«Дело в том… что все это с самого начало было постановкой»
#PolitWatch@AnthroPolit
Второй сезон экранизации Fallout сделал несколько большую ставку на фансервис, но при этом развил и те политические темы, с которых сериал начинался. Причем сделал их даже более фактурными.
Во втором сезоне основной темой становится война и ее политические бенефициары. При этом в центре обсуждения оказывается то, что можно назвать идеологией. То, что одними создается как инструмент управления событиями, другими воспринимается как прописная истина. При этом следующие «поколения» идеологов не застрахованы от «уверования» в истинность конструкций, созданных для изначально прагматических целей. Это показано и через Vault-Tec, в которой многоуровневая система управления позволяет создавать объяснения разной глубины для каждой и позиции, и через противостояние внутри Легиона Цезаря, в котором наиболее хитрый военачальник выдает свои слова за волю ушедшего на покой правителя, и в Братстве Стали, где сложные политико-теологические схемы подбираются в зависимости от воли небольшой элитной группы. Кажется, что очень выгодной становится демонстрация «одинаковости» структуры таких организаций при внешних косметических отличиях. Хорошая почва для размышления о природе легитимности и способов ее обоснования.
Не могу сказать, что сериал станет революционным художественным высказыванием на политическую тему. Он все же остается в категории развлечения, дополняя его простым, но адекватным политическим элементом. Будучи в большей степени поп-культурным продуктом, чем творческим полигоном, второй сезон дает зрителю хорошо известные мысли под новым оформлением. Иногда это тоже полезно для того, чтобы освежить фреймы политического восприятия.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤🔥5❤2
«Город и человек», Л. Штраус
Лео Штраус известен в первую очередь как поборник классической политической философии в мире нарождающейся политической науки. При этом в политической проекции его часто называют ответственным за создание неоконсервативного мышления американских элит. Эта книга раскрывает обе составляющие его позиции. Ровно как и особенность его авторского стиля: не создавая концепций, именно через интерпретацию уже существующих текстов Штраус доносит свою позицию до читателя. Сложно не согласиться с тем, что он был больше преподавателем, чем философом. Но признание значимости оправдывает обращение к представленным в работе развернутым комментариям.
Три главы текста разворачиваются вокруг «Политики» Аристотеля, «Государства» Платона и «Истории Пелопонесской войны» Фукидида. В каждом случае Штраус ставит перед собой задачу объяснить, как следует понимать ключевые политические посылы в каждой из работ. И в этих комментариях за пределами пересказа встречаются отдельные высказывания, которые позволяют увидеть собственную позицию автора, а не просто вдумчивую рецензию-реферат. Однако студенты и исследователи найдут в тексте неплохой обзор в духе истории политической философии.
«Город и человек» нельзя назвать революционной работой или открывающей принципиально новые грани классических текстов. Но из нее точно можно почерпнуть хороший пример политико-философского анализа в его традиционном измерении. Нельзя отрицать, что чтение может принести и самоценное интеллектуальное удовольствие. Для внимательных читателей могут открыться и хорошо скрываемые грани политического наставничества через оценку фундаментальных работ. В общем, каждая аудитория найдет в этой книге свою конкретную ценность.
Политический антрополог | @AnthroPolit
#PolitRead@AnthroPolit
Лео Штраус известен в первую очередь как поборник классической политической философии в мире нарождающейся политической науки. При этом в политической проекции его часто называют ответственным за создание неоконсервативного мышления американских элит. Эта книга раскрывает обе составляющие его позиции. Ровно как и особенность его авторского стиля: не создавая концепций, именно через интерпретацию уже существующих текстов Штраус доносит свою позицию до читателя. Сложно не согласиться с тем, что он был больше преподавателем, чем философом. Но признание значимости оправдывает обращение к представленным в работе развернутым комментариям.
Три главы текста разворачиваются вокруг «Политики» Аристотеля, «Государства» Платона и «Истории Пелопонесской войны» Фукидида. В каждом случае Штраус ставит перед собой задачу объяснить, как следует понимать ключевые политические посылы в каждой из работ. И в этих комментариях за пределами пересказа встречаются отдельные высказывания, которые позволяют увидеть собственную позицию автора, а не просто вдумчивую рецензию-реферат. Однако студенты и исследователи найдут в тексте неплохой обзор в духе истории политической философии.
