Иноагентское СМИ Т-инвариант опубликовало интереснейшее анонимное интервью некого завлаба из NIH. Общая идея - парралели между оптимизацией, проводимой в США их Департаментом эффективности правительства (И. Маском) и нашими приснопамеятными реформами РАН 2013-14гг.
У меня много друзей ученых в США, и мне грустно, что их условия для работы могу ухудшиться. Но в то же время просадка американской науки будет скорее позитивна для науки у нас, если только у нашего правительства получится проводить более адекватную политику в этой сфере (иначе и без кризиса в США, и с ним будет одинаково плохо).

Наука – это не только технологии, это своего рода личная и коллективная духовная практика, поэтому усиление позиций нашего центра этого типа духовности с одновременным замедлением прогресса исследований как такового – это очень благоприятная возможность. Важно только ей грамотно воспользоваться. Так что, дорогой Илон Маск, давай, жги-отжигай, больше ада!

И таки да, я осознаю, что интервью может быть частью пропаганды демократов, а на самом деле DOGE работает рационально. Такой вариант нам +/- безразличен.

https://t-invariant.org/2025/03/esli-plany-doge-realizuyut-nauchnomu-liderstvu-ssha-pridyot-konets-amerikanskij-uchyonyj-o-reforme-maska-v-oblasti-zdravoohraneniya/?fbclid=IwY2xjawI6JPJleHRuA2FlbQIxMQABHY4Vj9jkovGipYlKGpA_v9ACTBIVScrLybKE9U0d-sQKZMyHX_CRmzN_HQ_aem_hBNhdf1KL8Wq1xPvdvOlnA

К вопросу о необходимости центра власти, который бы отвечал преимущественно за фундаметальную науку. В статье Т-инварианта (Иноагент) есть ссылка на главу из мемуаров А.Р. Хохлова о реформе РАН. См последний абзац, о ликвидации ФАНО

https://disk.yandex.ru/i/2G5Rr50qd1Uw6g

Мысли члена програмного комитета конгресса прекрасным весенним утром.
Существует три основных модальности приличной науки:

I. "Сработать мебель мудрено:
сначала
мы
берем бревно..."
В критериях экспертов РНФ это еще называется, кажется, "популярная современная тематика". Подавляющее большинство, хотя, безусловно, не все, прикладные проекты относятся именно сюда. Идеология таких проектов понятна, но при этом многие их них требуют большого искусства и нехилого оборудования ("на станке токарном круглое точим!")

II. "На всякий вопрос один есть ответ: у нас есть Максим, а у вас его нет". Подход очень дельный, основанный на создании или покупке уникальных или редких инструментов или алгоритмов.

III. "Открылась бездна, звезд полна..." или заглядывание в глаза чудовищ. Задавание сложных вопросов, сомнения в ранее сказанном и разрешение и тех, и других в рамках доступных средств и наличных сил.

Со средним вариантом II, сочетающим и I и III, но требующим больших ресурсов все понятно. У кого есть талант и власть (доступ), тому и карты в руки.

А вот I и III находятся в странных отношениях между собой. Ни в коем случае нельзя утверждать, что один из них выше или лучше другого, но это только при осознанном выборе. А вот при не очень осознанном у нас, российских ученых, всплывает родовая память. Дело в том, что российская наука вторична, по отношению к западной, во всяком случае, в естественных отраслях. Достаточно вспомнить историю Императорской, а потом Российской академии наук. И при этом наша наука заметно меньше. Спорить с этим бессмысленно, пытаться изменить положение – менее бессмысленно, но то дело не быстрое. И дальше возникает выбор. Наука в целом пока вторична, но это не означает, что конкретный ученый или лаборатория должны так думать о себе. Вот Ломоносов, не смотря на положение ученика, навязываемое ему всем порядком вещей в науке 18 века, все время говорил "А с хрена ли?" и, расталкивая плечами и коллег-немцев и учителей (тоже немцев) решительно подходил к переднему краю, заглядывал в бездну и закидывал в нее удочку. И тот же Ломоносов вполне себе позволял заниматься наукой типа I, когда считал нужным.

