Богдан Акимович, наш генеральный, окончательно ебанулся на теме внедрения ИИ, и это привело к заметным изменениям в агентстве.

В отделе медиа внедрен обязательный райтинг с GPT, но при этом запрещены длинные тире (это типа палево, а палево нам нельзя, потому что контент дело бутиковое и вообще тут нужно, чтоб у вас создавалось впечатление, что это пишут люди, то есть без длинных тире).

Разработчики развели четырёхдневный срач, как правильно произносить N8N (в итоге сошлись на «эн восемь эн», чтобы не бесить Шпротова).

Людочка, продажник, генерирует всякий кринж и регулярно присылает коллегам нелепые сгенерированные изображения и «карикатуры».

Маркетинг пытается разобраться в GEO (это как SEO, только про выдачу нейронок, и тут не надо быть лысым мужиком, который застал жёлтые учебники C++ для чайников и журнал «Хакер»), но каждый из 73 сервисов мониторинга выдачи нейронок выдаёт, сволочь, разные результаты по одному и тому же запросу, и что делать — неясно.

Кажется, только Веня Водохлёбов извлёк из всего этого безобразия пользу — он уже настроил связку Claude Code + Openclaw + Manus, и теперь его щитпост-канал автоматически наполняется самыми дебильными мемами, спарсенными с реддита и сразу переведёнными на русский язык.

Как в вашей долбильне с нейронками?

Настя Вобложабрина в целом неплохой специалист, крепкий проджект контентных проектов. Если сравнивать с соками в тетрапаке - то что-то по типу «Садов Придонья»: хороший середнячок, не выёбывается, особо не претендует, душевный, да и на самом деле хороший продукт, но мало кто его оценивает по достоинству. Обычно всем нравится оверпрайсный выебонистый J7 и высокоранговые «Я» или RICH.

Но есть вот у неё одна неприятная особенность.

Вместо «последний» она всегда говорит «крайний». Речь даже не про ситуации типа очереди в поликлинике, где в густой кафельной атмосфере действительно страшно спрашивать «кто последний».

Это выражается в конструкциях по типу «крайняя ошибка в медиаплане», «крайний апдейт» и «крайний спикер на вебинаре». В итоге Шпротов сегодня на общем синхроне заявил, что это крайний созвон, когда он готов всё это выслушивать.

Знаете, всё-таки есть в этом что-то мистическое, сакральное, сразу задумываешься о вечном. Думаешь: а вдруг третий йогурт-фругурт, который вчера ночью я назвал последним, действительно окажется последним, и сегодня мне оторвет голову рогом мимо проезжающего троллейбуса? А что, а вдруг?

В конце концов, у каждого из нас есть свои ебанутые приметы, так что винить Настю тут не за что.

Андрею Хвостокривину уже абсолютно не интересны новости про запрет рекламы в телеграме или закон о русификации иностранных слов, благодаря которым его UI/UX превратится в ПИ/ПО. Всё это дым и зеркала, Андрея волнует единственный вопрос.

Где купить маме мимозы?

Не здоровенные лилии с запахом "Ленор Верденская свежесть", не дохлые тюльпаны, а обычную сыпучую жёлтую мимозу.

И вы тоже призадумайтесь, пока есть день в запасе, кстати.

Саня, когда ты говорил про завал на работе — я думал, что ты имеешь в виду что‑то по типу трех зумов параллельно или месячный объем постов за четыре часа.

А ты, оказывается, тупо не в потоке прокрастинируешь. Завтра на летучке-ебучке будешь первым докладывать об успехах за первый квартал.

Люба Диванова привыкла работать под музыку, но оплачивать подписку на спотик через подозрительных ботов в телеграме её заебало, поэтому сегодня она решила попробовать «Яндекс Музыку».

"Включила я, короче, рекомендации. Утром начала работать под какое-то шугейз-новейв говно, в середине дня играл Mammoth Weed Wizard Bastard и другая подобная музыка американских кубаноидов, под вечер вообще начался саундтрек Некрополиса из третьих Героев. Что, блять, с этими алгоритмами не так?" - под конец дня возмущается Люба, перебирая своих ботов пополнения турецкого аккаунта спотифай.

"Я иногда размышляю, является ли ведение канала формой литературного искусства или это просто эдакая прокрастинация между рабочими задачами.

В конце размышлений я всегда прихожу к одному выводу — ведение Telegram-канала похоже на рисование песком, которым занимаются непальские монахи, проводя время между молитвами. Это эдакий чистый акт творчества, не предполагающий мысли о том, что оно вообще кому-то нужно, интересно или, не дай бог, вообще имеет хоть какое-то значение.

А ведь на самом деле каждому админу очень хочется думать, что щитпост — это форма «того самого» вечного искусства, которое очень концептуальное и через лет 50 о нём будут писать книги всякие снобы и лысые digital-антропологи. Но это, конечно же, самообман.

Очень хочется верить, что кому-нибудь когда-нибудь будет интересно то, что я пишу в канале, как и мои плейлисты на спотифай, которые я тоже составляю, оформляю и дополняю со скрупулёзностью аутиста. Тут ровно та же механика — мне нравится думать, что дети или кто-то ещё когда-нибудь послушают эти плейлисты и поймут, какой вот мол я охуенный человек, какой у меня был уникальный вкус и, может быть, даже прочувствуют, о чём я думал под эти песни, как пиздострадал или не хотел работать.

Но если честно, сам-то я не слушаю чужих плейлистов и даже плейлистов своих родителей. Я знаю только, что мама любит Джо Дассена, а папа — Линду, которая «Я ворона». И это всё, что я знаю о музыкальных вкусах своих родителей. И это почти ничего мне не говорит о них. Расскажу ли я об этом уже своим детям, запомнят ли они это, скажут ли они, что дед был крутой и пойдут слушать Линду?

