Победа Владимира Зеленского, разумеется, вызвала отклик западных журналистов и экспертов, в оценках которых редко встречается безоговорочный оптимизм, свойственный некоторым представителям российской либеральной общественности.
Негласно предпочтением Запада пользовался президент Порошенко. В Берлине, Париже и Брюсселе к нему накопилось немало претензий по поводу пробуксовки реформ, в связи с отсутствием внятных усилий по урегулированию конфликта в Донбассе, однако было ясно, чего от него можно ожидать. Зеленский же даже в ходе избирательной кампании оставался для Запада неизвестной фигурой.
Сегодня причины поражения Порошенко трактуются однозначно: он не оправдал надежд евромайдана на очищение страны от коррупционной гнили, со временем сам стал символизировать контроль олигархов над экономикой и госуправлением. Триумф Зеленского вызван охватившей Украину волной антиистеблишментных настроений, схожих с ростом симпатий к популизму, который широко распространился в западном мире. Экранный образ президента–«слуги народа» идеально вписался в этот массовый запрос. В реальной жизни Зеленский выгодно отличался от надоевших персон старой правящей элиты.
Однако западные наблюдатели не склонны поддаваться обаянию образа Зеленского. В оценках перспектив его будущего президентства внимание сосредоточено на его многочисленных слабостях. Это полное отсутствие государственного и вообще политического опыта. Отсутствие определенных политических взглядов кроме постоянной апелляции к воле народа. Отсутствие более-менее внятной программы. Эти недостатки можно было бы частично компенсировать при наличии мощной квалифицированной команды, но уже объявленная команда Зеленского маленькая и не очень впечатляющая. Отмечается и тот факт, что в условиях парламентско-президентской системы правления свобода действий нового президента при сильных противниках в Верховной раде будет весьма ограничена.
Оправдать существующие сейчас высокие ожидания Зеленскому будет крайне сложно, и уже к осенним парламентским выборам можно ждать разочарования части избирателей. Наконец, западные эксперты подчеркивают, что серьезной проблемой для Зеленского станут обвинения в тесных деловых и личных связях с олигархом Коломойским.
При этом в западных оценках преобладает точка зрения, что новый президент продолжит сближение с Европой и США. И практически отсутствует мнение о том, что Зеленский станет пророссийским политиком, пойдет на уступки Москве по принципиальным вопросам.
Александр Ивахник
Негласно предпочтением Запада пользовался президент Порошенко. В Берлине, Париже и Брюсселе к нему накопилось немало претензий по поводу пробуксовки реформ, в связи с отсутствием внятных усилий по урегулированию конфликта в Донбассе, однако было ясно, чего от него можно ожидать. Зеленский же даже в ходе избирательной кампании оставался для Запада неизвестной фигурой.
Сегодня причины поражения Порошенко трактуются однозначно: он не оправдал надежд евромайдана на очищение страны от коррупционной гнили, со временем сам стал символизировать контроль олигархов над экономикой и госуправлением. Триумф Зеленского вызван охватившей Украину волной антиистеблишментных настроений, схожих с ростом симпатий к популизму, который широко распространился в западном мире. Экранный образ президента–«слуги народа» идеально вписался в этот массовый запрос. В реальной жизни Зеленский выгодно отличался от надоевших персон старой правящей элиты.
Однако западные наблюдатели не склонны поддаваться обаянию образа Зеленского. В оценках перспектив его будущего президентства внимание сосредоточено на его многочисленных слабостях. Это полное отсутствие государственного и вообще политического опыта. Отсутствие определенных политических взглядов кроме постоянной апелляции к воле народа. Отсутствие более-менее внятной программы. Эти недостатки можно было бы частично компенсировать при наличии мощной квалифицированной команды, но уже объявленная команда Зеленского маленькая и не очень впечатляющая. Отмечается и тот факт, что в условиях парламентско-президентской системы правления свобода действий нового президента при сильных противниках в Верховной раде будет весьма ограничена.
Оправдать существующие сейчас высокие ожидания Зеленскому будет крайне сложно, и уже к осенним парламентским выборам можно ждать разочарования части избирателей. Наконец, западные эксперты подчеркивают, что серьезной проблемой для Зеленского станут обвинения в тесных деловых и личных связях с олигархом Коломойским.
При этом в западных оценках преобладает точка зрения, что новый президент продолжит сближение с Европой и США. И практически отсутствует мнение о том, что Зеленский станет пророссийским политиком, пойдет на уступки Москве по принципиальным вопросам.
Александр Ивахник
Задержание по делу Рауфа Арашукова бывшего первого замруководителя управления СКР по КЧР Казбека Булатова, старшего следователя по особо важным делам этого же подразделения Андрея Филиппова и начальника центра противодействия экстремизму МВД по КЧР Тимура Бетуганова являются новым явлением для российских силовиков. Дело не в самом факте задержания – такое случалось многократно и с генералами, и со старшими офицерами. Причем куда более эффектно – вспомним и дело «оборотней в погонах», и миллионы полковника Захарченко. Но в тех случаях подозреваемых арестовывали с пачками денег и прочими сокровищами, которые составляли доказательную базу. Теперь же силовиков из КЧР обвиняют не в коррупции, а в том, что они, находясь в дружеских отношениях с Арашуковым, саботировали расследование убийств, в причастности к которым обвиняют отстраненного сенатора. То есть по статье 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий»).
Таким образом для федерального центра доведение дела Арашуковых до логического финала и придание ему демонстрационного характера столь важно, что создается прецедент привлечения к уголовной ответственности силовых начальников в ситуации, за которую раньше скорее всего просто сняли бы с работы, а то и ограничились бы взысканием. Конечно, в России не прецедентное право, но все же история примечательная.
Алексей Макаркин
Таким образом для федерального центра доведение дела Арашуковых до логического финала и придание ему демонстрационного характера столь важно, что создается прецедент привлечения к уголовной ответственности силовых начальников в ситуации, за которую раньше скорее всего просто сняли бы с работы, а то и ограничились бы взысканием. Конечно, в России не прецедентное право, но все же история примечательная.
Алексей Макаркин
Хайп вокруг предстоящей во Владивостоке встречи Путина и Ким Чен Ына связан преимущественно с тем, что столь экзотическая фигура впервые за 8 лет правления совершает визит в Россию и впервые лично встречается с президентом Путиным.
Рамки достижимого относительно практических результатов встречи довольно узкие. Хотя Россия и имеет сухопутную границу с КНДР, ее возможности в конфликтном клубке взаимоотношений вокруг Корейского полуострова намного меньше, чем у США и Китая. Получив крайне жесткие санкции Совбеза ООН, Ким сделал ставку на достижение компромисса с Трампом. Лишь когда закончились ничем февральские переговоры в Ханое между Вашингтоном и Пхеньяном, на которых Трамп хотел всего и сразу, Ким согласился на поездку в Россию.
Путем прямого диалога с Путиным Ким хочет усилить свои позиции при дальнейших контактах с американцами. Вероятно, Пхеньян надеется, что Россия вынесет на обсуждение Совбеза ООН вопрос о смягчении санкций в отношении КНДР, которые душат экономику. С другой стороны, Трамп, судя по всему, готов на продолжение переговоров с Северной Кореей и не отвергает возможность промежуточных решений. Россия же заинтересована в снижении конфликтности у себя под боком и американской военной активности в Южной Корее. В такой ситуации Москва могла бы выступить мостиком между Вашингтоном и Пхеньяном, предложив ослабление антикорейских санкций в обмен на новые частичные меры Кима в направлении денуклеаризации. Однако, во-первых, Трамп не захочет отказаться от лавров лидера, устранившего северокорейскую угрозу. А во-вторых, даже после оглашения доклада Мюллера договоренности с Москвой продолжают оставаться для Трампа токсичными.
Наверняка на встрече Путина и Кима пойдет речь о путях расширения на данный момент мизерного товарооборота ($34 млн по итогам прошлого года). Но и здесь возможности ограничены ооновскими санкциями, которые Россия и Китай поддержали. При этом Китай эти санкции масштабно обходит, и его экономическое взаимодействие с КНДР несоизмеримо с российским. Так что едва ли Пхеньян в финансово-экономической сфере сильно рассчитывает на Москву.
