младшая дочь Нина учится считать.

— сколько тебе лет?
— 37
— давай я посчитаю, сколько будет дальше. 37, 38, 39…
— а дальше?
— 300!

раньше я примерно так же воспринимал сорокалетних.

самое время для такого стихотворения. Пастернак про следующую неделю.

***
Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.

Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.

Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.
И со Страстного четверга
Вплоть до Страстной субботы
Вода буравит берега
И вьет водовороты.

И лес раздет и непокрыт,
И на Страстях Христовых,
Как строй молящихся, стоит
Толпой стволов сосновых.
А в городе, на небольшом
Пространстве, как на сходке,
Деревья смотрят нагишом
В церковные решетки.

И взгляд их ужасом объят.
Понятна их тревога.
Сады выходят из оград,
Колеблется земли уклад:
Они хоронят Бога.
И видят свет у царских врат,
И черный плат, и свечек ряд,
Заплаканные лица —
И вдруг навстречу крестный ход
Выходит с плащаницей,
И две березы у ворот
Должны посторониться.

И шествие обходит двор
По краю тротуара,
И вносит с улицы в притвор
Весну, весенний разговор
И воздух с привкусом просфор
И вешнего угара.
И март разбрасывает снег
На паперти толпе калек,
Как будто вышел Человек,
И вынес, и открыл ковчег,
И все до нитки роздал.

И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари Псалтирь или Апостол.
Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

***
про березы меня завораживает каждый раз

ролик дурацкий. как эффективная реклама тоже очень сомнительно. но механика забавная.

книга, страницы которой проявляются, только если на них падает прямой солнечный свет. то есть читать ее можно только на улице. и она как бы мотивирует туда выйти.

из необычных механик книг еще такие всплыли в голове. аудиокнига про зомби, которая проигрывается, только если ты бежишь. и книга, у которой чернила разрушаются за какое-то время — то есть, если затянул, открываешь книгу — а там всё выцвело и только белые страницы.

перечитываю его каждый год.

***
…А между тем благая весть —
всегда в разгар триумфа ада,
и это только так и есть,
и только так всегда и надо!
Когда, казалось, нам велят —
а может, сами захотели, —
спускаться глубже, глубже в ад
по лестнице Страстной недели:
все силы тьмы сошлись на смотр,
стесняться некого — а че там;
бежал Фома, отрекся Петр,
Иуда занят пересчетом, —
но в мир бесцельного труда
и опротивевшего блуда
вступает чудо лишь тогда,
когда уже никак без чуда,
когда надежда ни одна
не намекает нам, что живы,
и перспектива есть одна —
отказ от всякой перспективы.

На всех углах твердят вопрос,
осклабясь радостно, как звери:
«Уроды, где же ваш Христос?»
А наш Христос пока в пещере,
в ночной тиши. От чуждых глаз
его скрывает плащаница.
Он там, пока любой из нас
не дрогнет и не усомнится
(не усомнится только тот
глядящий пристально и строго
неколебимый идиот,
что вообще не верит в Бога).

Земля безвидна и пуста.
Ни милосердия, ни смысла.
На ней не может быть Христа,
его и не было, приснился.
Сыскав сомнительный приют,
не ожидая утешенья,
сидят апостолы, и пьют,
и выясняют отношенья:


— Погибло все. Одни мечты.
Тут сеять — только тратить зерна.

— Предатель ты.

— Подослан ты.

— Он был неправ.

— Неправ?!

— Бесспорно.
Он был неправ, а правы те.
Не то, понятно и дитяти,
он вряд ли был бы на кресте,
что он и сам предвидел, кстати.
Нас, дураков, попутал бес…

Но тут приходит Магдалина
и говорит: «Воскрес! Воскрес!
Он говорил, я говорила!»
И этот звонкий женский крик
среди бессилия и злобы
раздастся в тот последний миг,
когда еще чуть-чуть — и все бы.

Глядишь кругом — земля черна.
Еще потерпим — и привыкнем.
И в воскресение зерна
никто не верит, как Уитмен.
Нас окружает только месть,
и празднословье, и опаска,
а если вдруг надежда есть —
то это все еще не Пасха.
Провал не так еще глубок.
Мы скатимся к осипшим песням
о том, что не воскреснет Бог,
а мы подавно не воскреснем.
Он нас презрел, забыл, отверг,
лишил и гнева, и заботы;
сперва прошел страстной четверг,
потом безвременье субботы, —
и лишь тогда ударит свет,
его увижу в этот день я:
не раньше, нет, не позже, нет, —
в час отреченья и паденья.

