Андрей Головнёв
Спасибо хоть отечественной сети с патриотическим именем MAX за то, что вырубила (заблокировала) меня, подарив долгожданную паузу. Как это случилось? Вчера мне прилетело письмецо от (вроде бы) доброй знакомой с провокативным вопросом и ссылкой на вложенный файл. Я сдуру нажал, файл не открылся; вскоре сеть запросила подтверждения номера телефона, прислала пароль, который не подошел, и так восемь раз в стиле "кто там - это я". Говорят, у многих подобное горе, и поправить его можно только написав куда-то письмо с приложением каких-то справок (мне это напоминает старый добрый профосмотр с баночками для анализов - веет от Макса чем-то родным). Так что друзья по Макс, желаю нам смирения и веры: от заразы в Макс спасут лекарства от Макс
В безопасном национальном мессенджере Макс мошенники атакуют даже антропологов-академиков РАН. Теперь я понимаю, почему после блокировки Телеги статистика просмотров канала не сильно пострадала, отступать-то некуда
👍25🔥10😁4❤3
Forwarded from Городские историки
Большая дискуссия о ведомственном подходе
В последнем номере известного журнала «Ab Imperio» вышел дискуссионный форум о книге «Советская ведомственность», которую городские историки вместе с коллективом авторов издали в прошлом году в издательстве «Новое литературное обозрение». Мы благодарим редакцию журнала за возможность предоставить площадку для дискуссии и всех участников этого обсуждения!
Основная критика в форуме сложилась вокруг нескольких тематических направлений. Первое — это деконструкция предлагаемого ведомственного подхода к советской истории. Директор программы российских и евразийских исследований Принстонского университета Сергей Ушакин рассуждает о соотношении метода, эмпирики и дискурсивных рамок. Руководитель бакалавриата по истории в Высшей школе экономики Алексей Попов подмечает, что ведомственная оптика в первую очередь хорошо работает при анализе социальных практик. При этом оба автора указывают на важность понимания ведомственного подхода как «пучка отношений» и как «более сложный, негомогенный набор институтов, организаций и иерархий».
Вторая тематика форума была связана с политическим аспектом ведомственного подхода. Авторитетный историк и профессор Высшей школы экономики Олег Хлевнюк напоминает об актуализации ведомственной оптики в анализе политико-управленческого процесса в высших эшелонах власти в СССР. Такое понимание ведомственности было свойственно историографии в конце 1980-х – начале 2000-х гг., однако в последние двадцать лет ведомственный анализ политической системы в СССР несправедливо отошел на второй план. Научный сотрудник Исследовательского центра по изучению Восточной Европы Бременского университета Николай Митрохин (признан в РФ иноагентом) провокационно говорит о идеологическим характере книги. По его мнению, ведомственный подход и авторы ему следующие реабилитируют сталинский язык в описании советской действительности.
Третья тематика дискуссии связана с возможностью применения ведомственного подхода к градостроительной истории СССР. Профессор Принстонского университета Майкл Бринли отмечает продуктивный характер такого анализа в изучении советских городов. Алан Баренберг, профессор Техасского технологического университета и автор недавней монографии о Воркуте, обращает внимание на перспективы ведомственного подхода в интерпретации истории городов-ГУЛАГа и подобных режимных поселений. Оба дискуссанта симпатизируют авторам книги, описывая новаторский характер работы.
В контексте исторической урбанистики отдельно стоит отметить текст Константина Гудкова и Александра Дуднева, независимых исследователей из Москвы и основателей проекта «кооператив 1931». Они призывают исследователей искать в советской истории альтернативы ведомственности. Говоря о важности ведомственной интерпретации, они оригинально выделяют три иные формы социально-экономической организации в СССР — муниципальность, кооперативность и сообщественность. Как мы теперь понимаем, все три играли значительную роль в жизни советских городов. При этом авторы видят в них отражение социалистических идей.
Помимо этих основных тем участники форума также концентрировались на следующих вопросах: 1) что такое «ведомственность» и «ведомство»? 2) что значит дискурсивный анализ в ведомственном подходе? 3) на каком уровне вертикальной иерархии управления можно найти «ведомства»? 4) что такое пространства ведомственности и их соотношение с явлением местничества в СССР? 5) есть ли истоки ведомственности в Российской империи? Ну и важнейшей проблемой форума, которая достойна отдельной большой дискуссии, стал поиск новых интерпретационных рамок советской и социалистической модерности.
