Вчера обсуждали с коллегой доклады прошедшего конгресса и способы отвечать мой любимый вопрос "Ну и что?"

Варианты ответа по возрастающей оптимизма:

- копали для очистки совести, ничего не нашли, совесть чиста
- копали в поисках вот этого, но не нашли совсем ничего, что контр-интуитивно
- копали, но нашли не то, что хотели, а что-то другое, в целом прикольное
- копали и нашли
- копали, и нашли нечто, перевернувшее представления о природе и объектах, не важно, то ли искали или нет.

И вот, лыко и в первую, и в последнюю строку. Недавно, в 2023 г. на территории Волгоградского трубного завода хотели что-то асфальтировать, но на этом месте был давно разграбленный. Закон требует, тем не менее, справку от археологов. Туда отправилась Ольга Анатольевна Шинкарь, которая, как говорят, разбирается еще и в почвоведении. И вот, она повелела рабочим рыть глубже, докопавшись до 4 м. Как почвовед в душе по диплому, я полагаю, что она хотела достичь погребенного гумусового горизонта, т.е. основы древнего кургана. ....

Соответственно, заключаем:

- копая, делай это на совесть
- нет бесполезных знаний, есть неумение и нежелание их применить
- открытые глаза могут сделать ученому карьеру
- если при всем этом вам не везет, значит вы неудачник, живите с этим. Но все равно копайте тщательно

Из размышлений на совещании по ВКС: Интересно, осознавал ли Малевич, когда писал свой Черный квадрат, что это портрет?

З.В. Ермольева, 1939 г.

Начну с едкого (дальше будет немного милоты, но уже завтра). На плакате о сборе пожертвований на постройку собора в Витебске подробно расписано про парковку с блэкджеком и пр. благами цивилизации в цокольном этаже, а о самом храме верующие должны догадаться сами

Ожидая поезда, пошел по платформе не в ту сторону. Но получил компенсацию в виде вот такого вида

Вероятно, это Шагал со своей Бэллой Розенфельд

Я неоднократно рассказывал здесь, что в районе 1921 г. Ф. д'Эрель сильно обидел Ж. Бордэ, на тот момент Нобелевского лауреата. И Бордэ посвятил более 10 лет кипучей деятельности, чтобы доказать, что бактериофаги, открытые д'Эрелем, это никакие не вирусы и вообще не паразиты бактерий, а некторый такой трансмиссивный автолиз, массовое "метаболическое помешательство" бактерий, в результате которого они сами себя разрушают и других подбивают на подобное же странное поведение. К концу 1930-х эти взгляды, как ни странно, преобладали (Бордэ был мужик умный и авторитетный, а тогдашняя биохимия несколько избыточно брутальна). И наши Ермольева, Казарновская и иные многие склонялись к этой точке зрения. Только старый мудрый еврей М.И. Лурье предпочитал оставаться над схваткой, хотя, как мне кажется, симпатизировал все-таки концепции д'Эреля. Ну, разумеется к 1943 г. Дельбрюк со своей логикой, а также электронный микроскоп, убедительно показали, кто был не прав (спойлер - оба). Но все-таки, Бордэ был неправше. Однако нынче в маршрутке я с удивлением узнал, что теория его жива и имеет тайных сторонников в нашем городе:

После встречи с автосалоном "Факер Авто", где мою супругу попытались на...ть (тщетно, ибо рылом не вышли) мы, конечно, уже мало чему удивляемся. Но эти ребята смогли!

Сохраню для истории:

Погружение в историю фаговой терапии в СССР дало мне парадоксальную картинку. В 1930-е – 1940е несколько очень мощных ученых на тогдашнем мировом уровне взялись у нас одновременно за ФТ и за штурм проблемы природы бактериофага (пытаясь понять, живой он или нет, микроб или фермент – см пост выше про трансавтолиз). И дело пошло очень круто. По-видимому (это идея Д. Мельникова, историка науки из Манчестера) успеху очень способствовала общая экологическая направленность советской микробиологии. Имена Виноградского, Надсона, Исаченко, Омелянского и иных многих хорошо известны). В Тбилисси создан институт Бактериофага (позднее Институт микробиологии, эпидемиологии и бактериофага, ИМЭБ). К сожалению, из-за расстрела в 1937 Элиавы, не удалось надолго привлечь в Союз Ф. д'Эреля. По той же причине потух первый центр фагистики на Украине (Харьков и Киев). Но большинство акторов репрессии пережили, Ермольева, Фишер, Лурье, Казарновская, Крестовникова и др. активно трудились.
Не смотря на расстрел Элиавы и отъезд д'Эреля ИМЭБ к 1939 г достроили и запустили.
Но ВОВ и ряд обстоятельств холодной войны (изоляция от мировой науки, борьба с низкопоклонством, лысенковщина), а также эйфория от антибиотиков, которая, к слову, у нас была не так сильна, как на Западе, привели к парадоксальному итогу: фундаментальная биология бактериофагов и ФТ пошли каждая своим путем. И если фундаметальная фагистика, то вспыхивая, то затухая, оставила свой вполне вычислемый след (публикации, несколько книг, какие-то школы), то практическая деятельность ушла за горизонт наблюдений, оставшись в форме поддержания очага. Мы и сейчас можем купить фаговые препараты в аптеке, но они не лучше (а по некоторым параметрам и хуже) тех, что исползовались в конце 1940-х). При этом все это время велись определенные практико-ориентированные исследования, раскопать которые сегодня сложнее, чем работы 1930-х. Так что, имея фору в 70 - 80 лет мы отстали от Запада в уровне технологии ФТ. Ваш покорный слуга говорил об этом и 20 лет назад, будучи еще молодым ученым, и тогда на Западе только запрягали, и мы могли сделать рывок, опираясь на имеющийся опыт. Но не сделали.
Буду теперь стараться разобраться, что же на самом деле творилось в 1950-е - 1980-е, и как так получилось, что плотный союз фундаментальной и прикладной фаговой науки развалился. Некоторые гипотезы у меня есть.