Симпатии россиян к Дональду Трампу связаны с процессами, начавшимися еще в 1990-е годы. Это интересное явление, выходящее за временные рамки трампизма.
Перед американскими выборами Фонд «Общественное мнение» провел опрос россиян, показавший, что Трампа позитивно воспринимает 29% респондентов (Джо Байдена – всего 4%). И это при том, что лишь каждый десятый участник опроса считал, что победа Трампа была бы выгодна России (о Байдене такое суждение высказывал всего 1% - в пределах статпогрешности). Эйфорической надежды на то, что Трамп задружится с Москвой, уже давно нет, настроения конца 2016 года ушли в историю, за время трамповского президентства в отношении России были введены новые санкции, Украина получила летальное оружия, под давлением США заморожен «Северный поток-2». И, несмотря на это, больше четверти россиян симпатизируют Трампу – причем это никак не либеральная часть общества.
В связи с этим примечательна идеологическая эволюция немалой части россиян. Крах СССР и КПСС привел к идеологическому вакууму, который быстро стал заполнять набор представлений, связанных с двумя факторами. Первый – «двойное дно» советского времени, когда за официальным интернационализмом скрывалась бытовая ксенофобия, а за столь же официальным атеизмом – различные религиозные или квази-религиозные представления. Второй – заимствование после падения «железного занавеса» многих аргументов западных крайне правых, совместимых с этим «двойным дном».
Россия стала одним из центров распространения американской конспирологии - от Ральфа Эпперсона до Энтони Саттона. Сами авторы-конспирологи удивлялись высоким тиражам своих книг в России. Недавние коммунисты учились видеть мировое зло в Бильдербергском клубе и Трехсторонней комиссии. А аргументы американских конспирологов, критикующих ФРС, стали основной для инвектив в отношении ЦБ РФ. Креационизм и антиабортное движение в России основаны на аргументации консервативных религиозных организаций из тех же США.
Таким образом российское антизападничество идейно тесно связано с западными критиками мейнстрима. И Трамп ментально воспринимается как «свой» - даже если на рациональном уровне сформировалось представление о том, что его президентство не принесло России никаких конкретных выгод. Просто он хотел бы помириться, но местная элита и бюрократия ему мешала - между прочим, это недалеко от истины. Да и российские электронные СМИ лично Трампа не атаковали, хотя и не прославляли – что также способствовало сохранению к нему общественных симпатий.
Алексей Макаркин
Перед американскими выборами Фонд «Общественное мнение» провел опрос россиян, показавший, что Трампа позитивно воспринимает 29% респондентов (Джо Байдена – всего 4%). И это при том, что лишь каждый десятый участник опроса считал, что победа Трампа была бы выгодна России (о Байдене такое суждение высказывал всего 1% - в пределах статпогрешности). Эйфорической надежды на то, что Трамп задружится с Москвой, уже давно нет, настроения конца 2016 года ушли в историю, за время трамповского президентства в отношении России были введены новые санкции, Украина получила летальное оружия, под давлением США заморожен «Северный поток-2». И, несмотря на это, больше четверти россиян симпатизируют Трампу – причем это никак не либеральная часть общества.
В связи с этим примечательна идеологическая эволюция немалой части россиян. Крах СССР и КПСС привел к идеологическому вакууму, который быстро стал заполнять набор представлений, связанных с двумя факторами. Первый – «двойное дно» советского времени, когда за официальным интернационализмом скрывалась бытовая ксенофобия, а за столь же официальным атеизмом – различные религиозные или квази-религиозные представления. Второй – заимствование после падения «железного занавеса» многих аргументов западных крайне правых, совместимых с этим «двойным дном».
Россия стала одним из центров распространения американской конспирологии - от Ральфа Эпперсона до Энтони Саттона. Сами авторы-конспирологи удивлялись высоким тиражам своих книг в России. Недавние коммунисты учились видеть мировое зло в Бильдербергском клубе и Трехсторонней комиссии. А аргументы американских конспирологов, критикующих ФРС, стали основной для инвектив в отношении ЦБ РФ. Креационизм и антиабортное движение в России основаны на аргументации консервативных религиозных организаций из тех же США.
Таким образом российское антизападничество идейно тесно связано с западными критиками мейнстрима. И Трамп ментально воспринимается как «свой» - даже если на рациональном уровне сформировалось представление о том, что его президентство не принесло России никаких конкретных выгод. Просто он хотел бы помириться, но местная элита и бюрократия ему мешала - между прочим, это недалеко от истины. Да и российские электронные СМИ лично Трампа не атаковали, хотя и не прославляли – что также способствовало сохранению к нему общественных симпатий.
Алексей Макаркин
Даже на фоне того, что в последнее время саммиты ЕС не добивались больших успехов в деле сплочения союза, прошедшая в четверг в видеоформате встреча европейских лидеров отличалась редкой бесплодностью и мрачным настроением.
Во-первых, не удалось ни на йоту продвинуться к выходу из тупика, который создало вето Польши и Венгрии на принятие долгосрочного бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме более €1 трлн и на создание фонда восстановления экономики после коронавирусной рецессии на сумму €750 млрд. Главы национал-консервативных правительств двух стран Матеуш Моравецкий и Виктор Орбан подтвердили, что для них неприемлема увязка выделения средств из фондов ЕС с соблюдением странами-членами принципов верховенства права, поскольку это нарушает их суверенитет и создает инструмент давления на их политические решения. Из источников в ЕС известно, что Эммануэль Макрон и голландский премьер Марк Рютте упомянули о возможности формирования межправительственного фонда восстановления экономики без участия Польши и Венгрии, но пока такой вариант считается преждевременным.
Ангела Меркель как лидер страны–председателя ЕС в этом полугодии заявила журналистам, что она продолжит переговоры с Польшей и Венгрией и будет рассматривать все доступные варианты, но проблема «очень серьезна» и ее решение не близко. Вместе с тем, Меркель отметила, что нынешнее предложение о механизме соблюдения верховенства права является «хорошим и сбалансированным компромиссом». Поскольку лидеры Венгрии и Польши это категорически отрицают, пути разрешения конфликта пока не просматриваются.
Во-вторых, предполагалось, что на видеосаммите будет рассмотрен финальный проект торгового-экономического соглашения между ЕС и Великобританией, которое определит их отношения после брексита. Однако этот проект до сих пор не готов. Более того, поскольку у одного из старших переговорщиков от ЕС обнаружен коронавирус, переговоры временно прерваны. Между тем, 31 декабря заканчивается переходный период, и даже если в последний момент какое-то соглашение все же будет заключено, почти не остается времени для его ратификации. В этой связи Макрон, Рютте и ряд других лидеров призвали Еврокомиссию ускорить работу над чрезвычайными мерами на случай разрыва прежних экономических связей с Британией без сделки.
Наконец, в-третьих, лидеры на саммите констатировали наличие серьезных различий между странами-членами даже в подходах к координации действий по борьбе с пандемией коронавируса. Это касается и проблем с взаимным признанием тестов на антитела, которое облегчало бы перемещение между странами, и нежелания большинства стран использовать общую платформу приложения для отслеживания заражений. Все сошлись лишь на том, что, с учетом летнего опыта, отменять новые карантинные меры надо медленно и постепенно, иначе можно спровоцировать третью волну эпидемии.
Александр Ивахник
Во-первых, не удалось ни на йоту продвинуться к выходу из тупика, который создало вето Польши и Венгрии на принятие долгосрочного бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме более €1 трлн и на создание фонда восстановления экономики после коронавирусной рецессии на сумму €750 млрд. Главы национал-консервативных правительств двух стран Матеуш Моравецкий и Виктор Орбан подтвердили, что для них неприемлема увязка выделения средств из фондов ЕС с соблюдением странами-членами принципов верховенства права, поскольку это нарушает их суверенитет и создает инструмент давления на их политические решения. Из источников в ЕС известно, что Эммануэль Макрон и голландский премьер Марк Рютте упомянули о возможности формирования межправительственного фонда восстановления экономики без участия Польши и Венгрии, но пока такой вариант считается преждевременным.
Ангела Меркель как лидер страны–председателя ЕС в этом полугодии заявила журналистам, что она продолжит переговоры с Польшей и Венгрией и будет рассматривать все доступные варианты, но проблема «очень серьезна» и ее решение не близко. Вместе с тем, Меркель отметила, что нынешнее предложение о механизме соблюдения верховенства права является «хорошим и сбалансированным компромиссом». Поскольку лидеры Венгрии и Польши это категорически отрицают, пути разрешения конфликта пока не просматриваются.
Во-вторых, предполагалось, что на видеосаммите будет рассмотрен финальный проект торгового-экономического соглашения между ЕС и Великобританией, которое определит их отношения после брексита. Однако этот проект до сих пор не готов. Более того, поскольку у одного из старших переговорщиков от ЕС обнаружен коронавирус, переговоры временно прерваны. Между тем, 31 декабря заканчивается переходный период, и даже если в последний момент какое-то соглашение все же будет заключено, почти не остается времени для его ратификации. В этой связи Макрон, Рютте и ряд других лидеров призвали Еврокомиссию ускорить работу над чрезвычайными мерами на случай разрыва прежних экономических связей с Британией без сделки.
Наконец, в-третьих, лидеры на саммите констатировали наличие серьезных различий между странами-членами даже в подходах к координации действий по борьбе с пандемией коронавируса. Это касается и проблем с взаимным признанием тестов на антитела, которое облегчало бы перемещение между странами, и нежелания большинства стран использовать общую платформу приложения для отслеживания заражений. Все сошлись лишь на том, что, с учетом летнего опыта, отменять новые карантинные меры надо медленно и постепенно, иначе можно спровоцировать третью волну эпидемии.
Александр Ивахник
Сообщение об оптимизации институтов развития если и удивило, то только тем, сколько пришлось ждать этого шага. Институты развития – по сути, создаваемые и управляемые государством «машины прогресса» – в российских условиях абсолютно необходимы. Страна находится на стадии перехода от индустриальной экономики к инновационной – только такая и может обеспечить реальную конкурентоспособность нации в XXI веке. А для этого необходима концентрация ресурсов – финансовых, интеллектуальных, технологических, защищенность от рыночных рисков, стратегическое видение. Всего этого без государственного патронажа не обеспечить.
Вот и создавались такие институты – для решения конкретных задач, и к сегодняшнему дню их около 40. Но уже несколько лет эксперты говорят, что эффективность у таких институтов весьма различается, какие-то действительно дают толчок развитию, какие-то – буксуют. К этому добавляются и естественные для государственных компаний проблемы – недостаточная прозрачность, трудности оценки эффективности и инерционность – запоздалая реакция на меняющуюся экономическую среду.
Императив времени – повышение эффективности всей государственной машины, максимально рациональное использование всех ресурсов и структур. На это направлена начавшаяся административная реформа. Для этого цифровизация проникает во все новые сферы взаимодействия государства с бизнесом и гражданами. На эти же цели направлены практически все национальные проекты. Оптимизация институтов развития – шаг в этом же направлении.
Главное, чтобы с водой не выплеснуть ребенка. Поэтому слово «ликвидация» применительно к принятому решению не должно восприниматься буквально. ВЭБ, под контроль которого попадают такие – заметим, не самые большие – институты – имеет, пожалуй, лучший в стране опыт разработки и оценки инновационных программ. Напомним, его возглавляет И. Шувалов – долгое время отвечавший именно за экономическое развитие в ранге вице-премьера. Специалисты этого банка наиболее квалифицированно проведут «аудит» имеющегося «хозяйства», смогут настроить его на решение задач сегодняшнего дня. Для этого предстоит оптимизация структуры, создание единых механизмов управления, устранение дублирующих с другими институтами функций. Переход от экстенсивного развития к интенсивному, стимулирование инноваций – вот секрет успешного развития экономики. Для этого и нужны институты развития.
