипотечных кредитов. Попытки Трасс и Квартенга успокоить рынки путем внесения незначительных корректив к успеху не привели, а в рядах парламентариев от правящей Консервативной партии усилились разброд и шатания.

Отвечая на растущее недовольство в экономической элите и в партии, Трасс решила принести в жертву своего министра финансов, который занимал этот пост всего 38 дней. Днем в пятницу премьер провела наскоро организованную 10-минутную пресс-конференцию, которая не способствовала укреплению ее авторитета. С одной стороны, Трасс настаивала на продолжении избранного курса: «Я хочу добиться экономики с низкими налогами, высокими зарплатами и высоким ростом. Для решения этой задачи я была выбрана моей партией. Эта миссия остается». С другой стороны, она признала, что некоторые элементы мини-бюджета «пошли дальше и быстрее, чем ожидали рынки» и что теперь необходимо «убедить рынки в нашей финансовой дисциплине». В этой связи она объявила об отказе от планов отменить принятое кабинетом Бориса Джонсона решение повысить с апреля 2023 г. корпоративный налог с 19% до 25%, что должно принести бюджету 18 млрд ф.ст. На пресс-конференции Трасс уклонялась от ответа на вопросы, почему она должна оставаться на посту премьера, если она и Квартенг несут равную ответственность за мини-бюджет, вызвавший финансовый обвал.

Новым министром финансов назначен Джереми Хант – один из наиболее известных консервативных политиков, принадлежащий к умеренному крылу партии. Он занимал серьезные министерские посты в разных кабинетах, включая пост главы МИДа. Хант был главным соперником Джонсона на выборах лидера партии в 2019 г, а в недавней лидерской гонке поддерживал кандидатуру экс-министра финансов Риши Сунака. Назначение Ханта свидетельствует о нынешней слабости позиций Трасс, которая при формировании кабинета расставила на ключевые посты лояльных себе, но малоопытных политиков. Появление во главе казначейства человека с большим правительственным стажем, не склонного к радикальным решениям, призвано показать рынкам, что им не нужно бояться новых сюрпризов. 31 октября Хант должен будет представить среднесрочный бюджетный план, который прояснит глубину корректировки курса.

Пока финансовые рынки не показали роста уверенности, а депутатов-тори охватила сильнейшая фрустрация. Число сторонников Трасс в правящей фракции резко сократилось, растет уверенность в том, что она непригодна для роли премьер-министра и что ее репутация восстановлению не подлежит. По данным BBC, на следующей неделе группа влиятельных заднескамеечников планирует призвать премьера к отставке. В рядах депутатов распространяется убеждение, что доктринальный радикализм Трасс, получивший поддержку среди рядовых членов, сыграл с партией злую шутку. Как выразился один из депутатов, «кучка либертарианцев захватила власть в партии тори, это похоже на былую проблему лейбористов с леваком Корбином». Многие парламентарии уже смирились с поражением от окрепших лейбористов на будущих выборах и хотят лишь того, чтобы это было достойное поражение, а не разгром. Но для этого партию тори должен вести на выборы новый лидер. Как этого добиться – пока не ясно.

Александр Ивахник

Борис Макаренко для издания "Давыдов. Индекс"
https://t.iss.one/davydovopinion/10889

Про законы и ЛГБТ-пропаганду
Российский книжный Союз (РКС) обратился к депутату Госдумы Александру Хинштейну с просьбой оценить некоторые произведения классической литературы на предмет пропаганды ЛГБТ, педофилии, бродяжничества, наркомании, суицида и супружеской неверности. В перечень упомянутых РКС произведений вошли книги Достоевского, Толстого, Островского, Шолохова, Булгакова, Бунина, Куприна, Карамзина, Гончарова, Горького, Успенского, а из иностранцев – Вильяма нашего Шекспира.

Депутат Хинштейн в ответ заявил, что «по моему убеждению, классические сюжеты не подпадают под предлагаемые ограничения» и «иными словами, «Лолита» пропагандой точно являться не может».
Понятно, что РКС не занимается цензурой, а просто хочет обратить внимание на реальные риски для книгоиздателей от принятия закона о полном и окончательном запрете «ЛГБТ-пропаганды».

 Первый риск связан с тем, что личное мнение депутата не является аргументом для вынесения судебного решения. Суд ориентируется на текст закона, а не на мнения или убеждения – даже законодателей.

Второй риск – а что такое классика? Для одних «Лолита» - это классика, а для других она к ней никоим образом не относится (для них классика — это советская школьная программа). Никаких официальных определений классики никто не давал и дать не может. Что уж говорить о современной литературе, в которой немало удостоенных престижных премий и изданных огромными тиражами книг с позитивными примерами ЛГБТ-людей – хотя, разумеется, и без призывов следовать их опыту.

Третий риск связан с общественным фактором. В любом обществе есть немало сторонников идеологической чистоты и пуританской морали, но при этом нередко для них есть определенные ограничители. Например, если в позднесоветское время некий энтузиаст требует запретить Куприна, то на него не обращали внимания. В 90-е годы то же самое стало относиться к Набокову или Булгакову. Сейчас же ситуация выглядит существенно сложнее, правила куда более размыты – для конкретного чиновника и Толстой может быть прежде всего еретиком, отлученным от церкви. И он может принимать решения, исходя из собственного представления о должном.

Алексей Макаркин

«Приветствую быстрое развертывание мониторинговой миссии в Армении вдоль ее международной границы с Азербайджаном», - написал в своем твиттере председатель Евросовета Шарль Мишель. Себя он по праву может назвать одним из архитекторов этой инициативы. Она была одобрена 6 октября в ходе четырехсторонней встречи в Праге, в которой вместе с Мишелем принимали участие президенты Франции и Азербайджана, а также премьер-министр Армении.

И вот уже 17 октября Верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель констатировал, что миссия ЕС уже в ближайшее время начнет свою деятельность. В этот день главы МИД стран-членов Евросоюза официально утвердили 40 гражданских наблюдателей, которые призваны в течение двух месяцев способствовать укреплению доверия между Баку и Ереваном, а также оказать практическое содействие в вопросе демаркации и делимитации госграницы между двумя кавказскими республиками. Как они справятся с этой задачей за два месяца, если на протяжении нескольких десятилетий проблема доверия не решалась, как и не было существенных подвижек в вопросе об определении межгосударственных рубежей? Риторический вопрос. Но в контексте активизации ЕС в деле переговоров об урегулировании застарелого этнополитического конфликта на Кавказе становится более или менее очевидно: Брюссель хотел бы форсировать мирный процесс. И предстать в образе более эффективного модератора, чем Россия.

Хотят ли того первые лица «единой Европы» или нет, но по факту мы будем наблюдать определенную конкуренцию миротворческих миссий- военной российской в Нагорном Карабахе и гражданской европейской на армяно-азербайджанском пограничье. Москва крайне ревностно следит за всеми движениями рук в Брюсселе. Активность европейцев видится, как попытка вытеснения России из мирного процесса. После фактической заморозки формата Минской группы ОБСЕ эта версия не далека от истины. Брюссель стремится добиться собственной «истории успеха», показав слабость и уязвимость позиций Москвы. Однако есть ряд нюансов, на которые стоило бы обратить внимание.

