оказывается, в Англии есть сервис, который делает пластинки из праха людей и животных. с любой музыкой или звуками.

шутки шутками, а ведь интересный формат жизни после смерти. думаю, с развитием мобильности и изменением инструментов памяти в этой сфере появится много нового.

как минимум интересное упражнение подумать, что бы могло быть на этой пластинке. зимний сон алсу, понятное дело, а что еще?

зимнее по-детски беспечное вам по случаю воскресенья от любимого Хармса. желательно сопровождать бокалом, как вы помните.

***
Я шел зимою вдоль болота
В галошах,
В шляпе
И в очках.
Вдруг по реке пронесся кто-то
На металлических
крючках.

Я побежал скорее к речке,
А он бегом пустился в лес,
К ногам приделал две дощечки,
Присел,
Подпрыгнул
И исчез.

И долго я стоял у речки,
И долго думал, сняв очки:
«Какие странные
Дощечки
И непонятные
Крючки!»

***
доброе утро всем, кто о чем-то долго думает

элегантное решение. просто, концептуально и вызывет у зрителя ощущение, что он умный зритель, потому что раскусил шутку. а это чертовски приятное ощущение.

давно не видел ничего остроумного в наружке в наших широтах, тем приятнее.

по выходным тут стихи. это для новеньких. сегодня такое захотелось перечитать. тяжелое, контрастное, от прекрасного Кибирова. такое лучше с чем-то крепким читать, не шипром, конечно, но наподобие.

***
Пахнет дело мое керосином,
Керосинкой, сторонкой родной,
Пахнет «Шипром», как бритый мужчина,
И как женщина, — «Красной Москвой»

(Той, на крышечке с кисточкой), мылом,
Банным мылом да банным листом,
Общепитской подливкой, гарниром,
Пахнет булочной там, за углом.

Чуешь, чуешь, чем пахнет? — Я чую,
Чую, Господи, нос не зажму —
«Беломором», Сучаном, Вилюем,
Домом отдыха в синем Крыму!

Пахнет вываркой, стиркою, синькой,
И на ВДНХ шашлыком,
И глотком пертусина, и свинкой,
И трофейным австрийским ковром,

Свежеглаженым галстуком алым,
Звонким штандыром на пустыре,
И вокзалом, и актовым залом,
И сиренью у нас на дворе.

Чуешь, сволочь, чем пахнет? — Еще бы!
Мне ли, местному, нос воротить? —
Политурой, промасленной робой,
Русским духом, едрить-колотить!

Вкусным дымом пистонов, карбидом,
Горем луковым и огурцом,
Бигудями буфетчицы Лиды,
Русским духом, и страхом, и мхом.

Заскорузлой подмышкой мундира,
И гостиницей в Йошкар-Оле,
И соляркою, и комбижиром
В феврале на холодной заре,

И антоновкой ближе к Калуге,
И в моздокской степи анашой,
Чуешь, сука, чем пахнет?! — и вьюгой,
Ой, вьюгой, воркутинской пургой!

Пахнет, Боже, сосновой смолою,
Ближним боем да раной гнилой,
Колбасой, колбасой, колбасою,
Колбасой — все равно колбасой!

Неподмытым общаговским блудом,
И бензином в попутке ночной,
Пахнет Родиной — чуешь ли? — чудом,
Чудом, ладаном. Вестью Благой!

Хлоркой в пристанционном сортире,
Хвоей в предновогоднем метро.
Постным маслом в соседской квартире
(Как живут они там впятером?

Как ругаются страшно, дерутся…).
Чуешь — Русью, дымком, портвешком,
Ветеранами трех революций.
И еще — леденцом-петушком,

Пахнет танцами в клубе совхозном
(Ох, напрасно пришли мы сюда!),
Клейкой клятвой листвы, туберозной
Пахнет горечью, и никогда,

Навсегда — канифолью и пухом,
Шубой, Шубертом…. Ну, — задолбал!
Пиром духа, пацан, пиром духа,
Как Некрасов В.Н. написал!

Пахнет МХАТом и пахнет бытовкой,
Люберецким дурным кулаком,
Елисеевским и Третьяковкой,
Русью пахнет, судьбою, говном.

Черным кофе двойным в ЦДЛе.
— Врешь ты все! — Ну, какао в кафе.
И урлой, и сырою шинелью
В полночь на гарнизонной губе.