Конечно, на переговорах во Владивостоке Путин и Ким явят миру взаимную доброжелательность. Обе стороны будут использовать встречу в своих интересах. Путин продемонстрирует возрастание роли России в этом конфликтном регионе. Ким– обреченность попыток изолировать КНДР. После этого лидеры разъедутся – до следующей встречи через несколько лет.
Александр Ивахник
Рамки достижимого относительно практических результатов встречи довольно узкие. Хотя Россия и имеет сухопутную границу с КНДР, ее возможности в конфликтном клубке взаимоотношений вокруг Корейского полуострова намного меньше, чем у США и Китая. Получив крайне жесткие санкции Совбеза ООН, Ким сделал ставку на достижение компромисса с Трампом. Лишь когда закончились ничем февральские переговоры в Ханое между Вашингтоном и Пхеньяном, на которых Трамп хотел всего и сразу, Ким согласился на поездку в Россию.
Путем прямого диалога с Путиным Ким хочет усилить свои позиции при дальнейших контактах с американцами. Вероятно, Пхеньян надеется, что Россия вынесет на обсуждение Совбеза ООН вопрос о смягчении санкций в отношении КНДР, которые душат экономику. С другой стороны, Трамп, судя по всему, готов на продолжение переговоров с Северной Кореей и не отвергает возможность промежуточных решений. Россия же заинтересована в снижении конфликтности у себя под боком и американской военной активности в Южной Корее. В такой ситуации Москва могла бы выступить мостиком между Вашингтоном и Пхеньяном, предложив ослабление антикорейских санкций в обмен на новые частичные меры Кима в направлении денуклеаризации. Однако, во-первых, Трамп не захочет отказаться от лавров лидера, устранившего северокорейскую угрозу. А во-вторых, даже после оглашения доклада Мюллера договоренности с Москвой продолжают оставаться для Трампа токсичными.
Наверняка на встрече Путина и Кима пойдет речь о путях расширения на данный момент мизерного товарооборота ($34 млн по итогам прошлого года). Но и здесь возможности ограничены ооновскими санкциями, которые Россия и Китай поддержали. При этом Китай эти санкции масштабно обходит, и его экономическое взаимодействие с КНДР несоизмеримо с российским. Так что едва ли Пхеньян в финансово-экономической сфере сильно рассчитывает на Москву.
Конечно, на переговорах во Владивостоке Путин и Ким явят миру взаимную доброжелательность. Обе стороны будут использовать встречу в своих интересах. Путин продемонстрирует возрастание роли России в этом конфликтном регионе. Ким– обреченность попыток изолировать КНДР. После этого лидеры разъедутся – до следующей встречи через несколько лет.
Александр Ивахник
Элла Памфилова заявила, что треть российских политических партий может быть ликвидирована до конца года. На сегодняшний момент в России зарегистрирована 61 партия – значит, речь может идти о двух десятках организаций. Однако их исчезновения вряд ли кто-то заметит. После либерализации законодательства о партийной системе в 2012 году были созданы несколько десятков партий, которые представляют собой своего рода «оферты». То есть их основатели предлагали свои проекты власти или покупателям. Вдруг кто-нибудь заинтересовался бы громким названием – и партия могла бы стать полезной либо как спойлер (отнимающий голоса у реальной политической силы), либо как инструмент для работы с конкретными социальными группами – активными горожанами, ветеранами, малым бизнесом и др. Однако проекты оказались невостребованными - и теперь их исчезновение просто будет официально оформлено.
Важно только не увлечься и не возвращаться к практике «нулевых» годов, когда государство проводило сознательный курс на сокращение числа партий. Их минимальная численность повышалась (до 40 тысяч человек), вполне жизнеспособные политические проекты принуждались к ликвидации или слиянию. В результате к 2011 году число партий сократилось до семи – ни к чему хорошему такая политика не привела, о чем свидетельствовал взрывной рост протестной активности в декабре того же года. Поэтому в партийной системе должен проходить нормальный естественный отбор, но никак не искусственный.
Алексей Макаркин
Важно только не увлечься и не возвращаться к практике «нулевых» годов, когда государство проводило сознательный курс на сокращение числа партий. Их минимальная численность повышалась (до 40 тысяч человек), вполне жизнеспособные политические проекты принуждались к ликвидации или слиянию. В результате к 2011 году число партий сократилось до семи – ни к чему хорошему такая политика не привела, о чем свидетельствовал взрывной рост протестной активности в декабре того же года. Поэтому в партийной системе должен проходить нормальный естественный отбор, но никак не искусственный.
Алексей Макаркин
Путин подписал указ, упрощающий процедуру предоставления российского гражданства жителям Донбасса. Что может означать этот шаг - разбирался Сергей Маркедонов. https://telegra.ph/Kreml-sygral-na-operezhenie-04-25
Telegraph
Кремль сыграл на опережение
24 апреля Владимир Путин подписал указ, упрощающий процедуру предоставления российского гражданства жителям так называемых «народных республик» Донбасса. Данный документ мотивируется гуманитарными соображениями. На юго-востоке Украины вот уже пять лет продолжается…
Эпопея с брекситом и неожиданная перспектива участия Британии в выборах в Европарламент, если страна не выйдет из ЕС до 23 мая, дали толчок появлению новых партийных проектов. Один из них – «Партия Брексита» Найджела Фараджа, которая может получить на евровыборах до 20% голосов. Однако это в любом случае – «партия одного вопроса», едва ли новое детище Фараджа надолго останется на политической сцене.
Более интересна партия «Изменить UK». Ее создали 8 бывших парламентариев-лейбористов и три члена фракции тори, которые в феврале образовали «Независимую группу». И те, и другие – хорошо известные парламентарии. Среди экс-лейбористов выделяется сын выходца из Нигерии Чука Уманна, который несколько лет был членом теневого кабинета. Среди экс-тори – Анна Субри, входившая в правительство страны в 2012-2016 годах. В апреле «Независимая группа» была официально зарегистрирована в качестве партии «Изменить UK», ее временным лидером стала Хейди Аллен – бывший член фракции консерваторов. Партия позиционируют себя как политических центристов по контрасту с «захваченной» жесткими правыми Консервативной партией и сместившейся далеко влево при Джереми Корбине Лейбористской партией.
Новая партия получила 3700 заявок на участие в евровыборах и отобрала 70 кандидатов. В ее списке ряд узнаваемых в Британии лиц. Это бывший министр здравоохранения Стивен Доррелл, сестра ведущего брекситера Бориса Джонсона журналистка Рейчел Джонсон, недавно поразившая всех обнажением в прямом телеэфире в знак протеста против брексита, и бывший популярный телеведущий BBC Гэвин Эслер. В ходе начавшейся предвыборной кампании партия «Изменить UK» позиционирует себя как заклятого врага «Партии Брексита». Она решительно высказывается за сохранение членства Великобритании в ЕС через проведение второго общенационального референдума.
Впрочем, для партии «Изменить UK» участие в евровыборах – не самоцель, а платформа для активного выхода на политическую сцену с долговременным расчетом на притяжение к себе недовольных членов двух главных партий. Пробиться через мажоритарный характер британской избирательной системы новой партии сложно. Лейбористам в свое время это удалось, но для этого потребовался катаклизм Второй мировой войны. Отколовшимся от лейбористов в начале 80-х годов социал-демократам, а затем либерал-демократам – не особенно. Но брексит – тоже своего рода катаклизм, разделивший и общество, и партии. Так что не исключено, что судьба партии «Изменить UK» окажется более удачной.
Александр Ивахник
Более интересна партия «Изменить UK». Ее создали 8 бывших парламентариев-лейбористов и три члена фракции тори, которые в феврале образовали «Независимую группу». И те, и другие – хорошо известные парламентарии. Среди экс-лейбористов выделяется сын выходца из Нигерии Чука Уманна, который несколько лет был членом теневого кабинета. Среди экс-тори – Анна Субри, входившая в правительство страны в 2012-2016 годах. В апреле «Независимая группа» была официально зарегистрирована в качестве партии «Изменить UK», ее временным лидером стала Хейди Аллен – бывший член фракции консерваторов. Партия позиционируют себя как политических центристов по контрасту с «захваченной» жесткими правыми Консервативной партией и сместившейся далеко влево при Джереми Корбине Лейбористской партией.