Борис Макаренко
Вот и создавались такие институты – для решения конкретных задач, и к сегодняшнему дню их около 40. Но уже несколько лет эксперты говорят, что эффективность у таких институтов весьма различается, какие-то действительно дают толчок развитию, какие-то – буксуют. К этому добавляются и естественные для государственных компаний проблемы – недостаточная прозрачность, трудности оценки эффективности и инерционность – запоздалая реакция на меняющуюся экономическую среду.
Императив времени – повышение эффективности всей государственной машины, максимально рациональное использование всех ресурсов и структур. На это направлена начавшаяся административная реформа. Для этого цифровизация проникает во все новые сферы взаимодействия государства с бизнесом и гражданами. На эти же цели направлены практически все национальные проекты. Оптимизация институтов развития – шаг в этом же направлении.
Главное, чтобы с водой не выплеснуть ребенка. Поэтому слово «ликвидация» применительно к принятому решению не должно восприниматься буквально. ВЭБ, под контроль которого попадают такие – заметим, не самые большие – институты – имеет, пожалуй, лучший в стране опыт разработки и оценки инновационных программ. Напомним, его возглавляет И. Шувалов – долгое время отвечавший именно за экономическое развитие в ранге вице-премьера. Специалисты этого банка наиболее квалифицированно проведут «аудит» имеющегося «хозяйства», смогут настроить его на решение задач сегодняшнего дня. Для этого предстоит оптимизация структуры, создание единых механизмов управления, устранение дублирующих с другими институтами функций. Переход от экстенсивного развития к интенсивному, стимулирование инноваций – вот секрет успешного развития экономики. Для этого и нужны институты развития.
Борис Макаренко
Победительница недавних президентских выборов в Молдавии Майя Санду заявила о необходимости вывода российских военных из Приднестровья, а также идентифицировала Крым, как территорию Украины. Даже один из двух этих тезисов, взятый по отдельности, вызвал бы эмоциональную реакцию многих наблюдателей в Москве.
Но в данном контексте остроты добавило еще несколько моментов. Во-первых, репутация Майи Санду, как последовательно прозападного политика, заинтересованного в продвижении своей страны к членству в ЕС. Во-вторых, издание, в котором обе идеи прозвучали. Это украинская «Европейская правда». В-третьих, именно Санду обыграла во втором туре президента Игоря Додона, которого многие в Москве рассматривали, как сторонника сближения с Россией и вхождения Молдавии в евразийские интеграционные проекты.
Однако, если посмотреть на эту ситуацию, что называется «на холодную голову» и без эмоций, то оценка будет не столько однозначно алармистской. Прежде всего, стоит иметь в виду, что у президента в парламентской республике немного полномочий. В 2016-2020 гг. главой молдавского государства был Додон. Но это не мешало в мае 2017 года Конституционному суду республики квалифицировать военное присутствия ОГРВ (Оперативной группы российских войск) в Приднестровье, как незаконное, хотя из состава группы формируется российский миротворческий батальон. В апреле 2020 года тот же КС приостановил решение парламента о ратификации соглашения по предоставлению российского кредита Кишиневу. При Додоне правительственные чиновники, не подконтрольные напрямую президенту не раз озвучивали те идеи, которые недавно озвучила Майя Санду. Стоит напомнить, что и сам экс-президент констатировал (притом на пресс-конференции по итогам встречи с Владимиром Путиным), что в Кишиневе никто не пойдет на риск официального признания Крыма. В июне 2020 года, когда Додон оказался на параде Победы в Москве рядом с лидерами Абхазии и Южной Осетии, он специально оговорился, что об их признании не может идти речи. Политика, как известно, искусство возможного.
Проблема не в том, что Санду изобретает что-то новое. До нее схожие требования звучали из уст высших должностных лиц Молдавии. И, скорее всего, будут еще звучать. Но риторический вопрос, стоило ли именно эти сюжеты, имеющие столь болезненное воздействие на Москву, выдвигать сегодня на первый план. И приведут ли в дальнейшем шаги по усилению давления на российских военных и миротворцев к установлению «прагматичных и предсказуемых отношений с Россией»? Между тем, сама же Санду не так давно говорила именно об этом!
Сергей Маркедонов
Но в данном контексте остроты добавило еще несколько моментов. Во-первых, репутация Майи Санду, как последовательно прозападного политика, заинтересованного в продвижении своей страны к членству в ЕС. Во-вторых, издание, в котором обе идеи прозвучали. Это украинская «Европейская правда». В-третьих, именно Санду обыграла во втором туре президента Игоря Додона, которого многие в Москве рассматривали, как сторонника сближения с Россией и вхождения Молдавии в евразийские интеграционные проекты.
Однако, если посмотреть на эту ситуацию, что называется «на холодную голову» и без эмоций, то оценка будет не столько однозначно алармистской. Прежде всего, стоит иметь в виду, что у президента в парламентской республике немного полномочий. В 2016-2020 гг. главой молдавского государства был Додон. Но это не мешало в мае 2017 года Конституционному суду республики квалифицировать военное присутствия ОГРВ (Оперативной группы российских войск) в Приднестровье, как незаконное, хотя из состава группы формируется российский миротворческий батальон. В апреле 2020 года тот же КС приостановил решение парламента о ратификации соглашения по предоставлению российского кредита Кишиневу. При Додоне правительственные чиновники, не подконтрольные напрямую президенту не раз озвучивали те идеи, которые недавно озвучила Майя Санду. Стоит напомнить, что и сам экс-президент констатировал (притом на пресс-конференции по итогам встречи с Владимиром Путиным), что в Кишиневе никто не пойдет на риск официального признания Крыма. В июне 2020 года, когда Додон оказался на параде Победы в Москве рядом с лидерами Абхазии и Южной Осетии, он специально оговорился, что об их признании не может идти речи. Политика, как известно, искусство возможного.
Проблема не в том, что Санду изобретает что-то новое. До нее схожие требования звучали из уст высших должностных лиц Молдавии. И, скорее всего, будут еще звучать. Но риторический вопрос, стоило ли именно эти сюжеты, имеющие столь болезненное воздействие на Москву, выдвигать сегодня на первый план. И приведут ли в дальнейшем шаги по усилению давления на российских военных и миротворцев к установлению «прагматичных и предсказуемых отношений с Россией»? Между тем, сама же Санду не так давно говорила именно об этом!
Сергей Маркедонов
Настойчивое стремление Дональда Трампа помирить арабские монархии и Израиль, в частности, для сколачивания широкой антииранской коалиции, порой приводит к нестандартным, таинственным историям. Речь о кратковременном визите израильского премьера Биньямина Нетаньяху в Саудовскую Аравию, который то ли был, то ли не был.
В понедельник в израильских СМИ появились сообщения, что накануне Нетаньяху вместе с главой службы внешней разведки "Моссад" Йоси Коэном посетил с секретным визитом саудовский город Неом на Красном море, где встретился с наследным принцем Мухаммедом бен Сальманом, а также с госсекретарем США Майком Помпео. Позже эту новость подтвердил министр просвещения Израиля Йоав Галант. В интервью армейскому радио Галант назвал этот визит Нетаньяху "грандиозным достижением". Эта новость стала громкой сенсацией. Ведь речь идет о первой встрече лидеров ключевых государств Ближнего Востока, которые давно и жестко враждовали. Ранее, как известно, Трамп добился от ОАЭ и Бахрейна установления дипломатических отношений с Израилем. Однако ясно, что нормализация отношений с Саудовской Аравией как самой богатой и влиятельной страной Персидского залива имеет для Израиля особое значение.
Эр-Рияд осторожно приветствовал решения своих арабских соседей, но сам не торопился последовать их примеру, хотя Трамп публично говорил о такой возможности. Саудовцы заявляют, что готовы к нормализации отношений с еврейским государством, но сначала должно быть достигнуто соглашение о прочном мире между Израилем и палестинцами и создано полноценное Палестинское государство. Кстати, палестинцы расценили действия ОАЭ и Бахрейна как предательство. Понятно поэтому, что прямые контакты с Израилем на высоком уровне являются для Саудовского королевства крайне чувствительной темой. Любопытно, что новость о визите Нетаньяху в Неом никак не прокомментировали ни офис израильского премьера, ни посольство США в Израиле. Госсекретарь Помпео сообщил в твиттере, что у него состоялись конструктивные переговоры в Неоме с принцем бен Сальманом и поместил фото, на котором они запечатлены вдвоем. А в понедельник вечером министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Фейсал написал в твиттере, что встречи наследного принца с Нетаньяху не было, присутствовали только американские и саудовские официальные лица. Правда, тогда не понятно, зачем частный бизнес-джет, которым ранее пользовался Нетаньяху в зарубежных поездка, летал из Тель-Авива в Неом как раз в те часы, когда там находился Помпео.
Как бы то ни было, ясно, что уходящая администрация Трампа будет прикладывать энергичные усилия, чтобы ввести отношения между Израилем и Саудовской Аравией в официальное русло. Обе страны являются ярыми противниками Тегерана, и формирование партнерства между ними должно максимально затруднить Джо Байдену пересмотр антииранской линии Вашингтона.
Александр Ивахник
В понедельник в израильских СМИ появились сообщения, что накануне Нетаньяху вместе с главой службы внешней разведки "Моссад" Йоси Коэном посетил с секретным визитом саудовский город Неом на Красном море, где встретился с наследным принцем Мухаммедом бен Сальманом, а также с госсекретарем США Майком Помпео. Позже эту новость подтвердил министр просвещения Израиля Йоав Галант. В интервью армейскому радио Галант назвал этот визит Нетаньяху "грандиозным достижением". Эта новость стала громкой сенсацией. Ведь речь идет о первой встрече лидеров ключевых государств Ближнего Востока, которые давно и жестко враждовали. Ранее, как известно, Трамп добился от ОАЭ и Бахрейна установления дипломатических отношений с Израилем. Однако ясно, что нормализация отношений с Саудовской Аравией как самой богатой и влиятельной страной Персидского залива имеет для Израиля особое значение.
Эр-Рияд осторожно приветствовал решения своих арабских соседей, но сам не торопился последовать их примеру, хотя Трамп публично говорил о такой возможности. Саудовцы заявляют, что готовы к нормализации отношений с еврейским государством, но сначала должно быть достигнуто соглашение о прочном мире между Израилем и палестинцами и создано полноценное Палестинское государство. Кстати, палестинцы расценили действия ОАЭ и Бахрейна как предательство. Понятно поэтому, что прямые контакты с Израилем на высоком уровне являются для Саудовского королевства крайне чувствительной темой. Любопытно, что новость о визите Нетаньяху в Неом никак не прокомментировали ни офис израильского премьера, ни посольство США в Израиле. Госсекретарь Помпео сообщил в твиттере, что у него состоялись конструктивные переговоры в Неоме с принцем бен Сальманом и поместил фото, на котором они запечатлены вдвоем. А в понедельник вечером министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Фейсал написал в твиттере, что встречи наследного принца с Нетаньяху не было, присутствовали только американские и саудовские официальные лица. Правда, тогда не понятно, зачем частный бизнес-джет, которым ранее пользовался Нетаньяху в зарубежных поездка, летал из Тель-Авива в Неом как раз в те часы, когда там находился Помпео.