«Город и человек» нельзя назвать революционной работой или открывающей принципиально новые грани классических текстов. Но из нее точно можно почерпнуть хороший пример политико-философского анализа в его традиционном измерении. Нельзя отрицать, что чтение может принести и самоценное интеллектуальное удовольствие. Для внимательных читателей могут открыться и хорошо скрываемые грани политического наставничества через оценку фундаментальных работ. В общем, каждая аудитория найдет в этой книге свою конкретную ценность.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤5❤🔥1😁1
С началом специальной военной операции «Epic Fury» актуализировался мой летний пост.
Очень хорошо видно, как американское руководство выстраивает драматургию «маленькой экзистенциальной войны», в ходе которой удары по Ирану спасают американцев в Висконсине и Мичигане (ну и весь остальной мир до кучи). Думается, что после очередного обращения к нации, которое планирует Трамп, получится увидеть более конкретные сюжеты, определяющие логику принятия решений и образ результата.
Очень хорошо видно, как американское руководство выстраивает драматургию «маленькой экзистенциальной войны», в ходе которой удары по Ирану спасают американцев в Висконсине и Мичигане (ну и весь остальной мир до кучи). Думается, что после очередного обращения к нации, которое планирует Трамп, получится увидеть более конкретные сюжеты, определяющие логику принятия решений и образ результата.
❤2
Forwarded from Политический антрополог | Артемий Атаманенко
Как-то некоторое время назад я писал о новой экранизации серии игр «Devil May Cry», которая стала большим метафорическим высказыванием шоураннера о том, что политика США на Ближнем востоке — одно большое злодейство библейского масштаба.
Учитывая текущие заявления о «контроле воздушного пространства над Тегераном», финальная сцена сериала под «American Idiot» группы «Green Day» смотрится как фантазия-хроника событий, которые случились в политическом воображении лиц, принимающих соответствующие решения. А учитывая любовь текущего руководства США к драматургии и театральности, воображенная картина выглядела скорее всего именно так.
К слову, те же Foreign Affairs уже успели обозвать американскую воздушную операцию «бесполезной». Тем самым подтверждая символическую остроту восточной темы в американской политической рефлексии.
Политический антрополог | @AnthroPolit
Учитывая текущие заявления о «контроле воздушного пространства над Тегераном», финальная сцена сериала под «American Idiot» группы «Green Day» смотрится как фантазия-хроника событий, которые случились в политическом воображении лиц, принимающих соответствующие решения. А учитывая любовь текущего руководства США к драматургии и театральности, воображенная картина выглядела скорее всего именно так.
К слову, те же Foreign Affairs уже успели обозвать американскую воздушную операцию «бесполезной». Тем самым подтверждая символическую остроту восточной темы в американской политической рефлексии.
Как сказал бы Бодрийяр, войны в Иране не было. Было только визуальное политическое воображение.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤4
«Власть в погонах. Военные режимы в современном мире», Г. Голосов
Свежая книга одного из наиболее известных специалистов по сравнительной политологии в России. Несмотря на то, что по заявлениям автора эта книга получилась более научной, чем популярной в сравнении с предыдущей, она все же остается в области просвещающей литературы.
По ходу работы Голосов последовательно рассматривает понятие военного режима, его возможные характеристики, существующие классификации, факторы устойчивости и неустойчивости, сценарии развития и трансформации военных режимов. Все это обильно обставлено примерами и сравнениями. В общем, Голосову действительно удается оставаться объективным аналитиком, пусть в тексте и прослеживается его изначальная критическая позиция относительно идеи военной власти. Работа не предложит новых концепций, но довольно бережно изложит обобщенные существующие теоретические взгляды на военные режимы.
Книгу можно посоветовать тем, кто только-только начинает соприкасаться с политической наукой и сравнительными исследованиями. Это действительно неплохая стартовая точка. Однако уже имеющие опыт в политической аналитике смогут только чуть больше узнать о примерах военных режимов, многие из которых в общем остаются довольно известными. Так что при подходе к этой работе важно верно сформулировать свои вопросы к тексту и ожидания от него.