Новая партия получила 3700 заявок на участие в евровыборах и отобрала 70 кандидатов. В ее списке ряд узнаваемых в Британии лиц. Это бывший министр здравоохранения Стивен Доррелл, сестра ведущего брекситера Бориса Джонсона журналистка Рейчел Джонсон, недавно поразившая всех обнажением в прямом телеэфире в знак протеста против брексита, и бывший популярный телеведущий BBC Гэвин Эслер. В ходе начавшейся предвыборной кампании партия «Изменить UK» позиционирует себя как заклятого врага «Партии Брексита». Она решительно высказывается за сохранение членства Великобритании в ЕС через проведение второго общенационального референдума.
Впрочем, для партии «Изменить UK» участие в евровыборах – не самоцель, а платформа для активного выхода на политическую сцену с долговременным расчетом на притяжение к себе недовольных членов двух главных партий. Пробиться через мажоритарный характер британской избирательной системы новой партии сложно. Лейбористам в свое время это удалось, но для этого потребовался катаклизм Второй мировой войны. Отколовшимся от лейбористов в начале 80-х годов социал-демократам, а затем либерал-демократам – не особенно. Но брексит – тоже своего рода катаклизм, разделивший и общество, и партии. Так что не исключено, что судьба партии «Изменить UK» окажется более удачной.
Александр Ивахник
Алексей Макаркин для РБК о раздаче российских паспортов жителям Донбасса https://politcom.ru/23378.html
Политком.RU: информационный сайт политических комментариев
Вместо поздравления: зачем Москва начинает раздачу паспортов в Донбассе | Политком.РУ
Москва не хочет давать никаких авансов новому президенту Украины и стремится перехватить инициативу. При этом всеобщей раздачи российских паспортов в Донбассе не будет. Указ Владимира Путина о праве жителей ДНР-ЛНР (официально, конечно, ОРДиЛО — «Отдельных…
Приближается 100 дней с момента провозглашения председателем
парламента Хуаном Гуайдо на массовом митинге 23 января намерения взять
на себя функции главы государства вплоть до проведения транспарантных
президентских выборов. Эта интенция диктовалась необходимостью найти
выход из жесточайшего социально-экономического кризиса, созданного
нынешней администрацией.
Молодой политик стремительно завоевал авторитет в стране и за рубежом, его признали свыше 50 стран Западного полушария и Европы. Это вызывало озабоченность властей. После старта операции «Свобода» Николас Мадуро обеспокоился, опасаясь свержения, несмотря на лояльность верхушки армии, заявил о желании возобновить диалог, прерывавшийся в прошлом. Гуайдо готов к переговорам. Сам он не рвется на высший пост. Это длительный процесс. Следует реорганизовать Национальный избирательный совет, провести праймериз в рамках «Круглого стола демократического единства» для определения кандидата. А пока продолжать давление на власть.
Очередная мобилизация намечена на 1 мая. Суть разногласий в том, власть согласна на переизбрание легитимного парламента, а оппоненты- на выборы первого лица, оспариваемые большинством мирового сообщества.
Эмиль Дабагян
парламента Хуаном Гуайдо на массовом митинге 23 января намерения взять
на себя функции главы государства вплоть до проведения транспарантных
президентских выборов. Эта интенция диктовалась необходимостью найти
выход из жесточайшего социально-экономического кризиса, созданного
нынешней администрацией.
Молодой политик стремительно завоевал авторитет в стране и за рубежом, его признали свыше 50 стран Западного полушария и Европы. Это вызывало озабоченность властей. После старта операции «Свобода» Николас Мадуро обеспокоился, опасаясь свержения, несмотря на лояльность верхушки армии, заявил о желании возобновить диалог, прерывавшийся в прошлом. Гуайдо готов к переговорам. Сам он не рвется на высший пост. Это длительный процесс. Следует реорганизовать Национальный избирательный совет, провести праймериз в рамках «Круглого стола демократического единства» для определения кандидата. А пока продолжать давление на власть.
Очередная мобилизация намечена на 1 мая. Суть разногласий в том, власть согласна на переизбрание легитимного парламента, а оппоненты- на выборы первого лица, оспариваемые большинством мирового сообщества.
Эмиль Дабагян
Арест полковника ФСБ Кирилла Черкалина, курировавшего банковскую сферу в управлении «К» Службы экономической безопасности ФСБ, является свидетельством того, что:
1. Количество неприкосновенных становится все меньше. Если можно арестовать бывшего министра и действующего сенатора, то иммунитета нет и у офицера ФСБ.
2. Антикоррупционная кампания, направленная на «подтягивание» (мобилизацию) элит в условиях экономической стагнации и продолжающейся холодной войны, не носит идеологического характера. Как и в правление Юрия Андропова в 1983 году под ударом могут оказаться самые разные персоны. Напомним, что андроповское «подтягивание» привело к арестам и диссидентов, и генералов МВД, и узбекских партбоссов.
3. ФСБ остается опорной спецслужбой российской власти – здесь альтернатив ей нет. Это не исключает возможности кадровых изменений в ее верхнем звене.
4. Ключевой вопрос – как арест Черкалина отразится на судьбе начальника управления «К» Ивана Ткачева, исторически связанного с Игорем Сечиным и известного по делам Улюкаева, Абызова, братьев Магомедовых. Судя по характеру информационных потоков – одни направлены на то, чтобы «очернить» генерала, показав его тесную связь с Черкалиным, другие, наоборот, его «обеляют», давая понять, что отношения между ним и Черкалиным были весьма непростыми - именно кадровые перспективы Ткачева являются главной интригой этой истории.
Алексей Макаркин
1. Количество неприкосновенных становится все меньше. Если можно арестовать бывшего министра и действующего сенатора, то иммунитета нет и у офицера ФСБ.
2. Антикоррупционная кампания, направленная на «подтягивание» (мобилизацию) элит в условиях экономической стагнации и продолжающейся холодной войны, не носит идеологического характера. Как и в правление Юрия Андропова в 1983 году под ударом могут оказаться самые разные персоны. Напомним, что андроповское «подтягивание» привело к арестам и диссидентов, и генералов МВД, и узбекских партбоссов.
3. ФСБ остается опорной спецслужбой российской власти – здесь альтернатив ей нет. Это не исключает возможности кадровых изменений в ее верхнем звене.
4. Ключевой вопрос – как арест Черкалина отразится на судьбе начальника управления «К» Ивана Ткачева, исторически связанного с Игорем Сечиным и известного по делам Улюкаева, Абызова, братьев Магомедовых. Судя по характеру информационных потоков – одни направлены на то, чтобы «очернить» генерала, показав его тесную связь с Черкалиным, другие, наоборот, его «обеляют», давая понять, что отношения между ним и Черкалиным были весьма непростыми - именно кадровые перспективы Ткачева являются главной интригой этой истории.
Алексей Макаркин
В четверг вечером Эммануэль Макрон провел длинную пресс-конференцию в Елисейском дворце, которая была призвана дать ответ шестимесячным протестам «желтых жилетов» и подвести итог «большим национальным дебатам», когда президент ездил по регионам страны и выслушивал жалобы и требования общественности. Макрон признал, что временами он высказывался слишком жестко и что политика должна быть «более человеческой». Он сделал несколько обещаний, однако настаивал на том, что проводимый им уже два года государственный курс, нацеленный на либерализацию французской экономики и модернизацию общества, в целом правильный и пересматриваться не будет.
Что же обещал Макрон?
– Снизить подоходный налог для средних и низкодоходных слоев населения в совокупности на 5 млрд евро за счет устранения налоговых дырок для корпораций.
– Ввести периодическую индексацию пенсий размером менее 2 тысяч евро в соответствии с инфляцией.
– Улучшить социальные услуги в провинции путем увеличения числа служащих и обновления инфраструктуры.
