Спустя месяц после получения поста премьер-министра, Борис Джонсон, наконец, отправился в Европу, чтобы поговорить о брексите. В последние дни, возможно, всерьез восприняв угрозу вынесения вотума недоверия в парламенте, Джонсон стал подчеркивать свое желание договориться с ЕС о новой сделке. Он продолжает настаивать на исключении из соглашения, достигнутого Терезой Мэй, пункта об ирландском «бэкстопе» – страховочном механизме обеспечения открытой границы между Ольстером и Республикой Ирландия, который предусматривает, что Северная Ирландия в течение неопределенного времени будет выполнять правила единого рынка ЕС. Новизна в том, что премьер стал энергично предлагать Евросоюзу проект так называемых альтернативных механизмов обеспечения открытости границы, опубликованный в июле рабочей группой парламентариев. Эти механизмы включают создание специальных экономических зон вокруг границы, введение статуса «доверенных продавцов», отслеживание по GPS пересекающих границу грузовиков с их проверкой в пунктах назначения и т.п. Авторы документа считают, что вся альтернативная система может быть приведена в действие в течение трех лет (между тем, переходный период, предусмотренный в сделке Терезы Мэй, составляет два года).
В среду Борис Джонсон в Берлине пытался убедить в наличии альтернативы «бэкстопу» Ангелу Меркель. Та его вроде бы ободрила. Она сказала, что, может быть, в течение ближайших 30 дней удастся найти решение проблемы «бэкстопа». Джонсон воспринял это как победу, заявив журналистам, что более, чем счастлив. Однако Меркель, во-первых, подчеркнула, что это дело британцев – предложить ясный и работающий план, а ЕС будет готов его рассмотреть. Во-вторых, она ни словом не обмолвилась о том, что существующее соглашение о выходе может быть пересмотрено. Некоторые аналитики в Европе расценили слова Меркель как часть стратегии, нацеленной на то, чтобы избежать вины за неупорядоченный брексит.
Такая оценка нашла подтверждение в четверг после встречи Джонсона с Эммануэлем Макроном. Французский президент вновь заявил, что «бэкстоп» является необходимой гарантией стабильности на острове Ирландия и защиты целостности единого рынка ЕС. Он добавил: «Я выражусь очень ясно: в течение следующего месяца мы не придем к новому соглашению о выходе, которое бы сильно отличалось от существующего». Вместе с тем, Макрон подчеркнул, что если за это время не будет найдено конкретного решения, ответственность за это будет целиком лежать на Великобритании. Так что, по сути, ничего обнадеживающего Борис Джонсон в Лондон не привез, и выход без сделки по-прежнему остается наиболее вероятным сценарием.
Александр Ивахник
В среду Борис Джонсон в Берлине пытался убедить в наличии альтернативы «бэкстопу» Ангелу Меркель. Та его вроде бы ободрила. Она сказала, что, может быть, в течение ближайших 30 дней удастся найти решение проблемы «бэкстопа». Джонсон воспринял это как победу, заявив журналистам, что более, чем счастлив. Однако Меркель, во-первых, подчеркнула, что это дело британцев – предложить ясный и работающий план, а ЕС будет готов его рассмотреть. Во-вторых, она ни словом не обмолвилась о том, что существующее соглашение о выходе может быть пересмотрено. Некоторые аналитики в Европе расценили слова Меркель как часть стратегии, нацеленной на то, чтобы избежать вины за неупорядоченный брексит.
Такая оценка нашла подтверждение в четверг после встречи Джонсона с Эммануэлем Макроном. Французский президент вновь заявил, что «бэкстоп» является необходимой гарантией стабильности на острове Ирландия и защиты целостности единого рынка ЕС. Он добавил: «Я выражусь очень ясно: в течение следующего месяца мы не придем к новому соглашению о выходе, которое бы сильно отличалось от существующего». Вместе с тем, Макрон подчеркнул, что если за это время не будет найдено конкретного решения, ответственность за это будет целиком лежать на Великобритании. Так что, по сути, ничего обнадеживающего Борис Джонсон в Лондон не привез, и выход без сделки по-прежнему остается наиболее вероятным сценарием.
Александр Ивахник
Президентская избирательная кампания в Абхазии продолжается. Первый тур не выявил победителя. Во втором раунде сойдутся действующий глава республики Рауль Хаджимба и представитель оппозиционной партии «Амцахара» Аслан Квициния. Как оценивать эти итоги?
Во-первых, налицо сокращение числа тех, кто проголосовал за действующего президента. Пять лет назад он получил чуть более 50% в первом туре и решил вопрос о получении кресла главы республики. Но 25 августа 2019 года его показатели снизились почти наполовину.
Во-вторых, совокупный результат оппозиционных кандидатов (Аслана Квицинии и Олега Аршбы) выше. Однако впереди у них самая сложная работа. Оппонентам власти еще надо договариваться. Наверное, это было бы не так сложно, если бы не фактор персон, стоящих за спинами» Квицинии и Аршбы. Соответственно Аслана Бжании и Александра Анкваба. Первый не смог принять участие в выборах по болезни, второй - в силу возрастных ограничений. Но обоим есть, что предъявить Раулю Хаджимбе. Оба потеряли в прошлом свои позиции во власти благодаря действующему президенту. Теперь ключевой вопрос, сможет ли оппозиция консолидироваться, а ее лидеры (публичные и неформальные) – преодолеть имеющиеся личные амбиции.
В-третьих, снова, как и ранее, публичная поддержка Кремля определенному кандидату не обеспечила ему разгромного преимущества. В канун голосования президент РФ Владимир Путин встретился с Раулем Хаджимбой. Да, действующий абхазский лидер по формальным показателям вошел во второй тур на первом месте. Но по сумме голосов «серебряного» и «бронзового «призеров гонки (оба оппозиционеры) он уступает им. И легкой прогулки во втором туре (он состоится 8 сентября) не будет.
В-четвертых, выборы при всей их непредсказуемости не выявили новых лиц. В Абхазии по-прежнему « в бой идут одни старики».
Сергей Маркедонов
Во-первых, налицо сокращение числа тех, кто проголосовал за действующего президента. Пять лет назад он получил чуть более 50% в первом туре и решил вопрос о получении кресла главы республики. Но 25 августа 2019 года его показатели снизились почти наполовину.
Во-вторых, совокупный результат оппозиционных кандидатов (Аслана Квицинии и Олега Аршбы) выше. Однако впереди у них самая сложная работа. Оппонентам власти еще надо договариваться. Наверное, это было бы не так сложно, если бы не фактор персон, стоящих за спинами» Квицинии и Аршбы. Соответственно Аслана Бжании и Александра Анкваба. Первый не смог принять участие в выборах по болезни, второй - в силу возрастных ограничений. Но обоим есть, что предъявить Раулю Хаджимбе. Оба потеряли в прошлом свои позиции во власти благодаря действующему президенту. Теперь ключевой вопрос, сможет ли оппозиция консолидироваться, а ее лидеры (публичные и неформальные) – преодолеть имеющиеся личные амбиции.
В-третьих, снова, как и ранее, публичная поддержка Кремля определенному кандидату не обеспечила ему разгромного преимущества. В канун голосования президент РФ Владимир Путин встретился с Раулем Хаджимбой. Да, действующий абхазский лидер по формальным показателям вошел во второй тур на первом месте. Но по сумме голосов «серебряного» и «бронзового «призеров гонки (оба оппозиционеры) он уступает им. И легкой прогулки во втором туре (он состоится 8 сентября) не будет.
В-четвертых, выборы при всей их непредсказуемости не выявили новых лиц. В Абхазии по-прежнему « в бой идут одни старики».
Сергей Маркедонов
Восстановление случайно поврежденной коммунальными службами работы художника Покраса Лампаса в Екатеринбурге отложено. Эта история интересна тем, что художника обвиняют в оскорблении чувств верующих не представители епархии, а группа православных мирян. Напротив, председатель отдела Екатеринбургской епархии по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ протоиерей, настоятель Храма на Крови Максим Миняйло одобрил арт-объект, представляющий собой крест из замысловатых букв на красно-черном фоне. Протоиерей даже заявил, что «в форме креста и кириллице он видит отсылку к русской истории, к ее церковности и традициям».
Казалось бы, проблема решена, санкция получена. Но поднялись «низы» - активисты, которые считают, что само изображение креста на площади, где ходят люди, оскорбляет их чувства. Затем к ним присоединился представитель малоизвестного движения «Гражданский социализм», заявивший, что площадь «испоганили» «бандеровскими цветами» (на самом деле, выполнено в красном, черном и белом цветах – белого цвета у украинских националистов не было).
Проблемы здесь три. Первая – в православном сообществе современной России есть немало людей, которые исходят из собственного представления о том, что оскорбительно, а что нет. Для многих из них и патриарх Кирилл оскорбляет чувства верующих, встречаясь с папой Франциском. Разумеется, протоиерей Максим Миняйло, стремящийся выстроить отношения с современными художниками, для них не указ.
Вторая проблема – любая антимодернистская мобилизация тут же вовлекает самых разных людей, недовольных модернистскими тенденциями. Православный активист может оказаться рядом с коммунистами и социалистами – и они ему ближе, чем «либеральные православные» или даже прагматичные представители церкви, стремящиеся адаптировать РПЦ к запросам молодежи.
Третья проблема – позиция власти. Для нее такой протест неприятен – и не только как неконтролируемая низовая активность. Но и потому, что она сама выстраивает отношения с лояльными представителями современного искусства. В то же время полностью отвергать позицию недовольных тоже не получается – они все же «свои», патриоты, противники Запада и сторонники наведения порядка. Столкновений со «своими» допускать не хочется – поэтому власть маневрирует, стремясь и художника не обидеть, и патриотов успокоить. Хотя противников Покраса Лампаса намного меньше, чем протестовавших против строительства «храма в сквере», но отношение к ним куда более внимательное.
Алексей Макаркин
Казалось бы, проблема решена, санкция получена. Но поднялись «низы» - активисты, которые считают, что само изображение креста на площади, где ходят люди, оскорбляет их чувства. Затем к ним присоединился представитель малоизвестного движения «Гражданский социализм», заявивший, что площадь «испоганили» «бандеровскими цветами» (на самом деле, выполнено в красном, черном и белом цветах – белого цвета у украинских националистов не было).
Проблемы здесь три. Первая – в православном сообществе современной России есть немало людей, которые исходят из собственного представления о том, что оскорбительно, а что нет. Для многих из них и патриарх Кирилл оскорбляет чувства верующих, встречаясь с папой Франциском. Разумеется, протоиерей Максим Миняйло, стремящийся выстроить отношения с современными художниками, для них не указ.
Вторая проблема – любая антимодернистская мобилизация тут же вовлекает самых разных людей, недовольных модернистскими тенденциями. Православный активист может оказаться рядом с коммунистами и социалистами – и они ему ближе, чем «либеральные православные» или даже прагматичные представители церкви, стремящиеся адаптировать РПЦ к запросам молодежи.