Как бы то ни было, ясно, что уходящая администрация Трампа будет прикладывать энергичные усилия, чтобы ввести отношения между Израилем и Саудовской Аравией в официальное русло. Обе страны являются ярыми противниками Тегерана, и формирование партнерства между ними должно максимально затруднить Джо Байдену пересмотр антииранской линии Вашингтона.
Александр Ивахник
Ношение масок в общественных местах поддержали 89% опрошенных ВЦИОМ россиян. Против этих средств защиты высказался лишь каждый десятый респондент. Также в случае ухудшения ситуации с распространением коронавируса 87% жителей страны поддержали требование соблюдать социальную дистанцию в 1,5-2 метра в местах большого скопления народа. Только 12% участников опроса выступили против этой меры.
Этот опрос интересен двумя обстоятельствами. Во-первых, убежденные ковидо-диссиденты (они же «антимасочники»), чрезвычайно активные в социальных сетях, составляют явное меньшинство населения России. Большинство, по крайней мере, декларирует необходимость защитных мер, которые в настоящее время одобряют специалисты. Весной они говорили другое – что является одним из излюбленных аргументов «антимасочников» - но опыт Кореи и Тайваня показал, что маски важны для борьбы с пандемией. К тому же и весеннего дефицита масок давно уже нет.
Во-вторых, элементарные эмпирические наблюдения показывают разрыв между «нормативными» ответами в ходе социологических исследований и реальным поведением людей. Они готовы поддерживать «правильные» действия, о которых говорят по телевидению, но в собственной жизни поступают так далеко не всегда. Поэтому сторонник ношения маски может носить ее на подбородке или в кармане (чтобы надеть при входе в магазин), а может и не носить вообще. Стремление к «нормативности», кстати, характерно для конформистского респондента и при ответах на другие вопросы, в том числе и политические, что создает проблемы при интерпретации их результатов. Люди выглядят куда более лояльными и «правильными» (причем правильность по-прежнему определяется в значительной степени телевидением, несмотря на рост недоверия к нему), чем они есть на самом деле.
Алексей Макаркин
Этот опрос интересен двумя обстоятельствами. Во-первых, убежденные ковидо-диссиденты (они же «антимасочники»), чрезвычайно активные в социальных сетях, составляют явное меньшинство населения России. Большинство, по крайней мере, декларирует необходимость защитных мер, которые в настоящее время одобряют специалисты. Весной они говорили другое – что является одним из излюбленных аргументов «антимасочников» - но опыт Кореи и Тайваня показал, что маски важны для борьбы с пандемией. К тому же и весеннего дефицита масок давно уже нет.
Во-вторых, элементарные эмпирические наблюдения показывают разрыв между «нормативными» ответами в ходе социологических исследований и реальным поведением людей. Они готовы поддерживать «правильные» действия, о которых говорят по телевидению, но в собственной жизни поступают так далеко не всегда. Поэтому сторонник ношения маски может носить ее на подбородке или в кармане (чтобы надеть при входе в магазин), а может и не носить вообще. Стремление к «нормативности», кстати, характерно для конформистского респондента и при ответах на другие вопросы, в том числе и политические, что создает проблемы при интерпретации их результатов. Люди выглядят куда более лояльными и «правильными» (причем правильность по-прежнему определяется в значительной степени телевидением, несмотря на рост недоверия к нему), чем они есть на самом деле.
Алексей Макаркин
Официально парламентские выборы в Грузии завершены. 21 ноября состоялся второй тур голосования в одномандатных округах. По нынешней системе выборов 120 мандатов определяются по пропорциональной системе, а 30 мест получают одномандатники. Для определения всех депутатов по мажоритарной системе потребовался второй тур, так как 31 октября с первой попытки были выявлены только 13 победителей (те, кто получил более 50% голосов). В итоге в 17 оставшихся округах первенствовали представители правящей партии «Грузинская мечта».
Им было это тем легче сделать, так как оппозиционные партии сняли своих кандидатов с финальной стадии избирательной гонки. В списках они остались и даже получили свои небольшие проценты. Но повлиять на общий итог уже не смогли. Уже после первого тура все оппозиционные партии, прошедшие в парламент, заявили о бойкоте нового состава высшего представительного органа власти и начали массовые акции протеста. Они, впрочем, не были слишком эффективны. Ни внутри страны, ни на международной арене. На приехавшего в Тбилиси Майка Помпео они не произвели значительного впечатления.
Казалось бы, правящая партия может праздновать победу. Она получила 90 из 150 мандатов, тогда как остальные 60 распределились между восемью оппозиционными партиями. С соответсвующими возможностями для влияния и противодействия инициативам «Грузинской мечты», которая по-прежнему контролирует правительство и президентский институт. Отсюда и тот радикализм, который оппоненты «мечтателей» демонстрируют сегодня. Они требуют повторных выборов. Но Конституция Грузии предполагает, что парламент может собраться при кворуме в 76 мест. Но у правящей партии их 90.
Но дело ведь не только в юридической казуистике. Складывается ситуация, когда все ключевые полномочия сосредотачиваются в руках одной политической силы. Оппозиция все равно будет продолжать «раскачивать лодку», даже если шансов на конечный успех будет немного. Не стоит сбрасывать со счетов и внешний фактор. Не зря посольство США и представительство ЕС в Тбилиси активно продвигают идею переговоров властей и оппозиции. В итоге, думается, в рядах оппонентов власти появятся свои непримиримые и прагматики. И с последними, не исключено, правящая партия найдет общий язык, интегрировав их в руководство парламента и в структуры исполнительной власти.
Сергей Маркедонов
Им было это тем легче сделать, так как оппозиционные партии сняли своих кандидатов с финальной стадии избирательной гонки. В списках они остались и даже получили свои небольшие проценты. Но повлиять на общий итог уже не смогли. Уже после первого тура все оппозиционные партии, прошедшие в парламент, заявили о бойкоте нового состава высшего представительного органа власти и начали массовые акции протеста. Они, впрочем, не были слишком эффективны. Ни внутри страны, ни на международной арене. На приехавшего в Тбилиси Майка Помпео они не произвели значительного впечатления.
Казалось бы, правящая партия может праздновать победу. Она получила 90 из 150 мандатов, тогда как остальные 60 распределились между восемью оппозиционными партиями. С соответсвующими возможностями для влияния и противодействия инициативам «Грузинской мечты», которая по-прежнему контролирует правительство и президентский институт. Отсюда и тот радикализм, который оппоненты «мечтателей» демонстрируют сегодня. Они требуют повторных выборов. Но Конституция Грузии предполагает, что парламент может собраться при кворуме в 76 мест. Но у правящей партии их 90.
Но дело ведь не только в юридической казуистике. Складывается ситуация, когда все ключевые полномочия сосредотачиваются в руках одной политической силы. Оппозиция все равно будет продолжать «раскачивать лодку», даже если шансов на конечный успех будет немного. Не стоит сбрасывать со счетов и внешний фактор. Не зря посольство США и представительство ЕС в Тбилиси активно продвигают идею переговоров властей и оппозиции. В итоге, думается, в рядах оппонентов власти появятся свои непримиримые и прагматики. И с последними, не исключено, правящая партия найдет общий язык, интегрировав их в руководство парламента и в структуры исполнительной власти.
Сергей Маркедонов
Можно ли считать нынешние выборы президента США беспрецедентными с точки зрения неопределенности результата? И да, и нет.
Беспрецедентно то, что один из кандидатов, причем – действующий президент, объявил себя победителем, когда голоса в высоконкурентных штатах еще не были подсчитаны, не дождавшись (понятно, почему) признания поражения от оппонента, а когда расклад оказался не в его пользу – не только подавал судебные иски (что законно), но и, извините, нес пургу про козни врагов с программным обеспечением подсчета.
Укажем и на второй беспрецедентный момент: никогда еще – с 1828 г., когда вся Америка стала голосовать за президента всенародно (естественно, при ограниченном активном избирательном праве) - результаты не оказывались под сомнением, когда один из кандидатов набирал 51% голосов – на 3,8 пункта больше, чем его оппонент. При этом отрыв Байдена в совокупности конкурентных штатов действительно «на круг» - всего 0,1 процентных пункта. Почему так получилось, и какие были в прошлом похожие ситуации – разберем в следующем посте.
Сейчас же о том, что НЕ является беспрецедентным. Четырежды (с того самого 1828 г.) больше выборщиков получал не тот кандидат, который опережал соперника по голосам избирателей (заметим, все четыре раза президентом становился кандидат Республиканской партии). Из них два раза (Харрисон против Кливленда в 1888 г. и Трамп против Клинтон в 2016 г.) разрыв во всенародном голосовании был небольшим, а перевес в коллегии выборщиков – убедительным в пользу другого кандидата. Поражение признавалось без сомнений и промедлений. Но дважды определение победителя затягивалось. На памяти многих – выборы 2000 г., когда победителя выборов определил перевес Дж.Буша младшего во Флориде в 537 голосов. Были споры и пересчеты – но решение Верховного Суда США от 12 декабря положило конец спорам. Еще более похожи на сегодняшнюю ситуацию выборы 1876 г. – тогда определение победителя затянулось до кануна инаугурации – 2 марта следующего года (до 1936 г. президент США вступал в должность 5 марта). Демократ Самуэль Тилден получил 50,9% голосов, республиканец Ратерфорд Хейс – 47,9% - очень похоже на исход дуэли Байден –Трамп. Но в четырех штатах ситуация была спорной. Для ее разрешения создавалась комиссия из членов обеих палат Конгресса и судей Верховного Суда – и перевесом в один голос она отдала все четыре штата – и победу на выборах -именно Хейсу.
Но в обоих случаях ситуация не доходила до политического кризиса. В 1876 г. Демократы согласились признать поражение в обмен на обязательство Республиканцев вывести федеральные войска из последних южных штатов – закончив тем самым период Реконструкции после Гражданской войны (а Юг тогда был электоральной вотчиной Демократов). В 2000 г. Конгресс имел шанс оспорить результаты во время процедуры утверждения голосования выборщиков (6 января 2001 г.) 20 членов нижней палаты выдвинули такое предложение, но ни один-сенатор-демократ не поддержал эту инициативу (что является обязательным условием оспаривания). Принципы fair play в Америке еще работали – что в 1876 г., что в 2000 г. Сегодня такое вряд ли возможно.
В столь поляризованной Америке арьергардные бои – в законодательных и судебных инстанциях – еще будут продолжаться. Но сомнений в том, что Байден 20 января принесет президентскую присягу – все меньше. Напомним, никто и никогда в истории не получал на одни выборах почти 80 млн голосов избирателей, с отрывом от соперника почти в 4 процентных пункта.
Борис Макаренко
Беспрецедентно то, что один из кандидатов, причем – действующий президент, объявил себя победителем, когда голоса в высоконкурентных штатах еще не были подсчитаны, не дождавшись (понятно, почему) признания поражения от оппонента, а когда расклад оказался не в его пользу – не только подавал судебные иски (что законно), но и, извините, нес пургу про козни врагов с программным обеспечением подсчета.
Укажем и на второй беспрецедентный момент: никогда еще – с 1828 г., когда вся Америка стала голосовать за президента всенародно (естественно, при ограниченном активном избирательном праве) - результаты не оказывались под сомнением, когда один из кандидатов набирал 51% голосов – на 3,8 пункта больше, чем его оппонент. При этом отрыв Байдена в совокупности конкурентных штатов действительно «на круг» - всего 0,1 процентных пункта. Почему так получилось, и какие были в прошлом похожие ситуации – разберем в следующем посте.