Если вы еще не являетесь постоянным читателем журнала «Ab Imperio», то мы советуем обратить внимание на их сайт: https://www.abimperio.net/ Пользователи из России могут написать редакции на официальную почту [email protected] и попросить аккаунт и пароль для работы с полными текстами журнала за все годы. Там много всего интересного!
Материалы дискуссии о книге «Советская ведомственность» прикреплены в комментарии к этому посту.
В последнем номере известного журнала «Ab Imperio» вышел дискуссионный форум о книге «Советская ведомственность», которую городские историки вместе с коллективом авторов издали в прошлом году в издательстве «Новое литературное обозрение». Мы благодарим редакцию журнала за возможность предоставить площадку для дискуссии и всех участников этого обсуждения!
Основная критика в форуме сложилась вокруг нескольких тематических направлений. Первое — это деконструкция предлагаемого ведомственного подхода к советской истории. Директор программы российских и евразийских исследований Принстонского университета Сергей Ушакин рассуждает о соотношении метода, эмпирики и дискурсивных рамок. Руководитель бакалавриата по истории в Высшей школе экономики Алексей Попов подмечает, что ведомственная оптика в первую очередь хорошо работает при анализе социальных практик. При этом оба автора указывают на важность понимания ведомственного подхода как «пучка отношений» и как «более сложный, негомогенный набор институтов, организаций и иерархий».
Вторая тематика форума была связана с политическим аспектом ведомственного подхода. Авторитетный историк и профессор Высшей школы экономики Олег Хлевнюк напоминает об актуализации ведомственной оптики в анализе политико-управленческого процесса в высших эшелонах власти в СССР. Такое понимание ведомственности было свойственно историографии в конце 1980-х – начале 2000-х гг., однако в последние двадцать лет ведомственный анализ политической системы в СССР несправедливо отошел на второй план. Научный сотрудник Исследовательского центра по изучению Восточной Европы Бременского университета Николай Митрохин (признан в РФ иноагентом) провокационно говорит о идеологическим характере книги. По его мнению, ведомственный подход и авторы ему следующие реабилитируют сталинский язык в описании советской действительности.
Третья тематика дискуссии связана с возможностью применения ведомственного подхода к градостроительной истории СССР. Профессор Принстонского университета Майкл Бринли отмечает продуктивный характер такого анализа в изучении советских городов. Алан Баренберг, профессор Техасского технологического университета и автор недавней монографии о Воркуте, обращает внимание на перспективы ведомственного подхода в интерпретации истории городов-ГУЛАГа и подобных режимных поселений. Оба дискуссанта симпатизируют авторам книги, описывая новаторский характер работы.
В контексте исторической урбанистики отдельно стоит отметить текст Константина Гудкова и Александра Дуднева, независимых исследователей из Москвы и основателей проекта «кооператив 1931». Они призывают исследователей искать в советской истории альтернативы ведомственности. Говоря о важности ведомственной интерпретации, они оригинально выделяют три иные формы социально-экономической организации в СССР — муниципальность, кооперативность и сообщественность. Как мы теперь понимаем, все три играли значительную роль в жизни советских городов. При этом авторы видят в них отражение социалистических идей.
Помимо этих основных тем участники форума также концентрировались на следующих вопросах: 1) что такое «ведомственность» и «ведомство»? 2) что значит дискурсивный анализ в ведомственном подходе? 3) на каком уровне вертикальной иерархии управления можно найти «ведомства»? 4) что такое пространства ведомственности и их соотношение с явлением местничества в СССР? 5) есть ли истоки ведомственности в Российской империи? Ну и важнейшей проблемой форума, которая достойна отдельной большой дискуссии, стал поиск новых интерпретационных рамок советской и социалистической модерности.
Если вы еще не являетесь постоянным читателем журнала «Ab Imperio», то мы советуем обратить внимание на их сайт: https://www.abimperio.net/ Пользователи из России могут написать редакции на официальную почту [email protected] и попросить аккаунт и пароль для работы с полными текстами журнала за все годы. Там много всего интересного!
Материалы дискуссии о книге «Советская ведомственность» прикреплены в комментарии к этому посту.
