Глава «партии танчиков» Вячеслав Макаров покинул свой пост. Партия прямой демократии оказалась самым неудачным из четырех новых партийных проектов. «Новые люди» успешно выступили в регионах, используя модернистскую риторику и проводя активные кампании (хотя конвертировать этот результат в общенациональный рейтинг пока не удается). «За правду» прошла в Рязанской области – на малой родине Захара Прилепина; в других регионах сталинистская и реваншистская риторика мало кого привлекла. «Зеленая альтернатива», прошедшая в два региональных парламента, выглядит безобидной экологической партией, за которую можно проголосовать аполитичному избирателю, если в списках нет Партии пенсионеров – существенно более удачного бренда, также ориентированного на такую аудиторию.
Партия прямой демократии не прошла ни в один региональный парламент. Ее лучший результат – 2% в Воронежской области. Соответственно, у партии нет федеральной льготы (возможности участвовать в выборах в Госдуму без сбора подписей). После таких результатов проект можно закрывать.
Если позиционирование трех партий примерно понятное (модернисты, реваншисты, экологисты), то Партия прямой демократии так и осталась без ниши. Еще в январе Макаров говорил в интервью The Bell, что он «достаточно аполитичен», дал понять, не чужд либертарианских ценностей, но при этом одобряет госкапитализм. Соединить все эти компоненты в минимально целостный образ было просто невозможно. А продвижение онлайн-технологий (предполагаемая «фишка» партии) рассматривается населением в отрыве от политики – как сугубо технологический процесс, не побуждающий к голосованию за партию. Ну и явное нежелание говорить о политике тоже не пошло партии на пользу – люди склонны ругать политиков, но на выборах все же делают политический выбор.
Алексей Макаркин
Партия прямой демократии не прошла ни в один региональный парламент. Ее лучший результат – 2% в Воронежской области. Соответственно, у партии нет федеральной льготы (возможности участвовать в выборах в Госдуму без сбора подписей). После таких результатов проект можно закрывать.
Если позиционирование трех партий примерно понятное (модернисты, реваншисты, экологисты), то Партия прямой демократии так и осталась без ниши. Еще в январе Макаров говорил в интервью The Bell, что он «достаточно аполитичен», дал понять, не чужд либертарианских ценностей, но при этом одобряет госкапитализм. Соединить все эти компоненты в минимально целостный образ было просто невозможно. А продвижение онлайн-технологий (предполагаемая «фишка» партии) рассматривается населением в отрыве от политики – как сугубо технологический процесс, не побуждающий к голосованию за партию. Ну и явное нежелание говорить о политике тоже не пошло партии на пользу – люди склонны ругать политиков, но на выборах все же делают политический выбор.
Алексей Макаркин
История с инициативой об отмене официального статуса русского языка в Киргизии – стандартная двухходовка. Вначале один из 89 членов конституционного совещания сказал, что русский язык надо лишить этого статуса. Потом была выдержана небольшая пауза, и бывший и.о. президента (он ушел в отставку, чтобы получить право баллотироваться на президентских выборах 10 января) Садыр Жапаров благородно встал на защиту русского языка. Теперь подразумевается, что Россия должна оценить благородство – и возобновить финансовую поддержку Киргизии, которая была приостановлена после того, как зашаталась власть теперь уже бывшего президента Сооронба Жээнбекова. И стало видно, что к власти прорывается Жапаров – политик-популист, с Москвой несогласованный.
Интереснее другое – что одновременно с президентскими выборами в стране пройдет референдум по проекту новой Конституции, которая ликвидирует в Киргизии парламентско-президентскую республику, превращая ее в президентскую. Впрочем, парламент в Киргизии, даже наделенный большими формальными полномочиями, отличается конформизмом. Оппозиция Жапарову обращает внимание на то, что нынешнее парламентское большинство было сформировано еще при Алмазбеке Атамбаеве, затем, доставшись по наследству Жээнбекову, проголосовало за снятие неприкосновенности с Атамбаева, а сейчас всячески демонстрирует лояльность Жапарову. Но в то же время в парламенте представлены различные кланы (их «недопредставленность» после последних выборов и привели к острому конфликту, отмене их результатов и смещению Жээнбекова) с конкретными политико-экономическими интересами.
Теперь же, если жапаровская Конституция будет принята, президент сможет назначать и увольнять министров и других чиновников, вносить в парламент законопроекты. Количество депутатов уменьшается со 120 до 90 человек. Учреждается «высший совещательный, консультативный и координирующий орган народовластия» в виде народного курултая, на которого президент может опереться, если вдруг депутаты решат взбунтоваться. И, на всякий случай, предложено запрещать СМИ, деятельность которых «противоречит общепринятым нравственным ценностям и традициям народов Кыргызстана».
Президентская республика напоминает элитам о временах Курманбека Бакиева, одним из соратников которого был Жапаров. Попытка жесткого президентского правления завершилась тогда восстанием северных кланов, поддержанным Россией, обиженной на Бакиева за его сотрудничество с американцами. И теперь Жапарову в случае принятия Конституции и победы на выборах будет очень непросто руководить страной, привыкшей к внутриэлитному плюрализму. Где элиты при всем конформизме готовы при необходимости отстаивать свои интересы.
Алексей Макаркин
Интереснее другое – что одновременно с президентскими выборами в стране пройдет референдум по проекту новой Конституции, которая ликвидирует в Киргизии парламентско-президентскую республику, превращая ее в президентскую. Впрочем, парламент в Киргизии, даже наделенный большими формальными полномочиями, отличается конформизмом. Оппозиция Жапарову обращает внимание на то, что нынешнее парламентское большинство было сформировано еще при Алмазбеке Атамбаеве, затем, доставшись по наследству Жээнбекову, проголосовало за снятие неприкосновенности с Атамбаева, а сейчас всячески демонстрирует лояльность Жапарову. Но в то же время в парламенте представлены различные кланы (их «недопредставленность» после последних выборов и привели к острому конфликту, отмене их результатов и смещению Жээнбекова) с конкретными политико-экономическими интересами.
Теперь же, если жапаровская Конституция будет принята, президент сможет назначать и увольнять министров и других чиновников, вносить в парламент законопроекты. Количество депутатов уменьшается со 120 до 90 человек. Учреждается «высший совещательный, консультативный и координирующий орган народовластия» в виде народного курултая, на которого президент может опереться, если вдруг депутаты решат взбунтоваться. И, на всякий случай, предложено запрещать СМИ, деятельность которых «противоречит общепринятым нравственным ценностям и традициям народов Кыргызстана».
Президентская республика напоминает элитам о временах Курманбека Бакиева, одним из соратников которого был Жапаров. Попытка жесткого президентского правления завершилась тогда восстанием северных кланов, поддержанным Россией, обиженной на Бакиева за его сотрудничество с американцами. И теперь Жапарову в случае принятия Конституции и победы на выборах будет очень непросто руководить страной, привыкшей к внутриэлитному плюрализму. Где элиты при всем конформизме готовы при необходимости отстаивать свои интересы.
Алексей Макаркин
Прошло две недели после президентских выборов в Молдове. Избранный президент Майя Санду, которая вступит в должность 23 декабря, активно начала переходный период, сделав ряд заявлений по внешней и внутренней политике. В Москве наибольшую реакцию вызвали ее слова о том, что формат урегулирования конфликта в Приднестровье должен включать полный вывод российских войск с территории Молдовы. Мария Захарова тут же дала жесткую отповедь: «Мы рассматриваем данное заявление как направленное на подрыв усилий по мирному урегулированию приднестровской проблемы». Однако нужно учитывать, что для Санду это была по сути ритуальная фраза. Приднестровский конфликт – не просто застарелый, в обозримой перспективе он не имеет шансов на разрешение, и при президенте Додоне эти шансы не увеличились. Так что тема Приднестровья – это, пожалуй, последнее, что сейчас волнует избранного президента.
Гораздо более активный интерес Санду проявляет к укреплению отношений с Западом, прежде всего с Евросоюзом, а также со странами-соседями – Румынией и Украиной, не отказываясь, впрочем, от «повестки сотрудничества» с Россией. Показательно, что в один и тот же день, 18 ноября, она встретилась с главой делегации ЕС в Молдове, с послами США, Румынии, России и Украины. Что касается НАТО, то здесь позиция Санду однозначна. В телеинтервью 26 ноября она отметила: «Вы читали что-то в моей программе про НАТО? Я считаю, что мы должны говорить о проблемах людей, а сегодня они не ждут присоединения к НАТО. Главная проблема сейчас – это борьба с коррупцией, проблема государства, захваченного мафиозными кланами».
Однако для решения этой важнейшей для Молдовы задачи президентских полномочий в парламентской республике явно недостаточно. Глубокая реформа судебной системы и системы правоприменения требует принятия соответствующих законов. Преобладающее большинство нынешних депутатов парламента в этом не заинтересованы. Санду заявляет о необходимости смены поставленного Додоном правительства во главе с технократом Ионом Кику и скорейших досрочных парламентских выборов. Но в парламенте у ее партии и партии ее прежнего союзника Андрея Нэстасе вместе 26 мест из 101. Вообще-то сейчас все парламентские фракции согласны с тем, что выборы должны пройти досрочно. Вопрос в том, когда именно.
Додон заявил, что после сложения полномочий не будет претендовать на пост премьера, а снова возглавит Партию социалистов, имеющую наибольшую фракцию – 37 депутатов. Он отметил, что выборы должны пройти через год. Додон хочет, чтобы до выборов у власти оставалось правительство Кику. Но для этого ему нужно получить новое большинство в парламенте. Еще до президентских выборов коалицию с партией Додона покинула Демпартия. Она пытается отстроиться от Влада Плахотнюка после того, как беглый главный олигарх, разойдясь с Додоном, за большие деньги переманил половину депутатов от партии в отдельную группу Pro Moldova. Но теперь 6 депутатов этой группы из 12 вышли из нее и создали новую платформу Pentru Moldova вместе с 9 депутатами партии «Шор». Похоже, на этот раз скупщиком мандатов выступил другой беглый олигарх-проходимец Илан Шор, который перед вторым туром выборов критиковал Санду, а Додон хвалил работу партии «Шор». Едва ли Додон пойдет на открытую коалицию с платформой Pentru Moldova. Но неформальные договоренности, похоже, есть, и это дает Додону поддержку большинства депутатов. Так что в предстоящие месяцы, судя по всему, развернется вязкая борьба между новым президентом и бывшим, стремящимся сохранить контроль над парламентом и правительством.
Александр Ивахник
Гораздо более активный интерес Санду проявляет к укреплению отношений с Западом, прежде всего с Евросоюзом, а также со странами-соседями – Румынией и Украиной, не отказываясь, впрочем, от «повестки сотрудничества» с Россией. Показательно, что в один и тот же день, 18 ноября, она встретилась с главой делегации ЕС в Молдове, с послами США, Румынии, России и Украины. Что касается НАТО, то здесь позиция Санду однозначна. В телеинтервью 26 ноября она отметила: «Вы читали что-то в моей программе про НАТО? Я считаю, что мы должны говорить о проблемах людей, а сегодня они не ждут присоединения к НАТО. Главная проблема сейчас – это борьба с коррупцией, проблема государства, захваченного мафиозными кланами».
Однако для решения этой важнейшей для Молдовы задачи президентских полномочий в парламентской республике явно недостаточно. Глубокая реформа судебной системы и системы правоприменения требует принятия соответствующих законов. Преобладающее большинство нынешних депутатов парламента в этом не заинтересованы. Санду заявляет о необходимости смены поставленного Додоном правительства во главе с технократом Ионом Кику и скорейших досрочных парламентских выборов. Но в парламенте у ее партии и партии ее прежнего союзника Андрея Нэстасе вместе 26 мест из 101. Вообще-то сейчас все парламентские фракции согласны с тем, что выборы должны пройти досрочно. Вопрос в том, когда именно.