Вне зависимости от действий и намерений ЕС Баку и Ереван заинтересованы в изменении формата, при которой роль России носит эксклюзивный характер. При этом такой интерес исходит из диаметрально противоположных позиций. В Азербайджане опасаются того, что Москва «заморозит» конфликт на неопределенный период и не даст сорвать полный банк после военного успеха во второй карабахской войне. В Армении же боятся, что Россия, будучи заинтересована в Турции, как в «окне» во внешний мир, проявит излишнюю уступчивость. И не ради Еревана, а скорее, в пользу Анкары и Баку. Отсюда, стремление хеджировать риски. 

Но активизация ЕС- не синоним того, что у европейских дипломатов все пойдет, как по маслу. Одно дело провозглашать правильные идеи, а совсем другое «в поле» столкнуться со сложными реалиями, не имея опыта и знаний, сопоставимых с российскими. Речь идет именно о конкретном армяно-азербайджанском кейсе. И здесь одной риторикой о ценностях не обойдешься.

Сергей Маркедонов

Сегодня в Швеции на смену правительству социал-демократов, правивших в стране последние восемь лет, пришло правое правительство в составе трех партий: Умеренной коалиционной, Христианско-демократической и Либеральной. Но главная новость в том, что прямое влияние на работу нового кабинета будет оказывать праворадикальная антимигрантская партия «Шведские демократы», которая на парламентских выборах 11 сентября получила 20,6% голосов и стала второй по влиянию партией страны после социал-демократов. В понедельник парламент Швеции 176 голосами против 173 утвердил лидера Умеренной коалиционной партии 58-летнего Ульфа Кристерссона на посту премьер-министра. Результат этого голосования в точности соответствует раскладу голосов на выборах, по итогам которых три мейнстримные правые партии плюс «Шведские демократы» получили 176 мест в риксдаге, а четыре левоцентристские партии – 173 места.

Сразу после выборов лидер «Шведских демократов» Джимми Окессон, который за последнее десятилетие попытался очистить партию от самых откровенных расистов и экстремистов, претендовал на вхождение в правительство, однако традиционные правые партии, особенно Либеральная, к этому не готовы. Зато, оказавшись в прямой зависимости от поддержки праворадикалов в парламенте, они впервые пошли на заключение со «Шведскими демократами» официального коалиционного соглашения. Переговоры о нем продолжались около месяца, и 14 октября оно было подписано. Вчера Окессон заявил в парламенте, что хотя его партия предпочла бы получить министерские посты, самое главное – это политика, которую будет осуществлять правительственная коалиция. «Мы готовы поддерживать новое правительство, потому что путем переговоров мы обеспечили, что оно будет делать всё необходимое для изменения курса». Кстати, в риксдаге нового состава «Шведские демократы» возглавили четыре комитета, что также добавит им рычагов влияния на работу нового кабинета.

В опубликованном 14 октября программном соглашении действительно много таких обязательств, которые знаменуют явный отход Швеции от традиционно гостеприимной, толерантной и щедрой по отношению к иммигрантам политики. В частности, новое правительство намеревается сократить число принимаемых беженцев с 6400 в прошлом году до 900 в год, организовать транзитные центры, в которых должны будут находиться просители убежища в процессе рассмотрения их заявок, усложнить условия получения беженцами социальных пособий, ввести общенациональный запрет на попрошайничество, использовать возможности для депортации иммигрантов, уличенных в ненадлежащем поведении. Объем средств, направляемых на помощь слаборазвитым странам, который сейчас составляет 1% ВВП, будет сокращен. Четырехпартийное соглашение предусматривает целый ряд мер по ужесточению борьбы с резко усилившимися в последние годы криминальными бандами, часто связанными с мигрантской средой. Эти требования были в центре предвыборной кампании «Шведских демократов», а теперь они перешли в правительственную программу. Речь идет об удвоении тюремных сроков за тяжкие насильственные преступления, о более суровых наказаниях за повторные правонарушения, о расширении полномочий полиции по задержанию и обыскам подозрительных лиц в районах с высокой преступностью и т.п. Если такого рода меры не являются чем-то необычным для Венгрии или даже Франции, то на имидж Швеции как эталон либеральных практик они, вероятно, повлияют.

Что касается сферы внешней политики, то здесь ничего принципиально нового от правого правительства ждать не стоит. С 1 января к Швеции от Чехии перейдет на полгода председательство в ЕС, и три правительственные партии готовы вносить конструктивный вклад в выработку общеевропейского курса, а риторический евроскептицизм «Шведских демократов» будет приглушен. Продолжатся усилия по вступлению в НАТО. Новый премьер Кристерссон даже оставил на своем посту ключевого шведского переговорщика по этим вопросам, назначенного социал-демократами. Планируется постепенно увеличить военные расходы до 2% ВВП.

Александр Ивахник

О последних событиях

1. Ключевой момент сегодняшних решений – это не военное положение на новых территориях; оно там де-факто и так уже было. А распространение на разных скоростях различных ограничительных мер на другие территории. А именно: средний уровень реагирования в восьми регионах. Уровень повышенной готовности для остальных регионов Центрального и Южного федеральных округов. И третий пункт президентского указа о военном положении, предусматривающий применение в Российской Федерации «при необходимости» «иных мер», предусмотренных законом о военном положении. Это уже может относиться к любому региону или же ко всей территории страны – причем время введения и срок действия «иных мер» не определены.

2. «Пандемийный» прецедент создания временных структур под руководством Михаила Мишустина и Сергея Собянина используется вновь. Делать из этого какие-либо далеко идущие политические персональные выводы было бы явно преждевременно. Для оценки же текущей ситуации важно другое – разделение функций между силовиками и гражданскими управленцами. Первые не подменяют вторых.

3. Границы закрыты не будут (ни страна, ни общество к этому не готовы), но контроль над миграцией будет усилен. Баланс между экономикой (необходимость труда мигрантов прежде всего для строительной отрасли и коммунальной сферы) и безопасностью в ближайшее время сдвинется в сторону безопасности. Однако сам баланс сохранится, потому что замены мигрантам в реальности нет.

4. Заявления Сергея Собянина и Сергея Суровикина нельзя, разумеется, рассматривать как их собственные несогласованные инициативы – в рамках не только существующей политической системы, но и любой иерархической конструкции такая инициатива приводит к немедленной отставке. Ситуация, как представляется, иная – инициатор решения, получив санкцию на его реализацию (а это означает, что его система аргументов была воспринята всерьез), должен принять на себя ответственность и обозначить свою позицию в публичном пространстве.

Алексей Макаркин

«Со стороны США предпринимаются двухпартийные, двухпалатные усилия для обеспечения возвращения армянских пленных. Мы против вторжения на суверенную территорию Армении и требуем, чтобы Азербайджан вернулся на исходные позиции». 18 октября с таким обращением в стенах армянского Национального собрания выступил американский политик Дэвид Прайс. Он возглавлял делегацию конгрессменов, прибывшую за день до этого в Ереван.