🔥9❤7👍6
Продолжаю отдавать должное шведским картографам, наткнулся тут в Riksarkivet на если не первое, то одно из первых изображений Кронштадта, сделанное на корабле шведской эскадры 15 июля 1705 года. Форт, наверное, Южный, а вот что за поселение на южном ингерманландском берегу — понятно не вполне. Ни Петергофа, ни Ораниенбаума ещё нет, так что это, видимо, рыбацкая агломерация, тянущаяся от Стрельны к западу; на некоторых шведских картах она обозначена как очень плотный ряд селений занимающий берег почти без пропусков.
👍30❤3
Forwarded from Антрополог на районе
Тема года для европейских прикладных антропологов - жизнь в эпоху чрезвычайных ситуаций
Вчера организаторы главной европейской конференции по прикладной антропологии «Why the World Needs Anthropologists» (WWNA) тему этого года — «Anthropology in Times of Emergency» («Антропология в эпоху чрезвычайных ситуаций»). Как объявлено в сопроводительном письме, эта тема отражает ощущение, которое сегодня разделяют многие: сегодня наш мир существует в режиме перманентного кризиса. Войны, климатические катастрофы, вынужденная миграция, кризис систем здравоохранения, экономическая нестабильность, технологические потрясения — «чрезвычайность» стала не исключением, а фоновым условием жизни.
Организаторы предлагают задаться принципиальными вопросами: кто и почему создаёт и объявляет чрезвычайные положения, кто от этого выигрывает, а кто вынужден за всё это расплачиваться? Антропологический взгляд здесь особенно важен: он позволяет увидеть за внешней внезапностью кризисов их глубокие корни и попытаться понять, как людям выживать во время подобных чрезвычайных ситуаций.
В 2026 году конференция WWNA пройдёт 23-25 октября в Саламанке (Испания). Формат традиционно сочетает академические доклады, практические воркшопы и коллаборативные сессии, объединяющие учёных, прикладных специалистов и представителей местных сообществ. Организаторы призывают участников обсуждать не только кризисы и реакции на них, но и обсуждать возможные альтернативы — через солидарность, взаимопомощь и структурные изменения.
Выбор настолько "кризисной" и "проблемной" повестки в нынешних условиях кажется глубоко закономерным. Посмотрим, что из этого получится и сможет ли антропология как-то помочь миру, который в ней (хочется надеяться) нуждается.
Вчера организаторы главной европейской конференции по прикладной антропологии «Why the World Needs Anthropologists» (WWNA) тему этого года — «Anthropology in Times of Emergency» («Антропология в эпоху чрезвычайных ситуаций»). Как объявлено в сопроводительном письме, эта тема отражает ощущение, которое сегодня разделяют многие: сегодня наш мир существует в режиме перманентного кризиса. Войны, климатические катастрофы, вынужденная миграция, кризис систем здравоохранения, экономическая нестабильность, технологические потрясения — «чрезвычайность» стала не исключением, а фоновым условием жизни.
Организаторы предлагают задаться принципиальными вопросами: кто и почему создаёт и объявляет чрезвычайные положения, кто от этого выигрывает, а кто вынужден за всё это расплачиваться? Антропологический взгляд здесь особенно важен: он позволяет увидеть за внешней внезапностью кризисов их глубокие корни и попытаться понять, как людям выживать во время подобных чрезвычайных ситуаций.
В 2026 году конференция WWNA пройдёт 23-25 октября в Саламанке (Испания). Формат традиционно сочетает академические доклады, практические воркшопы и коллаборативные сессии, объединяющие учёных, прикладных специалистов и представителей местных сообществ. Организаторы призывают участников обсуждать не только кризисы и реакции на них, но и обсуждать возможные альтернативы — через солидарность, взаимопомощь и структурные изменения.
Выбор настолько "кризисной" и "проблемной" повестки в нынешних условиях кажется глубоко закономерным. Посмотрим, что из этого получится и сможет ли антропология как-то помочь миру, который в ней (хочется надеяться) нуждается.