Третья проблема – позиция власти. Для нее такой протест неприятен – и не только как неконтролируемая низовая активность. Но и потому, что она сама выстраивает отношения с лояльными представителями современного искусства. В то же время полностью отвергать позицию недовольных тоже не получается – они все же «свои», патриоты, противники Запада и сторонники наведения порядка. Столкновений со «своими» допускать не хочется – поэтому власть маневрирует, стремясь и художника не обидеть, и патриотов успокоить. Хотя противников Покраса Лампаса намного меньше, чем протестовавших против строительства «храма в сквере», но отношение к ним куда более внимательное.
Алексей Макаркин
Саммит «семерки» в Биаррице принес мало конкретных результатов, но при этом признан успешным В этом парадокс сегодняшних взаимоотношений между ведущим западными странами – так сказать, реальность времени Дональда Трампа. Перед началом саммита были серьезные опасения, что президент США, как и в прошлом году, будет занимать конфликтную позицию по всем вопросам, что может привести к провалу мероприятия. Однако в Биаррице обошлось без явных скандалов.
В этом велика заслуга хозяина саммита Эммануэля Макрона, который после ухода в тень ослабшей Ангелы Меркель претендует на роль лидера Европы. От начала до конца саммита Макрон подчеркнуто играл на политическое эго президента Трампа, уделяя ему всемерное внимание. Но и Трамп на этот раз хотел показать, что он не изолирован и находит общий язык с остальными участниками «семерки». Правда, это не всегда получалось. Его настойчивое пожелание вернуть Владимира Путина в круг избранных не нашло поддержки. А сессию, посвященную изменениям климата, он вообще пропустил.
Президент Макрон очень старался, чтобы саммит принес осязаемые результаты. В одном вопросе ему это удалось. Он сумел уговорить Трампа смягчить позицию по Ирану. На заключительной пресс-конференции Макрон объявил, что президент Ирана Рухани вроде бы согласен на личную встречу с Трампом, в ходе которой стороны могли бы договориться о деэскалации. Трамп подтвердил, что считает такую встречу реальной. Она может произойти в сентябре на полях сессии Генассамблеи ООН. Впрочем, Трамп отверг возможность смягчения нефтяных санкций против Ирана, а без этого успех инициативы Макрона весьма проблематичен.
Еще один практический результат саммита, хоть и крайне скромный, – решение создать фонд в 20 млн евро для помощи Бразилии и соседним странам в тушении пожаров в лесах Амазонии. Макрон презентовал выгорание амазонских лесов как чрезвычайную ситуацию мирового масштаба. Однако острый личный конфликт Макрона с правым популистом Жаиром Болсонару привел к тому, что бразильский лидер назвал создание международного фонда для помощи Амазонии атакой на национальный суверенитет.
На самом саммите и на его полях активно обсуждалась тема международных торговых отношений и прежде всего торговой войны между США и Китаем. В понедельник Трамп неожиданно сообщил, что скоро могут возобновиться торговые переговоры с Китаем и он надеется на их успех. Однако такого рода заявления звучали уже не раз. В любом случае Трамп просто использовал саммит как площадку для оглашения своих переговорных позиций.
А в следующем году саммит G7 будет принимать сам Трамп. И другие участники «семерки» могут не сомневаться, что хозяин Белого дома попытается активно манипулировать ими для успеха своей предвыборной президентской кампании, которая к тому времени будет в полном разгаре.
Александр Ивахник
В этом велика заслуга хозяина саммита Эммануэля Макрона, который после ухода в тень ослабшей Ангелы Меркель претендует на роль лидера Европы. От начала до конца саммита Макрон подчеркнуто играл на политическое эго президента Трампа, уделяя ему всемерное внимание. Но и Трамп на этот раз хотел показать, что он не изолирован и находит общий язык с остальными участниками «семерки». Правда, это не всегда получалось. Его настойчивое пожелание вернуть Владимира Путина в круг избранных не нашло поддержки. А сессию, посвященную изменениям климата, он вообще пропустил.
Президент Макрон очень старался, чтобы саммит принес осязаемые результаты. В одном вопросе ему это удалось. Он сумел уговорить Трампа смягчить позицию по Ирану. На заключительной пресс-конференции Макрон объявил, что президент Ирана Рухани вроде бы согласен на личную встречу с Трампом, в ходе которой стороны могли бы договориться о деэскалации. Трамп подтвердил, что считает такую встречу реальной. Она может произойти в сентябре на полях сессии Генассамблеи ООН. Впрочем, Трамп отверг возможность смягчения нефтяных санкций против Ирана, а без этого успех инициативы Макрона весьма проблематичен.
Еще один практический результат саммита, хоть и крайне скромный, – решение создать фонд в 20 млн евро для помощи Бразилии и соседним странам в тушении пожаров в лесах Амазонии. Макрон презентовал выгорание амазонских лесов как чрезвычайную ситуацию мирового масштаба. Однако острый личный конфликт Макрона с правым популистом Жаиром Болсонару привел к тому, что бразильский лидер назвал создание международного фонда для помощи Амазонии атакой на национальный суверенитет.
На самом саммите и на его полях активно обсуждалась тема международных торговых отношений и прежде всего торговой войны между США и Китаем. В понедельник Трамп неожиданно сообщил, что скоро могут возобновиться торговые переговоры с Китаем и он надеется на их успех. Однако такого рода заявления звучали уже не раз. В любом случае Трамп просто использовал саммит как площадку для оглашения своих переговорных позиций.
А в следующем году саммит G7 будет принимать сам Трамп. И другие участники «семерки» могут не сомневаться, что хозяин Белого дома попытается активно манипулировать ими для успеха своей предвыборной президентской кампании, которая к тому времени будет в полном разгаре.
Александр Ивахник
Кратковременный визит президента Эрдогана в Москву свидетельствует о росте противоречий между Турцией и Россией на сирийском направлении. Судя по внешне вполне дружескому общению Путина и Эрдогана на МАКСе в Жуковском, это пока не кризис в отношениях, но предпосылки для кризиса нарастают. Достигнутая почти год назад договоренность двух президентов о том, что в провинции Идлиб создается демилитаризованная зона, оказалась неработающей. Турция не спешила выполнять свои обязательства по изоляции и разоружению джихадистов в этой зоне. Более того, за прошедший год вооруженная группировка «Хайат Тахрир аш-Шам» стала контролировать бóльшую часть территории Идлиба и подчинила своему влиянию ряд протурецких антиасадовских формирований.
С мая авиация Асада при поддержке российских ВКС начала наносить бомбовые удары по боевикам. Москва, конечно, понимала, что Анкаре это не понравится. Во-первых, потому, что под удары попадала и протурецкая оппозиция. Во-вторых, бомбежки привели к перемещению около 500 тысяч человек на север провинции, к турецкой границе. Но Россия как патрон Асада не могла отказать ему в военной поддержке – это противоречило бы всей логике ее предыдущих действий в сирийском конфликте. Поддержала Москва и развернувшееся в начале августа сухопутное наступление сирийских войск в Идлибе, в ходе которого уже взят оплот боевиков город Хан-Шейхун. 19 августа авиаудару подвергся и турецкий военный конвой, пытавшийся добраться до наблюдательного пункта турецкой армии. По этому поводу Эрдоган в Москве заявил: «Ситуация настолько усложнилась, что в данный момент наши военнослужащие находятся в опасности. Мы не хотим, чтобы это продолжалось. Здесь все необходимые шаги будут своевременно сделаны».
Путин изложил совсем другой взгляд на текущую ситуацию в Идлибе: «Убеждены, зона деэскалации не должна служить прибежищем для боевиков, а тем более плацдармом для совершения новых нападений». Так что можно не сомневаться: наступление войск Асада продолжится, и Россия будет способствовать его успеху. Но доводить отношения с Турцией до открытого конфликта, конечно, не хочется. Здесь ведь и «Турецкий поток», и поставки С-400, и возможные закупки новейших российских истребителей.
Поэтому Путин, похоже, пытается убедить Эрдогана снизить амбиции в Идлибе в обмен на поддержку по другой чувствительной для Турции сирийской теме – расположению курдских вооруженных формирований. Недавно Турция достигла с США соглашения об отводе поддерживаемых американцами курдских отрядов от турецкой границы на северо-востоке Сирии и создании там «зоны безопасности». Путин отметил, что понимает озабоченность Анкары и признает законность интересов Турции в обеспечении своей безопасности в приграничном регионе. Это значимый для Эрдогана жест.
Александр Ивахник
С мая авиация Асада при поддержке российских ВКС начала наносить бомбовые удары по боевикам. Москва, конечно, понимала, что Анкаре это не понравится. Во-первых, потому, что под удары попадала и протурецкая оппозиция. Во-вторых, бомбежки привели к перемещению около 500 тысяч человек на север провинции, к турецкой границе. Но Россия как патрон Асада не могла отказать ему в военной поддержке – это противоречило бы всей логике ее предыдущих действий в сирийском конфликте. Поддержала Москва и развернувшееся в начале августа сухопутное наступление сирийских войск в Идлибе, в ходе которого уже взят оплот боевиков город Хан-Шейхун. 19 августа авиаудару подвергся и турецкий военный конвой, пытавшийся добраться до наблюдательного пункта турецкой армии. По этому поводу Эрдоган в Москве заявил: «Ситуация настолько усложнилась, что в данный момент наши военнослужащие находятся в опасности. Мы не хотим, чтобы это продолжалось. Здесь все необходимые шаги будут своевременно сделаны».
Путин изложил совсем другой взгляд на текущую ситуацию в Идлибе: «Убеждены, зона деэскалации не должна служить прибежищем для боевиков, а тем более плацдармом для совершения новых нападений». Так что можно не сомневаться: наступление войск Асада продолжится, и Россия будет способствовать его успеху. Но доводить отношения с Турцией до открытого конфликта, конечно, не хочется. Здесь ведь и «Турецкий поток», и поставки С-400, и возможные закупки новейших российских истребителей.
Поэтому Путин, похоже, пытается убедить Эрдогана снизить амбиции в Идлибе в обмен на поддержку по другой чувствительной для Турции сирийской теме – расположению курдских вооруженных формирований. Недавно Турция достигла с США соглашения об отводе поддерживаемых американцами курдских отрядов от турецкой границы на северо-востоке Сирии и создании там «зоны безопасности». Путин отметил, что понимает озабоченность Анкары и признает законность интересов Турции в обеспечении своей безопасности в приграничном регионе. Это значимый для Эрдогана жест.