Не успели стихнуть страсти вокруг поездки спикера Палаты представителей США Нэнси Пелоси в Армению, как новые эмиссары Конгресса нанесли очередной визит в эту кавказскую республику. Дэвид Прайс сотоварищи прибыл в Ереван через месяц после того, как Пелоси покинула гостеприимную армянскую столицу. Что изменилось за это время? Предложил ли Вашингтон нечто новое для урегулирования конфликта между Ереваном и Баку? 

Ответы на эти вопросы, наверное, стоило бы начать с краткой характеристики главы делегации Конгресса, прибывшей в Армению. Дэвид Прайс- опытный политик. Он представляет в нижней палате один из округов Северной Каролины и является председателем Комитета демократического партнерства. Однако нельзя не заметить, что в августе он отпраздновал свое 82-летие и публично пообещал завершить свою карьеру конгрессмена до конца нынешнего календарного года. 

Таким образом, назвать его деятелем, определяющим некие стратегические подходы Вашингтона к Кавказу, не представляется возможным.   Скорее всего, задача его миссии намного скромнее. Штаты активизировались в южной части СНГ. И каждая из ветвей власти намерена сыграть свою роль. Прайс и его коллеги, скорее, вслед на Нэнси Пелоси фиксируют свое присутствие в Армении. Но порадовать своих армянских партнеров некими прорывами (и вообще конкретикой) они не смогли. Оценивая нынешнюю ситуацию для Радио «Азатутюн», Прайс констатировал: «Я не могу сегодня сделать какое-то конкретное заявление по этому поводу, но я думаю, что спикер Пелоси упомянула об этом во время своего визита. Очевидно, что баланс в регионе меняется, учитывая события, связанные с Россией, возможно, какие-то силы уже не так радикальны, как были. Безусловно, будут изменения, и сейчас идут дискуссии…» 

Но дискуссии идут сразу по нескольким азимутам. Госдеп и администрация Джозефа Байдена активно контактируют с ключевыми персонами, причастными к выработке внешнеполитических решений в Баку и в Ереване. Активен и президент Франции Эммануэль Макрон, и председатель Евросовета Шарль Мишель. Россия также пытается показать, что ее списывать со счетов преждевременно. Но все это не означает, что США готовы четко и однозначно встать на сторону Армении. Осуждение азербайджанских действий в отношении «ядровой территории» страны не означает поддержки непризнанной НКР или обещаний принять участие в поставках вооружений или в мирогарантийной операции. Главное- поддерживать темп отношений, не уходить в тень. С этой задачей Прайс и члены его делегации, похоже, отлично справились. 

Сергей Маркедонов

Дела давно минувших дней.

Знаменитый следователь Владимир Калиниченко вел в 1991 году «дело о 140 миллиардах» - об отчаянной попытке властей тогда еще РСФСР добыть валюту в условиях жесткого противостояния с союзным центром. Тогда российское правительство осаждали комбинаторы с предложениями выгодных многомиллиардных сделок. Не обошлось без очередного представителя очередного фальшивого «Мальтийского ордена», не имевшего к рыцарям-госпитальерам никакого отношения. Кстати, ему повезло больше всего – он на несколько месяцев получил официальную бумагу о том, что является почетным генеральным консулом по особым поручениям РСФСР (бумагу, правда, отозвали, а почетного генерального консула задержала итальянская полиция по другому делу). Но «дело о 140 миллиардах» было самым громким – оно активно использовалось союзным центром в попытке дискредитации Бориса Ельцина и привело к отставке министра экономики РСФСР Геннадия Фильшина.

Так вот ключевой фигурой в попытке конвертации 140 миллиардов рублей в 7 миллиардов 756 миллионов долларов США был некто Колин Гиббинс, представлявшийся бизнесменом с широкими связями на Западе. И расследуя это дело, Калиниченко тщательно изучил его биографию. Британец Гиббинс работал в одной из фирм по производству компьютеров и по ее заданию в 1975 году выехал в ЮАР. После возвращения в 1978 году устроился в Бирмингемскую электрическую компанию на должность телевизионного инженера. Через некоторое время он – служащий фирмы «Конор лейзерс» в Девентри. Специализация – ремонт лазерных установок. В 1984 году выехал в СССР, где занимался установкой нелегально вывезенного из Англии лазера.

Далее лондонский следователь (а времена были перестроечные, так что Россия и Великобритания могли сотрудничать в этом расследовании – до определенного предела, конечно) рассказал Калиниченко, что Гиббинс еще и вывозил из Великобритании в СССР три высококачественные систем-камеры. Две вывезти успел (в декабре 1987 и феврале 1989-го), а третью, в мае 1989-го, британцы перехватили. Про эти камеры Калиниченко писал в своих мемуарах: «Их экспорт запрещен не только в СССР, но и во все страны, где идет работа по созданию ядерного оружия. Видеокамеры этого типа используются при испытании ракет, съемках процессов во время ядерной реакции, прохождения снаряда через броню и т. д. Технические возможности позволяют снимать до 500 миллионов кадров в секунду».

Калиниченко вспоминал, что «краснел и тогда, когда английские следователи называли мне имена офицеров спецслужб СССР, которые через подставные фирмы проделывали эти внешнеторговые операции. Показывали и другие документы, связанные с деятельностью Гиббинса в СССР. От англичан я узнал, что только за три года жизни в нашей стране он 18 раз посетил города, называемые «закрытыми зонами». Именно после этого я стал догадываться, что Гиббинс никогда не был агентом КГБ (как утверждала демократическая пресса), а если и работал в интересах СССР, то совсем на другое ведомство».

А в другом месте своих мемуаров Калиниченко прямо пишет, что «пришел к окончательному выводу, что Гиббинс никогда не был агентом КГБ, а работал в интересах нашего государства на ГРУ». Тогда многим казалось, что такие практики обхода западных санкций и прочих ограничений ушли вместе с холодной войной.

Алексей Макаркин

Последствия победы идеологических фигур на партийных выборах или праймериз.

Во Франции голлисты перед выборами 2016 года потеряли фаворита (Алена Жюппе), так как сплотившиеся после принятия закона об однополых браках (и, особенно, из-за сильнейшего неприятия усыновления в таких браках) консервативные католики предпочли Франсуа Фийона. С тех пор голлистская партия не может выйти из кризиса.

В США на республиканских праймериз 2016 года голосами рассерженных «реднеков» победил Дональд Трамп, что привело для партии к противоречивым результатам. С одной стороны, победа на выборах и четырехлетнее президентство (но с учетом ошибок, совершенных Хиллари Клинтон, ее могли победить и Марко Рубио, и Тед Круз). С другой, масса скандалов и сильнейшая внутрипартийная турбулентность, не преодоленная до сих пор. Включая продвижение Трампом идеологически близких, но электорально недостаточно сильных кандидатов в сенаторы и губернаторы, что ослабляет позиции партии.