❤13💯8😁4👍3😢2🤡1
Forwarded from Структура наносит ответный удар
G-Word
Владислав Зубок написал отличную статью про закат, а затем возрождение геополитического дискурса. Спасибо коллеге Орлову за наводку. Согласно Зубоку, особая важность определенных точек на карте всегда была частью идеологий обеих сверхдержав во время Холодной войны, однако редко выходила на первый план. В центре внимания были вопросы сдерживания, экономического развития, сущности союзных режимов и т.п. Только в последние годы геополитические тропы стали доминировать в разговорах о международных отношениях, вытесняя все прочие.
Зубок считает, что геополитику нельзя просто выбросить на помойку, сказав, что за ней ничего нет, кроме имперских фантазий. Это не так. Многие вопросы стратегической безопасности в военной и экономической сфере действительно тесно связаны с географией: Ормузский пролив, Сувалкский коридор и др. Однако Зубок справедливо показывает, что сведение всего дискурса о международных отношениях к первичности геополитикипопахивает сектантством блокирует любой серьезный анализ.
Я бы добавил, что стоит отделять геополитику от реалистического подхода в международных отношениях, хотя вголовах мужиков в алкоголичках массовом восприятии они часто сливаются. Для академических реалистов в центре находятся конфликты между государствами, но они не сводятся к географии. Такие конфликты мыслятся скорее в абстрактном пространстве системы государств. В то же время геополитический дискурс не обязательно является реалистическим по своей сути. Территориям может приписываться важность не из-за стратегического значения, а из-за их якобы священного статуса для этноса, конфессии и т.п. В таком случае речь идет о сектантстве уже не метафорическом.
Владислав Зубок написал отличную статью про закат, а затем возрождение геополитического дискурса. Спасибо коллеге Орлову за наводку. Согласно Зубоку, особая важность определенных точек на карте всегда была частью идеологий обеих сверхдержав во время Холодной войны, однако редко выходила на первый план. В центре внимания были вопросы сдерживания, экономического развития, сущности союзных режимов и т.п. Только в последние годы геополитические тропы стали доминировать в разговорах о международных отношениях, вытесняя все прочие.
Зубок считает, что геополитику нельзя просто выбросить на помойку, сказав, что за ней ничего нет, кроме имперских фантазий. Это не так. Многие вопросы стратегической безопасности в военной и экономической сфере действительно тесно связаны с географией: Ормузский пролив, Сувалкский коридор и др. Однако Зубок справедливо показывает, что сведение всего дискурса о международных отношениях к первичности геополитики
Я бы добавил, что стоит отделять геополитику от реалистического подхода в международных отношениях, хотя в
👍9❤3🔥3🤡3👎2💩1
Почитал наконец (послушал) книгу Лауры Паунтни и Томислава Марича Антропология. Всё, что нужно знать о происхождении, становлении и развитии человека. Многие наши антропологи высказались на её счёт ещё год назад, в основном одобрительно, был и один отрицательный отзыв, но, к сожалению, не запомнил от кого.
Мне книжка в целом понравилась за хорошую концепцию: антропология описывается не исходя из умозрительных рассуждений, что это такое, а на основе реальных исследований, подробное описание которых, с включением прямой речи исследователей, и легло в основу повествования. Кроме того, показывая разнообразие форм антропологических исследований, к каждой главе авторы прикладывали рекомендации фильмов, снятых антропологами, для меня это был, пожалуй, самый полезный раздел, мой лист must see расширился неимоверно. Особенно мне понравились главы про родство и этничность, и если не завязну в рутине, напишу как-нибудь про них подробнее.
Но плюсы книги, как это часто бывает, являются её же минусами. Когда представление о дисциплине формируется за счёт описания реальных практик: "антропология занимается вот этим, вот этим, а ещё смотрите вот этим", то, очевидно, нужно обобщение, генерализация, но этого в книге не хватает. Возможно это свидетельство не столько особенностей конкретных авторов, сколько проблема современной антропологии вообще, которая после отхода от традиционных моделей полевой работы в далёких инокультурных "примитивных" группах ищет (уже давно) новую объединяющую идею, и единого мнения на счёт неё пока нет. Но где же как не в таких фундированных учебниках формулировать предложения на этот счёт?