Сейчас же о том, что НЕ является беспрецедентным. Четырежды (с того самого 1828 г.) больше выборщиков получал не тот кандидат, который опережал соперника по голосам избирателей (заметим, все четыре раза президентом становился кандидат Республиканской партии). Из них два раза (Харрисон против Кливленда в 1888 г. и Трамп против Клинтон в 2016 г.) разрыв во всенародном голосовании был небольшим, а перевес в коллегии выборщиков – убедительным в пользу другого кандидата. Поражение признавалось без сомнений и промедлений. Но дважды определение победителя затягивалось. На памяти многих – выборы 2000 г., когда победителя выборов определил перевес Дж.Буша младшего во Флориде в 537 голосов. Были споры и пересчеты – но решение Верховного Суда США от 12 декабря положило конец спорам. Еще более похожи на сегодняшнюю ситуацию выборы 1876 г. – тогда определение победителя затянулось до кануна инаугурации – 2 марта следующего года (до 1936 г. президент США вступал в должность 5 марта). Демократ Самуэль Тилден получил 50,9% голосов, республиканец Ратерфорд Хейс – 47,9% - очень похоже на исход дуэли Байден –Трамп. Но в четырех штатах ситуация была спорной. Для ее разрешения создавалась комиссия из членов обеих палат Конгресса и судей Верховного Суда – и перевесом в один голос она отдала все четыре штата – и победу на выборах -именно Хейсу.
Но в обоих случаях ситуация не доходила до политического кризиса. В 1876 г. Демократы согласились признать поражение в обмен на обязательство Республиканцев вывести федеральные войска из последних южных штатов – закончив тем самым период Реконструкции после Гражданской войны (а Юг тогда был электоральной вотчиной Демократов). В 2000 г. Конгресс имел шанс оспорить результаты во время процедуры утверждения голосования выборщиков (6 января 2001 г.) 20 членов нижней палаты выдвинули такое предложение, но ни один-сенатор-демократ не поддержал эту инициативу (что является обязательным условием оспаривания). Принципы fair play в Америке еще работали – что в 1876 г., что в 2000 г. Сегодня такое вряд ли возможно.
В столь поляризованной Америке арьергардные бои – в законодательных и судебных инстанциях – еще будут продолжаться. Но сомнений в том, что Байден 20 января принесет президентскую присягу – все меньше. Напомним, никто и никогда в истории не получал на одни выборах почти 80 млн голосов избирателей, с отрывом от соперника почти в 4 процентных пункта.
Борис Макаренко
История с законопроектом о госконтроле над просветительской деятельностью напоминает знаменитый разговор Иосифа Бродского с судьей – конкретно, судейский вопрос «Кто причислил Вас к поэтам». После выяснения, что никто, что какой-либо бумаги из Союза писателей и даже профильного диплома у него нет, будущий нобелевский лауреат был признан тунеядцем.
Просветительская деятельность в законопроекте понимается очень широко – как «осуществляемая вне рамок образовательных программ деятельность, направленная на распространение знаний, умений, навыков, ценностных установок» для профессионального, творческого или интеллектуального развития. То есть это и экскурсии, и лектории, и кружки, и дискуссионные клубы и многое другое. Даже блог, в котором ученый на досуге записывает популярные лекции по античной истории, тоже может быть элементом просветительской деятельности. Понятно, что всю эту широко распространившуюся, особенно в последние годы, субкультуру, эффективно регулировать невозможно – но можно «подвесить», при желании выборочно применяя закон.
И еще один момент. В законопроекте сказано, что запрещается использовать просветительскую деятельность для разжигания розни, «в том числе посредством сообщения обучающимся недостоверных сведений об исторических, о национальных, религиозных и культурных традициях народов». В настоящее время просветительская деятельность – это сфера разномыслия, идеологического многообразия, гарантированного статьей 13 Конституции России. Можно читать лекции, объясняя события гражданской войны с позиций Троцкого, Чернова или Колчака. Можно проводить экскурсии по местам революционных боев и деятельности православных новомучеников. Возникает вопрос о том, кто и на каких основаниях будет решать, достоверны ли сведения, или нет, и не разжигается какая-нибудь из многочисленных розней. Притом, что и в госструктурах по таким поводам часто нет единства — там тоже идеологическое многообразие. Все это может существенно усилить давление на гражданское общество.
Алексей Макаркин
Просветительская деятельность в законопроекте понимается очень широко – как «осуществляемая вне рамок образовательных программ деятельность, направленная на распространение знаний, умений, навыков, ценностных установок» для профессионального, творческого или интеллектуального развития. То есть это и экскурсии, и лектории, и кружки, и дискуссионные клубы и многое другое. Даже блог, в котором ученый на досуге записывает популярные лекции по античной истории, тоже может быть элементом просветительской деятельности. Понятно, что всю эту широко распространившуюся, особенно в последние годы, субкультуру, эффективно регулировать невозможно – но можно «подвесить», при желании выборочно применяя закон.
И еще один момент. В законопроекте сказано, что запрещается использовать просветительскую деятельность для разжигания розни, «в том числе посредством сообщения обучающимся недостоверных сведений об исторических, о национальных, религиозных и культурных традициях народов». В настоящее время просветительская деятельность – это сфера разномыслия, идеологического многообразия, гарантированного статьей 13 Конституции России. Можно читать лекции, объясняя события гражданской войны с позиций Троцкого, Чернова или Колчака. Можно проводить экскурсии по местам революционных боев и деятельности православных новомучеников. Возникает вопрос о том, кто и на каких основаниях будет решать, достоверны ли сведения, или нет, и не разжигается какая-нибудь из многочисленных розней. Притом, что и в госструктурах по таким поводам часто нет единства — там тоже идеологическое многообразие. Все это может существенно усилить давление на гражданское общество.
Алексей Макаркин
Почему в системе президентских выборов в США может получиться, что по голосам избирателей побеждает один кандидат, а по голосам выборщиков, представляющих штаты – другой? И насколько это справедливо? Писал мне один спорщик, что такая система – признак подлинного федерализма. Так ли?
Аргумент первый: вся американская система, во-первых, архаична, во-вторых, отдает многое на откуп штатам. Федеральная рамка избирательного законодательства – очень «тонкая». Нам не известна другая система всенародных выборов президента, в которой набравший более 50% голосов кандидат не становился бы автоматически победителем (а у Байдена – 51,0%). Конституция США зафиксировала такой порядок выборов более двух веков назад, когда далеко не во всех штатах голосование за президента было всенародным – во многих случаях выборщиков назначали законодательные собрания штатов. А потом – она оказалась удобной, потому что искусственно завышала результаты сильнейших кандидатов и позволяла обходиться без второго тура. К тому же – оставляла штатам широкие полномочия.
И тем не менее, лишь четырежды за без малого два века (а всенародными американские выборы президента стали в 1828 г.) система отдавала победу не тому, кто получил больше всего голосов. Дважды – в XIX веке (1876 – перевес Тилдена над Хейсом в 2,2 пункта, Кливленда над Харрисоном-внуком – в 1 пункт), дважды – в XXI: Гор выиграл у Буша-сына 0,5 пункта, Клинтон – у Трампа – 2,1 пункта. Могло бы так же получиться и в 2020 г.: при перевесе в почти 4 пункта по голосам избирателей, в колеблющихся штатах Байден выигрывал лишь одну или несколько десятых долей процента, чуть по-другому легла бы карта – он бы проиграл по выборщикам несмотря на внушительный перевес в общем голосовании. Вообще, с 1992 г. кандидат-республиканец выигрывал большинство избирателей лишь однажды (!) – Буш в 2004 г. И тем не менее, за это время три срока президентами были республиканцы. Значит – система «подыгрывает» республиканцам?
Да – двумя способами. В совокупности они дают заведомое удельное преимущество небольшим (по населению) штатам перед большими и периферии перед городом. Потому что число выборщиков равно числу представителей штата в обеих палатах Конгресса. Один способ – безупречен с юридической точки зрения (насколько справедлив – вопрос другой, справедливость тут – понятие субъективное). От каждого штата – независимо от численности жителей – два сенатора. Такое завышение представительства в верхней палате для малых регионов нормальное для федерализма явление – у нас так же формируется Совет Федерации.
А вот второй способ – более спорен. Дело в том, что округа по выборам в нижнюю палату нарезаны так, что в сельской местности на один округ приходится в среднем меньшее число избирателей, чем в крупном городе. Явление тоже типичное не только для США, но именно там это завышение представительства «села против города» имеет столь большое значение. Вот еще одно свидетельство неадекватности такого представительства: при том, что в уходящем 116-ом составе Палаты представителей у демократов уверенное большинство в 35 мандатов (в 117-ом будет куда меньше), но от 26 штатов в палате – больше республиканцев, чем демократов. Потому что демократы успешнее на выборах в крупных городах, республиканцы – в малом городе и на селе. И именно село и малый город получают больше выборщиков, чем было бы предусмотрено точной пропорцией. Проблема «самоусугубляется»: такое преимущество позволяет республиканцам обрести большинство в законодательных собраниях большинства штатов, а именно они – раз в 10 лет – перенарезают округа – для выборов как федеральных, так и на уровне штата. И нередко (обе партии этим грешат, но республиканцы – чаще) при перенарезке применяется все более изощренный (компьютерные технологии позволяют сделать очень тонкий расчет) джерримандеринг – нарезка, сознательно создающая преимущество одной партии над другой.
Если бы победу – второй раз подряд и третий за двадцать лет – одержал республиканец меньшинством голосов избирателей, атака сторонников демократов на избирательную систему была бы яростной.
Аргумент первый: вся американская система, во-первых, архаична, во-вторых, отдает многое на откуп штатам. Федеральная рамка избирательного законодательства – очень «тонкая». Нам не известна другая система всенародных выборов президента, в которой набравший более 50% голосов кандидат не становился бы автоматически победителем (а у Байдена – 51,0%). Конституция США зафиксировала такой порядок выборов более двух веков назад, когда далеко не во всех штатах голосование за президента было всенародным – во многих случаях выборщиков назначали законодательные собрания штатов. А потом – она оказалась удобной, потому что искусственно завышала результаты сильнейших кандидатов и позволяла обходиться без второго тура. К тому же – оставляла штатам широкие полномочия.
И тем не менее, лишь четырежды за без малого два века (а всенародными американские выборы президента стали в 1828 г.) система отдавала победу не тому, кто получил больше всего голосов. Дважды – в XIX веке (1876 – перевес Тилдена над Хейсом в 2,2 пункта, Кливленда над Харрисоном-внуком – в 1 пункт), дважды – в XXI: Гор выиграл у Буша-сына 0,5 пункта, Клинтон – у Трампа – 2,1 пункта. Могло бы так же получиться и в 2020 г.: при перевесе в почти 4 пункта по голосам избирателей, в колеблющихся штатах Байден выигрывал лишь одну или несколько десятых долей процента, чуть по-другому легла бы карта – он бы проиграл по выборщикам несмотря на внушительный перевес в общем голосовании. Вообще, с 1992 г. кандидат-республиканец выигрывал большинство избирателей лишь однажды (!) – Буш в 2004 г. И тем не менее, за это время три срока президентами были республиканцы. Значит – система «подыгрывает» республиканцам?