– Децентрализовать госуправление. Передать больше президентских полномочий правительству и больше полномочий Парижа – провинциям. Ни одна школа или больница не должна закрываться без согласия местного мэра.
– Упразднить Национальную школу управления (которую закончил сам Макрон) – привилегированное учебное заведение для административной и деловой элиты, которое символизирует ее закрытость, и открыть новые пути для рекрутирования высших госслужащих.
Вместе с тем, несмотря на примиряющий тон, президент Макрон отверг ряд требований «желтых жилетов» вроде нового введения налога на богатство и обязательного проведения референдумов по инициативе граждан. Он также заявил, без уточнения деталей, что французы должны работать больше (сейчас в стране сохраняется 35-часовая рабочая неделя). Можно не сомневаться, что ответ Макрона не понравится по-прежнему протестующим «желтым жилетам». Другой вопрос – насколько он устроит французов в целом и позволит поднять рейтинг поддержки Макрона, застрявший на 30%. Согласно телефонному экспресс-опросу, 63% респондентов сказали, что президент их не убедил.
Александр Ивахник
Что же обещал Макрон?
– Снизить подоходный налог для средних и низкодоходных слоев населения в совокупности на 5 млрд евро за счет устранения налоговых дырок для корпораций.
– Ввести периодическую индексацию пенсий размером менее 2 тысяч евро в соответствии с инфляцией.
– Улучшить социальные услуги в провинции путем увеличения числа служащих и обновления инфраструктуры.
– Децентрализовать госуправление. Передать больше президентских полномочий правительству и больше полномочий Парижа – провинциям. Ни одна школа или больница не должна закрываться без согласия местного мэра.
– Упразднить Национальную школу управления (которую закончил сам Макрон) – привилегированное учебное заведение для административной и деловой элиты, которое символизирует ее закрытость, и открыть новые пути для рекрутирования высших госслужащих.
Вместе с тем, несмотря на примиряющий тон, президент Макрон отверг ряд требований «желтых жилетов» вроде нового введения налога на богатство и обязательного проведения референдумов по инициативе граждан. Он также заявил, без уточнения деталей, что французы должны работать больше (сейчас в стране сохраняется 35-часовая рабочая неделя). Можно не сомневаться, что ответ Макрона не понравится по-прежнему протестующим «желтым жилетам». Другой вопрос – насколько он устроит французов в целом и позволит поднять рейтинг поддержки Макрона, застрявший на 30%. Согласно телефонному экспресс-опросу, 63% респондентов сказали, что президент их не убедил.
Александр Ивахник
Фильм Юрия Дудя про Колыму стал одним из наиболее значимых культурно-исторических событий нынешнего года. И это притом, что в нем не было сказано ничего неизвестного ранее. Все сюжеты, представленные в фильме, уж давно изучены и историками, и энтузиастами из общества «Мемориал». А «Архипелаг ГУЛАГ» в сокращенном виде входит в школьную программу.
Но современная молодежь имеет обо всех этих событиях крайне смутное представление. Тем более, что школьная программа часто воспринимается как скучная обязаловка, которую надо «пройти и забыть». В 70-е годы шутили, что для того, чтобы отвадить детей от «Трех мушкетеров», надо заставить их писать сочинения на тему «Д’Артаньян как типичный представитель французского дворянства XVII века». Впрочем, интерес упал по другой причине – большие книги в условиях клипового сознания перестают быть предметом массового чтения.
Зато ключевую роль для молодежи играют лидеры мнений, способные добиться эффективной визуализации. Дудь как раз принадлежит к таким. Другое дело, что лидеры мнений нередко стремятся не идти против мейнстрима. Например, популярные среди молодых людей персоны обычно не поднимают тему сталинских репрессий, так как мейнстрим сейчас выглядит невнятно (как говорится, «был культ, но было и личность»). Такая невнятность приводит к тому, что нарастает популярность точки зрения о Сталине как об успешном лидере, который, конечно же, был не без грехов – эта тенденция нашла свое отражение в недавнем опросе Левада-центра.
Фильм Дудя важен именно тем, что он уходит от лукавого «взвешенного» подхода и показывает трагедию людей и народа. Фильм за несколько дней получил более 8 млн просмотров на YouTube. Похоже, что сталинисты растеряны происходящим – они привыкли «забивать» своих оппонентов в дискуссиях патриотическими лозунгами и обвинениями в предательстве в 1990-е годы. Дудя в этом обвинить нельзя – он родился в 1986-м. А срочно выдвигаемые аргументы типа «Сергей Королев сидел за дело, потому что народные деньги транжирил» способны убедить только ортодоксально-сталинистскую субкультуру.
Алексей Макаркин
Но современная молодежь имеет обо всех этих событиях крайне смутное представление. Тем более, что школьная программа часто воспринимается как скучная обязаловка, которую надо «пройти и забыть». В 70-е годы шутили, что для того, чтобы отвадить детей от «Трех мушкетеров», надо заставить их писать сочинения на тему «Д’Артаньян как типичный представитель французского дворянства XVII века». Впрочем, интерес упал по другой причине – большие книги в условиях клипового сознания перестают быть предметом массового чтения.
Зато ключевую роль для молодежи играют лидеры мнений, способные добиться эффективной визуализации. Дудь как раз принадлежит к таким. Другое дело, что лидеры мнений нередко стремятся не идти против мейнстрима. Например, популярные среди молодых людей персоны обычно не поднимают тему сталинских репрессий, так как мейнстрим сейчас выглядит невнятно (как говорится, «был культ, но было и личность»). Такая невнятность приводит к тому, что нарастает популярность точки зрения о Сталине как об успешном лидере, который, конечно же, был не без грехов – эта тенденция нашла свое отражение в недавнем опросе Левада-центра.
Фильм Дудя важен именно тем, что он уходит от лукавого «взвешенного» подхода и показывает трагедию людей и народа. Фильм за несколько дней получил более 8 млн просмотров на YouTube. Похоже, что сталинисты растеряны происходящим – они привыкли «забивать» своих оппонентов в дискуссиях патриотическими лозунгами и обвинениями в предательстве в 1990-е годы. Дудя в этом обвинить нельзя – он родился в 1986-м. А срочно выдвигаемые аргументы типа «Сергей Королев сидел за дело, потому что народные деньги транжирил» способны убедить только ортодоксально-сталинистскую субкультуру.
Алексей Макаркин
В канун пасхальных торжеств на границе между Грузией и Азербайджаном произошло обострение обстановки. Азербайджанские пограничники в течение нескольких дней блокировали доступ для монахов и паломников на территорию известного монастырского комплекса Давид-Гареджи (19 пещерных монастырей). И хотя по словам главы грузинского МИД Давида Залкалиани, после «переговоров на высоком уровне» проблема была урегулирована, скорее всего, к «пограничной» ситуации в контексте отношений между двумя закавказскими государствами, придется обращаться еще не раз.
В постсоветский период политические элиты Азербайджан и Грузия рассматривают друг друга, как стратегических союзников. Особо подчеркивается, что после распада Советского Союза эти страны пострадали от сепаратистской угрозы, а возвращение «отторгнутых» территорий видится ими, как общая цель. Азербайджан и Грузия стояли у истоков ГУАМ («Организации за демократию и экономическое развитие»). Они вовлечены в различные совместные транспортно-логистические и энергетические проекты с Турцией, которая также поддерживает грузинскую и азербайджанскую территориальную целостность.
Однако полностью отождествлять интересы двух закавказских республик не следует. У них имеется общая граница протяженностью 446 километров, но до сих пор, через 28 лет после распада СССР третья ее часть не делимитирована. И хотя межправительственная комиссия работает с 1996 года, ее эффективность не высока. Более того, время от времени вокруг пограничного Давидо-Гареджийского монастырского комплекса происходят инциденты. В этом контексте можно вспомнить историю с размещением там азербайджанских пограничников в 2012 году. Давид-Гареджи имеет для новой Грузии не только историко-культурное, но и актуальное символическое значение. В 1980-х годах грузинские активисты проводили там митинги против артиллерийского полигона Советской армии, находившегося по соседству.