Александр Ивахник
Издание «Проект» изучило биографии 2000 российских судей и пришло к заключению, что 84% из них - бывшие чиновники и силовики. Это либо экс-секретари судов (43%), либо бывшие сотрудники силовых ведомств (34%). Еще пять лет назад Институт проблем правоприменения (ИПП) оценивал долю бывших судебных клерков среди всех стражей правосудия в 30%. Сейчас их стало почти в полтора раза больше. У большинства (62%) аппарат суда и вовсе был единственным опытом работы. Секретарь суда за время своей работы в этом качестве принимает как должные правила игры, которые установились в судах и включают в себя лояльность руководству и минимизацию числа оправдательных приговоров.
С политизированными делами история следующая. 7 из 10 судей, по которым удалось установить прежнее место работы, вышли из прокуратуры или МВД, 12 из 20 в последние 10 лет не выносили оправдательных приговоров. Причем даже те, кто кого-то оправдал, делал это один раз (например, у судьи по делу «Нового величия» 607 обвинительных приговоров и один оправдательный) – и такие исключения лишь подтверждают правило. 8 из 20 продвигались по службе незадолго до или вскоре после громких процессов.
Бывших адвокатов среди судей всего 4%. Женщины, ранее работавшие в адвокатуре, по данным «Проекта», оправдывают подсудимых чаще. Впрочем, милосердие весьма условное. В среднем в районных судах оправдывают 1 из 147 судимых в общем порядке (0,7%). А вот женщины с адвокатским опытом, отпускают одного из 97. Разница небольшая, но, видимо, даже из-за нее бывшие адвокаты считаются недостаточно надежными.
Алексей Макаркин
С политизированными делами история следующая. 7 из 10 судей, по которым удалось установить прежнее место работы, вышли из прокуратуры или МВД, 12 из 20 в последние 10 лет не выносили оправдательных приговоров. Причем даже те, кто кого-то оправдал, делал это один раз (например, у судьи по делу «Нового величия» 607 обвинительных приговоров и один оправдательный) – и такие исключения лишь подтверждают правило. 8 из 20 продвигались по службе незадолго до или вскоре после громких процессов.
Бывших адвокатов среди судей всего 4%. Женщины, ранее работавшие в адвокатуре, по данным «Проекта», оправдывают подсудимых чаще. Впрочем, милосердие весьма условное. В среднем в районных судах оправдывают 1 из 147 судимых в общем порядке (0,7%). А вот женщины с адвокатским опытом, отпускают одного из 97. Разница небольшая, но, видимо, даже из-за нее бывшие адвокаты считаются недостаточно надежными.
Алексей Макаркин
После того, как российско-грузинские отношения в июне 2019 года резко ухудшились, с разных сторон звучали предложения о новой нормализации. 28 августа в интервью на известном канале «Euronews» своими размышлениями на эту тему поделилась президент Грузии Саломе Зурабишвили.
В сегодняшних условиях грузинский президент не обладает достаточными полномочиями, чтобы определять приоритеты внутренней и внешней политики государства. Однако к мнению Зурабишвили стоит присмотреться внимательнее. Во-первых, нынешняя глава Грузинского государства - профессиональный дипломат, у нее за плечами, в том числе и руководство МИД закавказского государства. Тем паче, что после получения президентского поста Зурабишвили, очевидно, стала своеобразным суперминистром иностранных дел. Она нередко делает заявления относительно внешнеполитического курса страны. Во-вторых, именно высказывание президента Грузии о «враждебном» характере российских действий во время нынешнего кризиса приобрело особое звучание. Во многом оно было вызвано внутриполитическими соображениями. Властям страны важно было показать оппозиции, что они столь же несговорчивы с Москвой, особенно там, где речь идет о территориальной целостности. Но какими бы обстоятельствами ни было вызвано заявление Зурабишвили, для двусторонних контактов, оно сыграло крайне негативную роль.
В интервью каналу «Euronews грузинский президент стремилась показать себя политиком, готовым к диалогу и компромиссами. Она заявила, что диалог между Тбилиси и Москвой нужен. Правда, тут же четко обозначила его условия. По ее словам, нужны «четкие сигналы» от северного соседа, и в первую очередь, речь должна идти об «отказе от политики принуждения». Снова идет обращение к старому нарративу. Утрата Абхазии и Южной Осетии связывается не столько с проблемами грузинского нациестроительства в постсоветский период, сколько с жесткими действиями Москвы.
Но вряд ли эта точка зрения найдет поддержку с российской стороны. Спору нет, любая страна, включая и Грузию, имеет право на свою запросную позицию для нормализации отношений с соседним государством. Однако нельзя не обратить внимания на то, что представители Тбилиси и в прошлом, и в настоящем, активно продвигают свое видение будущего отношений с РФ. Как правило, выдвигаются претензии по поводу поддержки сепаратизма в Абхазии и в Южной Осетии. Но, наверное, успех в нормализации возможен тогда, когда и другая сторона с ее запросной позицией будет услышана. Речь тут, конечно, о НАТО, стратегическом выборе Тбилиси в пользу Запада. Между тем, есть сомнения в том, что сегодня и Россия, и Грузия готовы к серьезному обсуждению запросных позиций друг друга. Следовательно, впереди нас ждут новые требования, скорее для внутриполитических целей, чем для содержательной дискуссии по двусторонним отношениям.
Сергей Маркедонов
В сегодняшних условиях грузинский президент не обладает достаточными полномочиями, чтобы определять приоритеты внутренней и внешней политики государства. Однако к мнению Зурабишвили стоит присмотреться внимательнее. Во-первых, нынешняя глава Грузинского государства - профессиональный дипломат, у нее за плечами, в том числе и руководство МИД закавказского государства. Тем паче, что после получения президентского поста Зурабишвили, очевидно, стала своеобразным суперминистром иностранных дел. Она нередко делает заявления относительно внешнеполитического курса страны. Во-вторых, именно высказывание президента Грузии о «враждебном» характере российских действий во время нынешнего кризиса приобрело особое звучание. Во многом оно было вызвано внутриполитическими соображениями. Властям страны важно было показать оппозиции, что они столь же несговорчивы с Москвой, особенно там, где речь идет о территориальной целостности. Но какими бы обстоятельствами ни было вызвано заявление Зурабишвили, для двусторонних контактов, оно сыграло крайне негативную роль.
В интервью каналу «Euronews грузинский президент стремилась показать себя политиком, готовым к диалогу и компромиссами. Она заявила, что диалог между Тбилиси и Москвой нужен. Правда, тут же четко обозначила его условия. По ее словам, нужны «четкие сигналы» от северного соседа, и в первую очередь, речь должна идти об «отказе от политики принуждения». Снова идет обращение к старому нарративу. Утрата Абхазии и Южной Осетии связывается не столько с проблемами грузинского нациестроительства в постсоветский период, сколько с жесткими действиями Москвы.
Но вряд ли эта точка зрения найдет поддержку с российской стороны. Спору нет, любая страна, включая и Грузию, имеет право на свою запросную позицию для нормализации отношений с соседним государством. Однако нельзя не обратить внимания на то, что представители Тбилиси и в прошлом, и в настоящем, активно продвигают свое видение будущего отношений с РФ. Как правило, выдвигаются претензии по поводу поддержки сепаратизма в Абхазии и в Южной Осетии. Но, наверное, успех в нормализации возможен тогда, когда и другая сторона с ее запросной позицией будет услышана. Речь тут, конечно, о НАТО, стратегическом выборе Тбилиси в пользу Запада. Между тем, есть сомнения в том, что сегодня и Россия, и Грузия готовы к серьезному обсуждению запросных позиций друг друга. Следовательно, впереди нас ждут новые требования, скорее для внутриполитических целей, чем для содержательной дискуссии по двусторонним отношениям.
Сергей Маркедонов
Давно известно, что Борис Джонсон – азартный политический игрок. Но даже при этом мало кто ожидал, что он решится настолько откровенно пренебречь устоявшимися традициями британской политической системы ради достижения своей провозглашенной цели – вывести страну из ЕС до 31 октября. Премьер пошел на то, чтобы приостановить работу парламента с 9-12 сентября до 14октября. При этом он выполнил должную процедуру: запросил и получил решение королевы – формально для подготовки правительственной программы на новую сессию. Однако обычно перерыв в заседаниях парламента составляет всего несколько дней. Так что всем понятно, что Джонсон просто нашел способ в решающий период перед брекситом отодвинуть парламент от дел и не дать ему заблокировать выход из ЕС без соглашения, а такой сценарий, судя по всему, является для кабинета базовым.
Естественно, решение Джонсона взорвало политическую жизнь Великобритании. Все оппозиционные партии и часть депутатов-тори, выступающих против жесткого брексита, назвали его антиконституционным и бросающим вызов британской демократии. Однако самые резкие морально-политические оценки и протесты сотен людей в центре Лондона на ситуацию повлиять не могут. Главный вопрос теперь в том, сможет ли настроенное против выхода без соглашения парламентское большинство реально объединиться и ограничить свободу рук премьер-министра в осуществлении брексита.
Палата общин возвращается с каникул 3 сентября. До приостановки работы у депутатов будет неделя. Они не имеют права проголосовать против приостановки, поскольку этот вопрос – прерогатива королевы. Но они могут попытаться с помощью спикера Джона Беркоу срочно принять закон, запрещающий правительству выходить из ЕС 31 октября без соглашения и обязывающий его просить Брюссель о новой отсрочке. Более решительный вариант действий – поставить на голосование вопрос о вотуме недоверия правительству. Правда, если недоверие будет объявлено, а новое правительство сформировать не удастся, то Джонсон может затягивать отставку, а затем объявить о досрочных выборах после 31 октября, надеясь на лавры человека, который вырвал страну из всем надоевшей неопределенности брексита.
Однако в таком случае рискованный шаг с приостановкой работы парламента может сыграть Джонсону в минус. Оперативный и достаточно репрезентативный опрос (почти 6 тысяч респондентов), проведенный вчера авторитетной компанией YouGov, показал, что 47% британцев считают решение премьера неприемлемым и лишь 27% одобряют его, остальные не определились. В любом случае следующая неделя в британской политике будет крайне насыщенной и любопытной.
Александр Ивахник
Естественно, решение Джонсона взорвало политическую жизнь Великобритании. Все оппозиционные партии и часть депутатов-тори, выступающих против жесткого брексита, назвали его антиконституционным и бросающим вызов британской демократии. Однако самые резкие морально-политические оценки и протесты сотен людей в центре Лондона на ситуацию повлиять не могут. Главный вопрос теперь в том, сможет ли настроенное против выхода без соглашения парламентское большинство реально объединиться и ограничить свободу рук премьер-министра в осуществлении брексита.