Додон заявил, что после сложения полномочий не будет претендовать на пост премьера, а снова возглавит Партию социалистов, имеющую наибольшую фракцию – 37 депутатов. Он отметил, что выборы должны пройти через год. Додон хочет, чтобы до выборов у власти оставалось правительство Кику. Но для этого ему нужно получить новое большинство в парламенте. Еще до президентских выборов коалицию с партией Додона покинула Демпартия. Она пытается отстроиться от Влада Плахотнюка после того, как беглый главный олигарх, разойдясь с Додоном, за большие деньги переманил половину депутатов от партии в отдельную группу Pro Moldova. Но теперь 6 депутатов этой группы из 12 вышли из нее и создали новую платформу Pentru Moldova вместе с 9 депутатами партии «Шор». Похоже, на этот раз скупщиком мандатов выступил другой беглый олигарх-проходимец Илан Шор, который перед вторым туром выборов критиковал Санду, а Додон хвалил работу партии «Шор». Едва ли Додон пойдет на открытую коалицию с платформой Pentru Moldova. Но неформальные договоренности, похоже, есть, и это дает Додону поддержку большинства депутатов. Так что в предстоящие месяцы, судя по всему, развернется вязкая борьба между новым президентом и бывшим, стремящимся сохранить контроль над парламентом и правительством.
Александр Ивахник
Резолюция французского Сената ожидаемо не получила поддержку со стороны МИД Франции. Как правило, структуры исполнительной власти намного более консервативны в своих действиях по возможному изменению статус-кво в современном мире по сравнению с представителями законодательных органов.
Как бы то ни было, а вопрос о критериях признания де-факто образований, возникших в результате этнополитических конфликтов, дискуссия в верхней палате парламента Франции подстегнула. Ведь данный вопрос был поднят в структурах власти не мирового маргинала и не экзотической страны вроде Науру или Тувалу, а государства-члена НАТО, ЕС, постоянного члена Совбеза ООН. Формула про Косово, как некий уникальный случай, таким образом, была, как минимум, поставлена под сомнение.
И в этом контексте мы наблюдаем активизацию дискуссии о возможном признании Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК). Это образование возникло в результате противостояния двух киприотских общин (греков и турок), после того, как остров добился независимости от Великобритании. Но единого государства там так и не получилось. ТРСК отделилась в ходе военного конфликта в 1974 года, и через девять лет она была признана Турцией.
С тех пор больше ни одна из стран к решению Анкары не присоединилась. Но сегодня турецкая внешняя политика демонстрирует наступательность по многим направлениям. И кипрский вопрос сегодня снова актуализируется. С учетом ведущейся Турцией геологоразведки вблизи острова, вопрос о расширении признания ТРСК превращается в нечто большее, чем в вопрос символической политики. Недавно в турецком издании «Selçuk Böke» появилась публикация, в которой делался прогноз о трех странах, готовых присоединиться к Анкаре в деле поддержки Северного Кипра. Речь о Пакистане, Азербайджане и Ливии. Исламабад с самого момента распада СССР не признавал независимость Армении, а в последние годы его кооперация с Анкарой возросла. Можно вспомнить выступление Реджепа Тайипа Эрдогана на Генеральной Ассамблее ООН, где он жестко критиковал Индию за дискриминацию мусульман в Джамму и Кашмире. Азербайджан и ранее демонстрировал интерес к кооперации с ТРСК, но проблема Карабаха сдерживала Баку от неоднозначных шагов на кипрском направлении. В ливийских же делах в последние годы турецкое влияние выросло до того, чтобы считать Анкару одним из важнейших игроков в Северной Африке.
Стоит заметить, что в северной части Кипра в октябре 2020 года поменялась власть. И место Мустафы Акынджи, позволявшего себе публичную критику в адрес Эрдогана, а также споры с ним, занял Эрсин Татар. Тот, кто всегда и во всем поддерживал внешнюю политику Анкары. В отличие от своего предшественника и соперника на выборах он выступает не за федерацию на Кипре, а за два самостоятельных национальных образования на острове. В этом контексте Татар заинтересован в расширении международной легитимации ТРСК. И потому уже запланировал визиты в Ливию, Пакистан и Азербайджан.
Сергей Маркедонов
Как бы то ни было, а вопрос о критериях признания де-факто образований, возникших в результате этнополитических конфликтов, дискуссия в верхней палате парламента Франции подстегнула. Ведь данный вопрос был поднят в структурах власти не мирового маргинала и не экзотической страны вроде Науру или Тувалу, а государства-члена НАТО, ЕС, постоянного члена Совбеза ООН. Формула про Косово, как некий уникальный случай, таким образом, была, как минимум, поставлена под сомнение.
И в этом контексте мы наблюдаем активизацию дискуссии о возможном признании Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК). Это образование возникло в результате противостояния двух киприотских общин (греков и турок), после того, как остров добился независимости от Великобритании. Но единого государства там так и не получилось. ТРСК отделилась в ходе военного конфликта в 1974 года, и через девять лет она была признана Турцией.
С тех пор больше ни одна из стран к решению Анкары не присоединилась. Но сегодня турецкая внешняя политика демонстрирует наступательность по многим направлениям. И кипрский вопрос сегодня снова актуализируется. С учетом ведущейся Турцией геологоразведки вблизи острова, вопрос о расширении признания ТРСК превращается в нечто большее, чем в вопрос символической политики. Недавно в турецком издании «Selçuk Böke» появилась публикация, в которой делался прогноз о трех странах, готовых присоединиться к Анкаре в деле поддержки Северного Кипра. Речь о Пакистане, Азербайджане и Ливии. Исламабад с самого момента распада СССР не признавал независимость Армении, а в последние годы его кооперация с Анкарой возросла. Можно вспомнить выступление Реджепа Тайипа Эрдогана на Генеральной Ассамблее ООН, где он жестко критиковал Индию за дискриминацию мусульман в Джамму и Кашмире. Азербайджан и ранее демонстрировал интерес к кооперации с ТРСК, но проблема Карабаха сдерживала Баку от неоднозначных шагов на кипрском направлении. В ливийских же делах в последние годы турецкое влияние выросло до того, чтобы считать Анкару одним из важнейших игроков в Северной Африке.
Стоит заметить, что в северной части Кипра в октябре 2020 года поменялась власть. И место Мустафы Акынджи, позволявшего себе публичную критику в адрес Эрдогана, а также споры с ним, занял Эрсин Татар. Тот, кто всегда и во всем поддерживал внешнюю политику Анкары. В отличие от своего предшественника и соперника на выборах он выступает не за федерацию на Кипре, а за два самостоятельных национальных образования на острове. В этом контексте Татар заинтересован в расширении международной легитимации ТРСК. И потому уже запланировал визиты в Ливию, Пакистан и Азербайджан.
Сергей Маркедонов
Про планы партийной оптимизации.
1. «Справедливая Россия» почти за год до выборов в полупроходной зоне, и для нее это опасно. Главное даже не в цифрах, а в дефиците привлекательных идей. Партия за десятилетия сильно сдвинулась в сторону консерватизма и державничества – так что уже трудно узнать в ней участника Социнтерна, чем «эсеры» когда-то весьма гордились. Но эти характеристики неуникальны – поэтому по консерватизму «Справедливая Россия» проигрывает «Единой России», а по державничеству – и КПРФ, и ЛДПР, продвигающим разные его варианты («красный» и условно «белый»). Новые прорывные идеи придумать трудно, поэтому в этих условиях важен каждый голос – поэтому исчезновение любого мелкого конкурента, способного отнять хотя бы полпроцента, для партии выгодно.
2. «Родина» - проект с хорошим брендом, запомнившимся прошлым, но с совершенно бесперспективным настоящим. Рогозин в него не вернется, по крайней мере, пока Кремль делает главную политическую ставку на «Единую Россию» (а в 2021 году такая ставка однозначна) - отбор голосов у «партии власти» прямо противоречит правилам игры.
3. «За правду» неудачно выступила на региональных выборах 2020 года. Сейчас партия завышает ставки перед возможным торгом с «эсерами», заранее объявив о составе первой тройки и в связи с этим об альянсе с Николаем Стариковым. Но Стариков с его неудачным опытом партстроительства и с образом, близким к прилепинскому, дополнительных голосов партии не даст.
4. Пенсионеры обладают прекрасным брендом, но после истории 15-летней давности с Гартунгом проводят столь смиренные избирательные кампании (тоже чтобы не отобрать голоса у «единороссов»), что шансов на прохождение в Думу у них немного. Разве что избиратели из протеста начнут голосовать за партию, не настроенную на успех.
5. «Патриоты России» - это давно уже партийная франшиза с политкорректным названием, под которой в регионах идут самые разные люди – от северокавказских кланов до соратников ныне арестованного красноярского Быкова. Конвертировать эти успехи в федеральный результат невозможно.
6. Так что на математическом уровне объединение, на первый взгляд, может быть выгодно всем. Но есть и ограничитель – не идеологический, а тоже математический. Проходных мест в партийном списке мало, желающих (в первую очередь, инкумбентов) много. Есть еще и интересы «эсеровских» губернаторов, и спонсоров, которые захотят гарантий, вспоминая опыт так и не попавшего в Думу в 2016 году покойного Арсамакова. Так что малым партиям могут не понравится условия – а «эсеры» многого им не предложат.
Алексей Макаркин
1. «Справедливая Россия» почти за год до выборов в полупроходной зоне, и для нее это опасно. Главное даже не в цифрах, а в дефиците привлекательных идей. Партия за десятилетия сильно сдвинулась в сторону консерватизма и державничества – так что уже трудно узнать в ней участника Социнтерна, чем «эсеры» когда-то весьма гордились. Но эти характеристики неуникальны – поэтому по консерватизму «Справедливая Россия» проигрывает «Единой России», а по державничеству – и КПРФ, и ЛДПР, продвигающим разные его варианты («красный» и условно «белый»). Новые прорывные идеи придумать трудно, поэтому в этих условиях важен каждый голос – поэтому исчезновение любого мелкого конкурента, способного отнять хотя бы полпроцента, для партии выгодно.
2. «Родина» - проект с хорошим брендом, запомнившимся прошлым, но с совершенно бесперспективным настоящим. Рогозин в него не вернется, по крайней мере, пока Кремль делает главную политическую ставку на «Единую Россию» (а в 2021 году такая ставка однозначна) - отбор голосов у «партии власти» прямо противоречит правилам игры.
3. «За правду» неудачно выступила на региональных выборах 2020 года. Сейчас партия завышает ставки перед возможным торгом с «эсерами», заранее объявив о составе первой тройки и в связи с этим об альянсе с Николаем Стариковым. Но Стариков с его неудачным опытом партстроительства и с образом, близким к прилепинскому, дополнительных голосов партии не даст.
4. Пенсионеры обладают прекрасным брендом, но после истории 15-летней давности с Гартунгом проводят столь смиренные избирательные кампании (тоже чтобы не отобрать голоса у «единороссов»), что шансов на прохождение в Думу у них немного. Разве что избиратели из протеста начнут голосовать за партию, не настроенную на успех.
5. «Патриоты России» - это давно уже партийная франшиза с политкорректным названием, под которой в регионах идут самые разные люди – от северокавказских кланов до соратников ныне арестованного красноярского Быкова. Конвертировать эти успехи в федеральный результат невозможно.