Да – двумя способами. В совокупности они дают заведомое удельное преимущество небольшим (по населению) штатам перед большими и периферии перед городом. Потому что число выборщиков равно числу представителей штата в обеих палатах Конгресса. Один способ – безупречен с юридической точки зрения (насколько справедлив – вопрос другой, справедливость тут – понятие субъективное). От каждого штата – независимо от численности жителей – два сенатора. Такое завышение представительства в верхней палате для малых регионов нормальное для федерализма явление – у нас так же формируется Совет Федерации.
А вот второй способ – более спорен. Дело в том, что округа по выборам в нижнюю палату нарезаны так, что в сельской местности на один округ приходится в среднем меньшее число избирателей, чем в крупном городе. Явление тоже типичное не только для США, но именно там это завышение представительства «села против города» имеет столь большое значение. Вот еще одно свидетельство неадекватности такого представительства: при том, что в уходящем 116-ом составе Палаты представителей у демократов уверенное большинство в 35 мандатов (в 117-ом будет куда меньше), но от 26 штатов в палате – больше республиканцев, чем демократов. Потому что демократы успешнее на выборах в крупных городах, республиканцы – в малом городе и на селе. И именно село и малый город получают больше выборщиков, чем было бы предусмотрено точной пропорцией. Проблема «самоусугубляется»: такое преимущество позволяет республиканцам обрести большинство в законодательных собраниях большинства штатов, а именно они – раз в 10 лет – перенарезают округа – для выборов как федеральных, так и на уровне штата. И нередко (обе партии этим грешат, но республиканцы – чаще) при перенарезке применяется все более изощренный (компьютерные технологии позволяют сделать очень тонкий расчет) джерримандеринг – нарезка, сознательно создающая преимущество одной партии над другой.
Если бы победу – второй раз подряд и третий за двадцать лет – одержал республиканец меньшинством голосов избирателей, атака сторонников демократов на избирательную систему была бы яростной.
Bunin & Co
Почему в системе президентских выборов в США может получиться, что по голосам избирателей побеждает один кандидат, а по голосам выборщиков, представляющих штаты – другой? И насколько это справедливо? Писал мне один спорщик, что такая система – признак подлинного…
Но проблема, очевидно, носит системный характер. Возможна ли коррекция? Через поправку в Конституцию, отменяющую коллегию выборщиков – нет, не возможна – у республиканцев достаточно сил, чтобы это заблокировать. Через изменение правила назначения выборщиков? Да, есть два способа, но оба проблематичны. Первый – сделать ее чуть более пропорциональной по модели штатов Мэн и Небраска: 2 выборщика = сенаторы – по большинству голосов в штате в целом, остальные – по большинству на территориях, соответствующих округам по выборам в Палату представителей. Но это лишь отчасти скорректирует описанные выше системные перекосы. Есть второй путь: заключить соглашение между штатами (intestate compact), подразумевающее, что выборщики обязаны голосовать за того кандидата, который получил больше голосов по стране в целом (т.е. отмена коллегии выборщиков де факто). Проект такого соглашения давно рассматривается, но оно вступит в силу лишь в том случае, если его поддержат законодательные собрания штатов, в сумме дающих не менее 270 выборщиков (в противном случае оно не имеет смысла). Пока это не получается.
И в заключение: да, избирательная система влияет на исход выборов. Но в конечном итоге их исход определяется множеством факторов: программой кандидатов и их личностями, способностью найти подход к разным когортам избирателей, тактическим ходами и – да, фактором случайности. Если бы не пандемия, шансов удержаться в своем кресле у Трампа было бы гораздо больше. Что не отменяет заслуг Байдена, добившегося рекордного результата по числу проголосовавших за него избирателей.
Борис Макаренко
И в заключение: да, избирательная система влияет на исход выборов. Но в конечном итоге их исход определяется множеством факторов: программой кандидатов и их личностями, способностью найти подход к разным когортам избирателей, тактическим ходами и – да, фактором случайности. Если бы не пандемия, шансов удержаться в своем кресле у Трампа было бы гораздо больше. Что не отменяет заслуг Байдена, добившегося рекордного результата по числу проголосовавших за него избирателей.
Борис Макаренко
Либерал Эммануэль Макрон под воздействием исламистских терактов во Франции, неудач в борьбе с пандемией и постепенно приближающихся президентских выборов ощутимо сдвигается вправо. Во всяком случае именно так восприняли во Франции и за ее пределами законопроект о безопасности, внесенный депутатами президентской партии «Вперед, Республика!» и одобренный 24 ноября Национальным собранием.
Сам по себе законопроект является естественным ответом на ухудшение ситуации с безопасностью в стране. Но жаркие споры вызвала ст. 24 законопроекта, запрещающая публикацию в СМИ или социальных сетях видеокадров и фотографий, которые фиксируют действия полицейских, если это делается с намерением «нанести вред физической или психологической неприкосновенности» сотрудника полиции. Нарушителям грозит тюремное заключение сроком 1 год или штраф в €45 тыс. Правительство утверждает, что эта статья необходима для защиты полицейских и членов их семей от злоумышленников, а критики заявляют, что она усилит безнаказанность полиции и будет стимулировать насилие с ее стороны во время разгона протестных акций. Правозащитные и журналистские организации указывают, что расплывчатость формулировки открывает дорогу полицейскому произволу и может препятствовать свободе слова, которую в других случаях защищает президент Макрон. В субботу тысячи французов несмотря на локдаун вышли на улицы Парижа и других городов с протестом против законопроекта.
С критикой законопроекта выступили французский омбудсмен Клэр Эдон и представитель Еврокомиссии, который отметил, что страны-члены ЕС должны соблюдать принцип пропорциональности между безопасностью и гражданскими свободами. Проявились несогласные и в самом президентском лагере. Министр культуры Розелин Башло заявила, что противники законопроекта поднимают правомерные вопросы и что необходимо обеспечить защиту права на информирование. В правящей партии «Вперед, Республика!» также не все поддержали законопроект. Во вторник Национальное собрание одобрило законопроект после первого чтения 388 голосами против 104. Но 10 депутатов из партии Макрона голосовали против, а 30 воздержались. В декабре законопроект будет обсуждаться в Сенате. Премьер-министр Жан Кастекс заявил, что по окончании законодательного процесса он направит принятый закон на рассмотрение в Конституционный совет.
Президент Макрон пока отмалчивается, но его политическая траектория в тяжелом 2020 году достаточно очевидна. Он победил на выборах 2017 года благодаря тому, что подчеркнуто ломал старые водоразделы между левыми и правыми и сумел привлечь широкий спектр лево- и правоцентристских избирателей. Сейчас Макрон поворачивается в сторону убежденных правых консерваторов, стараясь не дать им уйти в праворадикальный лагерь Марин Ле Пен. Но при этом президент вполне может растерять поддержку на широком левом фланге.
Александр Ивахник
Сам по себе законопроект является естественным ответом на ухудшение ситуации с безопасностью в стране. Но жаркие споры вызвала ст. 24 законопроекта, запрещающая публикацию в СМИ или социальных сетях видеокадров и фотографий, которые фиксируют действия полицейских, если это делается с намерением «нанести вред физической или психологической неприкосновенности» сотрудника полиции. Нарушителям грозит тюремное заключение сроком 1 год или штраф в €45 тыс. Правительство утверждает, что эта статья необходима для защиты полицейских и членов их семей от злоумышленников, а критики заявляют, что она усилит безнаказанность полиции и будет стимулировать насилие с ее стороны во время разгона протестных акций. Правозащитные и журналистские организации указывают, что расплывчатость формулировки открывает дорогу полицейскому произволу и может препятствовать свободе слова, которую в других случаях защищает президент Макрон. В субботу тысячи французов несмотря на локдаун вышли на улицы Парижа и других городов с протестом против законопроекта.
С критикой законопроекта выступили французский омбудсмен Клэр Эдон и представитель Еврокомиссии, который отметил, что страны-члены ЕС должны соблюдать принцип пропорциональности между безопасностью и гражданскими свободами. Проявились несогласные и в самом президентском лагере. Министр культуры Розелин Башло заявила, что противники законопроекта поднимают правомерные вопросы и что необходимо обеспечить защиту права на информирование. В правящей партии «Вперед, Республика!» также не все поддержали законопроект. Во вторник Национальное собрание одобрило законопроект после первого чтения 388 голосами против 104. Но 10 депутатов из партии Макрона голосовали против, а 30 воздержались. В декабре законопроект будет обсуждаться в Сенате. Премьер-министр Жан Кастекс заявил, что по окончании законодательного процесса он направит принятый закон на рассмотрение в Конституционный совет.
Президент Макрон пока отмалчивается, но его политическая траектория в тяжелом 2020 году достаточно очевидна. Он победил на выборах 2017 года благодаря тому, что подчеркнуто ломал старые водоразделы между левыми и правыми и сумел привлечь широкий спектр лево- и правоцентристских избирателей. Сейчас Макрон поворачивается в сторону убежденных правых консерваторов, стараясь не дать им уйти в праворадикальный лагерь Марин Ле Пен. Но при этом президент вполне может растерять поддержку на широком левом фланге.
Александр Ивахник
Информационные агентства под вечер 25 ноября запестрели сообщениями о французском признании независимости Нагорного Карабаха. В какой степени это соответствует действительности? И можно ли говорить о том, что отношение официального Парижа к проблеме более нюансированное, чем оно представляется любителям сенсаций?
Что же собственно произошло? Сенат Франции действительно принял резолюцию по Карабаху. Этот вопрос актуализировался в октябре 2020 года после военной эскалации в Закавказье. Тогда Валери Буайе, французский сенатор (представляет департамент Буш-дю-Рон) заявила о необходимости признания независимости Арцаха (там в Армении называют Карабах). В твиттере она следующим образом обозначила свою цель: «Противостоять продвижению Азербайджана в Нагорном Карабахе означает также противостоять распространению турецкого ислама по Европе».
Впоследствии эта инициатива обрела форму документа, который подписали лидеры пяти крупнейших политических фракций верхней палаты французского парламента. По словам одного из подписантов Эрве Марселя, принятие карабахской резолюции поддержали все основные силы в Сенате. Итог налицо. 305 голосов «за» при одном «против». Но есть принципиальный нюанс! Документ, поддержанный сенаторами, носит рекомендательный, а не юридически обязывающий характер. Верхняя палата парламента Франции ходатайствует перед правительством поддержать непризнанную НКР, чтобы использовать это в ходе дальнейших переговоров. Но далеко не факт, что кабинет министров пойдет на этот шаг.
Франция – один из трех сопредседателей Минской группы. И одностороннее признание статуса Карабаха означало бы радикальное изменение роли Парижа, ее превращение из медиатора в патрона армянской стороны. Добавим к этому еще тот факт, что такой патронаж не обеспечен реальными военно-политическими ресурсами. И, естественно, он создал бы жесткую оппозицию таким действиям со стороны Анкары и Баку, которые бы использовали такой шанс для проталкивания вопроса о пересмотре имеющегося формата сопредседателей. И потому реакция МИД и исполнительной власти Франции на сенатский проект была более, чем сдержанной.
К чему же тогда эта парламентская буря? Начнем с того, что не за горами президентские выборы. И темы противостояния воинствующему джихадизму, вопросы контроля над миграционными процессами, а также «имперские» поползновения Турции будут в фокусе будущей предвыборной повестки дня. Развернется нешуточная конкуренция за освоение всего комплекса секьюритизации. И в этом контекст хорошо вписывается и Карабах, и продвижение темы заботы о малых странах. Те сюжеты, которые французская аудитория может позитивно воспринять. Поэтому «карабахское лыко» также окажется в строку, какие бы перспективы ни открывались у переговорного процесса и Минской группы ОБСЕ.