Палата общин возвращается с каникул 3 сентября. До приостановки работы у депутатов будет неделя. Они не имеют права проголосовать против приостановки, поскольку этот вопрос – прерогатива королевы. Но они могут попытаться с помощью спикера Джона Беркоу срочно принять закон, запрещающий правительству выходить из ЕС 31 октября без соглашения и обязывающий его просить Брюссель о новой отсрочке. Более решительный вариант действий – поставить на голосование вопрос о вотуме недоверия правительству. Правда, если недоверие будет объявлено, а новое правительство сформировать не удастся, то Джонсон может затягивать отставку, а затем объявить о досрочных выборах после 31 октября, надеясь на лавры человека, который вырвал страну из всем надоевшей неопределенности брексита.
Однако в таком случае рискованный шаг с приостановкой работы парламента может сыграть Джонсону в минус. Оперативный и достаточно репрезентативный опрос (почти 6 тысяч респондентов), проведенный вчера авторитетной компанией YouGov, показал, что 47% британцев считают решение премьера неприемлемым и лишь 27% одобряют его, остальные не определились. В любом случае следующая неделя в британской политике будет крайне насыщенной и любопытной.
Александр Ивахник
У нового украинского правительства есть несколько особенностей.
1. У Зеленского изначально не было своей команды – не считать же таковой нескольких коллег по студии «Квартал 95». Поэтому ему приходится приглашать людей, которые не были его сторонниками – как премьер Гончарук, который еще весной публично поддерживал Порошенко.
2. У Коломойского свои люди есть, но продвигать их в правительство в больших количествах означало бы столкнуться с серьезными репутационными проблемами. С Коломойским напрямую связывают назначение министра обороны Загороднюка и министра кабинета министров Дубилета. Возможно, есть еще его люди, но это может проявиться позднее.
3. В правительстве удержался министр внутренних дел Аваков, который соблюдал нейтралитет в президентской избирательной кампании. Аваков договорился с Коломойским о создании в новой Раде депутатской группы «За будущее» из 23 одномандатников. Впрочем, коалиции в украинской политике обычно недолговременны, поэтому неясно, насколько долго Аваков останется на своем посту. Для многих сторонников Зеленского это фигура дискомфортная, противоречащая заявленному курсу на обновление.
4. В правительстве действительно много новых людей, что соответствует общественному запросу. Но новыми их можно назвать, конечно же, условно. Это персонажи второго-третьего ряда, часто эксперты, работавшие с предыдущими правительствами. Интересно, что двое членов кабинета – министр экономического развития Милованов и министр развития общин и территорий Бабак – имели прямое отношение еще к первому проекту, который поднялся именно на принципе обновления элит – «Самопомощи» львовского мэра Садового. Бабак была депутатом от «Самопомощи», а Милованов входил по ее квоте в совет Нацбанка. Сейчас «Самопомощь» проиграла выборы, но часть ее кадров остается востребованной.
5. Правительство ориентировано на сотрудничество с Западом – впрочем, как и любой украинский кабинет министров после 2014 года. Гончарук начал свое выступление в Раде с воспоминаний о Майдане – что также неудивительно. Хотя в команде Зеленского отношение к Майдану разное (интересно, что на заседание Рады пригласили бывшего спикера Рыбака, вынужденного уйти после победы Майдана), но майдановскую традицию новый президент игнорировать не может – иначе он потеряет немалую часть сторонников. Другое дело, что он может попытаться ее подкорректировать в языковом и церковном вопросах, но не сильно (новый спикер Разумков демонстративно прервал депутата, выступавшего на русском языке).
Алексей Макаркин
1. У Зеленского изначально не было своей команды – не считать же таковой нескольких коллег по студии «Квартал 95». Поэтому ему приходится приглашать людей, которые не были его сторонниками – как премьер Гончарук, который еще весной публично поддерживал Порошенко.
2. У Коломойского свои люди есть, но продвигать их в правительство в больших количествах означало бы столкнуться с серьезными репутационными проблемами. С Коломойским напрямую связывают назначение министра обороны Загороднюка и министра кабинета министров Дубилета. Возможно, есть еще его люди, но это может проявиться позднее.
3. В правительстве удержался министр внутренних дел Аваков, который соблюдал нейтралитет в президентской избирательной кампании. Аваков договорился с Коломойским о создании в новой Раде депутатской группы «За будущее» из 23 одномандатников. Впрочем, коалиции в украинской политике обычно недолговременны, поэтому неясно, насколько долго Аваков останется на своем посту. Для многих сторонников Зеленского это фигура дискомфортная, противоречащая заявленному курсу на обновление.
4. В правительстве действительно много новых людей, что соответствует общественному запросу. Но новыми их можно назвать, конечно же, условно. Это персонажи второго-третьего ряда, часто эксперты, работавшие с предыдущими правительствами. Интересно, что двое членов кабинета – министр экономического развития Милованов и министр развития общин и территорий Бабак – имели прямое отношение еще к первому проекту, который поднялся именно на принципе обновления элит – «Самопомощи» львовского мэра Садового. Бабак была депутатом от «Самопомощи», а Милованов входил по ее квоте в совет Нацбанка. Сейчас «Самопомощь» проиграла выборы, но часть ее кадров остается востребованной.
5. Правительство ориентировано на сотрудничество с Западом – впрочем, как и любой украинский кабинет министров после 2014 года. Гончарук начал свое выступление в Раде с воспоминаний о Майдане – что также неудивительно. Хотя в команде Зеленского отношение к Майдану разное (интересно, что на заседание Рады пригласили бывшего спикера Рыбака, вынужденного уйти после победы Майдана), но майдановскую традицию новый президент игнорировать не может – иначе он потеряет немалую часть сторонников. Другое дело, что он может попытаться ее подкорректировать в языковом и церковном вопросах, но не сильно (новый спикер Разумков демонстративно прервал депутата, выступавшего на русском языке).
Алексей Макаркин
28 августа премьер-министр Армении Никол Пашинян принял участие в ежегодной конференции послов и глав дипмиссий в Ереване. Между тем, это традиционное событие было отмечено целым рядом важных заявлений. В первую очередь, следует обратить внимание на то, как Пашинян прокомментировал ситуацию вокруг урегулирования нагорно-карабахского конфликта.
По его словам, ему досталось неоднозначное международное восприятие этого этнополитического противостояния. Пашинян полагает, что нет никаких веских оснований рассматривать все постсоветские конфликты в одной «корзине». По мнению премьер-министра Армении, «необходимо демонстрирование огромной разницы между этими вопросами. Мы четко фиксируем, что, например, жители Южной Осетии и Абхазии сегодня могут свободно передвигаться по Тбилиси, продавать выращенные им фрукты и овощи, а затем спокойно вернуться к себе домой». Пашинян, конечно, не этнолог и не эксперт в области урегулирования конфликтов. Многие детали конфликтов он намеренно испрямляет. То, что он сказал про абхазские и югоосетинские реалии, скорее, относилось к периоду до августа 2008 года. Сегодня на границе Южной Осетии и Грузии мы видим «бордеризацию». Не так просто складывается все и на абхазском направлении. Но, как минимум, между Тбилиси и ее бывшими автономиями сохраняется определенный уровень контактов. И на бытовом уровне, и на уровне переговорном, взять хотя бы Женевские консультации.
С Карабахом все иначе. Непризнанная НКР - вне переговорного формата. А военные инциденты, которые то снижаются, то возрастают, действительно сильно отличают карабахский конфликт от положения дел в Абхазии и в Южной Осетии. И Пашиняну крайне важно донести сигнал до представителей дипкорпуса в Армении: конфликт в Карабахе носит уникальный характер, требует особых подходов, а не сведения к некоему общему знаменателю. К слову сказать, еще в конце 1980-х гг. армянские лоббисты стремились доказать, что самоопределение карабахских армян - это преодоление сталинской национальной политики. Такой подход одно время был даже весьма популярен в Вашингтоне. Но затем, после распада СССР, когда соответствующая риторика перестала приносить американцам дивиденды, на первый план вышла прагматика.
Похоже, Пашинян решил сделать некий «апдейт» и актуализировать «уникальный карабахский кейс», как в свое время это было сделано в случае с Косово. Логика в таком поведении есть. Но следует понимать, что успех косовского казуса был бы невозможен, не возьмись за его поддержку могучая сверхдержава и ее союзники. Вероятно, в Ереване решили, что вода камень точит. И лучше самим попытаться направить процесс в выгодное русло, не дожидаясь согласия великих держав.
Сергей Маркедонов
По его словам, ему досталось неоднозначное международное восприятие этого этнополитического противостояния. Пашинян полагает, что нет никаких веских оснований рассматривать все постсоветские конфликты в одной «корзине». По мнению премьер-министра Армении, «необходимо демонстрирование огромной разницы между этими вопросами. Мы четко фиксируем, что, например, жители Южной Осетии и Абхазии сегодня могут свободно передвигаться по Тбилиси, продавать выращенные им фрукты и овощи, а затем спокойно вернуться к себе домой». Пашинян, конечно, не этнолог и не эксперт в области урегулирования конфликтов. Многие детали конфликтов он намеренно испрямляет. То, что он сказал про абхазские и югоосетинские реалии, скорее, относилось к периоду до августа 2008 года. Сегодня на границе Южной Осетии и Грузии мы видим «бордеризацию». Не так просто складывается все и на абхазском направлении. Но, как минимум, между Тбилиси и ее бывшими автономиями сохраняется определенный уровень контактов. И на бытовом уровне, и на уровне переговорном, взять хотя бы Женевские консультации.
С Карабахом все иначе. Непризнанная НКР - вне переговорного формата. А военные инциденты, которые то снижаются, то возрастают, действительно сильно отличают карабахский конфликт от положения дел в Абхазии и в Южной Осетии. И Пашиняну крайне важно донести сигнал до представителей дипкорпуса в Армении: конфликт в Карабахе носит уникальный характер, требует особых подходов, а не сведения к некоему общему знаменателю. К слову сказать, еще в конце 1980-х гг. армянские лоббисты стремились доказать, что самоопределение карабахских армян - это преодоление сталинской национальной политики. Такой подход одно время был даже весьма популярен в Вашингтоне. Но затем, после распада СССР, когда соответствующая риторика перестала приносить американцам дивиденды, на первый план вышла прагматика.
Похоже, Пашинян решил сделать некий «апдейт» и актуализировать «уникальный карабахский кейс», как в свое время это было сделано в случае с Косово. Логика в таком поведении есть. Но следует понимать, что успех косовского казуса был бы невозможен, не возьмись за его поддержку могучая сверхдержава и ее союзники. Вероятно, в Ереване решили, что вода камень точит. И лучше самим попытаться направить процесс в выгодное русло, не дожидаясь согласия великих держав.
Сергей Маркедонов
Маттео Сальвини просчитался. Его надежды на скорые досрочные выборы и кресло премьера не оправдались. В четверг Джузеппе Конте получил от президента Италии мандат на формирование нового правительства. Это стало возможным после того, как Демпартия согласилась с требованием «Движения 5 звезд» оставить Конте на посту премьера после распада прежней коалиции «Д5З» и партии «Лига» Сальвини. Речь идет о создании не технического правительства для принятия бюджета, а полноценного, которое получит вотум доверия в парламенте и теоретически сможет работать до очередных выборов в 2023 году.