В контексте же национальных травм, полученных в результате постсоветских этнополитических конфликтов представители и Баку, и Тбилиси не склонны к уступкам. Даже там, где дело касается отношений между стратегическими союзниками. По справедливому замечанию политолога Гии Нодия, политики двух стран «не горят желанием принимать непопулярные решения». Между тем, любая уступка (даже обоснованная) вряд ли добавит популярности первым лицам и Грузии, и Азербайджана. В итоге существует хрупкий статус-кво, который периодически подвергается испытаниям. История комплекса Давид-Гареджи показывает, что в Кавказском регионе даже приверженность стратегической общности интересов не гарантирует от пограничных инцидентов и «заморозки» спорных проблем на неопределенный период с высокой степенью риска перерастания имеющихся противоречий в конфликт.
Сергей Маркедонов
В постсоветский период политические элиты Азербайджан и Грузия рассматривают друг друга, как стратегических союзников. Особо подчеркивается, что после распада Советского Союза эти страны пострадали от сепаратистской угрозы, а возвращение «отторгнутых» территорий видится ими, как общая цель. Азербайджан и Грузия стояли у истоков ГУАМ («Организации за демократию и экономическое развитие»). Они вовлечены в различные совместные транспортно-логистические и энергетические проекты с Турцией, которая также поддерживает грузинскую и азербайджанскую территориальную целостность.
Однако полностью отождествлять интересы двух закавказских республик не следует. У них имеется общая граница протяженностью 446 километров, но до сих пор, через 28 лет после распада СССР третья ее часть не делимитирована. И хотя межправительственная комиссия работает с 1996 года, ее эффективность не высока. Более того, время от времени вокруг пограничного Давидо-Гареджийского монастырского комплекса происходят инциденты. В этом контексте можно вспомнить историю с размещением там азербайджанских пограничников в 2012 году. Давид-Гареджи имеет для новой Грузии не только историко-культурное, но и актуальное символическое значение. В 1980-х годах грузинские активисты проводили там митинги против артиллерийского полигона Советской армии, находившегося по соседству.
В контексте же национальных травм, полученных в результате постсоветских этнополитических конфликтов представители и Баку, и Тбилиси не склонны к уступкам. Даже там, где дело касается отношений между стратегическими союзниками. По справедливому замечанию политолога Гии Нодия, политики двух стран «не горят желанием принимать непопулярные решения». Между тем, любая уступка (даже обоснованная) вряд ли добавит популярности первым лицам и Грузии, и Азербайджана. В итоге существует хрупкий статус-кво, который периодически подвергается испытаниям. История комплекса Давид-Гареджи показывает, что в Кавказском регионе даже приверженность стратегической общности интересов не гарантирует от пограничных инцидентов и «заморозки» спорных проблем на неопределенный период с высокой степенью риска перерастания имеющихся противоречий в конфликт.
Сергей Маркедонов
Год назад в Армении произошла «бархатная революция». Массовые протесты, начавшиеся под лозунгами «сделай шаг, скажи - нет Сержу», привели к отставке премьер-министра республики, который до этого в течение восьми лет был ее президентом. Лидер протестного движения Никол Пашинян, хотя и не с первой попытки, был утвержден главой правительства. Как с позиций сегодняшнего дня видится это событие? Какова направленность перемен, начавшихся в апреле 2018 года?
Армения занимает особое место среди республик бывшего Советского Союза. В отличие от Грузии, Украины или Молдовы, переживших смену власти в результате массовых народных протестов, эта страна не дистанцировалась от бывшего союзного центра. Напротив, она стала стратегическим партнером Москвы, вошла во все интеграционные проекты, инициированные РФ. И поэтому перемены в Армении до сих пор вызывают непростую и неоднозначную рефлексию в российских политических и экспертных кругах. К сожалению, эмоции, неготовность к анализу конкретного кейса вне принципов политологической «партийности» мешают понять смысл случившегося.
Один год, конечно - недостаточный срок, для того, чтобы делать далеко идущие выводы. Однако некоторые последствия «бархатной революции», что называется, налицо. Начнем с самого определения событий годичной давности. Лидеры армянского протеста, пришедшие во власть, с первой минуты подчеркивали, перемены в Армении - не «цветная революция», в том смысле, что основой протеста стали внутренние причины, а не геополитическая конкуренция. Стоит заметить, что с одной стороны, за год внутриполитический ландшафт республики радикально изменился. Прежняя правящая партия РПА даже не прошла необходимый барьер на досрочных парламентских выборах. Те, кто еще год назад рассматривался в качестве оппозиционеров и даже маргиналов (включая самого Пашиняна), стали ответственными чиновниками. Но, с другой стороны, мы видим, что в составе нового кабинета есть и те, кто сделал успешную карьеру при прежней власти. В особенности это касается дипломатов, «силовиков» и финансового блока.
Не все однозначно и с «расчетом» с прошлым. Серж Саргсян и его окружение особо не пострадало. Однако второй президент Роберт Кочарян был избран на роль «ответчика» за дела прежнего «режима». Не только в политико-правовом, но и в символическом контексте. Но по тому, что часть армянского олигархата чувствует себя уверенно при «революционной власти» есть ощущение, что «восстановление справедливости» носит избирательный характер.
Особая строка - внешняя политика. Как бы представители команды Пашиняна в бытность их в оппозиции ни критиковали ЕАЭС и ОДКБ, за год пребывания во власти они не изменили стратегического вектора. И отношения с ЕС и США, хотя и были названы важными, не подменили главного приоритета - России. На карабахском же направлении идея о включении в переговорный формат непризнанной НКР стала в чем-то даже ужесточением позиции Еревана по сравнению с предшествующим периодом. Пашинян пытается играть на опережение. Его западные партнеры полагают, что высокий уровень легитимности и народной поддержки подтолкнет премьера Армении к уступкам. Однако, похоже, лавры «армянского Горбачева» для него не самая лучшая перспектива.
Сергей Маркедонов
Армения занимает особое место среди республик бывшего Советского Союза. В отличие от Грузии, Украины или Молдовы, переживших смену власти в результате массовых народных протестов, эта страна не дистанцировалась от бывшего союзного центра. Напротив, она стала стратегическим партнером Москвы, вошла во все интеграционные проекты, инициированные РФ. И поэтому перемены в Армении до сих пор вызывают непростую и неоднозначную рефлексию в российских политических и экспертных кругах. К сожалению, эмоции, неготовность к анализу конкретного кейса вне принципов политологической «партийности» мешают понять смысл случившегося.
Один год, конечно - недостаточный срок, для того, чтобы делать далеко идущие выводы. Однако некоторые последствия «бархатной революции», что называется, налицо. Начнем с самого определения событий годичной давности. Лидеры армянского протеста, пришедшие во власть, с первой минуты подчеркивали, перемены в Армении - не «цветная революция», в том смысле, что основой протеста стали внутренние причины, а не геополитическая конкуренция. Стоит заметить, что с одной стороны, за год внутриполитический ландшафт республики радикально изменился. Прежняя правящая партия РПА даже не прошла необходимый барьер на досрочных парламентских выборах. Те, кто еще год назад рассматривался в качестве оппозиционеров и даже маргиналов (включая самого Пашиняна), стали ответственными чиновниками. Но, с другой стороны, мы видим, что в составе нового кабинета есть и те, кто сделал успешную карьеру при прежней власти. В особенности это касается дипломатов, «силовиков» и финансового блока.
Не все однозначно и с «расчетом» с прошлым. Серж Саргсян и его окружение особо не пострадало. Однако второй президент Роберт Кочарян был избран на роль «ответчика» за дела прежнего «режима». Не только в политико-правовом, но и в символическом контексте. Но по тому, что часть армянского олигархата чувствует себя уверенно при «революционной власти» есть ощущение, что «восстановление справедливости» носит избирательный характер.