Сергей Маркедонов
Что же собственно произошло? Сенат Франции действительно принял резолюцию по Карабаху. Этот вопрос актуализировался в октябре 2020 года после военной эскалации в Закавказье. Тогда Валери Буайе, французский сенатор (представляет департамент Буш-дю-Рон) заявила о необходимости признания независимости Арцаха (там в Армении называют Карабах). В твиттере она следующим образом обозначила свою цель: «Противостоять продвижению Азербайджана в Нагорном Карабахе означает также противостоять распространению турецкого ислама по Европе».
Впоследствии эта инициатива обрела форму документа, который подписали лидеры пяти крупнейших политических фракций верхней палаты французского парламента. По словам одного из подписантов Эрве Марселя, принятие карабахской резолюции поддержали все основные силы в Сенате. Итог налицо. 305 голосов «за» при одном «против». Но есть принципиальный нюанс! Документ, поддержанный сенаторами, носит рекомендательный, а не юридически обязывающий характер. Верхняя палата парламента Франции ходатайствует перед правительством поддержать непризнанную НКР, чтобы использовать это в ходе дальнейших переговоров. Но далеко не факт, что кабинет министров пойдет на этот шаг.
Франция – один из трех сопредседателей Минской группы. И одностороннее признание статуса Карабаха означало бы радикальное изменение роли Парижа, ее превращение из медиатора в патрона армянской стороны. Добавим к этому еще тот факт, что такой патронаж не обеспечен реальными военно-политическими ресурсами. И, естественно, он создал бы жесткую оппозицию таким действиям со стороны Анкары и Баку, которые бы использовали такой шанс для проталкивания вопроса о пересмотре имеющегося формата сопредседателей. И потому реакция МИД и исполнительной власти Франции на сенатский проект была более, чем сдержанной.
К чему же тогда эта парламентская буря? Начнем с того, что не за горами президентские выборы. И темы противостояния воинствующему джихадизму, вопросы контроля над миграционными процессами, а также «имперские» поползновения Турции будут в фокусе будущей предвыборной повестки дня. Развернется нешуточная конкуренция за освоение всего комплекса секьюритизации. И в этом контекст хорошо вписывается и Карабах, и продвижение темы заботы о малых странах. Те сюжеты, которые французская аудитория может позитивно воспринять. Поэтому «карабахское лыко» также окажется в строку, какие бы перспективы ни открывались у переговорного процесса и Минской группы ОБСЕ.
Сергей Маркедонов
К визиту в Минск Сергея Лаврова Александр Лукашенко приготовил подарок. Закончено следствие по делу экс-председателя правления Белгазпромбанка Виктора Бабарико, которому предъявлено обвинение по фактам получения взяток организованной группой в особо крупном размере и легализации средств, полученных преступным путем. Это значит, что скоро суд и немалый срок лишения свободы. Хотя всегда остается шанс на то, что «батька отпустит», но он быстро уменьшается.
Встреча Лукашенко с оппозиционерами, включая Бабарико, никак не повлияла на судьбу экс-банкира. В России рассчитывали, что Лукашенко пойдет хотя бы на какие-то компромиссы с частью оппозиции, попытавшись расколоть своих оппонентов на «жестко прозападных» и «совместимых с Россией». И попытается изолировать первых, сговорившись со вторыми. Но Лукашенко, во-первых, исходит из того, что «совместимые» (типа Бабарико) для него опаснее именно из-за связей с Москвой (и при этом приемлемостью для Запада). А, во-вторых, из всех соглашений с оппонентами он признает только одно – безоговорочную капитуляцию последних. На что Бабарико идти не хочет.
Провластные источники в России сообщают, что в период своего спасения Лукашенко обещал провести конституционную реформу и потом уйти в отставку. Но укрепившийся Лукашенко уходить не собирается, равно как и всерьез ограничивать свои полномочия. Он исходит из того, что Россия будет вынуждена продолжать его поддерживать, чтобы не допустить очередной «цветной революции» у своих границ. А сам белорусский президент надеется возобновить столь нелюбимую Москвой (когда речь идет не о себе, а о партнерах) многовекторную внешнюю политику, полагая, что Запад в среднесрочной перспективе смягчит свое отношение к его режиму.
А пока что, согласно результатам исследования «Белорусской аналитической мастерской», в Белоруссии сокращается число сторонников интеграции с Россией. Если в начале прошлого года эту идею поддерживали более 60% белорусов, то в сентябре их доля снизилась до 51%. А в ноябре — и вовсе до 40%. На этом фоне растет количество тех, кто выступает за интеграцию с Евросоюзом: в течение месяца их доля выросла с 24 до 32%. Это прямое следствие того, что Россия в общественном мнении Беларуси все более связывается с Лукашенко.
Алексей Макаркин
Встреча Лукашенко с оппозиционерами, включая Бабарико, никак не повлияла на судьбу экс-банкира. В России рассчитывали, что Лукашенко пойдет хотя бы на какие-то компромиссы с частью оппозиции, попытавшись расколоть своих оппонентов на «жестко прозападных» и «совместимых с Россией». И попытается изолировать первых, сговорившись со вторыми. Но Лукашенко, во-первых, исходит из того, что «совместимые» (типа Бабарико) для него опаснее именно из-за связей с Москвой (и при этом приемлемостью для Запада). А, во-вторых, из всех соглашений с оппонентами он признает только одно – безоговорочную капитуляцию последних. На что Бабарико идти не хочет.
Провластные источники в России сообщают, что в период своего спасения Лукашенко обещал провести конституционную реформу и потом уйти в отставку. Но укрепившийся Лукашенко уходить не собирается, равно как и всерьез ограничивать свои полномочия. Он исходит из того, что Россия будет вынуждена продолжать его поддерживать, чтобы не допустить очередной «цветной революции» у своих границ. А сам белорусский президент надеется возобновить столь нелюбимую Москвой (когда речь идет не о себе, а о партнерах) многовекторную внешнюю политику, полагая, что Запад в среднесрочной перспективе смягчит свое отношение к его режиму.
А пока что, согласно результатам исследования «Белорусской аналитической мастерской», в Белоруссии сокращается число сторонников интеграции с Россией. Если в начале прошлого года эту идею поддерживали более 60% белорусов, то в сентябре их доля снизилась до 51%. А в ноябре — и вовсе до 40%. На этом фоне растет количество тех, кто выступает за интеграцию с Евросоюзом: в течение месяца их доля выросла с 24 до 32%. Это прямое следствие того, что Россия в общественном мнении Беларуси все более связывается с Лукашенко.
Алексей Макаркин
Европейские власти чувствуют, что жители сильно устали от карантинов и локдаунов, вновь введенных во время второй волны коронавируса. Широко распространившаяся депрессия и активное недовольство ковидоскептического меньшинства побуждают правительства искать способы смягчения ограничений для впрыска позитивных эмоций хотя бы на период Рождества и Нового года. В ряде стран такой способ увидели в массовом скрининге населения с помощью быстрых тестов на антигены коронавируса. Такие тесты, появившиеся сравнительно недавно, имеют ряд преимуществ перед классическими ПЦР-тестами: они дают результат в течение 10-15 минут, не требуют лабораторных условий и намного дешевле. Расчет делается на то, чтобы к праздникам протестировать большинство жителей, инфицированных оставить на самоизоляции, а здоровым разрешить общаться с родственниками и друзьями и перемещаться на длинные расстояния.
Наиболее масштабный характер быстрые тесты на антиген приобрели в небольшой Словакии, где правительство решило пропустить через скрининг все население. До Рождества будет организовано три раунда скрининга в дополнение к двум прошедшим, всего будет проведено 8 млн тестов, причем их прохождение станет обязательным. В Австрии также запланировано в декабре тестирование большинства населения. В Великобритании сейчас массовое быстрое тестирование испытывается в Ливерпуле. После масштабирования этого опыта планируется провести операцию «Лунный выстрел», в ходе которой будет осуществляться 10 млн тестов в день.
Однако эксперты-вирусологи предупреждают, что массовое осуществление быстрых тестов на антигены не является надежным основанием для принятия государственных решений. Пока нет достоверных данных о точности этих тестов. Отдельные исследования выявили, что показатели точности (до 90% и выше), объявляемые разработчиками и организаторами тестов, бывают значительно завышенными. Исследование, проведенное в США, показало, что тесты на антиген не выявляют вирус на ранних стадиях заражения. Помимо этого, степень точности быстрых тестов зависит от того, кто их делает. Британское исследование выявило, что разница в точности тестов, проводимых опытным медперсоналом и оперативно обученными людьми, составляет 16%. А при массовом скрининге используется в основном второй тип людей.
Так что, с точки зрения специалистов, ставка политиков на экспресс-тестирование для либерализации условий проведения Рождественских праздников может привести к обратным результатам. В Великобритании власти приняли решение о том, что на Рождество родственники или друзья из трех домохозяйств смогут собираться вместе в одном доме. Однако двое советников, входящих в Научно-консультативную группу по чрезвычайным ситуациям при правительстве, заявили, что такое ослабление ограничений приведет к переполнению больниц и даже может вызвать третью волну эпидемии.
Александр Ивахник
Наиболее масштабный характер быстрые тесты на антиген приобрели в небольшой Словакии, где правительство решило пропустить через скрининг все население. До Рождества будет организовано три раунда скрининга в дополнение к двум прошедшим, всего будет проведено 8 млн тестов, причем их прохождение станет обязательным. В Австрии также запланировано в декабре тестирование большинства населения. В Великобритании сейчас массовое быстрое тестирование испытывается в Ливерпуле. После масштабирования этого опыта планируется провести операцию «Лунный выстрел», в ходе которой будет осуществляться 10 млн тестов в день.
Однако эксперты-вирусологи предупреждают, что массовое осуществление быстрых тестов на антигены не является надежным основанием для принятия государственных решений. Пока нет достоверных данных о точности этих тестов. Отдельные исследования выявили, что показатели точности (до 90% и выше), объявляемые разработчиками и организаторами тестов, бывают значительно завышенными. Исследование, проведенное в США, показало, что тесты на антиген не выявляют вирус на ранних стадиях заражения. Помимо этого, степень точности быстрых тестов зависит от того, кто их делает. Британское исследование выявило, что разница в точности тестов, проводимых опытным медперсоналом и оперативно обученными людьми, составляет 16%. А при массовом скрининге используется в основном второй тип людей.
Так что, с точки зрения специалистов, ставка политиков на экспресс-тестирование для либерализации условий проведения Рождественских праздников может привести к обратным результатам. В Великобритании власти приняли решение о том, что на Рождество родственники или друзья из трех домохозяйств смогут собираться вместе в одном доме. Однако двое советников, входящих в Научно-консультативную группу по чрезвычайным ситуациям при правительстве, заявили, что такое ослабление ограничений приведет к переполнению больниц и даже может вызвать третью волну эпидемии.
Александр Ивахник
Глава «партии танчиков» Вячеслав Макаров покинул свой пост. Партия прямой демократии оказалась самым неудачным из четырех новых партийных проектов. «Новые люди» успешно выступили в регионах, используя модернистскую риторику и проводя активные кампании (хотя конвертировать этот результат в общенациональный рейтинг пока не удается). «За правду» прошла в Рязанской области – на малой родине Захара Прилепина; в других регионах сталинистская и реваншистская риторика мало кого привлекла. «Зеленая альтернатива», прошедшая в два региональных парламента, выглядит безобидной экологической партией, за которую можно проголосовать аполитичному избирателю, если в списках нет Партии пенсионеров – существенно более удачного бренда, также ориентированного на такую аудиторию.