Провоцируя раскол популистской коалиции и отставку премьера Конте, Сальвини никак не предполагал, что его бывшие партнеры из «Д5З» и Демпартия сумеют договориться о союзе. Действительно, антиистеблишментные по происхождению «пятизвездочники» и вполне системные социалисты из Демпартии, не раз возглавлявшие правительство, имели мало общего между собой и постоянно резко критиковали друг друга. Демпартия всегда была проевропейской, склонной к соблюдению бюджетной дисциплины, ориентированной на хорошие отношения с бизнесом. Популисты из «Д5З» не скрывали евроскептицизма, бичевали госбюрократию, коррупцию и жадных акул бизнеса.
Однако Демпартию и «Д5З» подталкивали к друг другу не только тактические соображения по поводу вероятных слабых результатов на внеочередных выборах осенью, но и более фундаментальные опасения относительно очевидных вождистских наклонностей Сальвини. Находясь на посту главы МВД, он позиционировал себя как безусловного национального лидера, жесткого, но справедливого, спасителя Италии от нежелательных пришельцев в лице африканских мигрантов и внешних кураторов, диктующих свою волю из Брюсселя. На многих недовольных жителей страны, особенно женщин, судя по многочисленным селфи с Сальвини на итальянских пляжах, его яркая публичная активность производила сильное впечатление. В случае скорых выборов Сальвини наверняка возглавил бы правительство и сделал бы всё возможное, чтобы надолго стать доминирующей политической фигурой. Поэтому общая цель – остановить Сальвини – перевесила у «пятизвездочников» и социалистов все имеющиеся противоречия.
Впрочем, для запуска работы правительства надо сначала решить кадровые вопросы, по которым есть серьезные разногласия. Лидер «Д5З» Ди Майо хочет сохранить пост вице-премьера, а Демпартия считает, что в обмен на уступку по кандидатуре премьера Конте этот пост должна получить она. Но даже если удастся достичь взаимоприемлемых решений, вовсе не факт, что новое правительство сможет просуществовать долго. Подтачивать его стабильность будут не только различные позиции по текущим вопросам политики, но и серьезные внутренние противоречия в обеих партиях вкупе с недостаточным авторитетом лидеров – Ди Майо и Дзингаретти.
Александр Ивахник
Провоцируя раскол популистской коалиции и отставку премьера Конте, Сальвини никак не предполагал, что его бывшие партнеры из «Д5З» и Демпартия сумеют договориться о союзе. Действительно, антиистеблишментные по происхождению «пятизвездочники» и вполне системные социалисты из Демпартии, не раз возглавлявшие правительство, имели мало общего между собой и постоянно резко критиковали друг друга. Демпартия всегда была проевропейской, склонной к соблюдению бюджетной дисциплины, ориентированной на хорошие отношения с бизнесом. Популисты из «Д5З» не скрывали евроскептицизма, бичевали госбюрократию, коррупцию и жадных акул бизнеса.
Однако Демпартию и «Д5З» подталкивали к друг другу не только тактические соображения по поводу вероятных слабых результатов на внеочередных выборах осенью, но и более фундаментальные опасения относительно очевидных вождистских наклонностей Сальвини. Находясь на посту главы МВД, он позиционировал себя как безусловного национального лидера, жесткого, но справедливого, спасителя Италии от нежелательных пришельцев в лице африканских мигрантов и внешних кураторов, диктующих свою волю из Брюсселя. На многих недовольных жителей страны, особенно женщин, судя по многочисленным селфи с Сальвини на итальянских пляжах, его яркая публичная активность производила сильное впечатление. В случае скорых выборов Сальвини наверняка возглавил бы правительство и сделал бы всё возможное, чтобы надолго стать доминирующей политической фигурой. Поэтому общая цель – остановить Сальвини – перевесила у «пятизвездочников» и социалистов все имеющиеся противоречия.
Впрочем, для запуска работы правительства надо сначала решить кадровые вопросы, по которым есть серьезные разногласия. Лидер «Д5З» Ди Майо хочет сохранить пост вице-премьера, а Демпартия считает, что в обмен на уступку по кандидатуре премьера Конте этот пост должна получить она. Но даже если удастся достичь взаимоприемлемых решений, вовсе не факт, что новое правительство сможет просуществовать долго. Подтачивать его стабильность будут не только различные позиции по текущим вопросам политики, но и серьезные внутренние противоречия в обеих партиях вкупе с недостаточным авторитетом лидеров – Ди Майо и Дзингаретти.
Александр Ивахник
После того, как в августе 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии, закавказское направление значительно утратило свою актуальность. Оформился новый статус-кво, который по факту не оспаривался ни одним из вовлеченных игроков. Грузия периодически выступала с осуждением «оккупационной политики» России, а Москва говорила о необходимости признания «новых геополитических реалий». Запад же риторически поддерживал грузинскую «территориальную целостность», но никаких внятных военных гарантий или четких планов по вступлению Тбилиси в НАТО не давал.
Однако обострение ситуации на западной границе между Южной Осетией и Грузией, произошедшее в конце августа 2019 года, вновь заставило говорить о том, что, казалось бы, основательно «замороженный конфликт», по-прежнему чреват рисками для безопасности Кавказского региона. В чем причина этой новой эскалации? И возможна ли «разморозка» грузино-югоосетинского противостояния, чреватого тем, что за спиной Цхинвала стоит Москва, а Тбилиси всесторонне поддерживается США и НАТО?
Сегодня в материалах, посвященных новой эскалации, внимание фокусируется на тактических сюжетах, выяснении того, кто первым сделал то или иное провокационное действие. Между тем, проблема носит системный характер. После «пятидневной войны» 2008 года был зафиксирован фактический статус-кво, Южная Осетия с помощью России установила контроль над территориями бывшей Юго-Осетинской автономной области, которые после конфликта 1991-1992 гг. были под грузинским контролем. Начался процесс т.н. «бордеризации», то есть делимитации и демаркации границ. Но вся сложность заключалась в том, что стороны противостояния по-разному рассматривали статус границ, а в условиях параллельно существующих политико-правовых подходов говорить о достижении компромиссного решения не представлялось возможным. Таким образом, рано или поздно инциденты вроде того, что случился в конце августа на западном участке границы между Южной Осетией и Грузией, должны были произойти.
В чем новизна нынешней ситуации? Принимая во внимание тот факт, что споры по поводу процесса «бордеризации» становились предметом обсуждений и на Женевских консультациях, и в формате Карасин-Абашидзе. В августе 2019 года грузинская сторона разместила в непосредственной близости от югоосетинского села полицейский пост. После «пятидневной войны» таких действий со стороны Тбилиси не было. Все это осложняется новым всплеском противоречий между РФ и Грузией, а также подготовкой грузинского политического класса к предстоящим выборам. Отсюда и жесткая риторика, как со стороны власти, так и оппозиции. И получается в итоге положение, когда никто не заинтересован в углублении эскалации, но в то же самое время слишком много обстоятельств вынуждают поднимать ставки дабы не «потерять лицо».
Сергей Маркедонов
Однако обострение ситуации на западной границе между Южной Осетией и Грузией, произошедшее в конце августа 2019 года, вновь заставило говорить о том, что, казалось бы, основательно «замороженный конфликт», по-прежнему чреват рисками для безопасности Кавказского региона. В чем причина этой новой эскалации? И возможна ли «разморозка» грузино-югоосетинского противостояния, чреватого тем, что за спиной Цхинвала стоит Москва, а Тбилиси всесторонне поддерживается США и НАТО?
Сегодня в материалах, посвященных новой эскалации, внимание фокусируется на тактических сюжетах, выяснении того, кто первым сделал то или иное провокационное действие. Между тем, проблема носит системный характер. После «пятидневной войны» 2008 года был зафиксирован фактический статус-кво, Южная Осетия с помощью России установила контроль над территориями бывшей Юго-Осетинской автономной области, которые после конфликта 1991-1992 гг. были под грузинским контролем. Начался процесс т.н. «бордеризации», то есть делимитации и демаркации границ. Но вся сложность заключалась в том, что стороны противостояния по-разному рассматривали статус границ, а в условиях параллельно существующих политико-правовых подходов говорить о достижении компромиссного решения не представлялось возможным. Таким образом, рано или поздно инциденты вроде того, что случился в конце августа на западном участке границы между Южной Осетией и Грузией, должны были произойти.
В чем новизна нынешней ситуации? Принимая во внимание тот факт, что споры по поводу процесса «бордеризации» становились предметом обсуждений и на Женевских консультациях, и в формате Карасин-Абашидзе. В августе 2019 года грузинская сторона разместила в непосредственной близости от югоосетинского села полицейский пост. После «пятидневной войны» таких действий со стороны Тбилиси не было. Все это осложняется новым всплеском противоречий между РФ и Грузией, а также подготовкой грузинского политического класса к предстоящим выборам. Отсюда и жесткая риторика, как со стороны власти, так и оппозиции. И получается в итоге положение, когда никто не заинтересован в углублении эскалации, но в то же самое время слишком много обстоятельств вынуждают поднимать ставки дабы не «потерять лицо».
Сергей Маркедонов
В ходе выборов в ландтаги в восточногерманских землях Саксония и Бранденбург правопопулистская «Альтернатива для Германии» подтвердила свою растущую популярность на территории бывшей ГДР. В обеих землях АдГ заняла второе место, получив в Саксонии 27,5% голосов и в Бранденбурге 23,5%. Победителем выборов в Саксонии стал ХДС Ангелы Меркель с 32,1% голосов, а в Бранденбурге – социал-демократы с 26,2%. Партии «большой коалиции» правили в этих землях со времени воссоединения Германии, но в воскресенье они показали свой наихудший результат за всё время. Еще один показательный итог выборов – резкое снижение популярности посткоммунистической Левой партии. В обеих землях левые получили около 10% голосов вместо почти 20% пять лет назад. Часть их избирателей ушли к АдГ, другая часть – к партии «зеленых», поддержка которых выросла, но не так резко, как на западе страны. Совершенно очевидно, что в Саксонии и Бранденбурге крайне правые популисты из АдГ заменили Левую партию в качестве основной альтернативы традиционным правящим партиям.
Причины опережающего роста влияния АдГ в Восточной Германии в принципе достаточно понятны. Через 30 лет после объединения Германия так и не стала однородной страной. На территории бывшей ГДР по-прежнему ниже уровень жизни, хуже экономические перспективы, варианты трудоустройства. Поэтому многие люди здесь чувствуют себя гражданами второго сорта, испытывают отчуждение и недоверие к государственным институтам, федеральным политикам и центральным СМИ. Мигрантов на востоке Германии воспринимают как «социальных паразитов», которым всё достается легче, чем немцам. К этому следует добавить возникший после краха коммунизма идеологический вакуум и неукорененность ценностей либеральной демократии. В этих условиях АдГ с ее жесткой националистической, антимигрантской риторикой и резкой критикой федерального правительства смогла буквально за несколько лет приобрести большое число адептов.