Политический антрополог | @AnthroPolit
#PolitRead@AnthroPolit
Свежая книга одного из наиболее известных специалистов по сравнительной политологии в России. Несмотря на то, что по заявлениям автора эта книга получилась более научной, чем популярной в сравнении с предыдущей, она все же остается в области просвещающей литературы.
По ходу работы Голосов последовательно рассматривает понятие военного режима, его возможные характеристики, существующие классификации, факторы устойчивости и неустойчивости, сценарии развития и трансформации военных режимов. Все это обильно обставлено примерами и сравнениями. В общем, Голосову действительно удается оставаться объективным аналитиком, пусть в тексте и прослеживается его изначальная критическая позиция относительно идеи военной власти. Работа не предложит новых концепций, но довольно бережно изложит обобщенные существующие теоретические взгляды на военные режимы.
Книгу можно посоветовать тем, кто только-только начинает соприкасаться с политической наукой и сравнительными исследованиями. Это действительно неплохая стартовая точка. Однако уже имеющие опыт в политической аналитике смогут только чуть больше узнать о примерах военных режимов, многие из которых в общем остаются довольно известными. Так что при подходе к этой работе важно верно сформулировать свои вопросы к тексту и ожидания от него.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤3
«Если бы нам платили после каждого упоминания Третьей Мировой войны, мы бы уже были миллионерами»
Полтора часа в эфире РБК пробовали понять, как события на Ближнем Востоке повлияют и на участников, и на мир вообще. Получилось много всякого — и сложного, и волнительного, и даже где-то обнадеживающего. Я со своей стороны указал на контекст общей внешнеполитической доктрины США, электоральной повестки Трампа и продолжающейся партийной поляризации. Для гурманов — все под запись в трех частях, не отвертеться :)
Политический антрополог | @AnthroPolit
Полтора часа в эфире РБК пробовали понять, как события на Ближнем Востоке повлияют и на участников, и на мир вообще. Получилось много всякого — и сложного, и волнительного, и даже где-то обнадеживающего. Я со своей стороны указал на контекст общей внешнеполитической доктрины США, электоральной повестки Трампа и продолжающейся партийной поляризации. Для гурманов — все под запись в трех частях, не отвертеться :)
1 часть — политика, стратегические цели, контекст
2 часть — ожидания от итогов, сценарии развития событий
3 часть — экономика, нефть
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤8❤🔥6👍3
«То есть все сводится к подбрасыванию монетки? Вот на это мы потратили пятьдесят миллиардов долларов?»
#PolitWatch@AnthroPolit
«Дом из динамита» стал тихим, но важным релизом в мире политического кино. Про угрозу конфликта с применением атомного оружия снято много. Но сделать из этого сюжета политическую производственную драму — действительно оригинальный ход.
Лента расскажет о том, как американцы засекают некий объект, который принимается за ядерную ракету. Через 20 минут он упадет на Чикаго. Зритель проживет эти 20 минут несколько раз — от реакции персонала центра обнаружения и сотрудников Белого дома до действий президента США. И получается сделать это без надрыва, но довольно жутко. На случай ядерной атаки написаны десятки методичек и правил, есть отработанные сценарии. Но за десятилетия «учений» мысль о том, что все случается по-настоящему, приводит в замешательство даже высшее командование. Особенно фактурно показано, что кажущаяся адекватной вероятность перехвата ракеты ПРО в 61%, приводит в ярость военных чиновников, которым эти цифры ранее говорили лишь о факте сдачи отчета. Интересно отметить, что в фильме есть диалог с министром иностранных дел России, причем снятый без характерного клюквенного оттенка. Такая репрезентация российско-американских отношений в наше время пусть и не обнадеживает, но показывает частичное сохранение реалистичного восприятия ситуации.