Партия прямой демократии не прошла ни в один региональный парламент. Ее лучший результат – 2% в Воронежской области. Соответственно, у партии нет федеральной льготы (возможности участвовать в выборах в Госдуму без сбора подписей). После таких результатов проект можно закрывать.
Если позиционирование трех партий примерно понятное (модернисты, реваншисты, экологисты), то Партия прямой демократии так и осталась без ниши. Еще в январе Макаров говорил в интервью The Bell, что он «достаточно аполитичен», дал понять, не чужд либертарианских ценностей, но при этом одобряет госкапитализм. Соединить все эти компоненты в минимально целостный образ было просто невозможно. А продвижение онлайн-технологий (предполагаемая «фишка» партии) рассматривается населением в отрыве от политики – как сугубо технологический процесс, не побуждающий к голосованию за партию. Ну и явное нежелание говорить о политике тоже не пошло партии на пользу – люди склонны ругать политиков, но на выборах все же делают политический выбор.
Алексей Макаркин
Партия прямой демократии не прошла ни в один региональный парламент. Ее лучший результат – 2% в Воронежской области. Соответственно, у партии нет федеральной льготы (возможности участвовать в выборах в Госдуму без сбора подписей). После таких результатов проект можно закрывать.
Если позиционирование трех партий примерно понятное (модернисты, реваншисты, экологисты), то Партия прямой демократии так и осталась без ниши. Еще в январе Макаров говорил в интервью The Bell, что он «достаточно аполитичен», дал понять, не чужд либертарианских ценностей, но при этом одобряет госкапитализм. Соединить все эти компоненты в минимально целостный образ было просто невозможно. А продвижение онлайн-технологий (предполагаемая «фишка» партии) рассматривается населением в отрыве от политики – как сугубо технологический процесс, не побуждающий к голосованию за партию. Ну и явное нежелание говорить о политике тоже не пошло партии на пользу – люди склонны ругать политиков, но на выборах все же делают политический выбор.
Алексей Макаркин
История с инициативой об отмене официального статуса русского языка в Киргизии – стандартная двухходовка. Вначале один из 89 членов конституционного совещания сказал, что русский язык надо лишить этого статуса. Потом была выдержана небольшая пауза, и бывший и.о. президента (он ушел в отставку, чтобы получить право баллотироваться на президентских выборах 10 января) Садыр Жапаров благородно встал на защиту русского языка. Теперь подразумевается, что Россия должна оценить благородство – и возобновить финансовую поддержку Киргизии, которая была приостановлена после того, как зашаталась власть теперь уже бывшего президента Сооронба Жээнбекова. И стало видно, что к власти прорывается Жапаров – политик-популист, с Москвой несогласованный.
Интереснее другое – что одновременно с президентскими выборами в стране пройдет референдум по проекту новой Конституции, которая ликвидирует в Киргизии парламентско-президентскую республику, превращая ее в президентскую. Впрочем, парламент в Киргизии, даже наделенный большими формальными полномочиями, отличается конформизмом. Оппозиция Жапарову обращает внимание на то, что нынешнее парламентское большинство было сформировано еще при Алмазбеке Атамбаеве, затем, доставшись по наследству Жээнбекову, проголосовало за снятие неприкосновенности с Атамбаева, а сейчас всячески демонстрирует лояльность Жапарову. Но в то же время в парламенте представлены различные кланы (их «недопредставленность» после последних выборов и привели к острому конфликту, отмене их результатов и смещению Жээнбекова) с конкретными политико-экономическими интересами.
Теперь же, если жапаровская Конституция будет принята, президент сможет назначать и увольнять министров и других чиновников, вносить в парламент законопроекты. Количество депутатов уменьшается со 120 до 90 человек. Учреждается «высший совещательный, консультативный и координирующий орган народовластия» в виде народного курултая, на которого президент может опереться, если вдруг депутаты решат взбунтоваться. И, на всякий случай, предложено запрещать СМИ, деятельность которых «противоречит общепринятым нравственным ценностям и традициям народов Кыргызстана».
Президентская республика напоминает элитам о временах Курманбека Бакиева, одним из соратников которого был Жапаров. Попытка жесткого президентского правления завершилась тогда восстанием северных кланов, поддержанным Россией, обиженной на Бакиева за его сотрудничество с американцами. И теперь Жапарову в случае принятия Конституции и победы на выборах будет очень непросто руководить страной, привыкшей к внутриэлитному плюрализму. Где элиты при всем конформизме готовы при необходимости отстаивать свои интересы.
Алексей Макаркин
Интереснее другое – что одновременно с президентскими выборами в стране пройдет референдум по проекту новой Конституции, которая ликвидирует в Киргизии парламентско-президентскую республику, превращая ее в президентскую. Впрочем, парламент в Киргизии, даже наделенный большими формальными полномочиями, отличается конформизмом. Оппозиция Жапарову обращает внимание на то, что нынешнее парламентское большинство было сформировано еще при Алмазбеке Атамбаеве, затем, доставшись по наследству Жээнбекову, проголосовало за снятие неприкосновенности с Атамбаева, а сейчас всячески демонстрирует лояльность Жапарову. Но в то же время в парламенте представлены различные кланы (их «недопредставленность» после последних выборов и привели к острому конфликту, отмене их результатов и смещению Жээнбекова) с конкретными политико-экономическими интересами.
Теперь же, если жапаровская Конституция будет принята, президент сможет назначать и увольнять министров и других чиновников, вносить в парламент законопроекты. Количество депутатов уменьшается со 120 до 90 человек. Учреждается «высший совещательный, консультативный и координирующий орган народовластия» в виде народного курултая, на которого президент может опереться, если вдруг депутаты решат взбунтоваться. И, на всякий случай, предложено запрещать СМИ, деятельность которых «противоречит общепринятым нравственным ценностям и традициям народов Кыргызстана».
Президентская республика напоминает элитам о временах Курманбека Бакиева, одним из соратников которого был Жапаров. Попытка жесткого президентского правления завершилась тогда восстанием северных кланов, поддержанным Россией, обиженной на Бакиева за его сотрудничество с американцами. И теперь Жапарову в случае принятия Конституции и победы на выборах будет очень непросто руководить страной, привыкшей к внутриэлитному плюрализму. Где элиты при всем конформизме готовы при необходимости отстаивать свои интересы.
Алексей Макаркин
Прошло две недели после президентских выборов в Молдове. Избранный президент Майя Санду, которая вступит в должность 23 декабря, активно начала переходный период, сделав ряд заявлений по внешней и внутренней политике. В Москве наибольшую реакцию вызвали ее слова о том, что формат урегулирования конфликта в Приднестровье должен включать полный вывод российских войск с территории Молдовы. Мария Захарова тут же дала жесткую отповедь: «Мы рассматриваем данное заявление как направленное на подрыв усилий по мирному урегулированию приднестровской проблемы». Однако нужно учитывать, что для Санду это была по сути ритуальная фраза. Приднестровский конфликт – не просто застарелый, в обозримой перспективе он не имеет шансов на разрешение, и при президенте Додоне эти шансы не увеличились. Так что тема Приднестровья – это, пожалуй, последнее, что сейчас волнует избранного президента.
Гораздо более активный интерес Санду проявляет к укреплению отношений с Западом, прежде всего с Евросоюзом, а также со странами-соседями – Румынией и Украиной, не отказываясь, впрочем, от «повестки сотрудничества» с Россией. Показательно, что в один и тот же день, 18 ноября, она встретилась с главой делегации ЕС в Молдове, с послами США, Румынии, России и Украины. Что касается НАТО, то здесь позиция Санду однозначна. В телеинтервью 26 ноября она отметила: «Вы читали что-то в моей программе про НАТО? Я считаю, что мы должны говорить о проблемах людей, а сегодня они не ждут присоединения к НАТО. Главная проблема сейчас – это борьба с коррупцией, проблема государства, захваченного мафиозными кланами».
Однако для решения этой важнейшей для Молдовы задачи президентских полномочий в парламентской республике явно недостаточно. Глубокая реформа судебной системы и системы правоприменения требует принятия соответствующих законов. Преобладающее большинство нынешних депутатов парламента в этом не заинтересованы. Санду заявляет о необходимости смены поставленного Додоном правительства во главе с технократом Ионом Кику и скорейших досрочных парламентских выборов. Но в парламенте у ее партии и партии ее прежнего союзника Андрея Нэстасе вместе 26 мест из 101. Вообще-то сейчас все парламентские фракции согласны с тем, что выборы должны пройти досрочно. Вопрос в том, когда именно.
Додон заявил, что после сложения полномочий не будет претендовать на пост премьера, а снова возглавит Партию социалистов, имеющую наибольшую фракцию – 37 депутатов. Он отметил, что выборы должны пройти через год. Додон хочет, чтобы до выборов у власти оставалось правительство Кику. Но для этого ему нужно получить новое большинство в парламенте. Еще до президентских выборов коалицию с партией Додона покинула Демпартия. Она пытается отстроиться от Влада Плахотнюка после того, как беглый главный олигарх, разойдясь с Додоном, за большие деньги переманил половину депутатов от партии в отдельную группу Pro Moldova. Но теперь 6 депутатов этой группы из 12 вышли из нее и создали новую платформу Pentru Moldova вместе с 9 депутатами партии «Шор». Похоже, на этот раз скупщиком мандатов выступил другой беглый олигарх-проходимец Илан Шор, который перед вторым туром выборов критиковал Санду, а Додон хвалил работу партии «Шор». Едва ли Додон пойдет на открытую коалицию с платформой Pentru Moldova. Но неформальные договоренности, похоже, есть, и это дает Додону поддержку большинства депутатов. Так что в предстоящие месяцы, судя по всему, развернется вязкая борьба между новым президентом и бывшим, стремящимся сохранить контроль над парламентом и правительством.
Александр Ивахник
Гораздо более активный интерес Санду проявляет к укреплению отношений с Западом, прежде всего с Евросоюзом, а также со странами-соседями – Румынией и Украиной, не отказываясь, впрочем, от «повестки сотрудничества» с Россией. Показательно, что в один и тот же день, 18 ноября, она встретилась с главой делегации ЕС в Молдове, с послами США, Румынии, России и Украины. Что касается НАТО, то здесь позиция Санду однозначна. В телеинтервью 26 ноября она отметила: «Вы читали что-то в моей программе про НАТО? Я считаю, что мы должны говорить о проблемах людей, а сегодня они не ждут присоединения к НАТО. Главная проблема сейчас – это борьба с коррупцией, проблема государства, захваченного мафиозными кланами».
Однако для решения этой важнейшей для Молдовы задачи президентских полномочий в парламентской республике явно недостаточно. Глубокая реформа судебной системы и системы правоприменения требует принятия соответствующих законов. Преобладающее большинство нынешних депутатов парламента в этом не заинтересованы. Санду заявляет о необходимости смены поставленного Додоном правительства во главе с технократом Ионом Кику и скорейших досрочных парламентских выборов. Но в парламенте у ее партии и партии ее прежнего союзника Андрея Нэстасе вместе 26 мест из 101. Вообще-то сейчас все парламентские фракции согласны с тем, что выборы должны пройти досрочно. Вопрос в том, когда именно.