В Великобритании Джереми Корбин, опиравшийся на ностальгирующих профсоюзных активистов из 80-х, завел лейбористскую партию в тупик своей левацкой программой и неспособностью сформулировать четкую позицию по брэкситу. А теперь Лиз Трасс, приведенная в премьерское кресло ностальгирующими тэтчеристами из 80-х же, вынуждена покинуть его в рекордно короткие сроки – и уже у консерваторов сильнейший кризис.

Алексей Макаркин

Издание Politico обращает внимание на серьезные трещины в отношениях между двумя ключевыми странами ЕС – Францией и Германией. Отражением этого стала новость о том, что в среду Париж и Берлин объявили о переносе на январь ежегодного франко-германского министерского совета, в котором принимают участие лидеры и правительства двух стран и который должен был состояться 26 октября в Фонтенбло. Этот совет собирался с 2003 г. В 2020 г. мероприятие было отменено из-за пандемии, а в прошлом году проходило в формате видеоконференции. К встрече этого года было привлечено большое внимание, во-первых, потому, что в ней впервые должен был участвовать новый канцлер Германии Олаф Шольц и его кабинет, а во-вторых, в силу необычайно острой геополитической ситуации в связи с военным конфликтом в Европе. В частности, обе стороны выражали интерес к расширению сотрудничества в оборонной сфере.

Официально представители обеих сторон объяснили перенос совета трудностями с графиком некоторых министров, но понятно, что это лишь предлог. Реальная причина состоит в серьезных различиях в позициях по таким ключевым вопросам политики, как энергетика и программы вооружений. Эти различия не позволили согласовать совместную декларацию о развитии двустороннего сотрудничества и европейской интеграции, которую планировалось подписать в Фонтенбло. Противоречия между Парижем и Берлином зримо нарастали в последние месяцы. Представители властей обеих стран упрекали друг друга в дефиците общеевропейской солидарности и в нежелании координировать важные шаги с партнерами.

В самой болезненной сейчас для европейцев сфере энергетики налицо претензии с обеих сторон. Германия в связке с Испанией и Португалией настойчиво, но пока безуспешно призывает Францию возобновить достройку газопровода MidCat, который должен соединить Пиренейский полуостров с Центральной Европой, отчасти заместив российский газ газом из Северной Африки. Париж, ссылаясь на дороговизну и длительность проекта, отказывается. Для него на данный момент является приоритетом дальнейшее развитие мощной французской ядерной энергетики. Со своей стороны, Франция, наряду с Италией и рядом других стран ЕС, критикует Германию за одностороннее решение вложить огромную сумму в 200 млрд евро для введения потолка цен на газ, тем самым субсидируя свои компании и ставя их в привилегированное положение в конкуренции на едином европейском рынке. По сути, Германию упрекают в том, что именно она привела Европу к зависимости от российских газовых поставок, а теперь не желает вместе искать общеевропейский ответ на энергетический кризис.

Есть противоречия и в вопросах строительства европейского военного потенциала. Вскоре после начала российской специальной операции в Украине канцлер Шольц объявил о выделении дополнительных 100 млрд евро на укрепление обороноспособности Германии, но быстро стало ясно, что львиную долю этих средств планируется потратить на закупку американского оружия. Франция же продвигает развитие европейских оборонных проектов и хотела бы более масштабного финансового участия Германии в этом деле. В частности, там считают, что по вине Берлина задерживается реализация совместных проектов создания истребителя FCAS и танка MGCS.

Откладывание франко-германского министерского совета воспринимается в Европе как тревожный признак того, что две ведущие державы ЕС сейчас не способны вместе выступать локомотивом принятия в рамках союза принципиальных общих решений. Вчерашняя новость не сулит прорывов на саммите ЕС, который будет проходить 20-21 октября.

Александр Ивахник

Отставка Лиз Трасс после череды нескончаемых ошибок, коренящихся как в чертах ее характера, так и в идеологической зацикленности, была неизбежной. Но ее ускорило то состояние, в котором оказалась Консервативная партия после референдума о брексите, когда она погрузилась в бесконечные внутренние раздоры и склоки. Прежние влиятельные и авторитетные фигуры, которые выступали убежденными противниками разрыва с единой Европой, были задвинуты в тень или вообще покинули политику, а на передний план вышли обещавшие всё и сразу популисты-брекситеры, наиболее ярким из которых был Борис Джонсон. Что касается Лиз Трасс, то она совершила и стратегические, и тактические ошибки. Главной стратегической ошибкой была ставка на либертарианскую доктрину чисто рыночных стимулов экономического роста, максимального снижения налогов и сокращения бюрократических процедур. Эта ставка завоевала симпатии рядовых тори и обеспечила ей победу в борьбе за пост лидера партии, но когда Трасс возглавила правительство, мгновенно обнаружила свою оторванность от сложной и противоречивой экономической реальности, обрушив финансовые рынки и национальную валюту.

Упрямая и амбициозная Трасс попыталась удержаться на плаву, неделю назад сменив министра финансов. Однако новый глава казначейства Джереми Хант тут же заявил о необходимости глубокого пересмотра изначальной экономической программы кабинета, что поставило премьера в крайне сомнительное положение. А в среду Трасс допустила грубую тактическую ошибку. Она уволила любимицу правого крыла партии, министра внутренних дел Сьюэллу Брэверман, придравшись к нарушению правительственного регламента (та направила депутату-тори непубличную информацию с личной электронной почты). Но сразу стало известно, что это произошло после их острого спора по миграционным вопросам. Брэверман ушла, громко хлопнув дверью. В своем заявлении об отставке она выразила «озабоченность по поводу курса правительства» и подчеркнула: «Деятельность правительства основывается на принятии его членами ответственности за свои ошибки. Делать вид, что мы не совершали ошибок, продолжать, как будто никто этого не видит, и надеяться, что всё волшебным образом исправится – это не серьезная политика».

Недовольство действиями Лиз Трасс среди депутатов-тори, которое и так быстро нарастало на фоне обвального падения рейтингов правящей партии и лично премьера при опросах избирателей, после увольнения Брэверман резко усилилось и переросло в открытый мятеж. Десятки парламентариев, кто открыто, кто непублично, потребовали ее отставки. В четверг утром Трасс провела встречу с Грэмом Брейди, главой Комитета 1922, который объединяет заднескамеечников и занимается организацией выборов партийного лидера. Брейди сообщил премьер-министру, что она больше не пользуется поддержкой большинства членов фракции. После этого Трасс сдалась.

Поскольку потрясения, происходившие во время короткого премьерства Трасс, нанесли по репутации Консервативной партии сильнейший удар, руководство Комитета 1922 решило резко ускорить процесс смены лидера партии. На этот раз для участия в лидерской гонке каждому претенденту необходимо будет получить не менее 100 номинаций депутатов (всего во фракции тори 359 депутатов). Номинации завершатся уже в понедельник. Если такую поддержку удастся собрать только одному кандидату, то он автоматически станет лидером партии и премьером. Если удачных кандидатов окажется больше двух, то в понедельник пройдет голосование членов фракции для отбора финальной пары. Затем в электронном формате до 28 октября будут голосовать примерно 180 тыс. рядовых членов партии. 28 октября должен быть объявлен новый партийный лидер. Он станет пятым британским премьером за последние шесть лет.