#книги@AnthropoLOGs
Мне книжка в целом понравилась за хорошую концепцию: антропология описывается не исходя из умозрительных рассуждений, что это такое, а на основе реальных исследований, подробное описание которых, с включением прямой речи исследователей, и легло в основу повествования. Кроме того, показывая разнообразие форм антропологических исследований, к каждой главе авторы прикладывали рекомендации фильмов, снятых антропологами, для меня это был, пожалуй, самый полезный раздел, мой лист must see расширился неимоверно. Особенно мне понравились главы про родство и этничность, и если не завязну в рутине, напишу как-нибудь про них подробнее.
Но плюсы книги, как это часто бывает, являются её же минусами. Когда представление о дисциплине формируется за счёт описания реальных практик: "антропология занимается вот этим, вот этим, а ещё смотрите вот этим", то, очевидно, нужно обобщение, генерализация, но этого в книге не хватает. Возможно это свидетельство не столько особенностей конкретных авторов, сколько проблема современной антропологии вообще, которая после отхода от традиционных моделей полевой работы в далёких инокультурных "примитивных" группах ищет (уже давно) новую объединяющую идею, и единого мнения на счёт неё пока нет. Но где же как не в таких фундированных учебниках формулировать предложения на этот счёт?
#книги@AnthropoLOGs
❤15🔥8👍4💯2🤔1
❤23🔥8👍5
На памятнике Ганзейского союза нового времени в Новгороде, конечно, выделилась гербом Беларусь, на фоне геральдических львов, орлов и рыцарей времени старого.
Представляю себе заседание этой древней организации:
— Сдаётся мне, господа розенкрейцеры, среди нас есть коммунисты...
И все такие: кто это, кто это, не может быть... 😁
Представляю себе заседание этой древней организации:
— Сдаётся мне, господа розенкрейцеры, среди нас есть коммунисты...
И все такие: кто это, кто это, не может быть... 😁
😁39🔥7❤3👍1🎉1
Forwarded from Векторы
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Мы рады сообщить, что открываем регистрацию для слушателей на XXIV Международную конференцию молодых ученых «Векторы», которая пройдет с 16 до 19 апреля в Москве и онлайн
В этом году событие представлено 27 социально-гуманитарными секциями и 1 круглым столом, которые пройдут на площадках Шанинки, Благосферы, Еврейского музея и центра толерантности и других
До встречи 16–19 апреля!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10👍3🔥3
Космический корабль-храм, по призванию своему — театр
(сейчас буду ругать архитектуру, не зря ж когда-то архитектурный университет закончил, хоть и не по этой части)
Посмотрел я в Великом Новгороде на Драматический театр им. Достоевского, и рассказал бы об этом ещё вчера, к празднику, если бы знал тогда, что здание часто называют "космический корабль". У нас чуть что отличающееся в архитектуре от хрущевки — обязательно обзовут кораблём или летающей тарелкой, но вживую он мне, впрочем, не показался ничем космическим. Зато огромные декоративные арки, отсылающие, видимо, к закомарам новгородских храмов, впечатлили, и напомнили о гигантизме советского буртализма, хотя что-то здесь было не так...
Сейчас идёт рекострукция театра, он уже отделан натуральным мрамором на вентфасаде, и этот белоснежный цвет мне и показался нелепым на фоне циклопических объёмов, придуманных архитектором Владимиром Сомовым. Брутализм тем и хорош, что там чистый серый бетон, на крайняк оштукатуренный, создающий непрерывность массивных фигур и поверхностей, а тут "плиточки" режут поверхность, да ещё сверкают белым, делая из махины бэдрока какой-то дворец туркмен-баши. И ведь дожил театр до времён когда бетон в образе лофта снова вошёл в моду, но до управляторов культуры, видимо, доходит медленнее, и вот результат... Лучше бы доделали витражи, на которые не хватило денег в перестройку.
(Личное мнение любителя брутального бетона; мраморофилы, извените)
(сейчас буду ругать архитектуру, не зря ж когда-то архитектурный университет закончил, хоть и не по этой части)
Посмотрел я в Великом Новгороде на Драматический театр им. Достоевского, и рассказал бы об этом ещё вчера, к празднику, если бы знал тогда, что здание часто называют "космический корабль". У нас чуть что отличающееся в архитектуре от хрущевки — обязательно обзовут кораблём или летающей тарелкой, но вживую он мне, впрочем, не показался ничем космическим. Зато огромные декоративные арки, отсылающие, видимо, к закомарам новгородских храмов, впечатлили, и напомнили о гигантизме советского буртализма, хотя что-то здесь было не так...
