#sound
✨С сегодняшним праздником иранцев (что бы ни было дальше) солидаризируемся нашей постоянной рубрикой✨

Amir Ali Manteghi — басист и представитель иранской андеграунд-метал сцены, недавно присоединившийся к группе WaylouN (2025); ветеран локального метал-движения c 20-летним стажем. По стилю его относят к raw, heavy playing style — грубый, агрессивный бас, перекрывающий стык death / thrash / groove metal, характерный для WaylouN.

▪️https://youtu.be/ciSqMC9rNEM?si=WG0-Eq46qK3yOH9U
▪️https://youtu.be/ELHJXK57_Z0?si=-M-5_jX6IA-8PLKG
▪️https://youtube.com/shorts/sIEmdPbcMl8?si=uHVmW0NUFCaXJDaC
▪️https://youtube.com/shorts/AB7zaO-2H-c?si=ZWunPsIokS57eytF

Дмитрий Поляков
ПОСТАНАРХИЗМ МЕЖДУ ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ФИЛОСОФСКОЙ АНАРХИЕЙ

Как и в случае с анархизмом, когда постоянно приходится прояснять, что он не исповедует произвол и беспорядок, так и о постанархизме – похоже – требуется из раза в раз повторять одни и те же вещи. Например, о том, что он не стремится завершить классический анархистский проект и уйти куда-то дальше (что бы это ни значило), или о том, что он – не про политику идентичности, или о том, что он не отрицает революцию. В предлагаемом тексте автор пытается установить место и роль постанархизма в неоднозначном отношении напряжения и взаимного ускользания, которое имеет место между анархистской философией и философским анархизмом. Попутно раскрываются хронологический и тематический срезы постанархизма, очередное воспроизведение которых кажется, как минимум, не лишним и продиктовано обозначенной необходимостью повторения базовых постанархистских установок.

Читайте в журнале 🏴
Поддержите нашу работу 🧨

#война #чёрное
По следам вчерашнего дня писателя
вспомним-ка сегодня старину Толстого:

"Непосредственное чувство говорит людям, что не должно быть того, что они делают, но как тот убийца, который, начав резать свою жертву, не может остановиться, так и русским людям кажется теперь неопровержимым доводом в пользу войны то, что дело начато. Война начата, и потому надо продолжать ее. Так это представляется самым простым, заблудшим, неученым людям, действующим под влиянием мелких страстей и одурения, которому они подверглись. И точно так же рассуждают самые ученые люди нашего времени, доказывая то, что человек не имеет свободы воли, и потому, если бы он и понял, что начатое им дело нехорошо, он не может остановиться. И ошалевшие, озверевшие люди продолжают ужасное дело".
(Л.Толстой "Одумайтесь!")

#политическое #чёрное #война #постсоветское
Notabene по краю могилы (в жанре проклятия)

Годовщина смерти — всегда повод вернуться мыслью к усопшим — на новой глубине их понимания. Сегодня, в день смерти Сталина, нам весьма пригодится вот такой сюжет.

В полифонии оправданий сталинского террора часто попадается "argumentum ad lacrimas" — так сказать, аргумент "от слёз": якобы, о легитимности фигуры диктатора следует судить по рекам слёз, пролитых по нему "любящим народом". С самого детства все мы по-разному приращиваем этот довод к своей картине мира: либо позволяя ему себя убедить и побудить нас экзальтированно повторять заклинание про "плюсы и минусы", либо не считая масштабы плача чем-то по-настоящему важным для оценки легитимности режима, либо сомневаясь в них, либо объясняя их множеством причин, не связанных с легитимностью. В числе последних одну из наиболее ярких и наименее очевидных приводит Е. Гинзбург, вспоминая, каким было 5 марта 1953 года для неё и её близких:

"...Я упала руками на стол и бурно разрыдалась. Тело мое сотрясалось. Это была разрядка не только за последние несколько месяцев ожидания третьего ареста. Я плакала за два десятилетия сразу. В одну минуту передо мной пронеслось всё. Все пытки и все камеры. Все шеренги казнённых и несметные толпы замученных. И моя, моя собственная жизнь, уничтоженная ЕГО дьявольской волей.
И мой мальчик, мой погибший сын…
Где-то там, в уже нереальной для нас Москве, испустил последнее дыхание кровавый Идол века – и это было величайшее событие для миллионов ещё недомученных его жертв, для их близких и родных и для каждой отдельной маленькой жизни.
Каюсь: я рыдала не только над монументальной исторической трагедией, но прежде всего над
собой. Что сделал этот человек со мной, с моей душой, с моими детьми, с моей мамой…
– Который час? – спросил вдруг Гейс.
– Двенадцать, – ответил Антон, – пробил двенадцатый час. Скоро мы будем свободны…"

Итак, первое многоточие — потайная, постыдная и неприглядная для Левиафана изнанка пресловутого плача.
Однако из сегодняшнего проклинающего поминовения к нему отчётливо просится второе — например, из "Невинных инквизиторов" Д. Хаустова:

"Природа и смерть без труда побеждают Левиафана, пред ними он — жалкое тело среди других тел. Минуту назад — смертный бог, теперь он лишь мёртвое мясо. Герой в исполнении величавого, гипертелесного Юрия Цурило ["Хрусталёв, машину!"1998, реж. А. Герман] шокирован этим падением, крахом великого Левиафана, его обозримой, понятной, физиологической деградацией. Перед глазами его — куцая, вздутая туша, булькающая и дрожащая в луже мочи и дерьма. То, что осталось от смертного Бога — тело, и больше ничто — это ответ на вопросы — на все до единого — нашего повествования. Тело — и больше ничто. Тело — не больше".

P.S. И да, из дня сегодняшнего привычно утешимся хотя бы малым: подох тот, подохнет и этот.

#война #чёрное #политическое
Коллеги сделали чрезвычайно ценный оттиск актуальной рефлексии о ключевых каналах, по которым пришла война.

Круглый стол на тему «Музеи памяти и осмысления советского государственного террора: особенности, проблемы, перспективы»
Беседа состоялась в рамках цикла «Россия в ХХ веке: история, дискуссии, осмысление, работа с исторической памятью» исследовательской и просветительской программы «История борьбы антиавторитарных сил за свободу в Российской империи и СССР" Историко-просветительской и правозащитной ассоциации "Мемориал" (Вильнюс)
В фокусе внимания - комплекс вопросов, связанных с историей возникновения, концепциями, особенностями, проблемами и перспективами музеев памяти и осмысления советского государственного террора и сопротивлению авторитарным и большевистскому режимам.

Участники:
▪️Ирина Галкова, к.и.н., бывший директор музея Мемориала (Москва), исследователь центра ERLIS университета г. Кан (Нормандия), член Мемориал- Вильнюс и Mémorial-France
▪️Владислав Стаф, историк, докторант университетов Сорбонна и Новая Сорбонна (Université Sorbonne Nouvelle & Sorbonne Université)
▪️Люба Юргенсон – профессор кафедры русской литературы в Сорбонне, писательница и переводчица, vice-présidente du Mémorial-France
▪️Ведущий - Константин Морозов, д.и.н., membre associé du EUR'ORBEM (Paris-Sorbonne/CNRS), рук. программы «История борьбы антиавторитарных сил за свободу в Российской империи и СССР" ИППА "Мемориал"-Вильнюс и член Mémorial-France