«Дом из динамита» вводит в публичное обсуждение хорошую мысль: ядерная война будет происходить не «по телевизору» и уж точно не станет блокбастером. Вплоть до момента, когда «все случилось», единственным образом будет мигающая точка на мониторе военных ведомств. Кстати, эксперты, ранее консультировавшие американскую ядерную программу, говорят, что все очень натурально показано. Впрочем, тут мы можем только воспринять на веру. Не могу сказать, что кино вышло захватывающим и «обязательным к просмотру». Скорее нет. А вот политическим романтикам будет очень полезно для сверки с реальностью. Это никогда не бывает вредным, особенно в современном контуре событий.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤🔥4🔥3❤1😢1
«Политика в античном мире», М. Финли
Классическая работа 1980-х годов, формирующая оптику восприятия политики в Греции и Риме времен Античности. Это не традиционное историографическое исследование, а скорее набор суждений о том, какой терминологический аппарат можно использовать для анализа античной политики.
Главы описывают феномены авторитета, патронажа, элиты, демоса, идеологии. Хорошо видна левая ориентация Финли, который довольно убедительно объясняет, почему использование классовой теории будет адекватным для рассмотрения властных отношений в полисе и республике. Одним из важных тезисов также становится призыв к реализму и опора не столько на философские концепции типа работ Платона или Аристотеля, а на археологический материал. Вещи, кажущиеся очевидными, при этом полезные на ранних этапах знакомства с описаниями древней политической среды. Сегодня эти задачи выполняет в большей степени историческая социология, но в 1980-е работа Финли еще была актуальным и новым взглядом для историков. Тем не менее, сегодня текст Финли воспринимается скорее как историографический ресурс, показывающий важный этап в развитии представлений об античной политике.
Нельзя сказать, что труд является обязательным и теоретически бесценным. Но он будет полезен тем, кто только погружается в политическую теорию и возможно идеализирует античную политику. Да и для общего развития также не помешает. Переоценивать его также не стоит, подходя с умеренными ожиданиями.
Политический антрополог | @AnthroPolit
#PolitRead@AnthroPolit
Классическая работа 1980-х годов, формирующая оптику восприятия политики в Греции и Риме времен Античности. Это не традиционное историографическое исследование, а скорее набор суждений о том, какой терминологический аппарат можно использовать для анализа античной политики.
Главы описывают феномены авторитета, патронажа, элиты, демоса, идеологии. Хорошо видна левая ориентация Финли, который довольно убедительно объясняет, почему использование классовой теории будет адекватным для рассмотрения властных отношений в полисе и республике. Одним из важных тезисов также становится призыв к реализму и опора не столько на философские концепции типа работ Платона или Аристотеля, а на археологический материал. Вещи, кажущиеся очевидными, при этом полезные на ранних этапах знакомства с описаниями древней политической среды. Сегодня эти задачи выполняет в большей степени историческая социология, но в 1980-е работа Финли еще была актуальным и новым взглядом для историков. Тем не менее, сегодня текст Финли воспринимается скорее как историографический ресурс, показывающий важный этап в развитии представлений об античной политике.
Нельзя сказать, что труд является обязательным и теоретически бесценным. Но он будет полезен тем, кто только погружается в политическую теорию и возможно идеализирует античную политику. Да и для общего развития также не помешает. Переоценивать его также не стоит, подходя с умеренными ожиданиями.
Политический антрополог | @AnthroPolit
😁2❤1
#PolitWatch@AnthroPolit
Некоторое время назад посмотрел второго «Аватара» Кэмерона. Решил, что надо бы к выходу третьего фильма хоть немного разобраться, что там дальше придумал великий комбинатор от мира кино.
В общем, если тут есть люди, которые помнят первый фильм, то это он же, но в других декорациях. В том числе и с точки зрения того, что ни один из персонажей не учитывает опыт предыдущего фильма (по интернету в свое время разошелся мем, что люди за десяток лет так и не догадались оборудовать кабины своей техники укрепленным стеклом). Вместо анобтаниума теперь экстракт мозга высокоразвитых китов, который блокирует процесс старения. А Пандору рассматривают уже не просто как ресурсную колонию, но как новую планету для переселения человечества. В общем, банальность на банальности. Но теперь еще и с приправой из семейных ценностей и типичного конфликта поколений и истории о непонятых изгнанниках, которые на самом деле настоящие герои. В общем, под описание сюжета и его социально-политических импликаций подойдут десятки книг, сериалов и фильмов. Ну и люди конечно здесь совсем карикатурными стали. Если в первом фильме все выглядело в общем реалистично (чем он и привлекал), то теперь нам показывают некоторое сборище «злодеев недели», которые каждый раз немного меняются в зависимости от окружающего биома. В 1980-е производители игрушек так делали мультсериалы, чтобы продавать разные версии одних и тех же фигурок. И в этом смысле «Путь воды» справляется с тем, чтобы быть визуальным аттракционом. На этом его глубина (иронично) заканчивается.