Сейчас идёт рекострукция театра, он уже отделан натуральным мрамором на вентфасаде, и этот белоснежный цвет мне и показался нелепым на фоне циклопических объёмов, придуманных архитектором Владимиром Сомовым. Брутализм тем и хорош, что там чистый серый бетон, на крайняк оштукатуренный, создающий непрерывность массивных фигур и поверхностей, а тут "плиточки" режут поверхность, да ещё сверкают белым, делая из махины бэдрока какой-то дворец туркмен-баши. И ведь дожил театр до времён когда бетон в образе лофта снова вошёл в моду, но до управляторов культуры, видимо, доходит медленнее, и вот результат... Лучше бы доделали витражи, на которые не хватило денег в перестройку.
(Личное мнение любителя брутального бетона; мраморофилы, извените)
👍16🤔7😱5💯2
Особенности национального соцгума
Опять размышления над численными показателями в области развития социальных и гуманитарных наук в разных странах. Узнал тут в фб Григория Голосова, что на сайте Research.com кроме обычного рейтинга университетов есть ещё рейтинги учёных по дисциплинам, в основе которых пресловутый Хирш. В разных категориях россияне представлены неравномерно, где-то десятки, где-то единицы, но в Social science and humanities россиян нет, вообще. Понятно, что при советской власти соцгум был идеологизирован, и чаще всего говорил с заграницей на разных научных языках. Понятно, что именно в этих областях в большей степени сохраняется доминирование глобально Запада, который заказывает методологическую и тематическую музыку. Понятно, что можно долго перечислять все ограничения Хирша и говорить, что "темы которые интересуют их, не интересуют нас". НО! СССР нет 35 лет, а в Китае всё ещё коммунизм, но КНР по количеству лучших социальных учёных и гуманитариев входит в десятку с 32 представителями. Бразилия — 11, Тайвань — 10, Республика Корея — 8, хотя бы один топ-исследователь есть в Гане, микроскопической Исландии, Исламской республике Иран, даже в Палестинской автономии, а в России нет.
Выглядит как катастрофа, и крякает как катастрофа, но не будем забегать вперёд, скорее хочется подумать о причинах, почему именно в этой области наблюдается перекос. Социо-гуманитаристика — не Political Science, где можно списать "ноль" на разные политические системы, и где, всё-таки, один представитель РФ есть; это же в значительной степени нейтральное изучение общества, культуры, практик, а значит, именно тут кроется проблема сбоев коммуникации сложных смыслов России и мира. Нет общего языка, а механизмы, которые позволяют его находить таким незападным обществам как Китай, Япония, Тайвань, Бразилия, Корея, Иран — в России явно с каждым годом работают всё хуже. Отбор, очевидно, идёт в другую сторону, и абстрагируясь от оценки последствий подобной автаркии, поистине удивительно, как не самая отдалённая от Европы страна, и географически, и культурно, превосходит в социогуманитарной изоляции казалось бы образцовые кейсы "других" обществ.
Опять размышления над численными показателями в области развития социальных и гуманитарных наук в разных странах. Узнал тут в фб Григория Голосова, что на сайте Research.com кроме обычного рейтинга университетов есть ещё рейтинги учёных по дисциплинам, в основе которых пресловутый Хирш. В разных категориях россияне представлены неравномерно, где-то десятки, где-то единицы, но в Social science and humanities россиян нет, вообще. Понятно, что при советской власти соцгум был идеологизирован, и чаще всего говорил с заграницей на разных научных языках. Понятно, что именно в этих областях в большей степени сохраняется доминирование глобально Запада, который заказывает методологическую и тематическую музыку. Понятно, что можно долго перечислять все ограничения Хирша и говорить, что "темы которые интересуют их, не интересуют нас". НО! СССР нет 35 лет, а в Китае всё ещё коммунизм, но КНР по количеству лучших социальных учёных и гуманитариев входит в десятку с 32 представителями. Бразилия — 11, Тайвань — 10, Республика Корея — 8, хотя бы один топ-исследователь есть в Гане, микроскопической Исландии, Исламской республике Иран, даже в Палестинской автономии, а в России нет.