6. Так что на математическом уровне объединение, на первый взгляд, может быть выгодно всем. Но есть и ограничитель – не идеологический, а тоже математический. Проходных мест в партийном списке мало, желающих (в первую очередь, инкумбентов) много. Есть еще и интересы «эсеровских» губернаторов, и спонсоров, которые захотят гарантий, вспоминая опыт так и не попавшего в Думу в 2016 году покойного Арсамакова. Так что малым партиям могут не понравится условия – а «эсеры» многого им не предложат.
Алексей Макаркин
После того, как в Молдове завершились президентские выборы, вновь избранный глава государства Майя Санду в своих выступлениях не раз подняла тему приднестровского урегулирования. Снова были актуализированы такие сюжеты, как вывод Оперативной группы российских войск (ОГРВ) с берегов Днестра и трансформация нынешней миротворческой операции в формат под эгидой ОБСЕ. Эти заявления предсказуемо вызывали широкие дискуссии, как в Кишиневе, так и в Москве.
Между тем, в самом Приднестровье состоялись выборы в Верховный совет. Голосование за депутатов парламента непризнанной республики состоялось 29 ноября. И на фоне бурных геополитических дебатов собственно внутренняя повестка дня ПМР оказалась в тени. То, что происходит в Тирасполе привлекало журналистов и экспертов намного меньше, чем так называемый «приднестровский вопрос» на выборах президента Молдавии (речь об участии жителей Левобережья Днестра и Бендер в голосовании на территории «материнского государства»). В чем причина такого невнимания? Ведь как ни относись к ПМР и ее властям они являются партнерами по переговорам с молдавской стороной. В формате «5+2» этот диалог ведется уже не один год, хотя успешным его и не назовешь.
Думается, причин здесь несколько. В конце ноября в Приднестровье прошли парламентские, а не президентские выборы. Ранее парламент был в непризнанной республике местом жарких дебатов и даже противостояния ветвей власти. Но многое в последние годы изменилось. Более того, за время легислатуры действующего президента Вадима Красносельского, Верховный совет утратил свое прежнее значение. Сократилось количество депутатских мандатов на всех уровнях, включая общереспубликанский, был снижен порог явки для признания выборов состоявшимися. Фактически выборы-2020 рассматривались, как генеральную репетицию президентской кампании будущего года. И ожидания от итогов оправдались. Из 33 депутатов 29 человек представляют провластную партию «Обновление», а оставшиеся 4- «практики-хозяйственники», являющиеся, скорее бизнесменами, чем политиками. Остроты ситуации добавляет то, что и партия «Обновление», и представители беспартийного бизнеса связаны с группой кампанией «Шериф», которая является, если так можно сказать, «республикообразующим».
Это создает, с одной стороны, определенное удобство, в том числе и на переговорах. Если Кишинев часто отличает наличие двух-трех параллельных внешнеполитических курсов, то в Тирасполе понятная вертикаль. Она предсказуема. В то же время концентрация власти в руках бизнес-гиганта (по меркам Приднестровья) и ее делегатов в структурах управления создает и риски. Ведь в случае смены курса в ту или иную сторону, оппонентов такому повороту не будет. Или они будут слишком слабы, чтобы повлиять на ситуацию.
Сергей Маркедонов
Между тем, в самом Приднестровье состоялись выборы в Верховный совет. Голосование за депутатов парламента непризнанной республики состоялось 29 ноября. И на фоне бурных геополитических дебатов собственно внутренняя повестка дня ПМР оказалась в тени. То, что происходит в Тирасполе привлекало журналистов и экспертов намного меньше, чем так называемый «приднестровский вопрос» на выборах президента Молдавии (речь об участии жителей Левобережья Днестра и Бендер в голосовании на территории «материнского государства»). В чем причина такого невнимания? Ведь как ни относись к ПМР и ее властям они являются партнерами по переговорам с молдавской стороной. В формате «5+2» этот диалог ведется уже не один год, хотя успешным его и не назовешь.
Думается, причин здесь несколько. В конце ноября в Приднестровье прошли парламентские, а не президентские выборы. Ранее парламент был в непризнанной республике местом жарких дебатов и даже противостояния ветвей власти. Но многое в последние годы изменилось. Более того, за время легислатуры действующего президента Вадима Красносельского, Верховный совет утратил свое прежнее значение. Сократилось количество депутатских мандатов на всех уровнях, включая общереспубликанский, был снижен порог явки для признания выборов состоявшимися. Фактически выборы-2020 рассматривались, как генеральную репетицию президентской кампании будущего года. И ожидания от итогов оправдались. Из 33 депутатов 29 человек представляют провластную партию «Обновление», а оставшиеся 4- «практики-хозяйственники», являющиеся, скорее бизнесменами, чем политиками. Остроты ситуации добавляет то, что и партия «Обновление», и представители беспартийного бизнеса связаны с группой кампанией «Шериф», которая является, если так можно сказать, «республикообразующим».
Это создает, с одной стороны, определенное удобство, в том числе и на переговорах. Если Кишинев часто отличает наличие двух-трех параллельных внешнеполитических курсов, то в Тирасполе понятная вертикаль. Она предсказуема. В то же время концентрация власти в руках бизнес-гиганта (по меркам Приднестровья) и ее делегатов в структурах управления создает и риски. Ведь в случае смены курса в ту или иную сторону, оппонентов такому повороту не будет. Или они будут слишком слабы, чтобы повлиять на ситуацию.
Сергей Маркедонов
История с проверкой на экстремизм высказываний Алексея Навального дополнилась несогласованностью позиций различных правоохранителей. Александру Бастрыкину так и не удалось объединить под своим началом всех следователей – собственные следственные подразделения остались у МВД и ФСБ. Проверку высказываний проводит Главное следственное управление ГУВД Москвы – так что СКР, опровергая эту информацию, был просто не в курсе того, что происходит у соседей.
А смысл понятен – Навального в России не ждут, поэтому и предупреждают заранее о последствиях возвращения. Это из того же ряда, что и пакет реакционных законопроектов об ужесточении отношения к иноагентам, усилении регулирования митингов и пикетов и контроле над просветительской деятельностью. Своего рода «наш ответ Байдену» как реакция на Беларусь и стремление минимизировать любые политические риски перед думскими выборами 2021 года. Тем более, что закон об экстремизме отличается крайне размытыми формулировками, при которых даже упоминание о насилии может трактоваться как призыв (тем более, что и обосновывающих это экспертов найти легко).
Мнение мировых СМИ и западных политиков российскую власть уже не интересуют – особенно после разрыва с Меркель (как раз по поводу дела Навального) и раздражения от утечек содержания разговоров Путина с Макроном. К большой эмоции февраля 2014 года добавляется целый ряд новых, хотя и не столь сильных, эмоциональных реакций. В том числе и в связи с фигурой Байдена – рациональный аргумент о необходимости скорейшей договоренности о продлении действия соглашения об СНВ, что может дать импульс к более широкому диалогу, вытесняется воспоминаниями о его неприятии возвращения Путина в 2012 году и активной роли в украинских событиях. Навальный в этом контексте воспринимается как агент противника – примерно так, как советская власть относилась к диссидентам.
Алексей Макаркин
А смысл понятен – Навального в России не ждут, поэтому и предупреждают заранее о последствиях возвращения. Это из того же ряда, что и пакет реакционных законопроектов об ужесточении отношения к иноагентам, усилении регулирования митингов и пикетов и контроле над просветительской деятельностью. Своего рода «наш ответ Байдену» как реакция на Беларусь и стремление минимизировать любые политические риски перед думскими выборами 2021 года. Тем более, что закон об экстремизме отличается крайне размытыми формулировками, при которых даже упоминание о насилии может трактоваться как призыв (тем более, что и обосновывающих это экспертов найти легко).
Мнение мировых СМИ и западных политиков российскую власть уже не интересуют – особенно после разрыва с Меркель (как раз по поводу дела Навального) и раздражения от утечек содержания разговоров Путина с Макроном. К большой эмоции февраля 2014 года добавляется целый ряд новых, хотя и не столь сильных, эмоциональных реакций. В том числе и в связи с фигурой Байдена – рациональный аргумент о необходимости скорейшей договоренности о продлении действия соглашения об СНВ, что может дать импульс к более широкому диалогу, вытесняется воспоминаниями о его неприятии возвращения Путина в 2012 году и активной роли в украинских событиях. Навальный в этом контексте воспринимается как агент противника – примерно так, как советская власть относилась к диссидентам.
Алексей Макаркин
Растет вероятность беспорядочного развода между Великобританией и ЕС. Остался ровно месяц до выхода страны из единого рынка и таможенного союза ЕС, а соглашение об их будущих торгово-экономических отношениях отсутствует. Уже истекли несколько дедлайнов, о которых заявляли обе стороны. Переговоры в Лондоне шли все выходные и продолжились на этой неделе. Одновременно развернулась настоящая война нервов. Самый влиятельный политик Европы Ангела Меркель в понедельник выразила надежду на хороший исход переговоров, но отметила, что некоторые страны ЕС теряют терпение, и вновь подтвердила, что союзу не нужна сделка любой ценой. С другой стороны, представитель Бориса Джонсона заявил, что Британия хочет достичь соглашения о свободной торговле как можно скорее, но не изменит свою переговорную позицию относительно возвращения к полному суверенитету.
Насколько можно понять, сейчас главным препятствием к заключению соглашения является не вопрос о равных условиях оказания госпомощи бизнесу (здесь наметились взаимные подвижки), а острые разногласия в вопросе о рыболовстве в исключительной экономической зоне Великобритании. Сейчас промысел в ней ведется в соответствии с Общей рыболовной политикой ЕС. Брюссель предложил сократить квоту вылова европейских рыбаков в британских водах на 15-18%, в Лондоне назвали это предложение смехотворным.
В свою очередь, Британия, по словам главного переговорщика ЕС Мишеля Барнье, добивается возвращения 80% европейской квоты, что нанесло бы серьезный ущерб рыбакам Франции и других прибрежных стран, которые традиционно вели промысел в британских водах. Кроме того, Лондон хочет ежегодного утверждения квот, а Брюссель настаивает на их долговременной фиксации. С точки зрения простой экономической логики, не очень понятно, почему Лондон так уперся в этом вопросе. Рыбная продукция составляет всего лишь 0,2% ВВП Британии. Более 70% британской рыбодобычи идет в страны ЕС, и без соглашения эта доля неизбежно снизится. Но для правительства Джонсона возвращение суверенного контроля над своими водными ресурсами – это дело принципа.
Впрочем, всё это не значит, что достижение какого-то взаимоприемлемого компромисса невозможно. Ангела Меркель в понедельник намекнула, что в обмен на уступки Лондона по рыболовству Брюссель может уступить в вопросе доступа Британии к европейскому энергетическому рынку. Лондон также крайне заинтересован, чтобы его мощный сектор финансовых услуг мог работать на едином рынке ЕС. Вот только времени для заключения торговой сделки почти не осталось, и это подчеркивают обе стороны. Последний саммит ЕС в этом году, на котором может быть одобрено соглашение, состоится 10 декабря. Так что предстоящие 10 дней будут самыми напряженными.
Александр Ивахник
Насколько можно понять, сейчас главным препятствием к заключению соглашения является не вопрос о равных условиях оказания госпомощи бизнесу (здесь наметились взаимные подвижки), а острые разногласия в вопросе о рыболовстве в исключительной экономической зоне Великобритании. Сейчас промысел в ней ведется в соответствии с Общей рыболовной политикой ЕС. Брюссель предложил сократить квоту вылова европейских рыбаков в британских водах на 15-18%, в Лондоне назвали это предложение смехотворным.