Особая строка - внешняя политика. Как бы представители команды Пашиняна в бытность их в оппозиции ни критиковали ЕАЭС и ОДКБ, за год пребывания во власти они не изменили стратегического вектора. И отношения с ЕС и США, хотя и были названы важными, не подменили главного приоритета - России. На карабахском же направлении идея о включении в переговорный формат непризнанной НКР стала в чем-то даже ужесточением позиции Еревана по сравнению с предшествующим периодом. Пашинян пытается играть на опережение. Его западные партнеры полагают, что высокий уровень легитимности и народной поддержки подтолкнет премьера Армении к уступкам. Однако, похоже, лавры «армянского Горбачева» для него не самая лучшая перспектива.
Сергей Маркедонов
Задержание министра экономики Дагестана Османа Хасбулатова интересно тем, что силовики пошли по второму кругу. Хасбулатов – родственник арестованного экс-премьера Абдусамада Гамидова. Его предшественник, Раюдин Юсуфов, также находится под арестом. Судьба Хасбулатова на их фоне выглядела совершенно иной – он был назначен министром как раз после арестов Гамидова и Юсуфова, уже при нынешнем главе республики Владимире Васильеве. Хасбулатов мог понравиться новому руководству тем, как руководил системой МФЦ, которая выглядит привлекательно, особенно на фоне скромных успехов во многих других сферах. Теперь же его обвиняют в хищении более 20 миллионов рублей при исполнении госконтрактов на оснащение МФЦ.
Это значит, что если силовики «зашли» в регион, то гарантий нет ни у кого. В связи с этим можно вспомнить аналогичный «заход» силовых структур в Коми. После ареста Вячеслава Гайзера его преемник Сергей Гапликов назначил руководителем своей администрации Елену Шабаршину, возглавлявшую при Гайзере республиканский избирком. Но уже вскоре и против нее было возбуждено уголовное дело. Таким образом даже принадлежность представителей старой элиты к новой команде не спасает от серьезных неприятностей.
Алексей Макаркин
Это значит, что если силовики «зашли» в регион, то гарантий нет ни у кого. В связи с этим можно вспомнить аналогичный «заход» силовых структур в Коми. После ареста Вячеслава Гайзера его преемник Сергей Гапликов назначил руководителем своей администрации Елену Шабаршину, возглавлявшую при Гайзере республиканский избирком. Но уже вскоре и против нее было возбуждено уголовное дело. Таким образом даже принадлежность представителей старой элиты к новой команде не спасает от серьезных неприятностей.
Алексей Макаркин
Основные итоги досрочных парламентских выборов в Испании
1. Премьер социалистического правительства меньшинства Педро Санчес смог выжать из этих выборов всё, что мог. Это не триумф для партии социалистов, но безусловная победа. Они получили 29% голосов и 123 места в Конгрессе депутатов из 350 (сейчас у них 85 мест). Санчес грамотно использовал усталость испанцев от конфронтационных страстей вокруг вопроса о статусе Каталонии, которые раздували три правые партии. В противовес им социалисты выдвигали идеи согласия и диалога при сохранении целостности страны. На руку социалистам сыграл и страх демократически настроенных испанцев перед рывком ультраправой партии Vox с ее лозунгами Реконкисты, запрета абортов и т.п. Этот страх сыграл свою роль в том, что явка на выборах была очень высокой – 76%. Санчес с соратниками противопоставили идейному багажу национал-традиционалистов прогрессистские ценности социальных прав и гендерного равенства.
2. Катастрофическое поражение на выборах потерпела консервативная Народная партия. Она получила лишь 17% голосов и будет иметь 66 мест в Конгрессе депутатов вместо 137. Сказались громкие коррупционные скандалы, которые привели к вотуму недоверия правительству Мариано Рахоя год назад. А ставка нового молодого лидера консерваторов Пабло Касадо на резкий сдвиг партии вправо по вопросам решения каталонского кризиса и по социальным вопросам не оправдала себя. Наиболее националистическая часть консервативных избирателей не отказалась от намерений проголосовать за новую Vox, а умеренные правые перешли к поддержке либеральной партии «Граждане». На выборах «Граждане» увеличили свою долю электората на 30%, почти догнав «народников», и теперь претендуют на ведущую роль в правом центре.
3. Праворадикальная популистская партия Vox прорвалась в национальный парламент – впервые после перехода Испании к демократии. Однако ее результат – 10% голосов и 24 места – оказался ниже ожиданий. Помимо предложения драконовских мер против каталонских сепаратистов Vox будет продвигать антииммигрантскую и евроскептическую повестку, но ее влияние в ближайшей перспективе будет ограниченным.
4. Формирование нового правительства будет делом не простым. У блока социалистов и левопопулистской партии Podemos 165 мест в Конгрессе депутатов. Вместе с союзниками из Баскской националистической партии и ряда других региональных партий набирается 175 мест – на одно меньше абсолютного большинства. Для Санчеса нежелательно, но и не исключено тактическое соглашение с одной из двух каталонских сепаратистских партий – «Республиканскими левыми Каталонии». В любом случае процесс сколачивания парламентского большинства будет долгим.
Александр Ивахник
1. Премьер социалистического правительства меньшинства Педро Санчес смог выжать из этих выборов всё, что мог. Это не триумф для партии социалистов, но безусловная победа. Они получили 29% голосов и 123 места в Конгрессе депутатов из 350 (сейчас у них 85 мест). Санчес грамотно использовал усталость испанцев от конфронтационных страстей вокруг вопроса о статусе Каталонии, которые раздували три правые партии. В противовес им социалисты выдвигали идеи согласия и диалога при сохранении целостности страны. На руку социалистам сыграл и страх демократически настроенных испанцев перед рывком ультраправой партии Vox с ее лозунгами Реконкисты, запрета абортов и т.п. Этот страх сыграл свою роль в том, что явка на выборах была очень высокой – 76%. Санчес с соратниками противопоставили идейному багажу национал-традиционалистов прогрессистские ценности социальных прав и гендерного равенства.
2. Катастрофическое поражение на выборах потерпела консервативная Народная партия. Она получила лишь 17% голосов и будет иметь 66 мест в Конгрессе депутатов вместо 137. Сказались громкие коррупционные скандалы, которые привели к вотуму недоверия правительству Мариано Рахоя год назад. А ставка нового молодого лидера консерваторов Пабло Касадо на резкий сдвиг партии вправо по вопросам решения каталонского кризиса и по социальным вопросам не оправдала себя. Наиболее националистическая часть консервативных избирателей не отказалась от намерений проголосовать за новую Vox, а умеренные правые перешли к поддержке либеральной партии «Граждане». На выборах «Граждане» увеличили свою долю электората на 30%, почти догнав «народников», и теперь претендуют на ведущую роль в правом центре.
3. Праворадикальная популистская партия Vox прорвалась в национальный парламент – впервые после перехода Испании к демократии. Однако ее результат – 10% голосов и 24 места – оказался ниже ожиданий. Помимо предложения драконовских мер против каталонских сепаратистов Vox будет продвигать антииммигрантскую и евроскептическую повестку, но ее влияние в ближайшей перспективе будет ограниченным.
4. Формирование нового правительства будет делом не простым. У блока социалистов и левопопулистской партии Podemos 165 мест в Конгрессе депутатов. Вместе с союзниками из Баскской националистической партии и ряда других региональных партий набирается 175 мест – на одно меньше абсолютного большинства. Для Санчеса нежелательно, но и не исключено тактическое соглашение с одной из двух каталонских сепаратистских партий – «Республиканскими левыми Каталонии». В любом случае процесс сколачивания парламентского большинства будет долгим.
Александр Ивахник
Для дискуссии о том, может ли появиться в России свой Зеленский, важен аспект, который, кажется, в ней еще не упоминался.
Сравним два сериала – украинский «Слуга народа», с которого началась политическая карьера Зеленского, и российский «Домашний арест». В «Слуге народа» простой учитель становится президентом после того, как искренне высказывает о власти все, что думают простые люди. В «Домашнем аресте» карьера будущего мэра-экскаваторщика начинается с того, что он выбрасывает из окна своего коррумпированного предшественника (он же вынужденный сосед и будущий неформальный руководитель его же избирательной кампании).
Так что в Украине достаточно ярко высказать то, что соответствует общественным ожиданиям – разумеется, если это делает человек, который сам не подозревался в коррупции или принятии неэффективных решений. В России же ценят не слово, а действие – а слово должно быть сопряжено с таким действием. Как в случае с Борисом Ельциным, который не просто выступил с критической речью, но и заплатил за это изгнанием из высшего партийного руководства. Слова без дел большого энтузиазма не вызывают.
