Потом Занка поднял ногу. Медленно. Ткань соскользнула, открывая всё - ступню, лодыжку, икру, колено, бедро. Кожа была бледной, гладкой, и на ней не было ни одного волоска, только свет луны, который стекал по ней, как вода. Он упёрся ступнёй в плечо Джаббера и толкнул.

Джаббер упал на спину. Трава хрустнула под ним, и он выдохнул - коротко, удивлённо. И улыбнулся. Сквозь туман, сквозь магию, сквозь всё, что держало его, улыбнулся - криво, краем губ, будто боролся с собой и проигрывал.

- Ха-а-а? - протянул Занка, и одна его бровь приподнялась. - Как ты вообще это делаешь?

Он шагнул. Стопы его встали по обе стороны от талии Джаббера, и он опустился, присел, раскрывая веер, пряча за ним улыбку. Наклонился, упёрся рукой в грудь, и его лицо оказалось в сантиметре от лица Джаббера. Глаза в глаза. Дыхание на губах.

- Может... - прошептал Занка, и веер медленно опустился, открывая его лицо, его улыбку, его глаза, в которых горел синий огонь. - ...теперь мне показать тебе, что такое подчиняться?

Конец девяностых. Время, когда первые неоновые вывески только начинали подсвечивать унылые улицы спальных районов, а люди всё ещё слушали кассеты, перематывая их карандашом, когда плёнка вылетала из магнитофона. По телевизору крутили клипы, которые никто не понимал до конца, а в круглосуточных магазинах у шоссе продавались журналы с гороскопами и кроссвордами, которые разгадывали в мотелях под утро.

В это время по просёлочным дорогам, между городами, которые были похожи друг на друга, как братья-близнецы, кочевал бродячий цирк. Фургоны, пропахшие бензином и сыростью, тащились за старым грузовиком, и их колёса оставляли глубокие следы в гравии. Они никогда не стояли на месте дольше недели - ровно столько, чтобы успеть развернуть шапито, дать несколько представлений, собрать выручку и снова двинуться в путь, пока местные жители не перестали говорить о них.

Запах опилок смешивался с запахом дешёвого табака и попкорна, который продавали в бумажных кульках. Дети бежали за фургонами, когда те въезжали в город, и взрослые не могли их остановить. В воздухе висело что-то особенное - предвкушение чуда, которое длилось ровно до тех пор, пока не гас свет и не складывали стулья.

А потом труппа исчезала. Утром на пустыре оставались только примятая трава, окурки да пара потерянных монет. И никто не мог точно сказать, были они здесь на самом деле или всё это приснилось.

Труппа «Бродячие»

Занка - воздушный акробат

Он выходит под купол без страховки. Бундус потом орет на него за кулисами, но Занка лишь отмахивается. В полёте он красив и холоден, его взгляд пуст, будто он делает всё на автомате, уже сотни раз. Только когда спускается, можно заметить, как дрожат его руки. Но он не боиться высоты.

Костюм: чёрный с голубым.

Джаббер - глотатель ножей, шок-артист

Он улыбается всегда. Даже когда лезвие режет горло изнутри, даже когда стёкла впиваются в ступни. Ему нравится шок в глазах зрителей, их отвращение, их страх - это его кайф. За кулисами он хохочет громче всех, будто минуту назад не играл со смертью. Зрители не знают, что под конец выступления ему иногда реально больно.

Костюм: чёрный с фиолетовым или красным.

Энжин - укротитель

На манеж выходит с хлыстом и табуреткой - громкий, радостный, будто вышел не к хищникам, а к щенкам. Хлыст он никогда не использует по назначению, только как палочку дирижёра. Звери слушаются его, потому что он с ними по-доброму. По вечерам садится у клеток и болтает с ними, как со старыми друзьями.

Костюм: чёрный с жёлтым.

Тамзи - белый пьеро, клоун, который никогда не смешит

Его пантомимы - о несчастной любви. Зрители не всегда понимают посыл, но каждая история заканчивается смертью. Иногда Тамзи поднимает взгляд на публику - и люди вздрагивают. В его глазах нет ничего. Абсолютная пустота. Холод. После выступления он иногда не снимает грим - будто забывает о его существовании.

Костюм: чёрно-белый.

Рию - костюмерша и стилист

Она тащит за собой огромные чемоданы - пайетки, стразы, банки с лаком. Через её руки проходит вся труппа, и так вышло, что она знает почти все секреты.

Делмон - силач

Поднимает штанги и любые тяжести. На арене улыбается во весь рот. Со стороны кажется грубым здоровяком, но за кулисами он добрый и шумный. Часто его успокаивает Тамзи - просто кладёт руку на предплечье, и Делман затихает.

Костюма у него нет: майка, пояс для тяжестей и какие-то штаны.

Корвус - директор цирка

Таинственный. Говорят, он знает всё о каждом. Спроси у любого: «Как вы познакомились с Корвусом?» - никто не даст внятного ответа. Помнят только, что однажды он появился и всё изменилось.

Костюм: тёмно-красный.

Зодил - тайный спонсор

Никогда не появляется на представлениях. Только иногда приходит в пустой цирк ночью, долго говорит с Корвусом в его вагоне, а потом труппа получает новые костюмы или оборудование. Никто не знает, что он с этого имеет.

Кутони - незаметная помощница

Её никто не замечает. Даже когда она стоит прямо на сцене. Она появляется рядом с нужным человеком в нужный момент - подать инструмент, наложить грим, убрать за животными. Не говорит ни с кем. Иногда кажется, что она вовсе не живая. Призрак цирка.

Нельде - артистка с хлыстом

Свист рассекает воздух, и пепел с сигареты сбит одним щелчком. На арене она опасна. За кулисами - девушка, которая любит читать старые романы при свете керосиновой лампы.

Костюм: фиолетовый.

Бундус - старый страховщик

Уже не выходит на манеж. Проверяет тросы, держит «люльку», когда Занка готовится к полёту. Его руки - самые надёжные в цирке. Он не говорит о прошлом, да и никто не спрашивает.