В свою очередь, Британия, по словам главного переговорщика ЕС Мишеля Барнье, добивается возвращения 80% европейской квоты, что нанесло бы серьезный ущерб рыбакам Франции и других прибрежных стран, которые традиционно вели промысел в британских водах. Кроме того, Лондон хочет ежегодного утверждения квот, а Брюссель настаивает на их долговременной фиксации. С точки зрения простой экономической логики, не очень понятно, почему Лондон так уперся в этом вопросе. Рыбная продукция составляет всего лишь 0,2% ВВП Британии. Более 70% британской рыбодобычи идет в страны ЕС, и без соглашения эта доля неизбежно снизится. Но для правительства Джонсона возвращение суверенного контроля над своими водными ресурсами – это дело принципа.
Впрочем, всё это не значит, что достижение какого-то взаимоприемлемого компромисса невозможно. Ангела Меркель в понедельник намекнула, что в обмен на уступки Лондона по рыболовству Брюссель может уступить в вопросе доступа Британии к европейскому энергетическому рынку. Лондон также крайне заинтересован, чтобы его мощный сектор финансовых услуг мог работать на едином рынке ЕС. Вот только времени для заключения торговой сделки почти не осталось, и это подчеркивают обе стороны. Последний саммит ЕС в этом году, на котором может быть одобрено соглашение, состоится 10 декабря. Так что предстоящие 10 дней будут самыми напряженными.
Александр Ивахник
Владимир Путин, выступая 2 декабря на онлайн-заседании Совета коллективной безопасности ОДКБ, коснулся российско-армянских отношений и перспектив карабахского урегулирования. По словам президента России, правительство Никола Пашиняна нуждается во всемерной поддержке. «Наша задача в том, чтобы сейчас поддержать и самого премьер-министра, и его команду с тем, чтобы наладить мирную жизнь, добиться исполнения всех принятых решений и помочь людям, которые оказались в трудной жизненной ситуации», - резюмировал российский лидер.
Владимир Путин уже не первый раз демонстрирует готовность поддержать Никола Пашиняна и защитить его от критики. Так в своем в каком-то смысле программном интервью по Нагорному Карабаху 17 ноября президент РФ заявил, что обвинения премьер-министра Армении в предательстве не имеют под собой никаких оснований. Более того, Путин подчеркнул ту высокую меру ответственности, которую глава армянского правительства принял на себя, подписав совместное заявление о прекращении огня в Карабахе. Чем же объясняется такая позиция главы российского государства?
До начала второй карабахской кампании многие СМИ и эксперты говорили о сложностях в отношениях между Москвой и Ереваном после прихода к власти Никола Пашиняна. И в самом деле, Кремль не приветствует «цветные революции» на просторах бывшего Советского Союза. Но армянский лидер не раз подчеркивал, что «бархатная революция», вознесшая его во власть, не имела ничего общего с идеей «геополитического разворота» Армении в сторону Запада. Да и за два года Москва не раз могла убедиться в том, что команда Пашиняна не стремится в НАТО по украинскому или грузинскому сценарию.
Сдержанность России в период военного обострения в Карабахе осенью 2020 года можно объяснить не стремлением к наказанию строптивых «революционеров», а желанием удержать влияние и на Ереван, и на Баку. Ведь отказ от статуса медиатора почти автоматически означал конфронтацию с Турцией, которой на данном этапе, как минимум, удалось избежать. Сохранив позитивное восприятие российской модерации в Армении и в Азербайджане. Сегодня же разрушение нового статус-кво поставит под вопрос и роль России, как медиатора, и ее миротворческую миссию, и диверсифицированную линию на Кавказе и Ближнем Востоке (учитывая взаимосвязь между этими двумя регионами). И потому не в интересах Москвы столкнуться с внутренними потрясениями или переворотами в Армении. Возможная в таком случае хаотизация в этой стране принесет только новые риски и непредсказуемость.
Сергей Маркедонов
Владимир Путин уже не первый раз демонстрирует готовность поддержать Никола Пашиняна и защитить его от критики. Так в своем в каком-то смысле программном интервью по Нагорному Карабаху 17 ноября президент РФ заявил, что обвинения премьер-министра Армении в предательстве не имеют под собой никаких оснований. Более того, Путин подчеркнул ту высокую меру ответственности, которую глава армянского правительства принял на себя, подписав совместное заявление о прекращении огня в Карабахе. Чем же объясняется такая позиция главы российского государства?
До начала второй карабахской кампании многие СМИ и эксперты говорили о сложностях в отношениях между Москвой и Ереваном после прихода к власти Никола Пашиняна. И в самом деле, Кремль не приветствует «цветные революции» на просторах бывшего Советского Союза. Но армянский лидер не раз подчеркивал, что «бархатная революция», вознесшая его во власть, не имела ничего общего с идеей «геополитического разворота» Армении в сторону Запада. Да и за два года Москва не раз могла убедиться в том, что команда Пашиняна не стремится в НАТО по украинскому или грузинскому сценарию.
Сдержанность России в период военного обострения в Карабахе осенью 2020 года можно объяснить не стремлением к наказанию строптивых «революционеров», а желанием удержать влияние и на Ереван, и на Баку. Ведь отказ от статуса медиатора почти автоматически означал конфронтацию с Турцией, которой на данном этапе, как минимум, удалось избежать. Сохранив позитивное восприятие российской модерации в Армении и в Азербайджане. Сегодня же разрушение нового статус-кво поставит под вопрос и роль России, как медиатора, и ее миротворческую миссию, и диверсифицированную линию на Кавказе и Ближнем Востоке (учитывая взаимосвязь между этими двумя регионами). И потому не в интересах Москвы столкнуться с внутренними потрясениями или переворотами в Армении. Возможная в таком случае хаотизация в этой стране принесет только новые риски и непредсказуемость.
Сергей Маркедонов
Проблема российской политики в отношении государств-«друзей» состоит в двойственности, в рамках которой одна тенденция доминирует над другой. Более слабая тенденция – рациональное понимание, что эти режимы находятся в тупике, если анализировать их долгосрочные перспективы.
Совершенно не видно, как Александр Лукашенко может держаться без массированного применения силового ресурса и постоянной угрозы российского вмешательства в условиях, когда, по опросу Chatham House, его не поддерживает 72% горожан (а оставшаяся база поддержки – в значительной степени пожилые и малообразованные люди, не способные к добровольным коллективным действиям). А силовики имеют обыкновение уставать в результате многомесячного давления. Николас Мадуро разогнал значительную часть среднего класса, разъехавшегося по различным странам Латинской Америки (благо, испанский язык позволяет устроиться на квалифицированную работу) и опирается на боливарианскую армию и «коллективос» в условиях полностью разваленной экономики. А Башар Асад держится на прямой военной поддержке России.
Поэтому в России хотели бы, чтобы эти режимы как-то трансформировались для большей стабильности – с тем, чтобы российский фактор в этих странах не зависел бы от судьбы конкретного президента. Но президенты это прекрасно понимают – и, напротив, заинтересованы в том, чтобы ничего не менять и замыкать отношения с Россией на себе. Тем более, что, как отмечалось выше, тенденция на управляемые перемены является более слабой. А сильная, доминирующая тенденция, связана со спасением «своих» без оглядки на легитимность и рейтинги. И «свои» это прекрасно понимают.
Поэтому Лукашенко не собирается вести диалог с оппозицией (нельзя же назвать диалогом «разводку» с политическими заключенными, которой занялся лично президент). Асад всё готовится к содержательному диалогу по конституционной реформе – и будет готовиться еще долго. Мадуро проводит парламентские выборы, которые бойкотирует реальная оппозиция – и понимает, что Россия все равно одобрит их результаты, каковыми бы они ни были.
Алексей Макаркин
Совершенно не видно, как Александр Лукашенко может держаться без массированного применения силового ресурса и постоянной угрозы российского вмешательства в условиях, когда, по опросу Chatham House, его не поддерживает 72% горожан (а оставшаяся база поддержки – в значительной степени пожилые и малообразованные люди, не способные к добровольным коллективным действиям). А силовики имеют обыкновение уставать в результате многомесячного давления. Николас Мадуро разогнал значительную часть среднего класса, разъехавшегося по различным странам Латинской Америки (благо, испанский язык позволяет устроиться на квалифицированную работу) и опирается на боливарианскую армию и «коллективос» в условиях полностью разваленной экономики. А Башар Асад держится на прямой военной поддержке России.
Поэтому в России хотели бы, чтобы эти режимы как-то трансформировались для большей стабильности – с тем, чтобы российский фактор в этих странах не зависел бы от судьбы конкретного президента. Но президенты это прекрасно понимают – и, напротив, заинтересованы в том, чтобы ничего не менять и замыкать отношения с Россией на себе. Тем более, что, как отмечалось выше, тенденция на управляемые перемены является более слабой. А сильная, доминирующая тенденция, связана со спасением «своих» без оглядки на легитимность и рейтинги. И «свои» это прекрасно понимают.
Поэтому Лукашенко не собирается вести диалог с оппозицией (нельзя же назвать диалогом «разводку» с политическими заключенными, которой занялся лично президент). Асад всё готовится к содержательному диалогу по конституционной реформе – и будет готовиться еще долго. Мадуро проводит парламентские выборы, которые бойкотирует реальная оппозиция – и понимает, что Россия все равно одобрит их результаты, каковыми бы они ни были.
Алексей Макаркин
Любопытной оказалась двухдневная видеоконференция министров иностранных дел 30 стран НАТО. В принципе министры должны были обсудить подготовленный группой независимых экспертов доклад, посвященный обновлению стратегической концепции Альянса и реформам в организации до 2030 г. Толчком к разработке доклада послужили громкие прошлогодние слова президента Франции Макрона о «смерти мозга» НАТО вследствие потери ориентиров и нарастании внутренних противоречий.
Однако наибольшее внимание на встрече вызвала словесная перепалка между уходящим госсекретарем США Помпео и главой МИД Турции Чавушоглу. Помпео обвинил Турцию в разжигании напряженности с союзниками по НАТО в Средиземноморье и в том, что Анкара сделала подарок Кремлю, купив ЗРК С-400. Чавушоглу не остался в долгу. Он упрекнул Помпео в том, что тот обзванивал европейских союзников, призывая их ополчиться на Турцию, в односторонней поддержке Греции в региональных конфликтах и в отказе продать Анкаре американские ЗРК Patriot. Кроме того, Чавушоглу обвинил США в поддержке курдских террористических организаций в Сирии и заявил, что США и Франция способствовали раздуванию конфликта в Нагорном Карабахе, поскольку вместо выполнения посреднической миссии, по сути, поддерживали Армению.
Здесь уже не сдержался глава МИД Франции Ле Дриан. Он осудил агрессивное поведение Турции и подчеркнул, что если Анкара будет подражать интервенционистским действиям Москвы, то сплоченность в НАТО будет недостижима. В изоляции остался Чавушоглу и по вопросу о вооруженном конфликте в Ливии. Союзники по НАТО подчеркнули, что посылка Анкарой оружия и наемников в Ливию лишь ухудшает ситуацию. Впрочем, похоже, Чавушоглу и не ожидал понимания, а больше обращался к внутритурецкой аудитории. А там курс президента Эрдогана на демонстративное отстраивание от США и НАТО встречает поддержку. Опрос 2019 г. показал, что только 21% турок придерживаются благоприятного мнения о НАТО, а 55% настроены критически.