Александр Ивахник

Когда в начале сентября известный российский предприниматель и меценат Рубен Варданян отказался от гражданства РФ и переехал в Нагорный Карабах, многие комментаторы оценивали этот его шаг с откровенным скепсисом. В условиях непрекращающейся конфронтации между Россией и Западом, а также нарастающего санкционного давления США и ЕС на Москву, такое решение виделось как стремление одного из «капитанов бизнеса» найти безопасную гавань. Правда, сегодня непризнанную НКР вряд ли можно рассматривать, как оптимальное место для doing business. 

После этого выступления прошел месяц. И глава НКР Араик Арутюнян предложил влиятельному бизнесмену пост госминистра непризнанной республики (эта должность является эквивалентом позиции премьера правительства). 20 октября в своем телеграм-канале Варданян заявил о том, что в условиях «обострения ситуации» «вокруг Арцахского вопроса» он готов принять приглашения нагорно-карабахского президента. Таким образом, сделан очередной шаг (и уже совсем не декларативный) к реальному вхождению в политическую жизнь непризнанной НКР. Одно дело - выражать озабоченность по определенным поводам, и совсем другое- войти во властные структуры, пускай и самопровозглашенного, образования. То есть получить свою долю ответственности за его перспективы, которые, скажем честно, сегодня далеко не блестящие. Принимая во внимание недавние армяно-азербайджанские договоренности в Праге, непростые отношения между Ереваном и Степанакертом, сложное социально-экономическое положение непризнанной республики, вызовы в сфере безопасности, а также давление Анкары на Ереван. 
 
Если прочесть Конституцию НКР, то функции госминистра в ней прописаны скромно.  Статья 102 говорит лишь о том, что правительство состоит из госминистра и министров. Задачей же главы кабинета является координация деятельности «тех министров, которые устанавливаются президентом республики». Но как в свое время говорил Фердинанд Лассаль, есть разница между формальной и фактической Конституцией. И приход Варданяна в политику- это не приглашение обычного чиновника на высокую должность. Принимая во внимание его знания, опыт и контакты, приобретение здесь делает, скорее карабахская элита, а не известный бизнесмен. 

В практике постсоветских де-факто государств фигур такого масштаба в органах их власти и управления еще не было. Когда официальный Ереван пытается дистанцироваться от Степанакерта, переложить ответственность за безопасность там или на российских миротворцев, или на западных политиков, Варданян будет пытаться выстроить особую политическую субъектность НКР, апеллируя к своим широким международным связям. Параллельно с этим он уже пытается завоевать легитимность внутри карабахского социума. 

Будет предпринята попытка на новом витке истории повторить опыт конца 1980-начала 1990-х гг.  Впрочем, разница с той эпохой имеется. И она достаточно серьезная. Тогда Азербайджана, как значительного субъекта региональной (не говоря уже о международной политике) по факту не было. Сегодня с Баку считаются и в Москве, и в Вашингтоне, и в Брюсселе, и в Тегеране, хотя и по разным основаниям. Анкара и вовсе последовательный союзник Азербайджана. Но ставки сделаны, и жребий брошен. Варданян полон решимости доказать, что в политике он может быть не менее эффективен, чем в инвестиционной сфере и на ниве меценатства. 

Сергей Маркедонов

Итоги китайского съезда

1. Полный разгром «комсомольской» группы, начавшийся с публичного унижения ее лидера Ху Цзиньтао, которого вначале посадили на почетное место рядом с Си Цзиньпином (что соответствует китайской традиции уважения к предшественникам), а затем публично вывели из зала. Причем никто из многочисленных партийных начальников, сидящих в президиуме, не решился вступиться за проигравшего, понимая, что в таком случае будет следующим. А завершился разгром формированием новых высших руководящих органов партии – постоянный комитет политбюро теперь утратил коалиционный характер и состоит только из сторонников Си. Столь мощный разгром стал неожиданностью, так как Си нарушил неписанные правила – и, одновременно, завершением начатого в 2017 году (с отменой правила «двух сроков» для первого лица) перехода от олигархии к единоличному правлению.

2. Однако традиция и неписанные правила достаточно «молоды» - более того, представляют собой исключение в китайской истории. Традицию заложил Дэн Сяопин в 1989-1992 годах. До этого, после смерти Мао Цзэдуна, в Китае был период турбулентности – арест «Банды четырех» и «Малой банды четырех», последовательное смещение по разным причинам всех «первых лиц» компартии, занимавших свои посты в 1976-1989 годах – Хуа Гофэна, Ху Яобана и Чжао Цзыяна. Причем двое последних были отправлены за «либерализм» под домашний арест. Правила игры, заложенные Дэном, продержались три десятилетия (хотя последние пять лет – уже довольно условно) и заменены исторически более привычной схемой.

3. Борьба между Си и «комсомольцами» была связана с решением вопроса не только о власти, но и о дальнейшем пути развития Китая. С одной стороны, проект Си – национализм, противостояние с Западом, этатизация экономики, борьба с коррупцией и усиление политического контроля. С другой стороны, «комсомольцы» не могли противопоставить ему столь же цельной концепции. Они выступали за более мягкие отношения с Западом и за более значительную роль частного бизнеса – то есть за продолжение старого курса, который опирался на наследие Дэна и реализовывался при Цзян Цзэмине и Ху Цзиньтао. Упрощенно говоря, бухаринский лозунг «Обогащайтесь!». Но оборотной стороной этого подхода стали коррупция и социальное расслоение, зависть не только населения, но и массы партийных функционеров по отношению к миллионерам и миллиардерам и связанным с ними начальникам. Плюс экономический успех Китая, подготовленный в основном «комсомольцами», стал основой для самоутверждения, роста национализма, что соответствовало проекту Си.

4. Резкое замедление темпов экономического роста в Китае поставил вопрос об ответственности. Кто виноват – Си с его великодержавностью, этатизацией и заодно локдаунами, продолжавшимися и в 2022 году, когда весь мир уже от них отказался. Или правительственные руководители – в основном «комсомольцы» - непосредственно отвечавшие за экономику, пока Си занимался политикой. Похоже, теперь виновными назначены именно люди из правительства – ни один из них не вошел в новый состав постоянного комитета. А новым премьером станет Ли Цян – не только человек Си, но и главный исполнитель крайне непопулярного шанхайского локдауна в нынешнем году. Тем самым Си демонстрирует, что точное исполнение его указаний является безусловным приоритетом и способствует карьере вне зависимости от общественной реакции.

5. Среди нового состава постоянного комитета не видно преемника Си. Самому молодому, Дин Сюэсяну, до нынешнего момента главе аппарата Си, 60 лет (сам Си вошел в состав постоянного комитета в 54 года). Так что Си при удачном для него развитии событий – если система выдержит его единоличное правление – может стать пожизненным вождем.