Вопросы:
▫️Почему в постсоветской России так редки экспозиции и Музеи, посвящённые антибольшевистскому сопротивлению?
▫️Чем вызван и перекос в сторону государственных репрессий и недостаток внимания к теме сопротивления?
▫️Что нужно делать, чтобы исправить эту ситуацию?
▫️Нужно ли сохранять, развивать и расширять экспозиции и музеи , посвященные Освободительному движению в дореволюционной России?
▫️Почему недостаточно только помнить о государственном терроре и его жертвах (и их палачах), а требуется также и осмысление?
▫️Насколько правомерно до сих пор сужать государственный террор до разговора о ГУЛАГе и о сталинских репрессиях? Что на самом деле в него следует включать?
▫️Как происходила музеефикация памяти о советском государственном терроре (государственный и негосударственный вариант)?
▫️Музеи мемориальских организаций и их роль в сохранении памяти и осмысления государственного террора
Сильные и слабые стороны государственных музеев истории ГУЛАГА.
▫️Каковы региональные отличия музеев памяти о ГУЛАГе и о государственном терроре (в том числе и в национальных республиках)?
▫️Почему власти сменили курс от осуждения советских государственных репрессий и некоторого содействия сохранению памяти их жертв к ползучей реабилитации советского тоталитаризма и его репрессий?
▫️Но почему он вообще был, этот курс? и был ли? Что это было вообще – имитация или осмысление государственного преступления? Было ли оно?
▫️Как оценивать переформатирование Музея истории ГУЛАГА в Музей памяти жертв геноцида советского народа? Какова опасность распространения этого опыта на другие музеи?
▫️Что можно делать (в России и в эмиграции) для сохранения памяти о государственном терроре (включая «красный террор») и противостояния разрушительным исторической политике и пропаганде власти?

https://www.youtube.com/live/-5ImUOInxSY?si=JyP8R2-36QuFLUfF

#кино #art

КАПИТАН ВОЛКОНОГОВ БЕЖАЛ (2021, реж. Наталья Меркулова, Алексей Чупов. Историческая драма, притча, мистический триллер).

Действие фильма происходит в конце 1930-х годов, на фоне самого мощного витка сталинских репрессий.
Главный герой, капитан НКВД Фёдор Волконогов, однажды нечаянно обнаруживает страшную изнанку машинерии диктатуры — скрытую от простых смертных за её монументальным фасадом. Как и все, кто увидел слишком многое, он мгновенно оказывается в опасности. С этого момента начинается его собственный путь, а сюжет обретает траекторию каноничного сказочного нарратива.
Путь Волконогова одновременно трагичен и комичен: своей обречённостью и, вместе с тем, своей прямолинейностью — простодушно усвоенной, буквально импринтированной им из пронизанной бюрократией житейской обыденности. Охватывающий его экзистенциальный ужас оформляется в смутную, неуклюжую и суеверную религиозность, а та — предсказуемо обретает контуры привычной и грубой экономики повседневности. Единицами предполагаемых в ней конвертаций оказываются моральное чувство, учрежденческая ритуальная хореография, зыбкие очертания фактической стороны реальности, выученная "безъязыкость", а также внезапно открываемый героем конфликт темпоральностей человеческого бытия и диктатуры.

Где проходят линии соучастия машине террора? Обратима ли эта причастность? В какой мере её заложники вообще способны осознанно локализовать в себе вину и постигнуть её на уровне главных причинно-следственных связей? Или же в «машинных настройках» империи предусмотрены предохранители и на этот случай?
Эти и многие другие вопросы составляют основное философское поле фильма.
Его визуальный стиль строится на условной, почти театральной эстетике, сообщая ему интонацию притчи — развёртывающейся, однако, в форме мистического триллера: страшный, уже насквозь преступный, кажущийся проклятым город; воспалённые цвета; фантастические костюмы (недвусмысленно отсылающие к современной фазе империи); классицистские интерьеры; аутентичные трущобы, принадлежащие как бы сразу всем эпохам, — всё это образует концентрированное полотно картины — полифоничное, жуткое, мандельштамовски интенсивное и — релевантное безвременью бесконечного режима.
Shortparis, звучащие в последних кадрах, органично финализируют сюжет, пронизанный характерной для них поэтикой и политической рефлексией.
Снятая на самом краю войны, из перспективы сегодняшнего дня картина выглядит особенно проницательной — с одной стороны, прорываясь к табуированной сегодня работе с памятью о терроре, с другой — предвосхищая многое из вскоре предстоящего.