И еще. Российское голосование на президентских выборах подчеркнуто серьезное – люди тщательно взвешивают, может ли тот или иной кандидат выполнять обязанности президента. Чисто протестное голосование на таких выборах редкость. Впрочем, уровнем ниже – на выборах губернаторов – уже есть прошлогодние прецеденты голосований не столько «за кандидата», сколько «против власти». Но президентские выборы традиционно отличаются от губернаторских своей намного более высокой значимостью (решается судьба страны) – и, как следствие, повышенным опасением совершить ошибку.
Алексей Макаркин
Сравним два сериала – украинский «Слуга народа», с которого началась политическая карьера Зеленского, и российский «Домашний арест». В «Слуге народа» простой учитель становится президентом после того, как искренне высказывает о власти все, что думают простые люди. В «Домашнем аресте» карьера будущего мэра-экскаваторщика начинается с того, что он выбрасывает из окна своего коррумпированного предшественника (он же вынужденный сосед и будущий неформальный руководитель его же избирательной кампании).
Так что в Украине достаточно ярко высказать то, что соответствует общественным ожиданиям – разумеется, если это делает человек, который сам не подозревался в коррупции или принятии неэффективных решений. В России же ценят не слово, а действие – а слово должно быть сопряжено с таким действием. Как в случае с Борисом Ельциным, который не просто выступил с критической речью, но и заплатил за это изгнанием из высшего партийного руководства. Слова без дел большого энтузиазма не вызывают.
И еще. Российское голосование на президентских выборах подчеркнуто серьезное – люди тщательно взвешивают, может ли тот или иной кандидат выполнять обязанности президента. Чисто протестное голосование на таких выборах редкость. Впрочем, уровнем ниже – на выборах губернаторов – уже есть прошлогодние прецеденты голосований не столько «за кандидата», сколько «против власти». Но президентские выборы традиционно отличаются от губернаторских своей намного более высокой значимостью (решается судьба страны) – и, как следствие, повышенным опасением совершить ошибку.
Алексей Макаркин
Читайте материал доктора политических наук, профессора Эмиля Паина об украинском языковом законе на Политком.RU. О том, как значительная часть политической элиты Украины, декларирующая свою приверженность европейским ценностям, в реальности действует вопреки этим принципам. https://politcom.ru/23385.html
Политком.RU: информационный сайт политических комментариев
Украина: репрессивный закон о языке | Политком.РУ
Поначалу я не хотел публично выражать свое мнение по этому вопросу. Зачем мне это: на ситуацию в Украине я повлиять не могу, а с несколькими хорошими знакомыми отношения испорчу. И все же естественное стремление остаться профессионально последовательным взяло…
Фактический разгон санкционированной первомайской демонстрации внепарламентской оппозиции (Партия роста, «Яблоко» и другие политические силы) в очередной раз ставит вопрос о правах сотрудников органов внутренних дел в ходе митинга. В частности, о том, могут ли они осуществлять цензуру плакатов и других пропагандистских материалов, с которыми приходят участники. С попытки такой жесткой цензуры и началось противостояние протестующих и полиции в Петербурге, которое и привело к разгону.
В законе «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» ничего подобного нет. Напротив, в его статье 6 значится, что участники имеют право «использовать при проведении публичного мероприятия … средства агитации, не запрещенные законодательством Российской Федерации». То есть запрещена, например, свастика – а лозунги с требованием отставки должностных лиц не запрещены. Однако цензура все равно происходит – под предлогом несоответствия плакатов заявленной цели митинга. Причем решение о том, какие плакаты соответствуют, а какие нет, принимает правоохранитель на месте. По логике, соответствие лозунгов целям должны определять организаторы митинга - им виднее - но практика совершенно иная.
В результате организаторам приходится идти на разного рода ухищрения. Так, на первомайской демонстрации в Архангельске коммунисты, чтобы хоть как-то намекнуть на строительство мусорного полигона в Шиесе, принесли плакаты с надписями: «Живая вода и чистая власть человеку труда!» и «Чистая земля и чистая тайга человеку труда!». Полицейский вначале попросил их убрать, но затем, созвонившись с начальством, разрешил оставить. В других случаях – когда надписи не столь закамуфлированные, более резкие, но закону не противоречащие – полиция не отступает, что и приводит к конфликтам.
И еще один момент. Сейчас часто говорят о том, что в Европе разгоны демонстраций более суровые, чем в России. Есть принципиальное отличие – в тех случаях речь идет о насильственных действиях демонстрантов, которые поджигают автомобили, громят здания (например, радикалы из числа «желтых жилетов» в Париже разнесли музей Триумфальной арки). В Петербурге ничего подобного и близко не было – демонстрация носила не только санкционированный, но и мирный характер.
Алексей Макаркин
В законе «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» ничего подобного нет. Напротив, в его статье 6 значится, что участники имеют право «использовать при проведении публичного мероприятия … средства агитации, не запрещенные законодательством Российской Федерации». То есть запрещена, например, свастика – а лозунги с требованием отставки должностных лиц не запрещены. Однако цензура все равно происходит – под предлогом несоответствия плакатов заявленной цели митинга. Причем решение о том, какие плакаты соответствуют, а какие нет, принимает правоохранитель на месте. По логике, соответствие лозунгов целям должны определять организаторы митинга - им виднее - но практика совершенно иная.
В результате организаторам приходится идти на разного рода ухищрения. Так, на первомайской демонстрации в Архангельске коммунисты, чтобы хоть как-то намекнуть на строительство мусорного полигона в Шиесе, принесли плакаты с надписями: «Живая вода и чистая власть человеку труда!» и «Чистая земля и чистая тайга человеку труда!». Полицейский вначале попросил их убрать, но затем, созвонившись с начальством, разрешил оставить. В других случаях – когда надписи не столь закамуфлированные, более резкие, но закону не противоречащие – полиция не отступает, что и приводит к конфликтам.
И еще один момент. Сейчас часто говорят о том, что в Европе разгоны демонстраций более суровые, чем в России. Есть принципиальное отличие – в тех случаях речь идет о насильственных действиях демонстрантов, которые поджигают автомобили, громят здания (например, радикалы из числа «желтых жилетов» в Париже разнесли музей Триумфальной арки). В Петербурге ничего подобного и близко не было – демонстрация носила не только санкционированный, но и мирный характер.
Алексей Макаркин
Дональд Трамп оказался в трудной ситуации с Венесуэлой. Он как бизнесмен воевать не любит – в случае чего готов попугать как Северную Корею, чтобы добиться уступок (как выяснилось, весьма сомнительных). По Сирии США при Трампе наносили точечные удары, которые не могли не только уничтожить, но даже поколебать режим Башара Асада.
И вот теперь Венесуэла. Главная проблема в том, что США уже признали президентом Хуана Гуайдо. И уговорили это сделать целый ряд своих союзников и партнеров. А у Гуайдо не получается перехватить власть – потому что венесуэльцы куда охотнее бегут из страны, чем идут делать революцию. Благо границы открыты, а сторонники Мадуро (не столько силовики, сколько парамилитарные структуры) настроены решительно. Силовики же явно выжидают. Даже если предположить, что часть из них действительно обещала Гуайдо помощь, то неясно, не была ли это двойная игра. И каковы реальные возможности тех, кто с Гуайдо вроде бы договорился. Только что Мадуро уволил своего начальника спецслужбы - и назначил нового, весьма одиозного деятеля, который ему предан.
А отступать нельзя – для Трампа это означало бы потерю престижа, в первую очередь, в Латинской Америке. А еще у консервативных испаноязычных избирателей во Флориде, которые важны для выборов 2020 года. Можно, конечно, удушать Венесуэлу санкциями, рассчитывая на постепенный эффект. Но, во-первых, никто не знает, сколько времени это продлится. А, во-вторых, так можно полностью разрушить страну - а США исходят из того, что Мадуро должна сменить оппозиция, которой предстоит руководить Венесуэлой.