Алексей Макаркин

В субботу в Италии приняло присягу новое правительство во главе с лидером крайне правой партии «Братья Италии», 45-летней Джорджей Мелони. Поскольку эта партия получила на парламентских выборах намного больше голосов, чем ее партнеры по коалиции – национал-популистская партия «Лига» Маттео Сальвини и правоцентристская партия «Вперед, Италия!» Сильвио Берлускони, Мелони играла решающую роль при формировании кабинета. «Братья Италии» получили 9 министерских постов, «Лига» и «Вперед, Италия!» – по пять, еще пять мест отданы беспартийным технократам. Подбор министров происходил не гладко, внутри коалиции на этой почве имели место серьезные трения. Особенно они проявились во взаимоотношениях между Мелони и тяжеловесом итальянской политики, 86-летним Берлускони. Дело дошло до того, что последний охарактеризовал будущего премьера как «самонадеянную, властную и высокомерную» женщину.

Еще большее внимание в Италии и в Европе привлекли имеющиеся в коалиции противоречия по самому острому сейчас внешнеполитическому вопросу – об отношении к военному конфликту в Украине. Мелони в ходе предвыборной кампании твердо стояла на позициях евроатлантической солидарности и выступала за продолжение активной поддержки Украины, в т.ч. поставками оружия. А Берлускони и Сальвини известны своими прежними тесными связями с Россией. На днях Берлускони вызвал большой переполох, когда в масс-медиа была слита аудиозапись его выступления перед депутатами своей партии. В нем Берлускони поведал, что он восстановил дружеские отношения с Путиным, что они обменялись «милыми письмами» и что президент России прислал ему в подарок на недавний день рождения 20 бутылок водки. Сальвини же и представляющий «Лигу» новый спикер Палаты депутатов Лоренцо Фонтана не раз рассуждали о вреде антироссийских санкций для экономики Италии и высказывались за их отмену.

В такой ситуации Мелони сочла необходимым твердо заявить, что в ее правительство могут войти лишь те, кто полностью поддерживает линию Запада и НАТО. «Италия с нашим правительством никогда не будет слабым звеном Запада», – подчеркнула она. Произведенные ею назначения на посты министра иностранных дел и министра обороны призваны подкрепить ее курс и успокоить союзников. Главой МИД и вице-премьером стал 69-летний Антонио Таяни. Он хоть и является заместителем лидера партии «Вперед, Италия!», но сильно отличается от Берлускони. Таяни долго работал в Брюсселе, в 2008-2014 гг. он был членом Еврокомиссии, в 2017-2019 гг. возглавлял Европарламент. В четверг Таяни заявил журналистам, что и он, и Берлускони привержены линии НАТО и ЕС в украинском вопросе. Министром обороны назначен один из ближайших советников Мелони, со-основатель партии «Братья Италии», 59-летний Гвидо Кросетто. В 2008-2011 гг. в правительстве Берлускони он был замминистра обороны, а в 2019 г. стал президентом федерации компаний аэрокосмического и оборонного сектора.

В ходе внутрикоалиционной борьбы за ключевые посты в правительстве Маттео Сальвини, остро конкурирующий с Мелони за место главной фигуры на крайне правом фланге итальянской политики, претендовал на кресло министра внутренних дел, которое он занимал в 2018-2019 гг. и которое тогда позволило ему жесткими антимигрантскими действиями завоевать большую популярность. Но Мелони не поддалась на давление и назначила главой МВД опытного чиновника из этого министерства, 59-летнего Маттео Пьянтедоси. Самому же Сальвини пришлось удовлетвориться постом вице-премьера и министра инфраструктуры. Важное кресло министра экономики и финансов получил соратник Сальвини по «Лиге» Джанкарло Джорджетти, который считается одним из самых умеренных и проевропейских политиков внутри партии. В течение 10 лет он возглавлял бюджетный комитет Палаты депутатов, а в правительстве Марио Драги был министром промышленности. Джорджетти рассматривается как гарант продолжения взвешенного экономического курса Драги. В целом похоже, что волевой Мелони пока удалось сосредоточить основные нити управления в своих руках. Но это не значит, что отношения внутри коалиции будут бесконфликтными.

Александр Ивахник

Еще месяц назад казалось, что, проиграв Лиз Трасс в борьбе за пост лидера правящей партии, Риши Сунак лишился серьезного политического будущего. Он ушел в тень и не проявлял публичной активности. Но потрясения, которые Трасс вызвала в британской экономике, обществе и своей партии, всё изменили. А события двух последних дней продемонстрировали, что британская Консервативная партия все-таки не лишилась инстинкта самосохранения. Объявляя в воскресенье вечером об отказе выдвигаться на пост лидера партии, Борис Джонсон отметил: «Вы не можете эффективно управлять, если у вас нет единой партии в парламенте». И в этом он прав. Но есть большие сомнения в правдивости его слов о том, что он заручился поддержкой 102 депутатов-тори и тем самым преодолел порог в 100 номинаций. В таком случае экс-премьер не отказался бы от участия в лидерской гонке, рассчитывая на свою высокую популярность среди рядовых членов партии. Не для того он прервал отдых на Карибах, чтобы пассивно наблюдать в Лондоне за происходящим после отставки Трасс.

Безусловно, у Джонсона сохранилась в парламентской фракции группа горячих сторонников, но она немногочисленна. Преобладающее большинство депутатов-тори понимают, что его повторное появление на Даунинг-стрит, 10 обернется для партии продолжением скандалов, распрей и в конечном итоге электоральной и политической катастрофой. Ну а Пенни Мордант, несмотря на свою красоту, обаяние, остроумие и даже недолгое пребывание на посту министра обороны, все-таки не являлась для Сунака серьезным конкурентом. Ей недостает солидного правительственного опыта и влияния в парламентской фракции, и она закономерно не смогла набрать 100 номинаций. Так что Сунак, получивший поддержку более 180 депутатов, стал новым лидером правящей партии практически без борьбы. Уже во вторник, после встречи с королем, он получил кресло премьера.

В свои 42 года Сунак станет самым молодым британским премьер-министром за более, чем 200 лет. По формальным признакам у него тоже не так много правительственного опыта. Он стал депутатом парламента лишь в 2015 г. Джонсон сделал его замминистра финансов, а в феврале 2020 г. повысил до министра – второго по статусу поста в кабинете. Но хотя до своей отставки 5 июля Сунак занимал этот пост недолго, специалисты высоко оценивают его действия в сложное время пандемии и локдаунов. Он показал себя как человек компетентный, умеющий принимать сложные решения.

Конечно, в Британии многие обращают внимание на то, что он будет первым «цветным» премьером, более того, премьером, исповедующим индуизм. Но жизнь Сунака разительно отличалась от жизни соплеменников, занятых преимущественно в мелком бизнесе. Родители (отец – терапевт, мать – владелица аптеки) обеспечили ему учебу в престижной частной школе Винчестер, затем он окончил Оксфорд. Получая степень магистра в Стэнфорде, Сунак встретил свою будущую жену Акшату Мурти – дочь индийского миллиардера, основателя IT-гиганта Infosys. В нулевых годах Сунак работал в крупных финансовых компаниях. Состояние Сунака и Мурти составляет 730 млн ф.ст.