Что касается доклада о возможном реформировании НАТО, то в нем целых 138 пунктов, но принципиально нового не так уж и много. Один из пунктов как раз отвечает на нынешнее поведение Турции: предлагается ограничить возможность для блокирования решений НАТО со стороны отдельных членов. В отношении позиционирования НАТО в Европе всё по-прежнему: главное угроза безопасности – Россия, надо продолжать ее сдерживание, не отказываясь при этом от диалога. Зато значительно больше, чем прежде, внимания уделено растущей военной и политической мощи Китая. В докладе, в частности, говорится, что ответом Альянса на китайский вызов должно быть сохранение технологического преимущества, защита компьютерных сетей и инфраструктуры, укрепление связей с союзниками в АТР. Все эти вопросы будут рассматриваться на саммите НАТО в начале 2021 г., куда уже приглашен будущий президент США Байден, который известен как убежденный атлантист.
Александр Ивахник
Однако наибольшее внимание на встрече вызвала словесная перепалка между уходящим госсекретарем США Помпео и главой МИД Турции Чавушоглу. Помпео обвинил Турцию в разжигании напряженности с союзниками по НАТО в Средиземноморье и в том, что Анкара сделала подарок Кремлю, купив ЗРК С-400. Чавушоглу не остался в долгу. Он упрекнул Помпео в том, что тот обзванивал европейских союзников, призывая их ополчиться на Турцию, в односторонней поддержке Греции в региональных конфликтах и в отказе продать Анкаре американские ЗРК Patriot. Кроме того, Чавушоглу обвинил США в поддержке курдских террористических организаций в Сирии и заявил, что США и Франция способствовали раздуванию конфликта в Нагорном Карабахе, поскольку вместо выполнения посреднической миссии, по сути, поддерживали Армению.
Здесь уже не сдержался глава МИД Франции Ле Дриан. Он осудил агрессивное поведение Турции и подчеркнул, что если Анкара будет подражать интервенционистским действиям Москвы, то сплоченность в НАТО будет недостижима. В изоляции остался Чавушоглу и по вопросу о вооруженном конфликте в Ливии. Союзники по НАТО подчеркнули, что посылка Анкарой оружия и наемников в Ливию лишь ухудшает ситуацию. Впрочем, похоже, Чавушоглу и не ожидал понимания, а больше обращался к внутритурецкой аудитории. А там курс президента Эрдогана на демонстративное отстраивание от США и НАТО встречает поддержку. Опрос 2019 г. показал, что только 21% турок придерживаются благоприятного мнения о НАТО, а 55% настроены критически.
Что касается доклада о возможном реформировании НАТО, то в нем целых 138 пунктов, но принципиально нового не так уж и много. Один из пунктов как раз отвечает на нынешнее поведение Турции: предлагается ограничить возможность для блокирования решений НАТО со стороны отдельных членов. В отношении позиционирования НАТО в Европе всё по-прежнему: главное угроза безопасности – Россия, надо продолжать ее сдерживание, не отказываясь при этом от диалога. Зато значительно больше, чем прежде, внимания уделено растущей военной и политической мощи Китая. В докладе, в частности, говорится, что ответом Альянса на китайский вызов должно быть сохранение технологического преимущества, защита компьютерных сетей и инфраструктуры, укрепление связей с союзниками в АТР. Все эти вопросы будут рассматриваться на саммите НАТО в начале 2021 г., куда уже приглашен будущий президент США Байден, который известен как убежденный атлантист.
Александр Ивахник
Похоже, в руководстве ЕС решили, что национал-популистские лидеры Польши и Венгрии перешли черту в эксплуатации принципа консенсуса при принятии решений в союзе. Там больше не намерены мириться с блокировкой этими странами принятия бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме более €1 трлн и создания фонда восстановления экономики после пандемии на €750 млрд. Варшава и Будапешт по-прежнему считают неприемлемой увязку выделения средств из фондов ЕС с соблюдением принципов верховенства права и отказываются снять свое вето. И вот Брюссель наконец дозрел до того, чтобы прибегнуть к обходным вариантам.
В среду глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен сообщила председателю Европарламента Давиду Сассоли, что она намерена спасти фонд восстановления экономики, в котором отчаянно нуждаются наиболее пострадавшие от коронавируса страны. Для этого ЕК пойдет на формирование фонда без Польши и Венгрии, если на следующем саммите ЕС 10-11 декабря не произойдет прорыва. Как отметил высокопоставленный чиновник ЕК, рассматриваются несколько альтернативных вариантов. Самый доступный из них – прибегнуть к механизму так называемого «усиленного сотрудничества», который предусмотрен в учредительных договорах ЕС. При таком механизме группа стран-членов (в данном случае 25) может участвовать в какой-то программе, а остальные при желании могут присоединиться позже. В этом случае, как и в первоначальном варианте, для наполнения фонда средствами ЕК будет выпускать облигации от имени союза.
Второй вариант предполагает создание фонда восстановления экономики вне структур ЕС, через межправительственное соглашение. При этом сценарии для привлечения на финансовом рынке €750 млрд потребуется система национальных гарантий, что неизбежно увеличит объемы госдолга участвующих стран. Поэтому такой вариант менее привлекателен, хотя и не исключается. Естественно, при любом варианте формирования фонда Польша и Венгрия никаких средств получать оттуда не смогут.
Но оба варианта не касаются долгосрочного бюджета ЕС на 2021-27 годы, принятие которого требует консенсуса. Если Польша и Венгрия продолжат упорствовать, и он не будет утвержден до конца года, то ЕК предложит новый проект бюджета на 2021 год, сверстанный исходя из бюджетных потолков текущего семилетнего бюджета. В таком случае ЕС не сможет выделять деньги на новые проекты по так называемой «программе сплочения», предназначенной для подтягивания стран новой Европы. А это значит, что Польша и Венгрия недосчитаются значительных средств.
Таким образом, в ЕС создается мощный рычаг давления на непокорных национал-консерваторов у власти. Что для них весомее – национальные экономические интересы или одержимость суверенитетом и традиционными ценностями – покажет саммит ЕС через неделю.
Александр Ивахник
В среду глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен сообщила председателю Европарламента Давиду Сассоли, что она намерена спасти фонд восстановления экономики, в котором отчаянно нуждаются наиболее пострадавшие от коронавируса страны. Для этого ЕК пойдет на формирование фонда без Польши и Венгрии, если на следующем саммите ЕС 10-11 декабря не произойдет прорыва. Как отметил высокопоставленный чиновник ЕК, рассматриваются несколько альтернативных вариантов. Самый доступный из них – прибегнуть к механизму так называемого «усиленного сотрудничества», который предусмотрен в учредительных договорах ЕС. При таком механизме группа стран-членов (в данном случае 25) может участвовать в какой-то программе, а остальные при желании могут присоединиться позже. В этом случае, как и в первоначальном варианте, для наполнения фонда средствами ЕК будет выпускать облигации от имени союза.
Второй вариант предполагает создание фонда восстановления экономики вне структур ЕС, через межправительственное соглашение. При этом сценарии для привлечения на финансовом рынке €750 млрд потребуется система национальных гарантий, что неизбежно увеличит объемы госдолга участвующих стран. Поэтому такой вариант менее привлекателен, хотя и не исключается. Естественно, при любом варианте формирования фонда Польша и Венгрия никаких средств получать оттуда не смогут.
Но оба варианта не касаются долгосрочного бюджета ЕС на 2021-27 годы, принятие которого требует консенсуса. Если Польша и Венгрия продолжат упорствовать, и он не будет утвержден до конца года, то ЕК предложит новый проект бюджета на 2021 год, сверстанный исходя из бюджетных потолков текущего семилетнего бюджета. В таком случае ЕС не сможет выделять деньги на новые проекты по так называемой «программе сплочения», предназначенной для подтягивания стран новой Европы. А это значит, что Польша и Венгрия недосчитаются значительных средств.
Таким образом, в ЕС создается мощный рычаг давления на непокорных национал-консерваторов у власти. Что для них весомее – национальные экономические интересы или одержимость суверенитетом и традиционными ценностями – покажет саммит ЕС через неделю.
Александр Ивахник
Анатолий Чубайс – политик из эпохи, когда общественные аллергены во власти были персонализированы. Люди, проигравшие от реформ, искренне считали, что если заменить Гайдара и Чубайса на мудрых управленцев, думающих о народе, то все изменится к лучшему. В поиске таких альтернатив некоторое время охотно голосовали за генералов, рассчитывая, что те позаботятся о людях (вспомним губернаторства Лебедя, Руцкого, Громова и др.). Потом тоже были разочарования, хотя аллергенами заслуженные военные не стали.
Помимо прочего потому, что у них был «бэкграунд» в виде прежних заслуг, как и многих других представителей элиты («мужики нормальные, старались»). И Черномырдин был советским газовым директором с многочисленными наградами. И неудачливый советский премьер Рыжков руководил «Уралмашем» и сделал закономерную карьеру – сейчас он почтенный сенатор, Герой Труда и заодно Герой Армении (которой помог после страшного землетрясения). Гайдар и Чубайс так и остались в общественном мнении завлабами, выскочками – и им ничего не прощается не только из-за проведенных непопулярных реформ, с которыми они связали свои имена, но и из-за незакономерности карьер. Как прощали в прошлые века старому вельможе или отставному полководцу, но не королевскому фавориту, поднявшемуся наверх стремительно и в обход правил.
Последним персонализированным аллергеном в России был Зурабов – в связи с монетизацией льгот. А потом уже общество слабо интересовалось тем, кто именно и в чем виноват. Деполитизация как следствие усталости и представления о том, что от тебя лично уже ничего не зависит. А Чубайс надолго пережил свое время. И сейчас, когда модернизационные мечты в прошлом, а Запад воспринимается властью исключительно как угроза, он больше не востребован – ни как реформатор, ни как модернизатор, ни как коммуникатор с заграницей. Даже символического государева знака внимания не было – ведь Чубайс остается аллергеном, а общественное мнение сейчас и без того сильно напряжено.
Алексей Макаркин
Помимо прочего потому, что у них был «бэкграунд» в виде прежних заслуг, как и многих других представителей элиты («мужики нормальные, старались»). И Черномырдин был советским газовым директором с многочисленными наградами. И неудачливый советский премьер Рыжков руководил «Уралмашем» и сделал закономерную карьеру – сейчас он почтенный сенатор, Герой Труда и заодно Герой Армении (которой помог после страшного землетрясения). Гайдар и Чубайс так и остались в общественном мнении завлабами, выскочками – и им ничего не прощается не только из-за проведенных непопулярных реформ, с которыми они связали свои имена, но и из-за незакономерности карьер. Как прощали в прошлые века старому вельможе или отставному полководцу, но не королевскому фавориту, поднявшемуся наверх стремительно и в обход правил.
Последним персонализированным аллергеном в России был Зурабов – в связи с монетизацией льгот. А потом уже общество слабо интересовалось тем, кто именно и в чем виноват. Деполитизация как следствие усталости и представления о том, что от тебя лично уже ничего не зависит. А Чубайс надолго пережил свое время. И сейчас, когда модернизационные мечты в прошлом, а Запад воспринимается властью исключительно как угроза, он больше не востребован – ни как реформатор, ни как модернизатор, ни как коммуникатор с заграницей. Даже символического государева знака внимания не было – ведь Чубайс остается аллергеном, а общественное мнение сейчас и без того сильно напряжено.
Алексей Макаркин
В России есть два дня, вопрос о признании которых нерабочими непонятен для любопытствующих иностранцев. Эти дни не отмечены никакими памятными событиями – ни военными, ни революционными, не религиозными, но для людей они важны. Это 2 мая и 31 декабря, за объявление которых выходными в Думе в разное время выступала оппозиция – соответственно, эсеры и жириновцы.