А что еще сказать? Особо нечего. Захотелось посмотреть третий фильм чисто для того, чтобы узнать, продали ли аудитории один и тот же сюжет третий раз. Судя по кассовым сборам, продали вполне успешно. Впрочем, есть ощущение, что немалая часть аудитории ходит на эти фильмы ради такого же эксперимента.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤1
«Неравенство равных. Концепция и феномен ресентимента», Л. Фишман
Компактная работа, в которой автор дискутирует об уместности использования термина «ресентимента» и его реальности/ирреальности. Отталкиваясь от фундамента в виде рассуждений Шелера и Ницше на тему, Фишман обращается как к теоретическим представлениям о ресентименте, так и о практическом использовании понятия в политической риторике.
Обрисовывая краткую историю феномена, автор отстаивает позицию, согласно которой ресентимент появляется не как антагонистическое чувство между сословиями/классами, а как расслоение и раскол внутри самой аристократии. Фишман придерживается понимания ресентимента как ощущения субъекта в ситуации, при которой тот мог бы достичь успеха, но оказывается менее успешным, чем другие субъекты с аналогичными стартовыми условиям. Эта ситуация вызывает ложную «переоценку ценностей» и попытку выдать аномалию за норму, обвинив норму в угнетении. Текст очень ярко подсвечивает проблему употребления термина — им бросаются как ярлыком и слева, и справа, часто делая его «пустым означающим», синонимичным для понимания зла и обиды в целом. Одновременно с этим приводятся рассуждения, что ресентимент является своеобразным показателем того, что в данном обществе возникли условия для формального равенства, тогда как реальная ситуация сохраняет разные форматы различий. Упоминается либерально-демократический, консервативный, даже гендерный ресентимент. Предшествующее заключение лирическое отступление о Достоевском довольно оригинально вписывает дискуссию о ресентименте в российскую культуру.
В итоге Фишман говорит о ресентименте как об ощущении несоответствия с воображаемым «золотым веком» из позиции самоназначенной «преданной жизнь» аристократии. Эта книга оказывается очень актуальной, поскольку в мировой политике и внутренних процессах разных стран мы видим множественные проявления борьбы за разные версии воображаемого «золотого века». А в академических дискуссиях тема неравенства и связанных с ним политических событий превращается в форму фетиша. Так что это работа представляется очень важной для современной дискуссии и важном феномене как одно из высказываний в многосторонней полемике на теоретическом уровне.
Политический антрополог | @AnthroPolit
#PolitRead@AnthroPolit
Компактная работа, в которой автор дискутирует об уместности использования термина «ресентимента» и его реальности/ирреальности. Отталкиваясь от фундамента в виде рассуждений Шелера и Ницше на тему, Фишман обращается как к теоретическим представлениям о ресентименте, так и о практическом использовании понятия в политической риторике.
Обрисовывая краткую историю феномена, автор отстаивает позицию, согласно которой ресентимент появляется не как антагонистическое чувство между сословиями/классами, а как расслоение и раскол внутри самой аристократии. Фишман придерживается понимания ресентимента как ощущения субъекта в ситуации, при которой тот мог бы достичь успеха, но оказывается менее успешным, чем другие субъекты с аналогичными стартовыми условиям. Эта ситуация вызывает ложную «переоценку ценностей» и попытку выдать аномалию за норму, обвинив норму в угнетении. Текст очень ярко подсвечивает проблему употребления термина — им бросаются как ярлыком и слева, и справа, часто делая его «пустым означающим», синонимичным для понимания зла и обиды в целом. Одновременно с этим приводятся рассуждения, что ресентимент является своеобразным показателем того, что в данном обществе возникли условия для формального равенства, тогда как реальная ситуация сохраняет разные форматы различий. Упоминается либерально-демократический, консервативный, даже гендерный ресентимент. Предшествующее заключение лирическое отступление о Достоевском довольно оригинально вписывает дискуссию о ресентименте в российскую культуру.