Сунак прекрасно понимает, что ему достается тяжелейшее наследие. Выступая вчера перед депутатами-тори, он сказал, что Консервативная партия столкнулась с «экзистенциальной угрозой» и что она должна «объединиться или умереть». Что касается страны в целом, то Сунак видит приоритеты своего правительства в обеспечении стабильности рынков и борьбе с надвигающимся экономическим кризисом. Правительство столкнется с крайне противоречивыми задачами. С одной стороны, оно должно будет помогать домохозяйствам и бизнесу справляться с резким ростом цен на еду и энергоносители. С другой стороны, необходимо сокращать огромные бреши в бюджете, оставшиеся с периода пандемии. Повышение налогов на бизнес и сокращение расходов на госаппарат и социальные службы кажутся неизбежными. А это с большой вероятностью будет вызывать открытое недовольство тех или иных групп внутри партии тори, что затрудняет решение главной политической задачи – возвращение партии в нормальное, работоспособное состояние.

Александр Ивахник

«Президент России Владимир Путин пригласил президента Азербайджана Ильхама Алиева и премьер-министра Армении Никола Пашиняна в Россию на очередной трехсторонний саммит, где планируется обсудить весь комплекс трехсторонних и двусторонних вопросов». Эту информацию озвучила 24 октября официальный представитель МИД РФ Мария Захарова. 

Данная инициатива озвучивается не впервые. На недавнем саммите в Астане российский лидер обратился к президенту Азербайджана и премьер-министру Армении с предложением о встрече, но открытым оставался вопрос о согласовании даты и времени встречи. Впрочем, это далеко не самые главные проблемы для предстоящих переговоров.

Говоря о путинской инициативе, Мария Захарова особо подчеркнула, что Москву беспокоят «тревожные тенденции, набирающие обороты в Закавказье». По ее словам, США и их союзники пытаются перенести в регион конфронтационные схемы, ранее опробованные на Украине. Что же так беспокоит Кремль и Смоленскую площадь?

Еще год назад Россия была главным и практически эксклюзивным модератором в процессе урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, то сегодня ситуация изменилась. До февраля 2022 года и США, и Евросоюз, и Франция (как сопредседатель Минской группы) были готовы уступить Москве пальму первенства на Кавказе. Но сегодня все изменилось. Президент Эммануэль Макрон обвиняет Россию фактически в предательстве своего стратегического союзника Армении. Но жесткая риторика- лишь часть айсберга. ЕС (и председатель Евросовета Шарль Мишель) постарались перехватить инициативу на переговорном треке между высшими представителями Армении и Азербайджана. При этом министры стран-членов Евросоюза согласовали миссию гражданских наблюдателей на армяно-азербайджанском пограничье. Вслед за ЕС и ОБСЕ согласилась на направление своих представителей, несмотря на резкие возражения со стороны Баку. 

Мандат европейской миссии рассчитан на два месяца. Не надо быть Кассандрой, чтобы понять: ЕС стремится ускорить переговорный процесс и получить лавры «крестного отца» мира между Ереваном и Баку. Хотя сегодня между сторонами много невыясненных и спорных проблем, которые трудно урегулировать без России. Хотя бы потому, что Москва лучше других осведомлена о работах по демаркации и делимитации госграницы между двумя кавказскими республиками, а ее миротворческий контингент находится в Нагорном Карабахе. 

Таким образом, руководство России не хотело бы, чтобы конфигурация в Кавказском регионе формировалась бы без учета ее интересов. И поскольку ЕС и США не сбавляют оборотов в переговорном процессе, Москва стремится не отстать. И противопоставить усилиям Запада свои инициативы. Впрочем, Кремль хочет не только доказать своим визави в Вашингтоне и в Брюсселе то, что на Кавказе значение России еще очень весомо. Крайне важно убедить Баку и Ереван, что без Москвы любые договоренности не сработают. И это убеждение сегодня не менее важно (если не более), чем конкуренция с США и ЕС. 

Сергей Маркедонов

Отличие Джорджи Мелони от Марин Ле Пен

Французские правые не любят США. Итальянские правые, напротив, подчеркивают свои симпатии к США. На первый взгляд, такое разделение кажется странным. Исторически французские правые связаны с Виши (хотя некоторые были и в Сопротивлении – а Марин Ле Пен в ходе ребрендинга своей партии пытается сблизиться с голлизмом), а итальянские – с Муссолини (хотя уже давно подчеркивают свою приверженность демократии). Кажется, и те, и другие имеют основания не любить американцев, высадившихся в Италии в 1943-м, а во Франции – в 1944 годах.

Дело в коммунистах. Как во Франции, так и в Италии они играли немалую роль в послевоенные годы. В обеих странах коммунистов удалили из правительств в 1947 году, однако дальнейшие судьбы компартий были разными. Во Франции компартия осталась ориентированной на СССР, что со временем способствовало падению ее популярности. Но решающий удар по коммунистам нанес де Голль, инициировав в 1958 году переход от пропорциональной к двухтуровой мажоритарной системе. Это сразу же обрушило позиции коммунистов, которые не входили в коалиции – вместо 150 мест в парламенте они получили лишь 10 при 18,9% голосов (позднее сходная ситуация была у Национального фронта Жан-Мари Ле Пена).

Это вынудило коммунистов сближаться с социалистами в качестве младших партнеров – их самостоятельный приход к власти был исключен. В этих условиях Франция могла выбрать курс на самоутверждение без оглядки на США – от приобретения статуса ядерной державы до выхода из военной организации НАТО. А французские правые при всей неприязни к коммунистам не делали антикоммунизм своим безусловным приоритетом.

В Италии ситуация была принципиально иной. С одной стороны, некоммунистические партии в Италии изначально были слабее, чем во Франции, в стране не было и своего де Голля как символа некоммунистического Сопротивления. В условиях куда более жестокого, чем во Франции, противостояния между коммунистами и фашистской Республикой Сало, сторонники Муссолини в 1945-м могли рассчитывать на спасение от расстрела, оказавшись в американском плену (как военный министр Республики Сало маршал Грациани, ставший после войны почетным председателем Итальянского социального движения – отдаленного предшественника «Братьев Италии»). Во Франции жутковатого феномена Республики Сало не было.

С другой стороны, в последующие годы компартия была более гибкой – Тольятти как министр юстиции подписал документ о послевоенной амнистии, что вызвало недовольство бывших партизан. Позднее (но еще при Тольятти) она дистанцировалась от СССР и в то же время не вступила с ним в конфликт. У грамшианской по своему духу и еврокоммунистической партии были куда более широкие связи в среде интеллигенции, чем у догматичной французской компартии, опиравшейся только на привычный пролетарский электорат. Пропорциональная избирательная система также способствовала сохранению роли итальянской компартии как одной из ведущих политических сил страны (максимум голосов – 34% - был получен в 1976 году).

Чтобы не допустить коммунистов к власти, в Италии создавались неустойчивые многопартийные коалиции. В этой ситуации союз с США на антикоммунистической основе рассматривался итальянскими правыми как дополнительная гарантия от прихода к власти коммунистов. Эта инерция оказалась столь мощной, что сохранилась до нашего времени, хотя коммунисты уже давно преобразовались в Демократическую партию.
 