Додон заявил, что после сложения полномочий не будет претендовать на пост премьера, а снова возглавит Партию социалистов, имеющую наибольшую фракцию – 37 депутатов. Он отметил, что выборы должны пройти через год. Додон хочет, чтобы до выборов у власти оставалось правительство Кику. Но для этого ему нужно получить новое большинство в парламенте. Еще до президентских выборов коалицию с партией Додона покинула Демпартия. Она пытается отстроиться от Влада Плахотнюка после того, как беглый главный олигарх, разойдясь с Додоном, за большие деньги переманил половину депутатов от партии в отдельную группу Pro Moldova. Но теперь 6 депутатов этой группы из 12 вышли из нее и создали новую платформу Pentru Moldova вместе с 9 депутатами партии «Шор». Похоже, на этот раз скупщиком мандатов выступил другой беглый олигарх-проходимец Илан Шор, который перед вторым туром выборов критиковал Санду, а Додон хвалил работу партии «Шор». Едва ли Додон пойдет на открытую коалицию с платформой Pentru Moldova. Но неформальные договоренности, похоже, есть, и это дает Додону поддержку большинства депутатов. Так что в предстоящие месяцы, судя по всему, развернется вязкая борьба между новым президентом и бывшим, стремящимся сохранить контроль над парламентом и правительством.
Александр Ивахник
Резолюция французского Сената ожидаемо не получила поддержку со стороны МИД Франции. Как правило, структуры исполнительной власти намного более консервативны в своих действиях по возможному изменению статус-кво в современном мире по сравнению с представителями законодательных органов.
Как бы то ни было, а вопрос о критериях признания де-факто образований, возникших в результате этнополитических конфликтов, дискуссия в верхней палате парламента Франции подстегнула. Ведь данный вопрос был поднят в структурах власти не мирового маргинала и не экзотической страны вроде Науру или Тувалу, а государства-члена НАТО, ЕС, постоянного члена Совбеза ООН. Формула про Косово, как некий уникальный случай, таким образом, была, как минимум, поставлена под сомнение.
И в этом контексте мы наблюдаем активизацию дискуссии о возможном признании Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК). Это образование возникло в результате противостояния двух киприотских общин (греков и турок), после того, как остров добился независимости от Великобритании. Но единого государства там так и не получилось. ТРСК отделилась в ходе военного конфликта в 1974 года, и через девять лет она была признана Турцией.
С тех пор больше ни одна из стран к решению Анкары не присоединилась. Но сегодня турецкая внешняя политика демонстрирует наступательность по многим направлениям. И кипрский вопрос сегодня снова актуализируется. С учетом ведущейся Турцией геологоразведки вблизи острова, вопрос о расширении признания ТРСК превращается в нечто большее, чем в вопрос символической политики. Недавно в турецком издании «Selçuk Böke» появилась публикация, в которой делался прогноз о трех странах, готовых присоединиться к Анкаре в деле поддержки Северного Кипра. Речь о Пакистане, Азербайджане и Ливии. Исламабад с самого момента распада СССР не признавал независимость Армении, а в последние годы его кооперация с Анкарой возросла. Можно вспомнить выступление Реджепа Тайипа Эрдогана на Генеральной Ассамблее ООН, где он жестко критиковал Индию за дискриминацию мусульман в Джамму и Кашмире. Азербайджан и ранее демонстрировал интерес к кооперации с ТРСК, но проблема Карабаха сдерживала Баку от неоднозначных шагов на кипрском направлении. В ливийских же делах в последние годы турецкое влияние выросло до того, чтобы считать Анкару одним из важнейших игроков в Северной Африке.
Стоит заметить, что в северной части Кипра в октябре 2020 года поменялась власть. И место Мустафы Акынджи, позволявшего себе публичную критику в адрес Эрдогана, а также споры с ним, занял Эрсин Татар. Тот, кто всегда и во всем поддерживал внешнюю политику Анкары. В отличие от своего предшественника и соперника на выборах он выступает не за федерацию на Кипре, а за два самостоятельных национальных образования на острове. В этом контексте Татар заинтересован в расширении международной легитимации ТРСК. И потому уже запланировал визиты в Ливию, Пакистан и Азербайджан.
Сергей Маркедонов
Как бы то ни было, а вопрос о критериях признания де-факто образований, возникших в результате этнополитических конфликтов, дискуссия в верхней палате парламента Франции подстегнула. Ведь данный вопрос был поднят в структурах власти не мирового маргинала и не экзотической страны вроде Науру или Тувалу, а государства-члена НАТО, ЕС, постоянного члена Совбеза ООН. Формула про Косово, как некий уникальный случай, таким образом, была, как минимум, поставлена под сомнение.
И в этом контексте мы наблюдаем активизацию дискуссии о возможном признании Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК). Это образование возникло в результате противостояния двух киприотских общин (греков и турок), после того, как остров добился независимости от Великобритании. Но единого государства там так и не получилось. ТРСК отделилась в ходе военного конфликта в 1974 года, и через девять лет она была признана Турцией.
С тех пор больше ни одна из стран к решению Анкары не присоединилась. Но сегодня турецкая внешняя политика демонстрирует наступательность по многим направлениям. И кипрский вопрос сегодня снова актуализируется. С учетом ведущейся Турцией геологоразведки вблизи острова, вопрос о расширении признания ТРСК превращается в нечто большее, чем в вопрос символической политики. Недавно в турецком издании «Selçuk Böke» появилась публикация, в которой делался прогноз о трех странах, готовых присоединиться к Анкаре в деле поддержки Северного Кипра. Речь о Пакистане, Азербайджане и Ливии. Исламабад с самого момента распада СССР не признавал независимость Армении, а в последние годы его кооперация с Анкарой возросла. Можно вспомнить выступление Реджепа Тайипа Эрдогана на Генеральной Ассамблее ООН, где он жестко критиковал Индию за дискриминацию мусульман в Джамму и Кашмире. Азербайджан и ранее демонстрировал интерес к кооперации с ТРСК, но проблема Карабаха сдерживала Баку от неоднозначных шагов на кипрском направлении. В ливийских же делах в последние годы турецкое влияние выросло до того, чтобы считать Анкару одним из важнейших игроков в Северной Африке.
Стоит заметить, что в северной части Кипра в октябре 2020 года поменялась власть. И место Мустафы Акынджи, позволявшего себе публичную критику в адрес Эрдогана, а также споры с ним, занял Эрсин Татар. Тот, кто всегда и во всем поддерживал внешнюю политику Анкары. В отличие от своего предшественника и соперника на выборах он выступает не за федерацию на Кипре, а за два самостоятельных национальных образования на острове. В этом контексте Татар заинтересован в расширении международной легитимации ТРСК. И потому уже запланировал визиты в Ливию, Пакистан и Азербайджан.
Сергей Маркедонов
Про планы партийной оптимизации.
1. «Справедливая Россия» почти за год до выборов в полупроходной зоне, и для нее это опасно. Главное даже не в цифрах, а в дефиците привлекательных идей. Партия за десятилетия сильно сдвинулась в сторону консерватизма и державничества – так что уже трудно узнать в ней участника Социнтерна, чем «эсеры» когда-то весьма гордились. Но эти характеристики неуникальны – поэтому по консерватизму «Справедливая Россия» проигрывает «Единой России», а по державничеству – и КПРФ, и ЛДПР, продвигающим разные его варианты («красный» и условно «белый»). Новые прорывные идеи придумать трудно, поэтому в этих условиях важен каждый голос – поэтому исчезновение любого мелкого конкурента, способного отнять хотя бы полпроцента, для партии выгодно.
2. «Родина» - проект с хорошим брендом, запомнившимся прошлым, но с совершенно бесперспективным настоящим. Рогозин в него не вернется, по крайней мере, пока Кремль делает главную политическую ставку на «Единую Россию» (а в 2021 году такая ставка однозначна) - отбор голосов у «партии власти» прямо противоречит правилам игры.
3. «За правду» неудачно выступила на региональных выборах 2020 года. Сейчас партия завышает ставки перед возможным торгом с «эсерами», заранее объявив о составе первой тройки и в связи с этим об альянсе с Николаем Стариковым. Но Стариков с его неудачным опытом партстроительства и с образом, близким к прилепинскому, дополнительных голосов партии не даст.
4. Пенсионеры обладают прекрасным брендом, но после истории 15-летней давности с Гартунгом проводят столь смиренные избирательные кампании (тоже чтобы не отобрать голоса у «единороссов»), что шансов на прохождение в Думу у них немного. Разве что избиратели из протеста начнут голосовать за партию, не настроенную на успех.
5. «Патриоты России» - это давно уже партийная франшиза с политкорректным названием, под которой в регионах идут самые разные люди – от северокавказских кланов до соратников ныне арестованного красноярского Быкова. Конвертировать эти успехи в федеральный результат невозможно.
6. Так что на математическом уровне объединение, на первый взгляд, может быть выгодно всем. Но есть и ограничитель – не идеологический, а тоже математический. Проходных мест в партийном списке мало, желающих (в первую очередь, инкумбентов) много. Есть еще и интересы «эсеровских» губернаторов, и спонсоров, которые захотят гарантий, вспоминая опыт так и не попавшего в Думу в 2016 году покойного Арсамакова. Так что малым партиям могут не понравится условия – а «эсеры» многого им не предложат.
Алексей Макаркин
1. «Справедливая Россия» почти за год до выборов в полупроходной зоне, и для нее это опасно. Главное даже не в цифрах, а в дефиците привлекательных идей. Партия за десятилетия сильно сдвинулась в сторону консерватизма и державничества – так что уже трудно узнать в ней участника Социнтерна, чем «эсеры» когда-то весьма гордились. Но эти характеристики неуникальны – поэтому по консерватизму «Справедливая Россия» проигрывает «Единой России», а по державничеству – и КПРФ, и ЛДПР, продвигающим разные его варианты («красный» и условно «белый»). Новые прорывные идеи придумать трудно, поэтому в этих условиях важен каждый голос – поэтому исчезновение любого мелкого конкурента, способного отнять хотя бы полпроцента, для партии выгодно.
2. «Родина» - проект с хорошим брендом, запомнившимся прошлым, но с совершенно бесперспективным настоящим. Рогозин в него не вернется, по крайней мере, пока Кремль делает главную политическую ставку на «Единую Россию» (а в 2021 году такая ставка однозначна) - отбор голосов у «партии власти» прямо противоречит правилам игры.
3. «За правду» неудачно выступила на региональных выборах 2020 года. Сейчас партия завышает ставки перед возможным торгом с «эсерами», заранее объявив о составе первой тройки и в связи с этим об альянсе с Николаем Стариковым. Но Стариков с его неудачным опытом партстроительства и с образом, близким к прилепинскому, дополнительных голосов партии не даст.
4. Пенсионеры обладают прекрасным брендом, но после истории 15-летней давности с Гартунгом проводят столь смиренные избирательные кампании (тоже чтобы не отобрать голоса у «единороссов»), что шансов на прохождение в Думу у них немного. Разве что избиратели из протеста начнут голосовать за партию, не настроенную на успех.
5. «Патриоты России» - это давно уже партийная франшиза с политкорректным названием, под которой в регионах идут самые разные люди – от северокавказских кланов до соратников ныне арестованного красноярского Быкова. Конвертировать эти успехи в федеральный результат невозможно.
6. Так что на математическом уровне объединение, на первый взгляд, может быть выгодно всем. Но есть и ограничитель – не идеологический, а тоже математический. Проходных мест в партийном списке мало, желающих (в первую очередь, инкумбентов) много. Есть еще и интересы «эсеровских» губернаторов, и спонсоров, которые захотят гарантий, вспоминая опыт так и не попавшего в Думу в 2016 году покойного Арсамакова. Так что малым партиям могут не понравится условия – а «эсеры» многого им не предложат.
Алексей Макаркин