1 мая сейчас - это день массового выезда на дачные участки. И тут возникает ситуация дискомфортная, которую не учли авторы переноса выходного дня 2 мая на длинные новогодние каникулы. 1 мая люди отметили наступление теплых дней шашлычком под коньячок, а дальше надо возвращаться в город – в основном на личном автотранспорте. Авторы тогда думали о верхнем среднем классе, которому на Новый год хотелось спокойно слетать в Европу – и не задумались о многочисленных обладателях шести соток и «лад-калин».
Тем более, что 2 мая как выходной день существовал еще с 1928 года – тогда советская власть дала пролетариям и крестьянам возможность отдохнуть после празднования 1 мая (когда после совместного похода на демонстрацию можно было тоже совместно выпить и закусить) А также вытеснила из календаря религиозный праздник Вознесения (24 мая) – до коллективизации в СССР, чтобы не раздражать крестьян, разрешалось отдыхать в привычные праздничные дни.
Сейчас 2 мая де-факто восстановлен как нерабочий день – за счет переноса выходных. Но к другому важному дню – 31 декабря – это не относится. Тем более, что в советское время он выходным не был. Но в России до сих пор нормой для большинства населения является отмечать Новый год дома, для чего требуется масштабная подготовка (с вечным салатом «Оливье»), крайне затрудняющая любой рабочий процесс.
Поэтому уже целый ряд регионов - от Белгородской области до Татарстана – стали переносить выходные дни для госслужащих с последней субботы года (26 декабря) на 31-е число. В Орловской области поступили оригинально – отпустили отдыхать (а на самом деле, на кухню) только госслужащих-женщин. А в Ставропольском крае, наоборот, сделали этот день нерабочим для всех – гулять так гулять.
Алексей Макаркин
1 мая сейчас - это день массового выезда на дачные участки. И тут возникает ситуация дискомфортная, которую не учли авторы переноса выходного дня 2 мая на длинные новогодние каникулы. 1 мая люди отметили наступление теплых дней шашлычком под коньячок, а дальше надо возвращаться в город – в основном на личном автотранспорте. Авторы тогда думали о верхнем среднем классе, которому на Новый год хотелось спокойно слетать в Европу – и не задумались о многочисленных обладателях шести соток и «лад-калин».
Тем более, что 2 мая как выходной день существовал еще с 1928 года – тогда советская власть дала пролетариям и крестьянам возможность отдохнуть после празднования 1 мая (когда после совместного похода на демонстрацию можно было тоже совместно выпить и закусить) А также вытеснила из календаря религиозный праздник Вознесения (24 мая) – до коллективизации в СССР, чтобы не раздражать крестьян, разрешалось отдыхать в привычные праздничные дни.
Сейчас 2 мая де-факто восстановлен как нерабочий день – за счет переноса выходных. Но к другому важному дню – 31 декабря – это не относится. Тем более, что в советское время он выходным не был. Но в России до сих пор нормой для большинства населения является отмечать Новый год дома, для чего требуется масштабная подготовка (с вечным салатом «Оливье»), крайне затрудняющая любой рабочий процесс.
Поэтому уже целый ряд регионов - от Белгородской области до Татарстана – стали переносить выходные дни для госслужащих с последней субботы года (26 декабря) на 31-е число. В Орловской области поступили оригинально – отпустили отдыхать (а на самом деле, на кухню) только госслужащих-женщин. А в Ставропольском крае, наоборот, сделали этот день нерабочим для всех – гулять так гулять.
Алексей Макаркин
Вчерашний день в Молдове выдался политически жарким. Сразу после поражения на выборах Игорь Додон заявил, что не будет препятствовать работе новоизбранного президента Майи Санду. Однако события показывают, что конфронтация между ними будет жесткой. В среду депутаты от Партии социалистов Додона внесли в парламент законопроект о выводе Службы информации и безопасности (СИБ) из-под подчинения президента. Сейчас работа основной спецслужбы Молдовы «координируется президентом и подконтрольна парламенту». Президент предлагает кандидатуру на должность директора СИБ, а парламент ее утверждает. По законопроекту, СИБ переводится под полный парламентский контроль. Победив на выборах, Санду заявляла, что ее приоритетом станет «освобождение государства от мафиозных кланов». В этой связи фигура главы СИБ имеет важнейшее значение.
Санду в ответ призвала граждан 3 декабря выйти на протест к стенам парламента. Лидер «Нашей партии» Ренато Усатый также назвал законопроект попыткой «узурпации власти» и призвал своих сторонников присоединиться к протесту. В четверг на митинг несмотря на пандемию вышло около тысячи человек. Они перекрыли проезжую часть, требовали досрочных выборов и кричали: «Долой мафию».
В самом парламенте события в четверг также развивались бурно. Против законопроекта о СИБ выступили не только партии «Действие и солидарность» Санду и «Платформа Достоинство и правда» Андрея Нэстасе, но и Демпартия, разошедшаяся с Владом Плахотнюком после того, как сбежавший олигарх увел из ее фракции половину депутатов. Вместе у трех партий 39 мест из 101. Они также предложили исключить из повестки и перенести на следующую неделю в спешке внесенные законопроекты о налоговой политике и бюджете на 2021 год. Однако эти предложения были отвергнуты уже очевидно сложившимся новым парламентским большинством в лице соцпартии и недавно созданной платформы Pentru Moldova, в которую входят 9 депутатов партии «Шор» и 6 депутатов из группы Pro Moldova (судя по всему, они были перекуплены скандальным беглым олигархом Иланом Шором). После этого депутаты от оппозиции заблокировали трибуну парламента, начались потасовки, но в конечном итоге все внесенные социалистами законопроекты без обсуждения были приняты в первом чтении, а законопроект о СИБ – даже в двух чтениях.
Таким образом, Додон целенаправленно формирует в парламенте опору для сохранения своего политического влияния и, напротив, стремится обрубить рычаги влияния будущего президента. Из вчерашних событий стоит отметить еще одно. Социалисты и шоровцы провели в первом чтении законопроект о придании особого статуса русскому языку и законопроект, отменяющий запрет на ретрансляцию в Молдове информационно-аналитических программ российских телеканалов. Президент Додон, имея в течение примерно полугода большинство в парламенте, не торопился с проведением этих законов, а сейчас они ему срочно понадобились. Расчет очевиден: поставить в сложное положение Санду и попытаться вернуть на парламентских выборах часть перешедших к ней русскоязычных избирателей.
И в заключение, напрашивается вопрос: что Шор попросил у Додона в обмен на свою поддержку в парламенте?
Александр Ивахник
Санду в ответ призвала граждан 3 декабря выйти на протест к стенам парламента. Лидер «Нашей партии» Ренато Усатый также назвал законопроект попыткой «узурпации власти» и призвал своих сторонников присоединиться к протесту. В четверг на митинг несмотря на пандемию вышло около тысячи человек. Они перекрыли проезжую часть, требовали досрочных выборов и кричали: «Долой мафию».
В самом парламенте события в четверг также развивались бурно. Против законопроекта о СИБ выступили не только партии «Действие и солидарность» Санду и «Платформа Достоинство и правда» Андрея Нэстасе, но и Демпартия, разошедшаяся с Владом Плахотнюком после того, как сбежавший олигарх увел из ее фракции половину депутатов. Вместе у трех партий 39 мест из 101. Они также предложили исключить из повестки и перенести на следующую неделю в спешке внесенные законопроекты о налоговой политике и бюджете на 2021 год. Однако эти предложения были отвергнуты уже очевидно сложившимся новым парламентским большинством в лице соцпартии и недавно созданной платформы Pentru Moldova, в которую входят 9 депутатов партии «Шор» и 6 депутатов из группы Pro Moldova (судя по всему, они были перекуплены скандальным беглым олигархом Иланом Шором). После этого депутаты от оппозиции заблокировали трибуну парламента, начались потасовки, но в конечном итоге все внесенные социалистами законопроекты без обсуждения были приняты в первом чтении, а законопроект о СИБ – даже в двух чтениях.
Таким образом, Додон целенаправленно формирует в парламенте опору для сохранения своего политического влияния и, напротив, стремится обрубить рычаги влияния будущего президента. Из вчерашних событий стоит отметить еще одно. Социалисты и шоровцы провели в первом чтении законопроект о придании особого статуса русскому языку и законопроект, отменяющий запрет на ретрансляцию в Молдове информационно-аналитических программ российских телеканалов. Президент Додон, имея в течение примерно полугода большинство в парламенте, не торопился с проведением этих законов, а сейчас они ему срочно понадобились. Расчет очевиден: поставить в сложное положение Санду и попытаться вернуть на парламентских выборах часть перешедших к ней русскоязычных избирателей.
И в заключение, напрашивается вопрос: что Шор попросил у Додона в обмен на свою поддержку в парламенте?
Александр Ивахник
Армянская оппозиция консолидируется и пытается вырвать инициативу у правительства. После того, как премьер-министр Армении Никол Пашинян подписал совместное заявление о прекращении боевых действий в Нагорном Карабахе вместе с Ильхамом Алиевым и Владимиром Путиным, для него начались тяжелые времена. Согласие на беспрецедентные уступки многими в армянском обществе и политикуме было воспринято, как капитулянтство и предательство национальных интересов.
Однако до 3 декабря, казалось, оппозиция не в состоянии представить Пашиняну серьезную альтернативу. У нее не было единого лидера, и 17 партий, готовых бороться с премьером не демонстрировали ясного понимания перспектив своих действий. Но сейчас на глазах ситуация начинает меняться. Во-первых, у оппозиции появился единый лидер. В качестве кандидата на пост премьера от оппонентов власти был призван ветеран армянской политики Вазген Манукян. Ему 74 года. В свое время именно Манукян был первым премьером некоммунистического правительства республики, которое потеснило от власти Компартию АрмССР. Затем он возглавлял армянское минобороны во время войны в Карабахе и зарекомендовал себя, как успешный военный администратор (хотя до того был человеком глубоко гражданским, занимался математической наукой). Правда впоследствии Манукян разошелся с президентом Левоном Тер-Петросяном, успел побывать в оппозиции ему и даже оспорить итоги выборов 1996 года.
Сегодня Манукян снова востребован. Он воспринимается, как харизматический основатель комитета «Карабах», бросивший вызов советскому руководству. Но соответствует ли он сегодня задачам преодоления последствий катастрофического поражения Армении в войне за Карабах? Пока на этот вопрос нет четкого ответа. 5 декабря 2020 года Манукян выступил на митинге оппозиции в Ереване. Это можно рассматривать, как первую презентацию консолидированного лидера оппонентов власти. С одной стороны, он подверг критике соглашение, подписанное Пашиняном, заявив, что оно «составлено неряшливо, там есть множество пробелов». Но с другой, он констатировал, что выход из него «будет означать возобновление войны с Турцией и Азербайджаном, а также будет рассматриваться как шаг против российских миротворческих сил, размещенных в Карабахе». Как видим, коридор возможностей не слишком широк. Но Манукян полагает, что правительство должно взять на себя ответственность за провал, покинуть политический Олимп. Он также выступил за возобновление переговорного процесса, решение социальных проблем участников боевых действий и восстановление боеспособности армии. Во внешней политике, с его точки зрения, без улучшения отношений с Москвой не обойтись. Но так ли сильно это отличается от этого, что говорит власть? Риторический вопрос. В армянской оппозиции доминирует представление, что уход из власти фигур, символизирующих поражение, позитивен уже сам по себе. Но в отношении перспектив выстраивания траекторий армянской политики у оппонентов Пашиняна на сегодняшний момент нет четкого видения. Вопрос что делать, похоже становится в Армении не менее актуальным, чем в России.