Когда не десять и не сто,
а миллион поверит бреду;
когда уже ничто, ничто
не намекает на победу, —
ударит свет и все сожжет,
и смерть отступится, оскалясь.
Вот Пасха. Вот ее сюжет.
Христос воскрес.

А вы боялись.

класс — А39 продают самые дешевые билеты на спектакль не на галёрку, как обычно, а на места, которые образуют рисунок молнии.

запоминается, показывает отношение к деталям. и при этом бесплатно для авторов.

было бы круто, чтобы на пасхальную неделю в телеграме вместо кружочков яйца были, вот что!

сходили со старшей дочерью Марусей на первый её большой концерт – группы Дайте танк. кроме того, что концерт отличный и всяких приличествующих моменту сентиментальных мыслей, пару забавных штук заметили.

по пути от метро к клубу до и после концерта стоят уличные музыканты и играют исключительно того исполнителя, чей сегодня концерт.

а еще в палатке с шаурмой выставляют колонку, из которой тоже Дайте танк после выступления шарашит.

в общем работа с целевой аудиторией и ее потребностями прямо по учебникам.

вся Москва в сирени, так что вот такое стихотворение на выходные. в пандан. Пастернак.

***
Так начинают. Года в два
От мамки рвутся в тьму мелодий,
Щебечут, свищут, — а слова
Являются о третьем годе.

Так начинают понимать.
И в шуме пущенной турбины
Мерещится, что мать — не мать
Что ты — не ты, что дом — чужбина.

Что делать страшной красоте
Присевшей на скамью сирени,
Когда и впрямь не красть детей?
Так возникают подозренья.

Так зреют страхи. Как он даст
Звезде превысить досяганье,
Когда он — Фауст, когда — фантаст?
Так начинаются цыгане.

Так открываются, паря
Поверх плетней, где быть домам бы,
Внезапные, как вздох, моря.
Так будут начинаться ямбы.

Так ночи летние, ничком
Упав в овсы с мольбой: исполнься,
Грозят заре твоим зрачком,
Так затевают ссоры с солнцем.

Так начинают жить стихом.

***
доброе утро всем, кто что-нибудь начинает

вчера попал на отличную выставку про историю дома — называется Будущее воспоминаний.

и вот вам арт-объект с неё. на одном из хлебов — портрет Демидова, который этот дом и построил.

мило и концептуально. хлеб — потому что дом расположен на Новой Басманной. а басман — это, оказывается, дворцовый или казённый хлеб. век живи!

а вот это круто.

детская зубная щетка с кнопкой. нажимаешь — начинает мигать лампочка. и мигает она ровно столько, сколько по времени нужно чистить зубы.

такое во все щетки надо, и взрослые тоже.

кстати, раз уж про щетки. недавно придумали, как вовремя их менять. а то вечно не помнишь, когда начал пользоваться. просто надо делать это каждый сезон. вот лето послезавтра как раз начинается, самое время.

самодельные подарки — кайф.

на этот день рожденья таких было большинство, и это само по себе праздник.

два — прямо гениальных.

1. огромная голова динозавра от детей. идеальный головной убор на лето.
2. телеграм канал @dankina_repa. зная мою нежную любовь к репе, мои друзья посадили у себя на участке аж три вида и теперь фигачат отменный сельхоз контент о том, как там всё растёт. делюсь, пусть и вам поднимает настроение.

занятная механика от бегового бренда Craft Sportswear.

они придумали, как сделать приятнее то, что точно бесит всех бегунов. ждать на светофорах. чем дольше стоишь на красный во время пробежки — тем больше скидка.

интересно, делал ли кто-нибудь похожее с машинами и пробками. если нет — грех не подворовать. да и вообще для скрашивания любого ожидания заход неплохой.

милая история про детали и удержание клиентов.

жил да был клиент одной компании, доставляющей продукты. ни на что не жаловался, альтернативы не искал. и вдруг эта компания поменяла пакеты, в которых вся снедь приезжает. и пакеты эти перестали налезать на мусорное ведро.

и всё, перешел тот клиент к конкурентам.