Хлорпикрином, заманом, зарином,
Гуталином на тяжкой кирзе,
И родимой землею, и глиной,
И судьбой, и пирожным безе.

Чуешь, чуешь, чем пахнет? — Конечно!
Чую, нюхаю — псиной и сном,
Сном мертвецким, похмельем кромешным,
Мутноватым грудным молоком!

Пахнет жареным, пахнет горелым
Аллергеном — греха не таи!
Пахнет дело мое, пахнет тело,
Пахнут слезы, Людмила, мои.

***
добрый вечер всем, кому хоть иногда, но пахнет чудом

а стихотворение на эти выходные такое. Симонов.

***
Мы довольно близко видели смерть
и, пожалуй, сами могли умереть,
мы ходили везде, где можно ходить,
и смотрели на все, на что можно смотреть.
Мы влезали в окопы,
пропахшие креозотом
и пролитым в песок сакэ,
где только что наши
кололи тех
и кровь не засохла еще на штыке.

Мы напрасно искали домашнюю жалость,
забытую нами у очага,
мы здесь привыкали,
что быть убитым —
входит в обязанности врага.
Мы сначала взяли это на веру,
но вера вошла нам в кровь и плоть;
мы так и писали:
«Если он не сдается —
надо его заколоть!»

И, честное слово, нам ничего не снилось
когда, свернувшись в углу,
мы дремали в летящей без фар машине
или на твердом полу.
У нас была чистая совесть людей,
посмотревших в глаза войне.
И мы слишком много видели днем,
чтобы видеть еще во сне.
Мы спали, как дети,
с открытыми ртами,
кое-как прикорнув на тычке…
Но я хотел рассказать не об этом.
Я хотел рассказать о сверчке.
Сверчок жил у нас под самою крышей
между войлоком и холстом.
Он был рыжий и толстый,
с большими усами
и кривым, как сабля, хвостом.

Он знал, когда петь и когда молчать,
он не спутал бы никогда;
он молча ползал в жаркие дни
и грустно свистел в холода.
Мы хотели поближе его разглядеть
и утром вынесли за порог,
и он, как шофер, растерялся, увидев
сразу столько дорог.
Он удивленно двигал усами,
как и мы, он не знал, почему
большой человек из соседней юрты
подошел вплотную к нему.

Я повторяю:
сверчок был толстый,
с кривым, как сабля, хвостом,
Но всего его, маленького,
можно было
накрыть дубовым листом.
А сапог был большой —
сорок третий номер,
с гвоздями на каблуке,
и мы не успели еще подумать,
как он стоял на сверчке.
Мы решили, что было б смешно сердиться,
и завели разговор о другом,
но человек из соседней юрты
был молча объявлен нашим врагом.

Я, как в жизни, спутал в своем рассказе
и важное, и пустяки,
но товарищи скажут,
что все это правда
от первой и до последней строки.

***
добрый вечер всем, кто путает важное и пустяки

вспомнили тут сегодня историю, которую несколько лет назад запустили в Голландии.

чтобы улицы были чище, стали приучать ворон собирать окурки. прилетаешь с окурком к специальному аппарату — получаешь в обмен еду.

думал, что идея заглохла, а оказывается в Швеции такое тоже начали делать.

мусора меньше, вороны сыты и не скучают, кайф

чтобы выходные не прошли без стихов, вот вам.

***

Говорит старуха старухе:
приходи хоронить меня.
Точной даты пока не знаю,
где-то на днях.
Говорит старуха старухе:
я устала, я не пойду.
Ты куда спешишь?
Давай не в этом году?

Говорит старуха старухе:
будут суп, блины и кутья.
Где ещё ты таких, скажи,
отведаешь яств?
Говорит старуха старухе:
далеко до тебя, кума.
Я, пока доползу,
пожалуй, помру сама.

Говорит старуха старухе:
ну и к черту тебя, карга!
И бросает трубку.
Проще в гости зазвать врага…
И стоит у окна,
и дышит,
гладит пальцем морщины рам,
и решает пока
и вправду
не умирать.

наконец-то что-то новое в мерче — наклейки для банковской карты.

во-первых, свежо. не вечные и давно набившие оскомину пауэрбэнки, худи и термокружки.

во-вторых, штука, которую ты будешь видеть ну очень часто.

в-третьих, дёшево и просто, при этом удивляет и персонализирует.

ну и убирает скучный брендинг, тоже плюс, конечно.