Сергей Маркедонов
Однако до 3 декабря, казалось, оппозиция не в состоянии представить Пашиняну серьезную альтернативу. У нее не было единого лидера, и 17 партий, готовых бороться с премьером не демонстрировали ясного понимания перспектив своих действий. Но сейчас на глазах ситуация начинает меняться. Во-первых, у оппозиции появился единый лидер. В качестве кандидата на пост премьера от оппонентов власти был призван ветеран армянской политики Вазген Манукян. Ему 74 года. В свое время именно Манукян был первым премьером некоммунистического правительства республики, которое потеснило от власти Компартию АрмССР. Затем он возглавлял армянское минобороны во время войны в Карабахе и зарекомендовал себя, как успешный военный администратор (хотя до того был человеком глубоко гражданским, занимался математической наукой). Правда впоследствии Манукян разошелся с президентом Левоном Тер-Петросяном, успел побывать в оппозиции ему и даже оспорить итоги выборов 1996 года.
Сегодня Манукян снова востребован. Он воспринимается, как харизматический основатель комитета «Карабах», бросивший вызов советскому руководству. Но соответствует ли он сегодня задачам преодоления последствий катастрофического поражения Армении в войне за Карабах? Пока на этот вопрос нет четкого ответа. 5 декабря 2020 года Манукян выступил на митинге оппозиции в Ереване. Это можно рассматривать, как первую презентацию консолидированного лидера оппонентов власти. С одной стороны, он подверг критике соглашение, подписанное Пашиняном, заявив, что оно «составлено неряшливо, там есть множество пробелов». Но с другой, он констатировал, что выход из него «будет означать возобновление войны с Турцией и Азербайджаном, а также будет рассматриваться как шаг против российских миротворческих сил, размещенных в Карабахе». Как видим, коридор возможностей не слишком широк. Но Манукян полагает, что правительство должно взять на себя ответственность за провал, покинуть политический Олимп. Он также выступил за возобновление переговорного процесса, решение социальных проблем участников боевых действий и восстановление боеспособности армии. Во внешней политике, с его точки зрения, без улучшения отношений с Москвой не обойтись. Но так ли сильно это отличается от этого, что говорит власть? Риторический вопрос. В армянской оппозиции доминирует представление, что уход из власти фигур, символизирующих поражение, позитивен уже сам по себе. Но в отношении перспектив выстраивания траекторий армянской политики у оппонентов Пашиняна на сегодняшний момент нет четкого видения. Вопрос что делать, похоже становится в Армении не менее актуальным, чем в России.
Сергей Маркедонов
Новое назначение Анатолия Чубайса не означает, что он будет коммуникатором между Россией и США при администрации Джо Байдена. Скорее, «зеленая» повестка, которой он может заниматься в рамках реализации концепции устойчивого развития, способна стать поводом для зондажей со стороны России, существенно выходящих за экологические рамки и связанных с двусторонними отношениями. Но без каких-либо обязательств – даже неформальных – в силу не только размытого статуса Чубайса (не госслужащий), но и его пребывания на периферии властной элиты, что связано с отсутствием регулярных контактов с президентом.
Кстати, что сама значимость «зеленой» повестки для Байдена неоднозначна – это важный месседж для левой части демократов, но при этом ему важно не обидеть (или не слишком обидеть) и сланцевую отрасль. Иначе Пенсильвания, вернувшаяся сейчас к демократам, может от них вновь отвернуться. Что, впрочем, не будет препятствовать обсуждению этой темы.
Еще важный момент – Чубайс не сможет теперь опираться на институт. Раньше его деятельность всегда основывалась на твердом фундаменте – будь то Госкомимущество (попытка полузабытого Коржакова «выбить» этот фундамент через назначение уже забытого Полеванова потерпела неудачу уже через пару месяцев), Администрация президента, Минфин, РАО ЕЭС или Роснано. Исключение составил 1996 год, но тогда Чубайс занимался экстраординарным вопросом (избирательная кампания Ельцина), имея мощные неформальные полномочия. Сейчас такого фундамента нет.
Все это не означает, что канала для общения выстроено не будет. Но он может быть связан прежде всего с проблемой стратегической стабильности (сейчас это судьба договора об СНВ), от которой можно идти и в другие сферы. Разумеется, при наличии хоть каких-то первоначальных результатов и взаимного желания активизировать диалог. Но со стороны России здесь может действовать доверенный государев человек – скорее всего, из силовиков (в контексте современных российских реалий и новой холодной войны это безусловное преимущество). Как это было при Трампе, когда с О’Брайеном в Женеве встречался Патрушев.
Алексей Макаркин
Кстати, что сама значимость «зеленой» повестки для Байдена неоднозначна – это важный месседж для левой части демократов, но при этом ему важно не обидеть (или не слишком обидеть) и сланцевую отрасль. Иначе Пенсильвания, вернувшаяся сейчас к демократам, может от них вновь отвернуться. Что, впрочем, не будет препятствовать обсуждению этой темы.
Еще важный момент – Чубайс не сможет теперь опираться на институт. Раньше его деятельность всегда основывалась на твердом фундаменте – будь то Госкомимущество (попытка полузабытого Коржакова «выбить» этот фундамент через назначение уже забытого Полеванова потерпела неудачу уже через пару месяцев), Администрация президента, Минфин, РАО ЕЭС или Роснано. Исключение составил 1996 год, но тогда Чубайс занимался экстраординарным вопросом (избирательная кампания Ельцина), имея мощные неформальные полномочия. Сейчас такого фундамента нет.
Все это не означает, что канала для общения выстроено не будет. Но он может быть связан прежде всего с проблемой стратегической стабильности (сейчас это судьба договора об СНВ), от которой можно идти и в другие сферы. Разумеется, при наличии хоть каких-то первоначальных результатов и взаимного желания активизировать диалог. Но со стороны России здесь может действовать доверенный государев человек – скорее всего, из силовиков (в контексте современных российских реалий и новой холодной войны это безусловное преимущество). Как это было при Трампе, когда с О’Брайеном в Женеве встречался Патрушев.
Алексей Макаркин
В Грузии отгремели парламентские выборы. Но порожденный их итогами политический кризис далек от своего завершения. Ситуация, на первый взгляд, устраивает правящую партию. Она выиграла и по партийным спискам, и по одномандатным округам. Но проблема в том, что все остальные объединения, принявшие участие в кампании, ее результатов не признают. При этом у «Грузинской мечты» нет ни желания, ни возможностей менять правила игры и идти по пути установления режима личной власти ее Бидзины Иванишвили. Значит, переговоры не имеют альтернативы
Третий раунд встреч между властями и оппозицией прошел 7 декабря. И не принес результатов. Точнее, один итог все-таки есть. Стороны переговоров заявили о необходимости продолжить диалог и провести четвертый раунд. Впрочем, не исключено, что достижение компромисса затянется. Оппозиция выступает за ротацию в республиканском ЦИКе, а также проведении досрочных выборов. Фактически это будут перевыборы. Но где гарантии, что и в этом случае итоги голосования оппонентов власти устроят.
Между тем, стоит обратить внимание на один принципальный момент. Переговоры между властями и оппозицией проходят при посредничестве западных дипломатов. Снова инициатором примирения ведущих политических сил, как это уже было в феврале-марте 2020 года, является посол США в Тбилиси Келли Дегнан. Именно в ее резиденции ведутся переговоры. Штаты осторожно признали итоги выборов, заявив при этом о нарушениях в ходе кампании. Но в то же время однозначной поддержке оппозиции Вашингтон не дал. И визит госсекретаря Майка Помпео стал лучшим тому доказательством. Что же так беспокоит стратегического союзника Грузии? Вакуум власти и легитимности. Ведь соберись парламент с изрядной частью пустых кресел, это создаст в обществе не самую здоровую атмосферу. Значит, возможны внутренние конфликты, чем, по мнению американских дипломатов, не преминут воспользоваться конкуренты. Как следствие, игра в «честного брокера» Но, похоже, даже Келли Дегнан с ее опытом и ресурсами проблематично заставить стороны принять компромиссное решение, а приняв его – выполнять.
Сергей Маркедонов
Третий раунд встреч между властями и оппозицией прошел 7 декабря. И не принес результатов. Точнее, один итог все-таки есть. Стороны переговоров заявили о необходимости продолжить диалог и провести четвертый раунд. Впрочем, не исключено, что достижение компромисса затянется. Оппозиция выступает за ротацию в республиканском ЦИКе, а также проведении досрочных выборов. Фактически это будут перевыборы. Но где гарантии, что и в этом случае итоги голосования оппонентов власти устроят.
Между тем, стоит обратить внимание на один принципальный момент. Переговоры между властями и оппозицией проходят при посредничестве западных дипломатов. Снова инициатором примирения ведущих политических сил, как это уже было в феврале-марте 2020 года, является посол США в Тбилиси Келли Дегнан. Именно в ее резиденции ведутся переговоры. Штаты осторожно признали итоги выборов, заявив при этом о нарушениях в ходе кампании. Но в то же время однозначной поддержке оппозиции Вашингтон не дал. И визит госсекретаря Майка Помпео стал лучшим тому доказательством. Что же так беспокоит стратегического союзника Грузии? Вакуум власти и легитимности. Ведь соберись парламент с изрядной частью пустых кресел, это создаст в обществе не самую здоровую атмосферу. Значит, возможны внутренние конфликты, чем, по мнению американских дипломатов, не преминут воспользоваться конкуренты. Как следствие, игра в «честного брокера» Но, похоже, даже Келли Дегнан с ее опытом и ресурсами проблематично заставить стороны принять компромиссное решение, а приняв его – выполнять.
Сергей Маркедонов
Предвыборные прогнозы снова показали свою ненадежность, на этот раз в Румынии. Накануне парламентских выборов большинство поллстеров отдавали победу правоцентристской Национал-либеральной партии (НЛП) премьер-министра Лудовика Орбана, которая год назад сформировала правительство меньшинства. А ее главному сопернику – левопопулистской Социал-демократической партии (СДП) опросы предсказывали лишь около 20%. И это казалось логичным: у большинства румын свежи в памяти громкие коррупционные скандалы и невиданные по массовости уличные протесты, которыми характеризовалось правление предыдущего правительства социал-демократов.
Однако на результат выборов мощное воздействие оказала пандемия, которая ударила по Румынии очень сильно. Явка составила рекордно низкие 32%. Причем более активно голосовали избиратели в сельской местности, которые составляют ядро электората СДП. Национал-либералы в ходе предвыборной кампании разоблачали коррупционные грехи СДП и выдвигали на первый план лозунги укрепления независимости судебной системы, деполитизации государственной службы, восстановления доверия европейских инвесторов, модернизации инфраструктуры и социальных услуг. Но эти рациональные аргументы не привлекли жителей крупных городов на избирательные участки. А вот критика социал-демократов в адрес правительства НЛП за неэффективность борьбы с коронавирусом, введение чрезмерно жестких карантинных мер, приведших к закрытию тысяч компаний и высокому росту безработицы, а равно выдвигаемые ими требования резкого повышения пенсий и зарплат вызвали живой отклик в бедных группах населения.