Вернемся из блистательного 18 столетия на грешную землю. УГТ6 и даже УГТ 4 – это в основном наука I. И это технологический суверенитет. Но без науки III суверенитет получается не очень суверенным, ибо слишком мало тех, кто смеет думать о себе не как о вторичном являении. Однако произрастание III из I и даже, шире, из изначально прикладных зада, - очень сложное и редкое явление (пример - творчество Л. Пастера, не пытайтесь повторить в домашних условиях!). Какими бы приоритетным не было создание практически работающих технологий в короткое время, науку III нужно поощрять, одобрять и пестовать. И для этого есть разные инструменты.

На фото: Доморощенный косплей Ломоносова в исполнении вашего покорного слуги.

Серьезные ученые (в отличие от ряда энтузиастов-просветителей) в большинстве своём осознают тот факт, что наука — это лишь один из способов познания и, что важно, признают ограниченность ее вклада в наше мировоззрение и принятие решений. То есть, вклад огромен, но 100% доминирования нет и не предвидится. Для того, чтобы с этим жить мы воспитываем и используем синкретическое мышление и, например, славим Господа в своих молитвах и строим теории развития Вселенной не упоминая его имени в статьях /в суе/.
Таким образом, главное правило синкретического мыслителя — знать границы, где какие мысли думать и высказывать, избегая смешения стилей. … за окном поезда МЦК проплывает мой любимый вид на Новодевичий монастырь, следовательно, на следующей станции мне выходить, так что продолжу мысль в следующем посте, как будет время.

Продолжая разговор о синкретическом мышлении вспоминаю полемическое заявление некого физика, который утверждал, что научное познание стало нынче колом и не идет, за исключением масштабов менее 10^-15 и более 10^20 м, а между ними скорее описательно. Этим он оправдывал падение авторитета науки в мире и требование ее практической ориентации.
Конечно, коллега несколько погорячился насчет кола и убогости науки о нано- микро-мезо-мире, но зерно истины в его взглядах есть. Про большинство объектов мы знаем настолько много, что само понимание концептуального прорыва измельчало. И часто по осени приходится лезть в Википедию и в научные статьи, чтобы понять, почему то, за что только что дали Нобеля, настолько круто (и почему вам до сих пор в таком случае премию не дали и даже не номинировали на оную). Однако встроенное в наши мозги еще древнегреческими мастерами навязчивое желание открывать новые горизонты то и дело дает о себе знать. Сначала мы сублимируем это желание в любование красотой интересных подробностей нашего мира, которых еще достаточно можно наоткрывать, но потом критическая масса мысли начинает распирать стенки сознания и мы озираемся по сторонам в поисках проявления упущенных пока БОЛЬШИХ законов. И ищем мы их за счет ненаучных методов познания. Вглядываемся в дальние моря или степи, созерцаем (не наблюдая) что-то под микроскопом и ждем некого резонанса фибр души, которые подскажут выход на способ взаимосвязи всего со всем, имеющий шансы быть выраженным словами. Пока еще ничего нового. Именно так, надо полагать, поступали и древние греки и наши не столь уж давние предшественники от Ньютона и Ломоносова до Уотсона, Крика и академика Сахарова (пока он занимался космологией, а не вот этим вот всем). Но это "пока" простирается до того момента, когда на бумагу или в компьютер переносится не резонанс тех самых фибр души, а достаточно строгие эксперименты или вычисления, которые мы угадали в своих медитациях. Но на деле часто оказывается, что наше "экстатически" (слово почерпнул у @vynogradskycolumn ) воспринятое понимание не получается вытащить в рациональную плоскость. Не потому, что оно оказывается ложным, но потому, плохо поддается редукции до познаваемых экспериментально или вычисляемых математически систем. Хорошая иллюстрация этому мой любимый фильм "Живая земля" 1986 г., замечательный тем, что рассказывает о почвоведении скорее как о магической системе (https://vk.com/video-19525600_456239048). Как его тогда пропустили? Удивительно!....