Алексей Макаркин

Сейчас президент Макрон больше озабочен различными внешнеполитическими проблемами, в частности, разрешением противоречий с Германией. Но в скором времени он и его правительство могут столкнуться с серьезными внутриполитическими трудностями. Это связано с тем, что в результате июньских парламентских выборов либеральная коалиция Макрона утратила абсолютное большинство в Национальном собрании, получив 245 мандатов из 577. Левый блок Жан-Люка Мелашона NUPES, объединяющий четыре партии, имеет 151 место. Правопопулистская партия «Национальное объединение» Марин Ле Пен располагает 89 мандатами. После выборов Макрон пытался договориться о формировании парламентской коалиции с консервативной голлистской партией «Республиканцы», имеющей 61 мандат, но безуспешно.

Шаткость позиций правительства ярко проявилась на прошлой неделе при обсуждении доходной части бюджета на 2023 г. В течение нескольких дней продолжались жаркие дебаты, в ходе которых оппозиционные партии вносили многочисленные поправки. Особенно широкую поддержку получила поправка, предусматривающая введение плоского налога на так называемые «сверхдивиденды», выплачиваемые крупнейшими корпорациями, в частности, энергетическими. Правительство выступило против, ссылаясь на то, что эта мера в других странах не практикуется и в целом противоречит предвыборным обещаниям Макрона не повышать налоги. В конце концов премьер-министр Элизабет Борн вместе с президентом приняли решение прибегнуть к использованию статьи 49.3 конституции Пятой республики, которая позволяет правительству принимать законы, связанные с бюджетными вопросами, а раз в год и по другим вопросам, без голосования в парламенте. Это и было сделано 19 октября, что вызвало негодование левых и крайне правых.

Но та же статья 49.3 позволяет отклонить принятый таким образом закон, если в Национальное собрание будет внесен и одобрен вотум недоверия правительству, которое в таком случае должно уйти в отставку. Предложения о вотуме недоверия были внесены по отдельности левым блоком NUPES и партией Марин Ле Пен. До этого левые и крайне правые не голосовали в парламенте солидарно в силу резких идейно-политических противоречий. Но когда 24 октября вечером проходило голосование по вотуму недоверия, внесенному блоком NUPES, Ле Пен в последний момент неожиданно поддержала его 89 мандатами своей партии. В итоге вотум недоверия не прошел, но набрал 239 голосов, для отставки правительства не хватило 50 голосов. Теперь законопроект о доходной части бюджета переходит для обсуждения в Сенат. Решающей оказалась позиция депутатов мейнстримной партии «Республиканцы», которые воздержались.

Ясно, что в ближайшие недели правительство вновь будет прибегать к статье 49.3 при проведении через Национальное собрание расходной части бюджета, и, вероятно, картина повторится. Но затем Макрону предстоит добиваться осуществления ключевой реформы, объявленной в ходе проведения его президентской кампании. Речь идет о реформе французской дефицитной пенсионной системы, предполагающей повышение пенсионного возраста с 62 до 65 лет. Это необходимо для сокращения дефицита госбюджета с нынешних 5,5% до 3% к 2027 г. Эта реформа непопулярна, две трети французов выступают против нее. Совершенно очевидно, что блок Меланшона и партия Ле Пен будут жестко сопротивляться ее проведению. Макрон настроен решительно. Он заявил, что намерен добиться принятия соответствующего закона к марту, в случае необходимости вновь используя статью 49.3. Однако пока неопределенна позиция «Республиканцев». С одной стороны, раньше эта партия заявляла о нужности подобной реформы. С другой стороны, депутаты-голлисты опасаются, что поддержка явно непопулярной реформы может ударить по их электоральным шансам. К тому же, многие из них не любят Макрона, считая его виновным в резком ослаблении их партии. Так что не исключено, что при внесении вотума недоверия правительству в связи с пенсионной реформой «Республиканцы» могут его поддержать. И тогда Францию ждет отставка правительства и досрочные парламентские выборы.

Александр Ивахник

Конкуренция двух посреднических проектов (России и Евросоюза) армяно-азербайджанского урегулирования затеняет собой политико-дипломатические усилия других игроков. Однако игнорировать их не представляется возможным. Пока Россия готовится принять трехсторонний саммит в Сочи, наблюдательная миссия ЕС осваивается в армяно-азербайджанском пограничье, а Брюссель ожидает нового переговорного раунда о подготовке мира между Баку и Ереваном, Анкара и Тегеран делают важные заявления по поводу своих интересов на Кавказе.                       

Турция снова демонстрирует всестороннюю поддержку Азербайджана. Визит президента Реджепа Тайипа Эрдогана в Зангелан на прошлой неделе – подтверждение этому. Вместе с Ильхамом Алиевым они открыли международный аэропорт, построенный рекордными темпами, всего за полтора года. Налицо стремление показать всему миру: пересмотра нового статус-кто, утвержденного по итогам второй карабахской войны, не будет. Зангелан стал вторым городом после Физули на «освобожденных территориях», где появился новый авиаобъект. С Эрдоганом в Зангелан прибыли глава минобороны Турции Хулуси Акар и советник президента Ибрагим Калын. Стоит также добавить к этому, что Анкара солидаризировалась с Баку в осуждении решения ОБСЕ об отправке миссии в Армению. Азербайджанская сторона полагает, что без ее визы Организация не могла направить своих представителей куда бы то ни было. 

Остроты ситуации придавал тот факт, что Эрдоган прибыл в Зангелан за день до визита в Армению министра иностранных дел Ирана Хоссейн-Амира Абдоллахиана. Глава МИД Исламской республики открывал консульство своей страны в Капане, городе в южной части Армении (в 30 км от Зангелана), то есть в той части страны, которая сегодня находится на особом положении из-за рисков возможных военных эскалаций.  Более того, в канун визита президента Турции Иран провел военные учения вдоль азербайджанской границы. В Капане министр Исламской республики красноречиво назвал армянскую безопасность тождественной иранской. Однако по факту позиция Тегерана остается неизменной: согласие на Карабах в составе Азербайджанской республики сочетается со стремлением не допустить пересмотра с помощью силы границы между ней и Арменией за счет «ядровых» армянских регионов. В этом контексте и стоит рассматривать тезисы Абдоллахиана. 

Как бы то ни было, а армянская дипломатия пытается найти любые возможности для расширения международной поддержки. И здесь далеко не все сводится к выбору между Россией и Западом. На прошлой неделе министра обороны Армении Сурен Папикян посетил Индию, где провел переговоры со своим коллегой Шри Раджанатхом Сингхом. Ереван надеется, что жесткая линия Дели в отношении Исламабада (а Пакистан- стратегический союзник Анкары и Баку) поможет в налаживании армяно-индийской военно-технической кооперации. 

Таким образом, кавказская «Большая игра» намного более запутана, чем кажется, на первый взгляд. И она намного сложнее, чем алгоритм ремейка «холодной войны».        

Сергей Маркедонов