В итоге Социал-демократическая партия набрала почти 30% голосов избирателей, а правящая Национал-либеральная – лишь 25,6%. Правда, близкий к НЛП по программным установкам и тесно связанный с гражданскими активистами альянс Союза за спасение Румынии - Партии свободы, единства и солидарности (ССР-ПСЕС) получил еще 15,5% голосов. А главной неожиданностью выборов стал успех созданной всего год назад ультранационалистической, антиевропейской партии «Союз за объединение румын». За эту партию, которая строила кампанию на жесткой оппозиции коронавирусным ограничениям и на протекционистских обещаниях малому бизнесу, проголосовали 8,7% избирателей.
Тем не менее, номинальная победа социал-демократов не означает смену власти. Среди партий, прошедших в парламент, у СДП нет союзников. А вот коалиция между НЛП и ССР-ПСЕС выглядит вполне естественной. К этой коалиции может присоединиться Демократический союз венгров Румынии, набравший около 6% голосов. Президент Клаус Йоханнис, который до 2014 года возглавлял НЛП и постоянно критикует СДП, уже заявил, что выдвинет в премьеры представителя правоцентристских партий. Однако премьер-министр сменится: Лудовик Орбан уже заявил об уходе в отставку.
Александр Ивахник
Однако на результат выборов мощное воздействие оказала пандемия, которая ударила по Румынии очень сильно. Явка составила рекордно низкие 32%. Причем более активно голосовали избиратели в сельской местности, которые составляют ядро электората СДП. Национал-либералы в ходе предвыборной кампании разоблачали коррупционные грехи СДП и выдвигали на первый план лозунги укрепления независимости судебной системы, деполитизации государственной службы, восстановления доверия европейских инвесторов, модернизации инфраструктуры и социальных услуг. Но эти рациональные аргументы не привлекли жителей крупных городов на избирательные участки. А вот критика социал-демократов в адрес правительства НЛП за неэффективность борьбы с коронавирусом, введение чрезмерно жестких карантинных мер, приведших к закрытию тысяч компаний и высокому росту безработицы, а равно выдвигаемые ими требования резкого повышения пенсий и зарплат вызвали живой отклик в бедных группах населения.
В итоге Социал-демократическая партия набрала почти 30% голосов избирателей, а правящая Национал-либеральная – лишь 25,6%. Правда, близкий к НЛП по программным установкам и тесно связанный с гражданскими активистами альянс Союза за спасение Румынии - Партии свободы, единства и солидарности (ССР-ПСЕС) получил еще 15,5% голосов. А главной неожиданностью выборов стал успех созданной всего год назад ультранационалистической, антиевропейской партии «Союз за объединение румын». За эту партию, которая строила кампанию на жесткой оппозиции коронавирусным ограничениям и на протекционистских обещаниях малому бизнесу, проголосовали 8,7% избирателей.
Тем не менее, номинальная победа социал-демократов не означает смену власти. Среди партий, прошедших в парламент, у СДП нет союзников. А вот коалиция между НЛП и ССР-ПСЕС выглядит вполне естественной. К этой коалиции может присоединиться Демократический союз венгров Румынии, набравший около 6% голосов. Президент Клаус Йоханнис, который до 2014 года возглавлял НЛП и постоянно критикует СДП, уже заявил, что выдвинет в премьеры представителя правоцентристских партий. Однако премьер-министр сменится: Лудовик Орбан уже заявил об уходе в отставку.
Александр Ивахник
Реорганизация фонда Алексея Кудрина «Диалог» подтверждает одну важную истину. Власти для принятия реакционных решений в политической сфере можно найти союзников во всех идеологических сегментах, исключая либеральный. А либеральных решений в обозримом будущем не прогнозируется.
Например, ужесточение законодательства об иностранных агентах. Коммунист может вспомнить про куда более суровые сталинские времена (и посетовать, что слабоват был в чем-то Иосиф Виссарионович – троцкиста Хрущева проглядел). Консерватор посетует на то, что Столыпину так и не дали двадцати спокойных лет для реализации его реформ – а сейчас спокойствия нет, санкции, да еще и Байден победил на выборах в США, поэтому надо обороняться подручными средствами. Националист-имперец выразит разочарование мягкостью предложенных мер и тем, что много врагов остаются невыявленными («шестая колонна»). Этнический (русский) националист скажет примерно то же самое, но свернет при этом на выяснение национальной принадлежности потенциальных агентов.
А вот либерал встроиться в этот хор не может. И не только потому, что ужесточения направлены прежде всего против либерального сегмента – практика показывает, что под действие разного рода ужесточительных мер могут попасть и их идеологические оппоненты, если перейдут «красные линии», которые к тому же четко не определены. Просто в российских условиях левый (не европейский, а наш, ленинско-сталинский), консерватор или националист, поддерживающие ужесточения, сохраняют свою идентичность, исходя из приоритета коллективных (соборных, национальных, классовых и т.д.) ценностей.
А либерал в этом случае идентичность теряет – так как принципиально отстаивает приоритет ценностей индивидуальной свободы и прав человека, зафиксированный, кстати, в российской Конституции. Исключение может делаться только в условиях реальной, «горячей» войны, но сейчас ее нет (а холодная война как явление с размытыми критериями таковым исключением быть не может). И если либерал в этих условиях начинает поддерживать ужесточения, он перестает быть либералом – а, следовательно, власть может коммуницировать с ним уже без апелляции к либеральным ценностям.
Алексей Макаркин
Например, ужесточение законодательства об иностранных агентах. Коммунист может вспомнить про куда более суровые сталинские времена (и посетовать, что слабоват был в чем-то Иосиф Виссарионович – троцкиста Хрущева проглядел). Консерватор посетует на то, что Столыпину так и не дали двадцати спокойных лет для реализации его реформ – а сейчас спокойствия нет, санкции, да еще и Байден победил на выборах в США, поэтому надо обороняться подручными средствами. Националист-имперец выразит разочарование мягкостью предложенных мер и тем, что много врагов остаются невыявленными («шестая колонна»). Этнический (русский) националист скажет примерно то же самое, но свернет при этом на выяснение национальной принадлежности потенциальных агентов.
А вот либерал встроиться в этот хор не может. И не только потому, что ужесточения направлены прежде всего против либерального сегмента – практика показывает, что под действие разного рода ужесточительных мер могут попасть и их идеологические оппоненты, если перейдут «красные линии», которые к тому же четко не определены. Просто в российских условиях левый (не европейский, а наш, ленинско-сталинский), консерватор или националист, поддерживающие ужесточения, сохраняют свою идентичность, исходя из приоритета коллективных (соборных, национальных, классовых и т.д.) ценностей.
А либерал в этом случае идентичность теряет – так как принципиально отстаивает приоритет ценностей индивидуальной свободы и прав человека, зафиксированный, кстати, в российской Конституции. Исключение может делаться только в условиях реальной, «горячей» войны, но сейчас ее нет (а холодная война как явление с размытыми критериями таковым исключением быть не может). И если либерал в этих условиях начинает поддерживать ужесточения, он перестает быть либералом – а, следовательно, власть может коммуницировать с ним уже без апелляции к либеральным ценностям.
Алексей Макаркин
Тема вакцинации от коронавируса является сейчас одной из самых общественно обсуждаемых. Однако когда речь идет о часто употребляемых терминах, надо быть предельно внимательными – одни и те же слова могут означать разные явления.
1. Регистрация вакцины. «Спутник V» позиционируется как первая вакцина в мире, получившая государственную регистрацию. Это произошло еще в августе, тогда как наиболее успешная зарубежная вакцина от Pfizer и BioNTech получила британскую регистрацию только 2 декабря, а в США регистрация ожидается на днях. Означает ли это, что конкуренты отстали от «Спутника» на месяцы, а западные чиновники из политических соображений не допускают российскую вакцину на мировой рынок? Разумеется, нет. В России регистрация прошла перед третьей, решающей фазой, что же до Pfizer и BioNTech и других зарубежных вакцин, то они получают регистрацию после получения и анализа специалистами первых отчетов по третьей фазе. В Великобритании стадию анализа решили сократить на несколько дней, поэтому британцы зарегистрировали вакцину чуть раньше. Но общий принцип остается одинаковым. Pfizer и BioNTech начали третью фазу примерно на полтора месяца раньше, чем Институт Гамалеи – из этого и надо исходить при анализе перспектив. Конечно, это не единственный фактор – речь идет и о чистоте испытаний (здесь вопросы возникли к «оксфордской» вакцине – скорее всего, их решат, но срок для регистрации увеличивается).
2. Вакцинация. О ее начале практически одновременно объявлено в России и Великобритании. Общая проблема – нехватка доз, поэтому выстраивается иерархия получателей. Но есть отличие – в Великобритании вакцина используется для всех возрастов, поэтому начали с пожилых людей (первой привитой британке 90 лет), в России же пока действует ограничение на вакцинацию – с 18 до 60 лет. Связано это все с той же третьей фазой, в ходе которой пока не до конца ясно, как вакцина действует на людей старшего возраста, а также на имеющих ряд заболеваний из зоны риска. Можно сказать, что если в Великобритании уже началась систематическая вакцинация, то в России, по сути, отрабатываются ее процедуры, которые будут активно работать в следующем году. К тому времени подоспеет и вакцина от новосибирского «Вектора» - но тоже со всеми ограничителями, связанными с еще более поздним началом третьей фазы испытаний. Судя по эмпирическим наблюдениям, отладка процедур в Москве идет вполне успешно. Просто есть углы, которые нельзя срезать даже в условиях чрезвычайной ситуации и гонки вакцин.
Алексей Макаркин
1. Регистрация вакцины. «Спутник V» позиционируется как первая вакцина в мире, получившая государственную регистрацию. Это произошло еще в августе, тогда как наиболее успешная зарубежная вакцина от Pfizer и BioNTech получила британскую регистрацию только 2 декабря, а в США регистрация ожидается на днях. Означает ли это, что конкуренты отстали от «Спутника» на месяцы, а западные чиновники из политических соображений не допускают российскую вакцину на мировой рынок? Разумеется, нет. В России регистрация прошла перед третьей, решающей фазой, что же до Pfizer и BioNTech и других зарубежных вакцин, то они получают регистрацию после получения и анализа специалистами первых отчетов по третьей фазе. В Великобритании стадию анализа решили сократить на несколько дней, поэтому британцы зарегистрировали вакцину чуть раньше. Но общий принцип остается одинаковым. Pfizer и BioNTech начали третью фазу примерно на полтора месяца раньше, чем Институт Гамалеи – из этого и надо исходить при анализе перспектив. Конечно, это не единственный фактор – речь идет и о чистоте испытаний (здесь вопросы возникли к «оксфордской» вакцине – скорее всего, их решат, но срок для регистрации увеличивается).
2. Вакцинация. О ее начале практически одновременно объявлено в России и Великобритании. Общая проблема – нехватка доз, поэтому выстраивается иерархия получателей. Но есть отличие – в Великобритании вакцина используется для всех возрастов, поэтому начали с пожилых людей (первой привитой британке 90 лет), в России же пока действует ограничение на вакцинацию – с 18 до 60 лет. Связано это все с той же третьей фазой, в ходе которой пока не до конца ясно, как вакцина действует на людей старшего возраста, а также на имеющих ряд заболеваний из зоны риска. Можно сказать, что если в Великобритании уже началась систематическая вакцинация, то в России, по сути, отрабатываются ее процедуры, которые будут активно работать в следующем году. К тому времени подоспеет и вакцина от новосибирского «Вектора» - но тоже со всеми ограничителями, связанными с еще более поздним началом третьей фазы испытаний. Судя по эмпирическим наблюдениям, отладка процедур в Москве идет вполне успешно. Просто есть углы, которые нельзя срезать даже в условиях чрезвычайной ситуации и гонки вакцин.
Алексей Макаркин