у кого всё точно хорошо с креативностью, так это у всяких злодеев-мошенников.

и с технологиями тоже очень даже. тут узнал, что появилась новая схема. сначала публикуют объявления с заказом озвучить небольшую сцену для рекламы или фильма. под этим соусом собирают голоса и на их основе уже делают аудиосообщения с просьбами перевести деньги. ну и рассылают их знакомым всех клюнувших горе актеров.

получается, что теперь и разговаривать с незнакомыми опасно — мотайте на ус! но схема красивая

у меня есть заметка, в которой уже давно собираю всё на тему праздника как явления. конспекты книг и исследований, традиции разных стран, фразы из фильмов и интервью. там есть и цитата из интервью Римаса Туминаса, прекрасного режиссера, который вчера умер. меня она поражает.

***
нам обещали праздник, мы в него верим. может быть, мы не дойдем, может быть, его нет. или дойдем, но нам покажется, что он не тот. нет, он был, но уехал. праздник уплыл в другую страну. но мы его всё-таки найдем. как приятно умирать по дороге на праздник.
***

спасибо.

милое использование формата кружочков.

с похожей идеей есть канал Потупи как крутится, там пластинки и идея еще чуть чище.

надеюсь, вы уже штук 20 блинов съели и останавливаться не собираетесь. кстати, вот толковая лекция про историю всего, что на этой неделе происходит. просвещаться ж надо, не только утробу набивать

в честь излёта недели обжорства вот вам фрагмент из моей любимой поэмы Цыгановы Давида Самойлова. по мне так одно из лучших описаний застолья.

***
— Встречай, хозяйка! — крикнул Цыганов.
Поздравствовались. Сели.
Стол тесовый,
Покрытый белой скатертью, готов
Был распластаться перед Цыгановой.
В мгновенье ока юный огурец
Из миски глянул, словно лягушонок.
И помидор, покинувший бочонок,
Немедля выпить требовал, подлец.
И яблоко мочёное лоснилось
И тоже стать закускою просилось.
Тугим пером вострился лук зелёный.
А рядом царь закуски — груздь солёный
С тарелки беззаветно вопиял
И требовал, чтоб не было отсрочки.
Графин был старомодного литья
И был наполнен желтизной питья,
Настоянного на нежнейшей почке
Смородинной, а также на листочке
И на душистой травке. Он сиял.
При сём ждала прохладная капуста,
И в ней располагался безыскусно
Морковки сладкой розовый торец.
На круглом блюде весело лежали
Ржаного хлеба тёплые пласты.
И полотенец свежие холсты
Узором взор и сердце ублажали.
— Хозяйка, выпей! — крикнул Цыганов.
Он туговат был на ухо.
Хмельного
Он налил три стакана. Цыганова
В персты сосуд гранёный приняла
И выпила. Тут посреди стола
Вознёсся борщ. И был разлит по мискам.
Поверхность благородного борща
Переливалась тяжко, как парча,
Мешая красный отблеск с золотистым.
Картошка плавилась в сковороде.
Вновь жёлтым самоцветом три стакана
Наполнились. Шипучий квас из жбана
Излился с потным пенистым дымком.
Яичница, как восьмиглазый филин,
Серчала в сале. Стол был изобилен.
А тут — блины! С гречишным же блином
Шутить не стоит! Выпить под него —
Святое дело. Так и порешили.
И повторили вскоре. Не спешили,
Однако время шло. Чтоб подымить,
Окно открыли. Двое пацанов
Соседских с боем бились на кулачки.
По яблоку им кинул Цыганов,
Прицыкнув: — Нате вот и не варначьте! —
Тут наконец хозяйка рядом с мужем
Присела. Байки слушала она
Мужские — кто где ранен, где контужен.
Но снова два соседских пацана
Затеяли возню…
Уже смеркалось.
Тележным осям осень откликалась.
Но в каждом звуке зрела тишина.
Гость чокнулся с хозяйкой: — Будь здорова!
— Будь! — крикнул Цыганов.
А Цыганова
Печально отвернулась от окна.

новое в оружии — пушка, которая стреляет только в руках хозяина. а в других руках нет. разблокируется отпечатком пальца и распознаванием лица.

хорошая попытка решить проблемы, связанные со свободным ношением и хранением.

а если про огнестрел думать и запоминать не хочется, тут как минимум радикальную персонализацию и возможность/невозможность пользования продуктом можно подворовать