#художница #война
Сегодня✨

Расписание на неделю:
March 14 // 17:30 // TOUR & ARTIST TALK
Gnosis of War — solo exhibition by Maria Rakhmaninova — an artist, a PhD in philosophy and an anarchist.
📍TBILISI: The Public Atelier for Artists [By RUBEZH] // Aghmashenebeli 95a
RUBEZH

The Gnosis of War exhibition is now presented at The Public Atelier for Artists [by RUBEZH].
On view: 27.02 — 20.03

⚡️To visit the exhibition, please DM us at least 1 hour in advance.

Available days:
— March 14 (Saturday) 17:30 — tour & artist talk by Maria Rakhmaninova
— Every Monday, Tuesday, and Friday: 16:30–18:30 and 21:30–23:00

Tour for participants of the French conversation club
— March 18 (Wednesday): 21:00
To join the club, please DM us.

Final curator-led tour
— March 19 (Thursday): 20:30

Больше об экспонируемом цикле: https://rakhmaninova-arts.com/

#sound
✨🐦‍⬛️В продолжении солидарности с Сопротивлением Ирана начнём неделю персидским джазом — редким, но крайне выразительным пересечением двух музыкальных измерений: импровизационной свободы джаза и мелодики персидской классической традиции.
В основе персидской музыки лежит система дастгах (перс. دستگاه‎, dastgāh)- модальных ладов, в которых важны микротоны и плавные, "диалоговые" мелодические линии. Подсоединение этого регистра к джазу даёт начало необычной музыкальной модальности: джазовая импровизация начинает двигаться не по привычной западной гармонии, но по извилистым траекториям аутентичной персидской мелодики.

В подобных полифонических синтезах часто соединяются инструменты из разных миров: саксофон или контрабас из джазовой традиции, тар, сетар, сантура или кеманче - из иранской.
Ритм может колебаться между свободной медитативной импровизацией и сложными "ближневосточными" метрами. В результате музыка звучит одновременно меланхолично и напряжённо, напоминая ночной разговор между древней поэзией и городским джазовым клубом.
Многие музыканты этого направления - представители иранской диаспоры в разных уголках света, чьё взросление протекало на пересечении культур и определило их восприятие джаза не как чужой формы, но как пространства для переосмысления собственной музыкальной памяти. В этом смысле персидский джаз часто звучит как музыка ностальгии, пути и культурного перевода. В потоках этих импровизаций то и дело возникает вымышленное пространство, в котором Хафиз или Руми могли бы спокойно читать свои стихи под саксофон.

https://youtu.be/EcCAW_YjiWQ?si=Kvpm6Ka5oIKCjD9H

#война
Постоянство, которое мы заслужили.
Л. Толстой.
"Одумайтесь!"

"И одурённые молитвами, проповедями, воззваниями, процессиями,картинами, газетами, пушечное мясо,сотни тысяч людей однообразно одетые,с разнообразными орудиями убийства, оставляя родителей, жён,детей, с тоской на сердце,но с напущенным молодечеством, едут туда,где они, рискуя смертью, будут совершать самое ужасное дело: убийство людей, которых они не знают и которые им ничего дурного не сделали. И за ними едут врачи, сестры милосердия,почему-то полагающие, что дома они не могут служить простым, мирным, страдающим людям, а могут служить только тем людям, которые заняты убийством друг друга. Остающиеся же дома радуются известиям об убийстве людей и, когда узнают, что убитых много, благодарят за это кого-то, кого они называют Богом. И всё это не только признается проявлением высоких чувств, но люди, воздерживающиеся от таких проявлений, если они пытаются образумить людей, считаются изменниками, предателями и находятся в опасности ...".