Так вот, фактически ребром становится вопрос о новых подходах к синкретическому мышлению. Как и насколько мы можем думать о науке и не-науке одновременно, в какой мере можно выносить продукты такого мышления вовне и как должна быть устроена система валидации, чтобы не скатиться в шизу и ересь. Быстрого ответа мы не найдем, но задумываться о том пора.

Как-то недавно в нашем парке услышал диалог ребёнка лет 5 и отца. Ребёнок, увидев стаю птиц на деревьях, спросил:
-Это утки?
-Вороны! - ответил отец.

Так что наши утки, они всем уткам утки, потому, что рядом старинное паровозное депо!

Между тем, к вечеру утки раздухорились не на шутку

Интересно, что после публикации видео с утками (они же вороны) от канала отписались. Не то, чтобы меня это огорчает, ибо задачи всем понравиться нет (раньше упомянул бы доллар, но и с ним теперь все усложнилось). Однако природа триггера наводит на мысли о многообразии способов восприятия реальности 🧐

По случаю воскресного дня отвлекусь о науки и ее бытия.
Турбулентный ход исторического процесса, который мы сейчас имеем сомнительное удовольствие наблюдать, меняет семантику ряда слов, что воспринимается продвинутыми пользователями языка как некоторый произвол и насилие (подобное изменению привычного удобного интерфейса на не только непривычный, но и менее удобный при апгрейде всяческого софта). И одно из слов, которого мне жаль, это слово "нарратив", превращенного в синоним политической манипуляции.
Однако исходно это был полезный термин, обозначавший рассказ, изложение какой-то ситуации или описание предмета с определенной точки зрения. Поскольку всеобъемлющий анализ проблемы почти не возможен в практике реального общения, нарративы – это хорошо и нормально, если мы, конечно, не пытаемся сознательно обмануть слушателя. Более того, не только жизнь, но даже наука (не удержался все-таки) – занятия эмоциональные. И иногда чуток покачаться на тех самых качелях для построения отношения к вопросу удобнее, чем попытка сразу выдать "беспристрастную" оценку. Вот, раздел "Актуальность и новизна" или "Научные достижения руководителя" – это нарративы, но ничего плохого в их существовании нет. Большая часть преподавания в естественных и гумантирантых науках - это построение нарративов, ибо полный анализ проблемы превышает и возможности студентов и даже преподавателя.
В общем налицо лингвистическая проблема: пока это слово не отмоется потоком бытия, нужен какой-то другой обобщающий термин. Есть идеи?

Только что узнал, что один мой очень давний знакомый, биолог (имени не называю поскольку не имею на то от него полномочий) приговорен к 6 годам лишения свободы за мошенничество. Его преступление, по мнению следствия и суда, состояло в участии в неком крупном гранте одного ВУЗа в качестве консультанта и внешнего соисполнителя, в команду собственно исполнителей он не входил. На второй год проекта мой знакомый осознал, что руководство пилит бюджет и отказался с ними дальше сотрудничать. В ходе слушаний коллеге не удалось убедить суд назначить экспертизу некого клеточного продукта, который он, якобы, не создавал, а иммитировал. Таким образом он признан членом преступной группы, по сговору заранее и т.д.
Не буду давать прямых оценок решению суда (хотя в целом состояние правосудия вызывает очень большую обеспокоенность), но если вам дорога жизнь и расссудок, держитесь подальше от крупных проектов с госфинансированием. Во всяком случае, извне. (с) А. Конан Дойл

Не могу не поделиться стихотворением, увиденном в очень интересном археологическом канале. У Кушнера, вроде бы, нет больше биологических стихов, но вот это "Мне дорог жизни крупный план...." Это как раз о том, о чем я собирался поговорить на следующей неделе.

Вот немного Кушнера в оффтоп (на самом деле нет...)

Придёшь домой, шурша плащом,
Стирая дождь со щёк:
Таинственна ли жизнь ещё?
Таинственна ещё.

Не надо призраков, теней:
Темна и без того.
Ах, проза в ней ещё странней,
Таинственней всего.