В итоге Фишман говорит о ресентименте как об ощущении несоответствия с воображаемым «золотым веком» из позиции самоназначенной «преданной жизнь» аристократии. Эта книга оказывается очень актуальной, поскольку в мировой политике и внутренних процессах разных стран мы видим множественные проявления борьбы за разные версии воображаемого «золотого века». А в академических дискуссиях тема неравенства и связанных с ним политических событий превращается в форму фетиша. Так что это работа представляется очень важной для современной дискуссии и важном феномене как одно из высказываний в многосторонней полемике на теоретическом уровне.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤4👍2❤🔥1
"Загнивающая пресса загнивающего запада" не устает удивлять :)
А если серьезно, то там довольно забавная статейка. Автор говорит о том, что чем чаще мы "индивидуализируем" наш выбор – вплоть до молока и топпинга для кофе – тем более атомизированным становится сообщество. Раз мы хотим выделяться и отделяем свой выбор от выбора других людей, то начинаем чувствовать и меньшую солидарность с ними. То есть они превращаются в Других с большой буквы. И вот так постепенно социальные связи распадаются.
При том, что это мысль не беспочвенная, воспринимается она как проблема откуда-то из очень сытой жизни (которая для всего мира постепенно заканчивается). Интересно, что современная социально-гуманитарная аналитика, взращенная на комплексе постмодернистских теорий, довольно плохо адаптируется под динамику той ситуации, которую вроде как планировала критиковать. Фокусируя внимание на микропрактиках и идентичностях, она нередко игнорирует макрополитический и макросоциальный контексты. Вот и получается, что проблема не в общей военно-политической нестабильности, а в том, что вы берете раф на миндальном в придомовой кофейне. И общее непонимание того, "как мы дошли до жизни такой". А иногда просто нужно взглянуть на что-то кроме того, какого цвета посыпка на вашем десерте.
Политический антрополог | @AnthroPolit
А если серьезно, то там довольно забавная статейка. Автор говорит о том, что чем чаще мы "индивидуализируем" наш выбор – вплоть до молока и топпинга для кофе – тем более атомизированным становится сообщество. Раз мы хотим выделяться и отделяем свой выбор от выбора других людей, то начинаем чувствовать и меньшую солидарность с ними. То есть они превращаются в Других с большой буквы. И вот так постепенно социальные связи распадаются.
При том, что это мысль не беспочвенная, воспринимается она как проблема откуда-то из очень сытой жизни (которая для всего мира постепенно заканчивается). Интересно, что современная социально-гуманитарная аналитика, взращенная на комплексе постмодернистских теорий, довольно плохо адаптируется под динамику той ситуации, которую вроде как планировала критиковать. Фокусируя внимание на микропрактиках и идентичностях, она нередко игнорирует макрополитический и макросоциальный контексты. Вот и получается, что проблема не в общей военно-политической нестабильности, а в том, что вы берете раф на миндальном в придомовой кофейне. И общее непонимание того, "как мы дошли до жизни такой". А иногда просто нужно взглянуть на что-то кроме того, какого цвета посыпка на вашем десерте.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤🔥7❤6😁5
«Западная эсхатология», Я. Таубес
Одна из классических работ в области политической теологии, выросшая из диссертации автора 1947 года. Центральной темой становится появление и развитие апокалиптических идей в мышлении о сакральном и дальнейшем переходе этой категории в политическое воображение.
Таубес прослеживает формирование западной эсхатологической традиции, начиная с иудейских и раннехристианских представлений о конце времен и показывая, как эти идеи постепенно становятся важной частью европейского интеллектуального языка. Для автора эсхатология — это особый способ переживания исторического времени, в котором настоящее постоянно соотносится с ожиданием радикального разрыва и наступления нового порядка.