Выглядит как катастрофа, и крякает как катастрофа, но не будем забегать вперёд, скорее хочется подумать о причинах, почему именно в этой области наблюдается перекос. Социо-гуманитаристика — не Political Science, где можно списать "ноль" на разные политические системы, и где, всё-таки, один представитель РФ есть; это же в значительной степени нейтральное изучение общества, культуры, практик, а значит, именно тут кроется проблема сбоев коммуникации сложных смыслов России и мира. Нет общего языка, а механизмы, которые позволяют его находить таким незападным обществам как Китай, Япония, Тайвань, Бразилия, Корея, Иран — в России явно с каждым годом работают всё хуже. Отбор, очевидно, идёт в другую сторону, и абстрагируясь от оценки последствий подобной автаркии, поистине удивительно, как не самая отдалённая от Европы страна, и географически, и культурно, превосходит в социогуманитарной изоляции казалось бы образцовые кейсы "других" обществ.
😢20🤔10🔥5❤2👍1
Раз уж сегодня день наукометрии, продолжим с хорошими новостями, по данным SCImago Россия уже на третьем месте по количеству антропологических статей в базе Scopus. А вот по количеству цитирований на одну статью, увы, пока на двести третьем. Но тут никакой иронии, я настроен оптимистически, расширение аудитории российских журналов — вещь правильная, пусть пока их будут читать только русскоязычные и очень мотивированные иноязычные, но настаёт эпоха автоперевода, пребывание в Scopus в любом случае оздоравливающе влияет на редакционную политику журналов, а там глядишь и войдём хотя бы в первую сотню, что будет реально большим достижением. Так держать!
❤17👍7😁2😱2
Вышла интересная книга Стефана Ридлисбахера "Границы в красном. Управление разнообразием в раннем СССР". Узнал я об этом, потому что книга получила премию журнала Ab Imperio, отличный выбор!
Стефан подробно рассматривает процессы, в результате которых сложилось национально-административное деление СССР, отталкиваясь от вброшенного президентом РФ мема про "бомбу, заложенную Лениным под Советский Союз". Там есть глава и про самого Ленина, и про роль Госплана, и про отдельные кейсы границ УССР-РСФСР, Армении и Азейрбайджана, республик Центральной Азии, и в качестве фансервиса — глава о том, как интерпретировать "подарок" Крыма Хрущевым.
Сейчас на Google.Books можно увидеть некоторые страницы и введение целиком.
Кажется, всё это очень интересно!
Стефан подробно рассматривает процессы, в результате которых сложилось национально-административное деление СССР, отталкиваясь от вброшенного президентом РФ мема про "бомбу, заложенную Лениным под Советский Союз". Там есть глава и про самого Ленина, и про роль Госплана, и про отдельные кейсы границ УССР-РСФСР, Армении и Азейрбайджана, республик Центральной Азии, и в качестве фансервиса — глава о том, как интерпретировать "подарок" Крыма Хрущевым.
Сейчас на Google.Books можно увидеть некоторые страницы и введение целиком.
Кажется, всё это очень интересно!
❤24🔥12👍4
Конференция Кавказ в исследовательском поле: от истоков к перспективам кавказоведения состоится 4-5 июня 2026 года
в ИЭА РАН (Москва).
Для обсуждения предложены следующие темы:
Народы Кавказа в первой трети XXI в.: историческое наследие и культурная динамика;
меньшинства на Кавказе, языковая ревитализация и этнический активизм;
религиозный ландшафт Кавказа: традиции, трансформации и современные вызовы;
история кавказоведения: идеи, концепции, лица;
Кавказ вне Кавказа: история и социокультурные процессы в кавказских диаспорах;
семья, воспитание, социализация на Кавказе.
Заявки принимаются до 20 апреля!
в ИЭА РАН (Москва).
Для обсуждения предложены следующие темы:
Народы Кавказа в первой трети XXI в.: историческое наследие и культурная динамика;
меньшинства на Кавказе, языковая ревитализация и этнический активизм;
религиозный ландшафт Кавказа: традиции, трансформации и современные вызовы;
история кавказоведения: идеи, концепции, лица;
Кавказ вне Кавказа: история и социокультурные процессы в кавказских диаспорах;
семья, воспитание, социализация на Кавказе.
Заявки принимаются до 20 апреля!
❤10👍7