Мне дорог жизни крупный план,
Неровности, озноб
И в ней увиденный изъян,
Как в сильный микроскоп.

Биолог скажет, винт кружа,
Что взгляда не отвесть.
Не знаю, есть ли в нас душа,
Но в клетке, – скажет, – есть.

И он тем более смущён,
Что в тайну посвящён.
Ну, значит, можно жить ещё.
Таинственна ещё.

Придёшь домой, рука в мелу,
Как будто подпирал
И эту ночь, и эту мглу,
И каменный портал.

Нас учат мрамор и гранит
Не поминать обид,
Но помнить, как листва летит
К ногам кариатид.

Как мир качается – держись!
Уж не листву ль со щёк
Смахнуть решили, сделав жизнь
Таинственней ещё?

Наука большая и маленькая.


Мне дорог жизни крупный план,
Неровности, озноб
И в ней увиденный изъян,
Как в сильный микроскоп

А.С. Кушнер (см. пост выше)

Будучи кандидатом на выборах в РАН, немало времени потратил на редактирование т.н. хваленок. В составлении этих документов есть множество тонкостей, которые я еще не постиг, но главная проблема написать о себе любимом (что уже сложно) не просто в превосходном ключе, но в ключе Заглавном. Проблема в том, что качественная наука, даже яркая наука и наука большая-пребольшая (как репка) – это не синонимы. Когда мы оцениваем человека как специалиста по Гамбургскому счету, мы просто смотрим, насколько нам интересно то, что он сделал и делает, насколько глубоки и качественны его суждения как эксперта. Иное дело, когда человек становится кандидатом в членкоры или хотя бы "кандидатом в доктора наук".
Вот, допустим, имярек установил молекулярный механизм пожелтения саранчи (кстати, слушал недавно доклад на эту тему, получил большое удовольствие). Или открыл новый тип ферментативный активности поверхностных белков бактерий. Это красиво, значимо, будет цитироваться и этим приятно (было) похвастать на конференции. Но все это элементы крупного плана, из них тогу членкорра сшить тяжело.
С другой стороны, у условного конкурента установлена хронология распространения генетических линий SARS-CoV-2 на территории РФ в 2020 г. и прослежено возникновение двух новых мутаций (не ищите о ком я, придумал из головы). Или, допустим, разработана концепция предотвращения распространения пищевых инфекций в городской среде. Внедрены 28 ПЦР-диагностикумов...
И я ни в коей мере не могу сказать, что эта самая наука "по-крупному" обязательно хуже (преснее) науки "крупным планом". Конечно, это очень достойно, когда мы ставим и решаем глобальный вопрос в рамках одного проекта или периода жизни. Но сама постановка научного вопроса вовсе не обязана быть "от забора и до обеда". Поэтому ученым приходится осваивать риторические технологии масштабирования своих достижений. В некотором смысле пресловутый индекс Хирша даже спасает. При всей неоднозначности этой метрики, длинный хирш может иногда заменить широкий размах. Но не всегда, конечно.

Обсуждали тут с одним коллегой популярный миф о клиническом идиотизме подавляющего большинства чиновников, в том числе и высоких рангов, объясняемый действием отрицательного отбора. Рискну предположить, что тезис о том, что ученые в среднем умнее чиновников несостоятелен. Полагаю, что дело в парадигматическом разрыве. Действительно, публичные выступления многих чиновников вплоть до министров звучат так, как будто у них IQ=50 и они вообще не задумываются, о чем говорят. Но при личном общении, если такой опыт вдруг появляется, те самые тупые депутаты и чиновники часто оказываются довольно эрудированными и умными собеседниками. Почему? Я вижу тут два аспекта:

1) Иррациональность самой практики управления большими социальными системами.
Как-то раз я придумал такую аналогию, чтобы представить себе работу условного Путина (реальный В.В.П., к слову, и на публике производит впечатление очень умного человека): представьте себе висящую в невесомости сложную систему из шариков разной массы, соединенных сетью резиночек разной упругости, наподобие популярных сейчас графов взаимодействий или взаимосвязей. У вас достаточно энергии и опоры (на стенку космической станции, например), чтобы двигать массу, равную общей массе всех шариков по угодной вам траектории с хорошей точностью. Но куда приложить усилие? Толкнете шарик или потяните, и получите целый спектр колебаний, вращений и прочих сложных движений и деформаций всего облака шариков. Это соверешенно не похоже на популярную аналогию капитана у руля судна (я в курсе, что так редко бывает на больших судах, но таков расхожий образ), где инерция и гидродинамика судна играют +/- предсказуемо и этому обучают курсантов в мореходном училище. Соответственно, талант и опыт управления облаком шариков не тождественны пониманию траектории по которой надо бы пойти, это гораздо более многомерное искусство, включающее оценку реализуемых разумной ценой траекторий, которые никогда не соответствуют замыслу, и нужно увидеть возможные направления, куда двинуться дальше. Немножко это похоже на японское фехтование. Но совсем отдаленно.

Второй аспект опишу позже, заодно обсудим, почему Путин позволяет себе быть публично-умным.

Второй фактор значительно ближе к нашей жизни. Даже в относительно небольших коллективах, где эффект облака шариков не так заметен, особенно в коллективах не очень молодых, возникает подобие операционной системы, в которой решается управленческая задача. Эта операционная система включает протоколы обмена между людьми и их группами некими импульсами воздействия (эзотерики, наверное, назвали бы это сетью инвольтаций). Импульсы (инвольтации) это не столько конкретные указания, сколько воздействия, влияющие на внутреннее состояние и статус адресата. И часто оказывается, что функции операционной системы и отношения с ней оказываются в моменте приоритеными по отношению к содержательной (технической) сути управляемого процесса. Просто потому, что данные функции имеют прямое отношение к безопасности. А то, что часто оказывается в приоритете момента, через некоторое время становится и просто ценностью более высокого порядка, так уж устроена наша психика. К слову, обычная безопасность и деятельность по ее обеспечению неожиданно пролезла в высшие ценности современного общества. Я полагаю, что очень изящно выстроенная система моральной и правовой изоляции зоны СВО от остальной России связана именно с этой особенностью. Война не мыслима в парадигме с абсолютного примата безопасности над целями деятельности, поэтому ее стараются держать как бы в аквариуме, иначе ценностную шкалу придется пересматривать повсеместно. Но это уже отдельный разговор....
Так вот, соответственно сказанному, в среде управленцев искусство "поставить себя", "поставить на место кого-то", "выставить границы" и пр. становится доминирующим над технической стороной вопроса, в том числе над последовательностью в публичных выступлениях. Владение этим специфическим искусством, способность поддерживать в себе определенные внутренние состояния являются не только основой компетентности в той среде, но и маркером свой-чужой. И если для нас, ученых, чиновники через призму их публичной активности предстают полуидиотами, то мы для них, я полагаю, выглядим слизеобразными дезадаптантами.

А что же упомянутый в первой части Путин? У него очень интересное положение. Будучи по полномочиям почти монархом, он гораздо меньше зависит от успешности работы в операционной системе. Поэтому он просто может себе позволить звучать как умный, чем с удовольствием и пользуется. Трамп, кстати, не может, и не только вследствие особенностей его темперамента, но и в силу гораздо более угрожаемого положения. Вообще любопытно с этой точки зрения посмотреть на мировых лидеров, безотносительно наших симпатий их целям, то оказывается, что просто вменяемым человеком выглядеть (не путать с быть) могут себе позволить немногие. Трамп звучит как нарцистический шизофреник, Фон дер Ляйен как какая-то маньячка, Макарон как заигравшийся ребенок, прибалты в непрерывной истерике. Более-менее адекватными выглядят Путин и Си, ну, возможно Моди. Не потому, что они умнее, а потому, что смогли.

К слову, очень поучительно произведение Бориса Конофальского "Сталин против рептилоидов". Жалко, что он так и не стал писать обещанной продолжение.