Впрочем, после воскресных выборов мейнстримный политический класс Германии вздохнул с некоторым облегчением. Накануне голосования были широко распространены опасения, что АдГ получит наибольшее количество мест в одном или в обоих ландтагах. Это могло бы отозваться громким эхом в Берлине, углубив трещины в и так нестабильной правящей коалиции и даже спровоцировав ее распад. Пока этого удалось избежать. Плохие, но формально победные результаты ХДС в Саксонии и СДПГ в Бранденбурге все же позволяют им по-прежнему возглавлять земельные правительства после привлечения новых партнеров в лице «зеленых». Но вот если экономика Германии окунется в рецессию, то АдГ вполне может продолжить свой восходящий политический тренд и добиться еще более впечатляющих результатов.
Александр Ивахник
Причины опережающего роста влияния АдГ в Восточной Германии в принципе достаточно понятны. Через 30 лет после объединения Германия так и не стала однородной страной. На территории бывшей ГДР по-прежнему ниже уровень жизни, хуже экономические перспективы, варианты трудоустройства. Поэтому многие люди здесь чувствуют себя гражданами второго сорта, испытывают отчуждение и недоверие к государственным институтам, федеральным политикам и центральным СМИ. Мигрантов на востоке Германии воспринимают как «социальных паразитов», которым всё достается легче, чем немцам. К этому следует добавить возникший после краха коммунизма идеологический вакуум и неукорененность ценностей либеральной демократии. В этих условиях АдГ с ее жесткой националистической, антимигрантской риторикой и резкой критикой федерального правительства смогла буквально за несколько лет приобрести большое число адептов.
Впрочем, после воскресных выборов мейнстримный политический класс Германии вздохнул с некоторым облегчением. Накануне голосования были широко распространены опасения, что АдГ получит наибольшее количество мест в одном или в обоих ландтагах. Это могло бы отозваться громким эхом в Берлине, углубив трещины в и так нестабильной правящей коалиции и даже спровоцировав ее распад. Пока этого удалось избежать. Плохие, но формально победные результаты ХДС в Саксонии и СДПГ в Бранденбурге все же позволяют им по-прежнему возглавлять земельные правительства после привлечения новых партнеров в лице «зеленых». Но вот если экономика Германии окунется в рецессию, то АдГ вполне может продолжить свой восходящий политический тренд и добиться еще более впечатляющих результатов.
Александр Ивахник
О деле о массовых беспорядках в Москве.
1. Дело развалилось – фигурантов приходится выпускать. Никаких признаков массовых беспорядков не найдено.
2. В отношении ряда знаковых обвиняемых, которых нельзя обвинить ни в малейшем насилии – в том числе Егора Жукова – будут продолжаться попытки найти хоть какую-нибудь статью УК. Перевод Жукова под домашний арест является здесь символическим шагом – он показывает, что дело это малоперспективное.
2. Компенсация для силовиков – возможность осудить одиозного блогера Владислава Синицу (который в результате явно чрезмерного 5-летнего срока превращается в публичном пространстве из человека, опубликовавшего мерзкий твит, в гонимого «интернетчика») и тех участников протестов, которым можно инкриминировать сопротивление правоохранителям. Компенсация явно слабая с учетом первоначального размаха дела.
4. Сейчас ключевой момент - это дело Константина Котова, попытка силовиков «разморозить» статью ст. 212.1 УК РФ о неоднократном участии в несанкционированных акциях (единственным осужденным по ней был Ильдар Дадин, которого потом реабилитировали). «Размораживание» этой статьи может стать крайне негативным прецедентом для многих активистов оппозиции.
Алексей Макаркин
1. Дело развалилось – фигурантов приходится выпускать. Никаких признаков массовых беспорядков не найдено.
2. В отношении ряда знаковых обвиняемых, которых нельзя обвинить ни в малейшем насилии – в том числе Егора Жукова – будут продолжаться попытки найти хоть какую-нибудь статью УК. Перевод Жукова под домашний арест является здесь символическим шагом – он показывает, что дело это малоперспективное.
2. Компенсация для силовиков – возможность осудить одиозного блогера Владислава Синицу (который в результате явно чрезмерного 5-летнего срока превращается в публичном пространстве из человека, опубликовавшего мерзкий твит, в гонимого «интернетчика») и тех участников протестов, которым можно инкриминировать сопротивление правоохранителям. Компенсация явно слабая с учетом первоначального размаха дела.
4. Сейчас ключевой момент - это дело Константина Котова, попытка силовиков «разморозить» статью ст. 212.1 УК РФ о неоднократном участии в несанкционированных акциях (единственным осужденным по ней был Ильдар Дадин, которого потом реабилитировали). «Размораживание» этой статьи может стать крайне негативным прецедентом для многих активистов оппозиции.
Алексей Макаркин
На грузинском политическом Олимпе снова перемены. Премьер-министр Мамука Бахтадзе покинул свой пост. Согласно конституции Грузии, после того, как глава кабмина уходит в отставку, страна автоматически остается без постоянно действующего правительства. Все министры будут исполнять свои обязанности временно, до того, как новый его состав не пройдет утверждение в парламенте.
Думается, с этим не возникнет особых проблем. Сегодня конституционное большинство у правящей партии «Грузинская мечта». Скорее всего, оно проголосует за ту кандидатуру, которая покажется оптимальной ее генсеку Бидзине Иванишвили. После того, как неформальный лидер страны покинул пост председателя правительства, в Грузии было три премьера. Ираклий Гарибашвили занимал свой пост немногим более двух лет, его преемник Георгий Квирикашвили продержался полгода. Таким образом, Мамука Бахтадзе, который получил кресло премьера в июне 2018 года, находился на формально самом высоком государственном посту чуть больше года.
И если Гарибашвили отправлялся в отставку перед началом предвыборного цикла, уход Квирикашвили был зарифмован с массовыми протестными акциями (на тот момент самыми мощными после прихода во власть «Грузинской мечты»), то Бахтадзе покидает свой пост на фоне нескольких эскалаций. Во-первых, это обострение внутриполитической борьбы. После того, как у правящей партии появилось свое собственное «7 ноября», со стороны власти какой-то выпуск пара, крайне необходим. Во-вторых, непростая ситуация складывается и на внешнеполитических фронтах. Отношения с Россией, которые и ранее нельзя было назвать блестящими, ухудшились, а в конце августа 2019 года актуализировался вызов на югоосетинском направлении.
Власть становится предметом критики, притом с разных сторон. Как это уже не раз бывало в постсоветской Грузии, рост критических настроений не означает автоматически появления оформленных взглядов о том, как преодолевать имеющиеся проблемы. В этой ситуации правящим силам важно перехватить инициативу. И не исключено, что та же установка полицейского поста на границе с Южной Осетией - не просто экспромт. Внутри Грузии активно обсуждается версия о появлении на посту премьера нынешнего главы МВД (и одновременно вице-премьера) Георгия Гахарии. Став объектом критики за применение силы против массовых протестов, он получил поддержку Иванишвили. Это стало определенным сигналом. Гахария не раз в последние годы оказывался в фокусе внимания во время внутренних потрясений. Его образ «вдумчивого» силовика активно раскручивается. В любом случае ключевое решение будет принято Иванишвили. Вопрос, насколько достаточным будет такая внутривластная работа над ошибками.
Сергей Маркедонов
Думается, с этим не возникнет особых проблем. Сегодня конституционное большинство у правящей партии «Грузинская мечта». Скорее всего, оно проголосует за ту кандидатуру, которая покажется оптимальной ее генсеку Бидзине Иванишвили. После того, как неформальный лидер страны покинул пост председателя правительства, в Грузии было три премьера. Ираклий Гарибашвили занимал свой пост немногим более двух лет, его преемник Георгий Квирикашвили продержался полгода. Таким образом, Мамука Бахтадзе, который получил кресло премьера в июне 2018 года, находился на формально самом высоком государственном посту чуть больше года.
И если Гарибашвили отправлялся в отставку перед началом предвыборного цикла, уход Квирикашвили был зарифмован с массовыми протестными акциями (на тот момент самыми мощными после прихода во власть «Грузинской мечты»), то Бахтадзе покидает свой пост на фоне нескольких эскалаций. Во-первых, это обострение внутриполитической борьбы. После того, как у правящей партии появилось свое собственное «7 ноября», со стороны власти какой-то выпуск пара, крайне необходим. Во-вторых, непростая ситуация складывается и на внешнеполитических фронтах. Отношения с Россией, которые и ранее нельзя было назвать блестящими, ухудшились, а в конце августа 2019 года актуализировался вызов на югоосетинском направлении.
Власть становится предметом критики, притом с разных сторон. Как это уже не раз бывало в постсоветской Грузии, рост критических настроений не означает автоматически появления оформленных взглядов о том, как преодолевать имеющиеся проблемы. В этой ситуации правящим силам важно перехватить инициативу. И не исключено, что та же установка полицейского поста на границе с Южной Осетией - не просто экспромт. Внутри Грузии активно обсуждается версия о появлении на посту премьера нынешнего главы МВД (и одновременно вице-премьера) Георгия Гахарии. Став объектом критики за применение силы против массовых протестов, он получил поддержку Иванишвили. Это стало определенным сигналом. Гахария не раз в последние годы оказывался в фокусе внимания во время внутренних потрясений. Его образ «вдумчивого» силовика активно раскручивается. В любом случае ключевое решение будет принято Иванишвили. Вопрос, насколько достаточным будет такая внутривластная работа над ошибками.
Сергей Маркедонов
В российско-болгарских отношениях неожиданно возникла напряженность. Болгарский МИД подверг критике название и концепцию выставки «75 лет освобождения Восточной Европы от нацизма», которая открывается в Российском культурном центре в Софии 9 сентября. «Не отрицая вклада СССР в разгром нацизма в Европе, мы не должны закрывать глаза на тот факт, что Советская армия принесла народам Центральной и Восточной Европы полувековые репрессии, деформированное экономическое развитие и оторванность от процессов в развитых европейских странах», - говорится в заявлении МИД Болгарии.
Такое заявление МИД Болгарии связано с внутриболгарской политической ситуацией. Главная оппозиционная сила, Болгарская социалистическая партия, подчеркивает позитивную роль Красной армии во Второй мировой войне и считает ее освободительницей Болгарии. В свою очередь, МИД обвиняет российское посольство в том, что оно подыгрывает «некоторым политическим кругам в Болгарии», прозрачно намекая на социалистов. Посольство это обвинение отрицает.