Поэтому несмотря на раздражение на слишком энергичного советника Джона Болтона, отсутствие энтузиазма у генералов и свой собственный скепсис Трамп все больше продвигается в направлении военной операции. Она сейчас выглядит значительно более реалистичной, чем пару месяцев назад. Тем более, что рядом с Трампом не видно людей, которые могли бы воспрепятствовать такому сценарию – министр обороны Джеймс Мэттис отправлен в отставку, госсекретарь Рекс Тиллерсон уволен еще раньше. Ограничителем для Трампа является формат операции. На длительную войну он не согласен, но если будет найден вариант блицкрига (при гарантии того, что венесуэльская армия особо мешать не будет), то Трамп способен рискнуть.
Алексей Макаркин
И вот теперь Венесуэла. Главная проблема в том, что США уже признали президентом Хуана Гуайдо. И уговорили это сделать целый ряд своих союзников и партнеров. А у Гуайдо не получается перехватить власть – потому что венесуэльцы куда охотнее бегут из страны, чем идут делать революцию. Благо границы открыты, а сторонники Мадуро (не столько силовики, сколько парамилитарные структуры) настроены решительно. Силовики же явно выжидают. Даже если предположить, что часть из них действительно обещала Гуайдо помощь, то неясно, не была ли это двойная игра. И каковы реальные возможности тех, кто с Гуайдо вроде бы договорился. Только что Мадуро уволил своего начальника спецслужбы - и назначил нового, весьма одиозного деятеля, который ему предан.
А отступать нельзя – для Трампа это означало бы потерю престижа, в первую очередь, в Латинской Америке. А еще у консервативных испаноязычных избирателей во Флориде, которые важны для выборов 2020 года. Можно, конечно, удушать Венесуэлу санкциями, рассчитывая на постепенный эффект. Но, во-первых, никто не знает, сколько времени это продлится. А, во-вторых, так можно полностью разрушить страну - а США исходят из того, что Мадуро должна сменить оппозиция, которой предстоит руководить Венесуэлой.
Поэтому несмотря на раздражение на слишком энергичного советника Джона Болтона, отсутствие энтузиазма у генералов и свой собственный скепсис Трамп все больше продвигается в направлении военной операции. Она сейчас выглядит значительно более реалистичной, чем пару месяцев назад. Тем более, что рядом с Трампом не видно людей, которые могли бы воспрепятствовать такому сценарию – министр обороны Джеймс Мэттис отправлен в отставку, госсекретарь Рекс Тиллерсон уволен еще раньше. Ограничителем для Трампа является формат операции. На длительную войну он не согласен, но если будет найден вариант блицкрига (при гарантии того, что венесуэльская армия особо мешать не будет), то Трамп способен рискнуть.
Алексей Макаркин
Любопытные результаты были показаны на вчерашних местных выборах в Англии, где переизбирались более 8400 муниципальных советников в 248 советах. По данным подсчета в 200 из 248 муниципалитетов, Консервативная партия потерпела тяжелое поражение, потеряв около 1000 мест и контроль в 33 советах. При британской двухпартийной системе обычно столь явное недовольство правящей партией приносит выгоду главной оппозиционной партии. Но не в сегодняшней Англии. Даже на фоне слабых результатов, которые показала Лейбористская партия на предыдущих выборах в эти муниципальные советы в 2015 г., сейчас она вновь потеряла около 110 мест.
Совершенно очевидно, что при голосовании избиратели руководствовались не местной повесткой, а отношением к главной проблеме, сотрясающей страну в последнее время, – брекситу. Продолжающийся тупик с выходом Великобритании из Евросоюза вызывает у большинства британцев сильнейшее раздражение, и, похоже, англичане в равной степени возлагают вину за этот тупик на обе главные партии.
Основным бенефициаром на этих выборах стала Партия либеральных демократов, последовательно выступающая против выхода страны из ЕС и за проведение нового референдума. Либерал-демократы могут получить около 550 дополнительных мест в муниципальных советах, вдвое увеличив свое представительство. Эта партия понемногу приходит в себя после разгромных поражений на парламентских выборах 2015 и 2017 годов, которые стали расплатой за ее бесславное участие в правительственной коалиции с тори в 2010-2015 годах.
Любопытно, что либерал-демократы перехватывали муниципальные места у консерваторов в южных районах страны, голосовавших на референдуме за сохранение членства в ЕС, а у лейбористов – в депрессивных северных районах, голосовавших за выход. При этом надо учитывать, что вчерашний раунд выборов не охватывал Лондон, где преобладающее большинство избирателей настроено проевропейски.
В целом похоже, что брексит основательно подтачивает основы двухпартийной политической системы. Если новые всеобщие выборы состоятся в скором времени, а это совсем не исключено, то с большой вероятностью по их результатам в Великобритании снова появится подвешенный парламент, что не вдохновляет ни консерваторов, ни лейбористов. Кстати, это может подтолкнуть Терезу Мэй и Джереми Корбина к быстрейшему достижению компромисса по условиям будущих взаимоотношений с Евросоюзом, чтобы протащить через парламент трижды отвергнутую сделку Мэй с Брюсселем и обеспечить наконец упорядоченный выход из ЕС.
Александр Ивахник
Совершенно очевидно, что при голосовании избиратели руководствовались не местной повесткой, а отношением к главной проблеме, сотрясающей страну в последнее время, – брекситу. Продолжающийся тупик с выходом Великобритании из Евросоюза вызывает у большинства британцев сильнейшее раздражение, и, похоже, англичане в равной степени возлагают вину за этот тупик на обе главные партии.
Основным бенефициаром на этих выборах стала Партия либеральных демократов, последовательно выступающая против выхода страны из ЕС и за проведение нового референдума. Либерал-демократы могут получить около 550 дополнительных мест в муниципальных советах, вдвое увеличив свое представительство. Эта партия понемногу приходит в себя после разгромных поражений на парламентских выборах 2015 и 2017 годов, которые стали расплатой за ее бесславное участие в правительственной коалиции с тори в 2010-2015 годах.
Любопытно, что либерал-демократы перехватывали муниципальные места у консерваторов в южных районах страны, голосовавших на референдуме за сохранение членства в ЕС, а у лейбористов – в депрессивных северных районах, голосовавших за выход. При этом надо учитывать, что вчерашний раунд выборов не охватывал Лондон, где преобладающее большинство избирателей настроено проевропейски.
В целом похоже, что брексит основательно подтачивает основы двухпартийной политической системы. Если новые всеобщие выборы состоятся в скором времени, а это совсем не исключено, то с большой вероятностью по их результатам в Великобритании снова появится подвешенный парламент, что не вдохновляет ни консерваторов, ни лейбористов. Кстати, это может подтолкнуть Терезу Мэй и Джереми Корбина к быстрейшему достижению компромисса по условиям будущих взаимоотношений с Евросоюзом, чтобы протащить через парламент трижды отвергнутую сделку Мэй с Брюсселем и обеспечить наконец упорядоченный выход из ЕС.
Александр Ивахник
История с недолговременным пребыванием Михаила Бабича на посту посла России в Белоруссии тесно связана с принципиальным вопросом – кто отвечает за текущую российскую внешнюю политику. Если МИД, то может ли долго продолжаться ситуация, при которой посол в одной из стран действует вразрез с линией министерства. Если не МИД, то какова реальная роль Сергея Лаврова в системе государственной власти. Функция простого исполнителя вряд ли устроила бы министра, занимающего свой пост уже 15 лет.
«Казус Бабича» в результате решен в пользу МИДа, который настоял на своих прерогативах в условиях, когда возник системный конфликт между Бабичем и Александром Лукашенко, а не только отдельными представителями его окружения. И сколько-нибудь эффективное исполнение своих обязанностей российским послом стало невозможным.
Алексей Макаркин
«Казус Бабича» в результате решен в пользу МИДа, который настоял на своих прерогативах в условиях, когда возник системный конфликт между Бабичем и Александром Лукашенко, а не только отдельными представителями его окружения. И сколько-нибудь эффективное исполнение своих обязанностей российским послом стало невозможным.
Алексей Макаркин