Одной из ключевых идей В таком горизонте радикальное преобразование мира начинает мыслиться как возможное и даже неизбежное, что делает апокалиптические мотивы важным источником политического воображения. Таким образом, государство превращается в инструмент осуществления «конца истории» и установления Царства (этот термин используется автором как обозначение идеальной формы).
В результате «Западная эсхатология» оказывается не только историко-философским исследованием, но и важным ключом к пониманию того, почему в европейской политической культуре так устойчивы идеи радикальной трансформации и наступления нового исторического времени. Работа Таубеса показывает, что многие политические проекты модерности во многом опираются на гораздо более древнюю структуру мышления, в которой ожидание конца старого мира и начала нового определяют политическое мышление.
Политический антрополог | @AnthroPolit
#PolitRead@AnthroPolit
Одна из классических работ в области политической теологии, выросшая из диссертации автора 1947 года. Центральной темой становится появление и развитие апокалиптических идей в мышлении о сакральном и дальнейшем переходе этой категории в политическое воображение.
Таубес прослеживает формирование западной эсхатологической традиции, начиная с иудейских и раннехристианских представлений о конце времен и показывая, как эти идеи постепенно становятся важной частью европейского интеллектуального языка. Для автора эсхатология — это особый способ переживания исторического времени, в котором настоящее постоянно соотносится с ожиданием радикального разрыва и наступления нового порядка.
Одной из ключевых идей В таком горизонте радикальное преобразование мира начинает мыслиться как возможное и даже неизбежное, что делает апокалиптические мотивы важным источником политического воображения. Таким образом, государство превращается в инструмент осуществления «конца истории» и установления Царства (этот термин используется автором как обозначение идеальной формы).
В результате «Западная эсхатология» оказывается не только историко-философским исследованием, но и важным ключом к пониманию того, почему в европейской политической культуре так устойчивы идеи радикальной трансформации и наступления нового исторического времени. Работа Таубеса показывает, что многие политические проекты модерности во многом опираются на гораздо более древнюю структуру мышления, в которой ожидание конца старого мира и начала нового определяют политическое мышление.
Политический антрополог | @AnthroPolit
❤1❤🔥1👍1
Сегодня все обсуждают, умер ли окончательно телеграм. А вчера вечером многие отреагировали на смерть Юргена Хабермаса. Человек важный для социальных и гуманитарных наук. Как минимум многообразие отзывов и их полярность говорит о том, что это была значимая величина.
Хабермас конечно важен как человек, повлиявший на популяризацию темы говорения в социальном и политическом пространстве. Его теория соответствовала всем большим академическим стандартам. И ровно поэтому оказывалась малоприменимой за пределами университеской аудитории. В основе убеждений Хабермаса лежала то ли искренне наивное, то ли сознательно упрощающее представление о том, что в политике «выигрывает» наиболее обоснованное суждение. И он много об этом говорил. И почти не говорил о том, как нам на практике достичь такого идеального состояния из тех реалий, в которых мы находимся. Последние его тексты показывали, что мэтр уже не совсем ориентируется в том мире, который пытается описывать. Непонимание работы социальных сетей и алгоритмов приводило к очень эклектичным выводам на почве своей теории. Так что лучший период творчества у него закончился уже довольно давно.
Несмотря на то, что построения Хабермаса очень приятны для обсуждения на теоретических конференциях и в университетских аудиториях (кому же не приятно думать о том, что в политике все можно определить проговариванием), попытка выхода в реальное политическое поле с этим инструментарием рискованна и даже опасно. Было бы неплохо, чтобы коммуниикативное поле действительно было сам самостоятельным, но в Realpolitik пока что (и в перспективе в будущем) выигрывает не «лучшее» обоснованное мнение, а мнение, подкрепленное ресурсом (эмоциональным, административным, организационным и т.д.). И при всем сетовании на тему того, что без Хабермаса и его теории «мир разучится договариваться», все-таки и вместе с Хабермасом научения договариваться тоже не было. Поскольку политика, как бы ни хотелось верить, в первую очередь не про договоренности, а про ресурсы. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Политический антрополог | @AnthroPolit
Хабермас конечно важен как человек, повлиявший на популяризацию темы говорения в социальном и политическом пространстве. Его теория соответствовала всем большим академическим стандартам. И ровно поэтому оказывалась малоприменимой за пределами университеской аудитории. В основе убеждений Хабермаса лежала то ли искренне наивное, то ли сознательно упрощающее представление о том, что в политике «выигрывает» наиболее обоснованное суждение. И он много об этом говорил. И почти не говорил о том, как нам на практике достичь такого идеального состояния из тех реалий, в которых мы находимся. Последние его тексты показывали, что мэтр уже не совсем ориентируется в том мире, который пытается описывать. Непонимание работы социальных сетей и алгоритмов приводило к очень эклектичным выводам на почве своей теории. Так что лучший период творчества у него закончился уже довольно давно.