В нынешнем году болгарский премьер Бойко Борисов участвовал в блокировании кандидатуры бывшего лидера социалистов Сергея Станишева на пост председателя Европарламента. Болгария потеряла возможность получить для своего гражданина один из высших европейских постов, но для Борисова было важнее, что Станишев не сможет использовать свой статус для укрепления позиций социалистов внутри страны. Зато кандидатура будущего главы МВФ Кристалины Георгиевой Борисова вполне устраивает - он в свое время продвинул ее на пост еврокомиссара.
Что же до позиции России по отношению ко Второй мировой войне, то она претерпела определенные изменения. В президентство Дмитрия Медведева имели место попытки найти баланс между подчеркиванием освободительной роли Красной армии и осуждением действий сталинского тоталитарного режима. Сейчас такие попытки более неактуальны – в рамках нынешней «политики памяти» Россия занимает жесткую и однозначную позицию, отстаивающую историческую правоту СССР. После 2014 года компромиссы считаются излишними.
Алексей Макаркин
Такое заявление МИД Болгарии связано с внутриболгарской политической ситуацией. Главная оппозиционная сила, Болгарская социалистическая партия, подчеркивает позитивную роль Красной армии во Второй мировой войне и считает ее освободительницей Болгарии. В свою очередь, МИД обвиняет российское посольство в том, что оно подыгрывает «некоторым политическим кругам в Болгарии», прозрачно намекая на социалистов. Посольство это обвинение отрицает.
В нынешнем году болгарский премьер Бойко Борисов участвовал в блокировании кандидатуры бывшего лидера социалистов Сергея Станишева на пост председателя Европарламента. Болгария потеряла возможность получить для своего гражданина один из высших европейских постов, но для Борисова было важнее, что Станишев не сможет использовать свой статус для укрепления позиций социалистов внутри страны. Зато кандидатура будущего главы МВФ Кристалины Георгиевой Борисова вполне устраивает - он в свое время продвинул ее на пост еврокомиссара.
Что же до позиции России по отношению ко Второй мировой войне, то она претерпела определенные изменения. В президентство Дмитрия Медведева имели место попытки найти баланс между подчеркиванием освободительной роли Красной армии и осуждением действий сталинского тоталитарного режима. Сейчас такие попытки более неактуальны – в рамках нынешней «политики памяти» Россия занимает жесткую и однозначную позицию, отстаивающую историческую правоту СССР. После 2014 года компромиссы считаются излишними.
Алексей Макаркин
Вследствие рискованного решения Бориса Джонсона приостановить работу парламента более чем на месяц, первый рабочий день Палаты общин после летних каникул проходил бурно и закончился не в пользу премьера. Накануне стало известно, что межпартийная группа депутатов, включающая ряд видных тори, будет добиваться чрезвычайных дебатов по вопросу о брексите и в случае успеха внесет законопроект, обязывающий премьер-министра просить Брюссель о новой отсрочке выхода Британии из ЕС до 31 января 2020 года. Принятие такого закона не дало бы Джонсону осуществить неупорядоченный брексит даже в условиях приостановки работы парламента до 14 октября.
Утром 3 сентября премьер-министр провел встречу с влиятельными тори из лагеря противников выхода без сделки. Встреча проходила нервно. Лидер мятежников, экс-министр финансов Филип Хэммонд обвинил Джонсона в том, что у него нет переговорной стратегии и плана провести какую-то новую сделку с ЕС через парламент. Премьер, в свою очередь, утверждал, что законопроект об отсрочке в случае принятия приведет лишь к затягиванию неопределенности, что вообще-то верно.
Как показали дальнейшие события, Джонсону не удалось убедить диссидентов отказаться от своих намерений. По итогам дебатов в Палате общин депутаты оппозиционных партий и мятежники-тори нанесли поражение правительству по вопросу о контроле над повесткой дня. 328 голосами против 301 была принята резолюция, согласно которой в последующие дни контроль над повесткой переходит от правительства к рядовым депутатам, что позволяет им в среду внести законопроект об отсрочке брексита до 31 января и попытаться провести его через парламент за несколько дней – до приостановки работы. Резолюцию поддержал 21 депутат из фракции тори, включая 7 бывших членов кабинета Терезы Мэй. Таким образом, Борис Джонсон потерпел унизительное поражение при первом же голосовании в Палате общин в роли премьера.
Реакция Джонсона на нелояльность своих однопартийцев была необычно жесткой. Все они были исключены из парламентской фракции до конца полномочий. Среди них, помимо Хэммонда, ряд знаковых имен для Консервативной партии: экс-министр юстиции Дэвид Гаук, ветеран, министр финансов в кабинете Тэтчер Кеннет Кларк, внук Уинстона Черчилля сэр Николас Соамс. Другой решительный шаг Джонсона – заявление о том, что он попытается добиться согласия парламента на проведение досрочных выборов уже 15 октября. Однако такое решение может быть принято Палатой общин лишь большинством в 2/3, т.е. при поддержке лейбористов. Но руководство Лейбористской партии решило в этом вопросе не подыгрывать Джонсону. Дальнейший ход событий становится совершенно непредсказуемым.
Александр Ивахник
Утром 3 сентября премьер-министр провел встречу с влиятельными тори из лагеря противников выхода без сделки. Встреча проходила нервно. Лидер мятежников, экс-министр финансов Филип Хэммонд обвинил Джонсона в том, что у него нет переговорной стратегии и плана провести какую-то новую сделку с ЕС через парламент. Премьер, в свою очередь, утверждал, что законопроект об отсрочке в случае принятия приведет лишь к затягиванию неопределенности, что вообще-то верно.
Как показали дальнейшие события, Джонсону не удалось убедить диссидентов отказаться от своих намерений. По итогам дебатов в Палате общин депутаты оппозиционных партий и мятежники-тори нанесли поражение правительству по вопросу о контроле над повесткой дня. 328 голосами против 301 была принята резолюция, согласно которой в последующие дни контроль над повесткой переходит от правительства к рядовым депутатам, что позволяет им в среду внести законопроект об отсрочке брексита до 31 января и попытаться провести его через парламент за несколько дней – до приостановки работы. Резолюцию поддержал 21 депутат из фракции тори, включая 7 бывших членов кабинета Терезы Мэй. Таким образом, Борис Джонсон потерпел унизительное поражение при первом же голосовании в Палате общин в роли премьера.
Реакция Джонсона на нелояльность своих однопартийцев была необычно жесткой. Все они были исключены из парламентской фракции до конца полномочий. Среди них, помимо Хэммонда, ряд знаковых имен для Консервативной партии: экс-министр юстиции Дэвид Гаук, ветеран, министр финансов в кабинете Тэтчер Кеннет Кларк, внук Уинстона Черчилля сэр Николас Соамс. Другой решительный шаг Джонсона – заявление о том, что он попытается добиться согласия парламента на проведение досрочных выборов уже 15 октября. Однако такое решение может быть принято Палатой общин лишь большинством в 2/3, т.е. при поддержке лейбористов. Но руководство Лейбористской партии решило в этом вопросе не подыгрывать Джонсону. Дальнейший ход событий становится совершенно непредсказуемым.
Александр Ивахник
Россия и Украина обменивают Олега Сенцова на Владимира Цемаха. Для России Цемах важен как свидетель по делу о гибели «Боинга» над Донбассом в 2014 году. Для Владимира Зеленского важно вызволить Сенцова, что не удалось сделать Петру Порошенко. За Зеленского на президентских выборах активно голосовали во всех регионах Украины, но сейчас избиратели Запада стали разочаровываться. Зеленский мало внимания уделяет «триаде Порошенко» (армия-язык-церковь), которая важна для Запада страны. Освобождение Сенцова станет позитивным знаком для западных избирателей Украины.
В то же время европейцы выступали против обмена Цемаха – голландские следователи хотели допросить его по делу о «Боинге», 40 депутатов Европарламента обратились с призывом не обменивать Цемаха. Но проблемы две. Во-первых, протесты не вышли на уровень лидеров (Макрона-Меркель), которые не хотят вовлекаться в это дело и еще более осложнять отношения с Россией. Напротив, Макрон хотел бы выстраивать с ней контакты на новой основе. Во-вторых, недовольные европейские деятели в этой ситуации не могут предложить Зеленскому ничего конкретного. Напротив, европейцы вызвали раздражение украинской элиты своей поддержкой «Северного потока-2» и возвращением российской делегации в ПАСЕ. Поэтому Зеленский не считает себя обязанным европейцам и исходит в деле об обмене из собственных интересов.
Алексей Макаркин
В то же время европейцы выступали против обмена Цемаха – голландские следователи хотели допросить его по делу о «Боинге», 40 депутатов Европарламента обратились с призывом не обменивать Цемаха. Но проблемы две. Во-первых, протесты не вышли на уровень лидеров (Макрона-Меркель), которые не хотят вовлекаться в это дело и еще более осложнять отношения с Россией. Напротив, Макрон хотел бы выстраивать с ней контакты на новой основе. Во-вторых, недовольные европейские деятели в этой ситуации не могут предложить Зеленскому ничего конкретного. Напротив, европейцы вызвали раздражение украинской элиты своей поддержкой «Северного потока-2» и возвращением российской делегации в ПАСЕ. Поэтому Зеленский не считает себя обязанным европейцам и исходит в деле об обмене из собственных интересов.
Алексей Макаркин
Первые дни работы Бориса Джонсона в парламенте явно не назовешь удачными. Депутаты до приостановки работы парламента с 11 сентября до 14 октября пытаются сделать всё возможное, чтобы связать свободу действий БоДжо в вопросе о брексите и заблокировать попытку вывести страну из ЕС без сделки к 31 октября. После проигрыша во вторник по вопросу о переходе к рядовым парламентариям контроля над повесткой дня Палаты общин Джонсон в среду ожидаемо потерпел поражение по законопроекту, обязывающему премьер-министра просить Брюссель о новой отсрочке выхода Британии из ЕС до 31 января 2020 года. Билль предписывает сделать это, если премьер к 19 октября не добьется принятия парламентом какого-то нового соглашения с ЕС. Законопроект был принят в течение одного дня сразу во всех чтениях. За него проголосовали 327 депутатов – все оппозиционные фракции и депутаты, накануне изгнанные из фракции тори. Против было подано 299 голосов.
После этого Джонсон заявил, что принятие такого закона «передаст контроль» над переговорами о брексите Брюсселю. А выходом из положения могут быть только скорейшие досрочные выборы. От имени правительства премьер внес предложение о проведении выборов 15 октября. БоДжо, конечно, учитывает, что электоральный рейтинг партии тори сейчас существенно превышает рейтинг лейбористов. В случае победы на выборах Джонсон смог бы без помех со стороны парламента реализовать свою цель – вывести страну из ЕС до 31 октября. Проблема для Джонсона в том, что, согласно законодательству, объявление досрочных выборов требует поддержки 2/3 депутатов Палаты общин, а у него нет и половины. Все оппозиционные партии расценили предложение премьера о выборах как способ осуществить брексит без сделки. Лидер лейбористов Джереми Корбин заявил, что он будет готов поддержать выборы только после того, как законопроект о новой отсрочке брексита станет законом. В итоге предложение Джонсона набрало только 298 голосов – на 136 меньше, чем требовалось.