Наверное, нет. Наверное, нужно просто с этим смириться и делать плейлисты для себя. Танцевать так, будто тебя никто не видит, рисовать, будто никто не оценивает, и писать посты так, будто их никто не читает."

Вы прослушали монолог Лёни Голохвостова в том типичном экзистенциальном стиле, который накрывает его каждую пятницу после тяжёлой прокрастинаторской недели, в течение которой почти ничего не было сделано, но было много прочувствовано и отмучено.

Пока в верхнем телеграме маркетологи серьёзно охают и ахают и даже отказываются завтра шутить, Жора Жаботинский, админ сразу 12 клиентских тг-каналов, не считая 3 мемников, вдруг поймал себя на мысли, что испытывает не только тоску, какую вайбовал оркестр на тонущем Титанике, но и облегчение.

Ощущение это схоже с тем, какое испытывает старослужащий к вечеру дня, в который опубликовали приказ о демобилизации. Как бы Жоре ни нравилось телеграм-админство, как нравится заросшему деду прокачка духов, наконец-то оно закончится. И пора двигаться дальше, в мир без отложек, клоунов, карточек, репостов в странные мемники и шизокомментинга.

" В последний раз запощу пост в канал ТГ,
В последний раз прочту комменты подписоты,
И блеск моих, моих начищенных постов
Закроет рты всем шлюхоботам на замок.

И гоп-стоп, зелень,
Охват в канале не считай.
На раз-два сели.
Вы дайте деду ВПН скачать.
Учись, админ, чтоб лайки жирно получать,
Тебе ещё, ещё придётся МАХ скачаааать..."

— вертится в голове у Жоры под вечер, и ему это кажется остроумным, хоть и вместо службы в армии в своё время он то лежал в дурке, то учился в аспирантуре на философском.

Лёва Пятилапов до того заработался, потерялся в планировании и задачах, что в ночь на сегодняшнюю пятницу ему приснился кошмар.

Или даже не кошмар, но сон непонятный и липкий — судите сами. Лучшим сравнением тут будет ТВ-реклама пива конца нулевых, когда её ещё не запретили полностью, но почему-то животных и людей в ней показывать было нельзя.

И вот вам широкая экспозиция пустого, но солнечного мегаполиса, пролёт камеры над какой-то пустой но огромной рекой - гордостью России, пустой бар, где мелькают неясные тени и кто-то за кадром смеётся. Пустые луга с сочной травой, но без коров и людей, под полуденным солнцем. Безлюдные старые мельницы в торжественных полях золотой колосистой ржи.

Лёва проснулся и сразу понял, что хочет бутылочку «Кулера». На этом бафе он пятницу почти и протянул. Ещё чуть-чуть осталось, держись.

Лёня Голохвостов вдруг понял, на закате карьеры в диджитале (ему 35), что же отличает профессионала от нытика и недотёпы-удалёнщика с плоской от постоянной сидячей работы жопой и странными нервными подёргиваниями мышц: то где-то в трицепсе, то на правом нижнем веке, от которых не помогает двойной курс Магнелис-Б6 Форте в фиолетовой упаковке.

Речь о прагматичном отношении к работе.

При выборе между «пойти на шестой зум за день, чтобы заонбордить новичков» и «заняться переработкой старых шаблонов компредов и клиентских отчётов» правильный ответ всегда — пойти почистить картошки, нарезать соломкой, обжарить без крышки, немного паприки для цвета, на отдельной сковородке немного бекона (а лучше шпика), потом смешать, потом начикать зелёного лука ножницами сверху и употребить под шортсы в духе кроссоверов «Тони Сопрано попал на „Энтерпрайз“ и подрался с Ворфом».

Таким образом, и на работе делается всё действительно важное, и на личном секторе колеса баланса всё в порядке. Пользуйтесь.

Антону Шкуркину не работается, несмотря на два монитора, солевую лампу и удобную мышку с подсветкой.

Все мысли у него об отпуске, который закончился у него в понедельник.

Особое впечатление в рептильном мозгу Антона на всю жизнь оставила поездка в поезде Кисловодск-Воронеж. Там он сполна хлебнул плацкартно-купейной жизни, наслушался пения рельс через дырку в цельнометаллическом сортире, потерся пузом о десяток стоящих в купейном коридоре и депрессивно смотрящих в окно мужиков.

Поездка длилась всего 8 часов, но была полна MEANINGFUL INSIGHTS.

Например, о том, что ПМ — это не только проджект-менеджер, но и поездной механик, который может пальцем заткнуть дырку в прохудившемся, но ещё работающем баке-кипятильнике.

Или что мужики в оранжевых жилетках, шатающиеся вдоль поезда и бьющие по колёсам железным ломом, делают это не просто так: это не техномистический обряд или прикол из cоветского cоюза, а давнее искусство определения цельности колеса по звуку. Наверняка эти мужики отличают сотни разных оттенков металлического «баммм», как эскимосы различают сотни оттенков белого, не считая бежевого.

Все эти новые слои реальности немного пошатнули устоявшуюся картину мира Антона, состоящую в основном из ПаверПоинта и заказов сушёного гороха со вкусом бекона через «Самокат», заставили задуматься о том, какой мир на самом деле разный и интересный.

Ну ладно, Антон, не грузись, пройдёт само собой через день или два. Дальше работать будем: задачки, таски, зумы, то-сё — вернётся прежний привычный презентационно-самокатный ритм. Неизбежно.