Несмотря на то, что построения Хабермаса очень приятны для обсуждения на теоретических конференциях и в университетских аудиториях (кому же не приятно думать о том, что в политике все можно определить проговариванием), попытка выхода в реальное политическое поле с этим инструментарием рискованна и даже опасно. Было бы неплохо, чтобы коммуниикативное поле действительно было сам самостоятельным, но в Realpolitik пока что (и в перспективе в будущем) выигрывает не «лучшее» обоснованное мнение, а мнение, подкрепленное ресурсом (эмоциональным, административным, организационным и т.д.). И при всем сетовании на тему того, что без Хабермаса и его теории «мир разучится договариваться», все-таки и вместе с Хабермасом научения договариваться тоже не было. Поскольку политика, как бы ни хотелось верить, в первую очередь не про договоренности, а про ресурсы. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Политический антрополог | @AnthroPolit
Telegram
Политический антрополог | Артемий Атаманенко
«Новая структурная трансформация публичной сферы и делиберативная политика», Ю. Хабермас
#PolitRead
В этой небольшой брошюрке (чуть меньше 100 страниц) под одной обложкой собрались два небольших эссе Хабермаса, краткое интервью, а также вступительные статьи…
#PolitRead
В этой небольшой брошюрке (чуть меньше 100 страниц) под одной обложкой собрались два небольших эссе Хабермаса, краткое интервью, а также вступительные статьи…
👍7😢6❤🔥2
Третий такт американского балета 2026 года — Куба. Тут комментировать — только портить. Но мы попробуем.
В 20:00 подключусь онлайн в эфир РБК-ТВ в программу «Что это значит» как раз для этого. Что-нибудь путное с коллегами да и скажем :)
https://tv.mail.ru/online/rbk/
В 20:00 подключусь онлайн в эфир РБК-ТВ в программу «Что это значит» как раз для этого. Что-нибудь путное с коллегами да и скажем :)
https://tv.mail.ru/online/rbk/
🔥1😁1😢1
«История российского блокбастера. Кино, память и любовь к родине», С. Норрис
Об этой книге писать довольно сложно. Она маленькая, гаденькая и очень бесполезная. Автор в 2012 году пробует описать логику развития российского большого массового кино после 1991 года. Получается скверно. От того, что автор неверно пересказывает сюжеты некоторых фильмов, до очень странной опоры на случайные комментарии на «Кинопоиске» в качестве эмпирики. Присутствует типичный для таких текстов гиперфикс на Путине и притягивание его к любой теме. Малосодержательная и малоинтересная пропагандистская листовка, не стоящая внимания. Издательству публикация такой низкокачественной работы тоже чести не делает.
Политический антрополог | @AnthroPolit
#PolitRead@AnthroPolit
Об этой книге писать довольно сложно. Она маленькая, гаденькая и очень бесполезная. Автор в 2012 году пробует описать логику развития российского большого массового кино после 1991 года. Получается скверно. От того, что автор неверно пересказывает сюжеты некоторых фильмов, до очень странной опоры на случайные комментарии на «Кинопоиске» в качестве эмпирики. Присутствует типичный для таких текстов гиперфикс на Путине и притягивание его к любой теме. Малосодержательная и малоинтересная пропагандистская листовка, не стоящая внимания. Издательству публикация такой низкокачественной работы тоже чести не делает.
Политический антрополог | @AnthroPolit
😁4❤🔥1❤1