Но интрига с выборами еще не закончилась. Законопроект об отсрочке брексита сейчас находится в Палате лордов. Ожидалось, что лояльные Джонсону лорды-тори попытаются похоронить законопроект, затягивая его прохождение до приостановки работы парламента. Так оно поначалу и пошло. Но утром в четверг стало известно, что законопроект пройдет все чтения в верхней палате к вечеру пятницы, а в понедельник может быть окончательно принят Палатой общин и сразу будет направлен на подпись к королеве. Источники в правительстве сообщили, что в тот же день может быть вновь внесено предложение о проведении досрочных выборов. И на этот раз отказаться от него лейбористам будет сложнее.
Александр Ивахник
После этого Джонсон заявил, что принятие такого закона «передаст контроль» над переговорами о брексите Брюсселю. А выходом из положения могут быть только скорейшие досрочные выборы. От имени правительства премьер внес предложение о проведении выборов 15 октября. БоДжо, конечно, учитывает, что электоральный рейтинг партии тори сейчас существенно превышает рейтинг лейбористов. В случае победы на выборах Джонсон смог бы без помех со стороны парламента реализовать свою цель – вывести страну из ЕС до 31 октября. Проблема для Джонсона в том, что, согласно законодательству, объявление досрочных выборов требует поддержки 2/3 депутатов Палаты общин, а у него нет и половины. Все оппозиционные партии расценили предложение премьера о выборах как способ осуществить брексит без сделки. Лидер лейбористов Джереми Корбин заявил, что он будет готов поддержать выборы только после того, как законопроект о новой отсрочке брексита станет законом. В итоге предложение Джонсона набрало только 298 голосов – на 136 меньше, чем требовалось.
Но интрига с выборами еще не закончилась. Законопроект об отсрочке брексита сейчас находится в Палате лордов. Ожидалось, что лояльные Джонсону лорды-тори попытаются похоронить законопроект, затягивая его прохождение до приостановки работы парламента. Так оно поначалу и пошло. Но утром в четверг стало известно, что законопроект пройдет все чтения в верхней палате к вечеру пятницы, а в понедельник может быть окончательно принят Палатой общин и сразу будет направлен на подпись к королеве. Источники в правительстве сообщили, что в тот же день может быть вновь внесено предложение о проведении досрочных выборов. И на этот раз отказаться от него лейбористам будет сложнее.
Александр Ивахник
В деле экс-президента Армении Роберта Кочаряна обозначилась новая интрига. Конституционный суд республики принял решение по поводу правовых обстоятельств ареста бывшего главы государства. Согласно постановлению высшей судебной инстанции Армении при аресте Кочаряна была нарушена процессуальная норма, на которой основывалось данное решение. КС полагает, что эта норма противоречит Основному закону страны. Если верны приводимые различными СМИ цитаты, то по словам председателя Конституционного суда Грайра Товмасяна, это решение «окончательное и обжалованию не подлежит».
Наверное, если бы дело Кочаряна было гражданско-правовым или обычным уголовным кейсом, то слова руководителя КС Армении можно было бы считать «руководством к действию». Но вся эта история не в меньшей степени часть внутриполитической повестки. По мнению Никола Пашиняна и его команды, нелояльность судебной системе новой власти является критически важным препятствием для позитивных изменений внутри страны. И неслучайно, что после того, как суд общей юрисдикции Еревана принял решение об освобождении экс-президента Армении из-под стражи по поручительству лидеров непризнанной НКР, премьер-министр заявил о «втором этапе революции». Были анонсированы масштабные реформы всей судебной системы. Прозвучали заявления о привлечении внешних экспертов для продвижения этих трансформаций и активизации усилий по формированию «переходного правосудия», то есть де-факто лояльного новой власти.
Страсти по поводу «второго этапа революции» немного поутихли. Более того, обозначились источники недовольства решениями уже нового правительства (история вокруг Амулсарского рудника). И вот на этом фоне КС Армении во главе с Грайром Товмасяном (имеющим репутацию человека не слишком лояльного Пашиняну и его команде) принимает решение фактически в пользу Кочаряна. Символически выглядит, как вызов премьеру! Оставит ли он без ответа данное постановление, признав принцип dura lex sed lex? Сомнительно, учитывая всю предыдущую линию поведения премьера. Тем паче, дело Кочаряна стало для него вопросом престижа, а для его команды демонстрацией необратимости внутриполитических перемен.
Сергей Маркедонов
Наверное, если бы дело Кочаряна было гражданско-правовым или обычным уголовным кейсом, то слова руководителя КС Армении можно было бы считать «руководством к действию». Но вся эта история не в меньшей степени часть внутриполитической повестки. По мнению Никола Пашиняна и его команды, нелояльность судебной системе новой власти является критически важным препятствием для позитивных изменений внутри страны. И неслучайно, что после того, как суд общей юрисдикции Еревана принял решение об освобождении экс-президента Армении из-под стражи по поручительству лидеров непризнанной НКР, премьер-министр заявил о «втором этапе революции». Были анонсированы масштабные реформы всей судебной системы. Прозвучали заявления о привлечении внешних экспертов для продвижения этих трансформаций и активизации усилий по формированию «переходного правосудия», то есть де-факто лояльного новой власти.
Страсти по поводу «второго этапа революции» немного поутихли. Более того, обозначились источники недовольства решениями уже нового правительства (история вокруг Амулсарского рудника). И вот на этом фоне КС Армении во главе с Грайром Товмасяном (имеющим репутацию человека не слишком лояльного Пашиняну и его команде) принимает решение фактически в пользу Кочаряна. Символически выглядит, как вызов премьеру! Оставит ли он без ответа данное постановление, признав принцип dura lex sed lex? Сомнительно, учитывая всю предыдущую линию поведения премьера. Тем паче, дело Кочаряна стало для него вопросом престижа, а для его команды демонстрацией необратимости внутриполитических перемен.
Сергей Маркедонов
В Италии приняло присягу правительство, которое сформировали новые партнеры по коалиции – «Движение 5 звезд» и Демпартия. Таким образом, разрешился правительственный кризис, связанный с решением лидера партии «Лига» Маттео Сальвини разрушить коалицию с «Д5З». Опыт правительственной коалиции популистов с правого и левого флангов оказался неудачным: партнеры постоянно спорили между собой, а из острых проблем Италии постоянное внимание уделялось только одной – проблеме незаконной миграции из Северной Африки. Сальвини решал ее эффективно, но самыми драконовскими методами. По вопросам финансовой политики популистское правительство вошло в острый конфликт с ЕС, поскольку при огромном госдолге Италии отказывалось следовать принятым в ЕС нормам бюджетного дефицита.
Теперь предстоит увидеть, насколько устойчивой и работоспособной окажется коалиция левых популистов и системных социалистов. Их сближает внимание к социальным и экологическим проблемам. Но по стилю, по методам работы, по подходам к государству и к интеграции в рамках ЕС они очень сильно различаются.
Состав нового правительства дает некоторые основания для оптимизма. «Д5З» настояло на сохранении на посту премьер-министра своего изначального ставленника, беспартийного юриста Джузеппе Конте, который проявил неплохие качества медиатора в сложных условиях предыдущей коалиции. Демпартия, со своей стороны, добилась того, что лидер «Д5З» Луиджи Ди Майо не будет вице-премьером. В правительство вошло 10 министров от «Д5З» и 9 – от Демпартии. На ряд ключевых министерских постов демократы сумели провести высокопрофессиональных специалистов. Во главе МВД встанет Лючиана Ламборгезе – беспартийный технократ, которая была префектом Милана и занимала важные посты в министерстве. Ей предстоит решать весьма сложную задачу – избавиться от эксцессов политики Сальвини, но не допустить серьезного роста иммиграции. Министерство экономики и финансов возглавит старый член Демпартии, глава профильного комитета Европарламента Роберто Галтиери. Он попытается найти баланс между мерами, стимулирующими стагнирующую экономику, и соблюдением финансовой дисциплины.
Самым неожиданным и сомнительным стало назначение на пост главы МИД лидера «Д5З» Луиджи Ди Майо. Он не имеет никакого внешнеполитического опыта, несет на себе багаж евроскептицизма и своими действиями в рамках предыдущего правительства (открытой поддержкой акций «желтых жилетов») вызвал острый дипломатический конфликт между Италией и Францией. И хотя в целом очевидно, что новое правительство Италии, в отличие от предыдущего, будет избегать конфронтации с ЕС и стремиться к достижению компромиссов, присутствие Ди Майо во главе МИД может грозить неприятными сюрпризами.
Александр Ивахник
Теперь предстоит увидеть, насколько устойчивой и работоспособной окажется коалиция левых популистов и системных социалистов. Их сближает внимание к социальным и экологическим проблемам. Но по стилю, по методам работы, по подходам к государству и к интеграции в рамках ЕС они очень сильно различаются.
Состав нового правительства дает некоторые основания для оптимизма. «Д5З» настояло на сохранении на посту премьер-министра своего изначального ставленника, беспартийного юриста Джузеппе Конте, который проявил неплохие качества медиатора в сложных условиях предыдущей коалиции. Демпартия, со своей стороны, добилась того, что лидер «Д5З» Луиджи Ди Майо не будет вице-премьером. В правительство вошло 10 министров от «Д5З» и 9 – от Демпартии. На ряд ключевых министерских постов демократы сумели провести высокопрофессиональных специалистов. Во главе МВД встанет Лючиана Ламборгезе – беспартийный технократ, которая была префектом Милана и занимала важные посты в министерстве. Ей предстоит решать весьма сложную задачу – избавиться от эксцессов политики Сальвини, но не допустить серьезного роста иммиграции. Министерство экономики и финансов возглавит старый член Демпартии, глава профильного комитета Европарламента Роберто Галтиери. Он попытается найти баланс между мерами, стимулирующими стагнирующую экономику, и соблюдением финансовой дисциплины.
Самым неожиданным и сомнительным стало назначение на пост главы МИД лидера «Д5З» Луиджи Ди Майо. Он не имеет никакого внешнеполитического опыта, несет на себе багаж евроскептицизма и своими действиями в рамках предыдущего правительства (открытой поддержкой акций «желтых жилетов») вызвал острый дипломатический конфликт между Италией и Францией. И хотя в целом очевидно, что новое правительство Италии, в отличие от предыдущего, будет избегать конфронтации с ЕС и стремиться к достижению компромиссов, присутствие Ди Майо во главе МИД может грозить неприятными сюрпризами.
Александр Ивахник