1. Пол +
2. Цвет волос и причёска +
3. Цвет кожи +
4. Одежда (можно назвать историческую эпоху) +
5. Телосложение +
6. Аксессуары +
7. Дополнительные детали 1 +
8. Дополнительные детали 2 +

Тысяча неудачных попыток, море сожжённых чертежей — всё ради того, чтобы создать то, что высшие ангелы называли «невозможным».

Однажды он порезался. Кровь густая, как смола, капнула на обломок нимба, лежавший перед ним. И тогда произошло нечто. Обломок  зашипел, словно раскалённый, впитал каплю, а затем… засветился кровавым отблеском. Юджин замер, ощущая, как по его жилам пробегает ток — не страх, не боль, а предвкушение. Он понял. Демон провёл пальцами по холодному обломку и  прижал его к наковальне.

Работа шла всю ночь. Он выковал кольцо — простое, без украшений, лишь шероховатый ободок, будто собранный из обгоревших осколков. Когда оно остыло, он надел его на палец. Из ладони вырвались чёрно-красные прожилки, сплетаясь в причудливую форму. Клинок. Длинный, извивающийся, будто живой. Он дышал, пульсировал в такт сердцебиению демона.

— Получилось…? — прошептал он

Демоническое оружие — это особый вид оружия, способный пронзить защиту Высших Ангелов. Основой для его создания служат элементы, полученные из ангельских нимбов в сочетании с чистой кровью демона.

Когда кровь попадает на подготовленный артефакт, происходит химико-магическая реакция.
Форма демонического оружия варьируется, от одноручного до стрелкового. Оружие чаще витьеватое и острое, в кроваво-чёрных оттенках. Артефакт для появления оружия также может быть любой формы: кольцо, ожерелье, браслет

Сегодня он снова забыл, куда положил ложку для размешивания адского пунша. Пальцы с когтями нервно перебирали полки, цепляясь за бутылки с мутными жидкостями, но ответа не было. Голова гудела, а в висках пульсировала странная пустота — ещё один кусочек памяти испарился, оставив после себя лишь ощущение песка между пальцами.
Безумие подкрадывалось, как туман. Оно стирало дни, поступки, причины. Но лица... Лица оставались. Их имена звенели в голове, как колокольчики.

Каждый новый день приносил новые мучения. Разговоры становились бессмысленными, общение — трудным. Лисин боялся признаться своим клиентам, друзьям и коллегам, что теряет рассудок. Страх перед неизвестностью заставлял его держаться подальше от всего привычного.

— Лисин? — Юджин  нахмурился.
— Ты в порядке?
— Да — пробормотал он и начал наливать ингредиенты наугад.
Руки двигались автоматически, но в голове была пустота.
Безумие было коварным. Оно не стирало его полностью — оно пожирало выборочно.
— Может, тебе стоит отдохнуть?
— Я.. Я не могу, если я остановлюсь, то забуду и то, что еще помню
— Тц.. Тогда научись жить с этим - Онни раздражённо фыркнул

Лисин посмотрел на свои руки. Дрожащие, но все еще ловкие.

Вечер следующего дня.
— Мне как обычно — Юджин положил ладони на мраморный стол
Лисин улыбнулся.
— "Пламя забвения" с каплей лунного света. ~
Он не помнил, как его готовить. Но он помнил Юджина. И этого было достаточно.
Демон наливал ингредиенты, слушая внутренний голос, который шептал: "Доверься рукам".
Коктейль оказался идеальным

Над раскалённой лавой висел мерцающий воздух, словно алая дымка, искажающая очертания древних скал, протянувшихся вдоль горизонта. Адская пустынь была царством вечного огня и нескончаемого жара, её бескрайняя поверхность покрывалась трещинками, пускающие клубы едкого дыма. Волны горячего ветра гуляли среди красных дюн, оставляя за собой искрящиеся следы песка, похожего на осколки обсидиана.

Крылья Розалинды, широкие и тёмные, как тень от угасшей звезды, плавно рассекали тяжёлый воздух Адской пустыни. Она парила высоко над потрескавшейся землёй, где каждая трещина напоминала шрам на иссохшей коже. В воздухе витал запах серы и тления, смешанный с чем-то горьким, почти лекарственным. Он был настолько густым, что казалось, можно резать его ножом.
Она заметила высохшее русло реки, где когда-то текла лава — теперь лишь сколотая корка чёрного камня. Девушка снизила высоту, и её тень скользнула по мёртвой земле, словно призрак, ищущий свою могилу.
Вдалеке мелькнуло движение — тени скользили между буранами, но, увидев крылатую фигуру, тут же растворялись в дыму

Сияющие ангельские крылья олицетворяют  чистоту души и свободу полёта над мирскими заботами. Но в одну ночь произошло нечто странное: небесные стражи начали терять способность летать. Сначала исчезали отдельные перышки, потом целые части крыла. Ангелы пытались спасти положение, прикладывая к ранам эфирные мази и используя амулеты, однако ничего не помогало вернуть утраченную силу.

Этот случай привёл двух потерявших ангелов в город мастеров-кузнецов. Люди здесь знали толк в создании металлических изделий, ведь их искусство передавалось из поколения в поколение. Кузнецы слушали рассказы несчастных гостей внимательно.

— Что если мы создадим вам искусственное крыло? — предложил старый мастер.
— Оно будет сделано из особого металла, способного отражать божественный свет ваших душ. Это будут крылья-протезы, крепкие и надежные, словно настоящие.

Металл, используемый для изготовления крыльев, назывался «луминарий». Этот редкий сплав состоял из золота, серебра и титана, смешанных особым образом. Его уникальность заключалась в способности накапливать энергию священного света и излучать её обратно, создавая мягкое свечение вокруг себя. Внешне луминарий выглядел хрупким, но на самом деле обладал невероятной прочностью и легкостью.

Первые испытания новых крыльев оказались успешными. Механическое устройство идеально повторяло контуры настоящих крыльев и двигалось синхронно с движениями тела ангела. Луминарий блестел в лучах солнца, притягивая взгляды окружающих своей красотой и загадочностью.

Серафим сидел в своей маленькой мастерской, склонившись над чертежами. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены, заполненные инструментами и деталями механизмов. Рядом с ним витали пепельные  духи, хлопочущие над созданием миниатюрных шестерёнок и пружин.
Лавка Серафима находилась на одной из боковых улочек, неподалеку от рынка. Здесь он занимался изготовлением механических устройств различного назначения: от простых часов до сложных приспособлений для облегчения труда.

Но несколько лет назад всё было иначе. После производственной травмы его белые крылья превратились в пепел. Вместо перьев у него теперь были механические крылья — хрупкие на вид, но прочные внутри. У Серафима остались лишь духи, чёрные, как смоль, тени, что когда-то служили Демону. Он научил их слушаться, дал имена.

Сегодня Серафим гордился своей работой. Несмотря на отсутствие естественных крыльев, он нашёл способ приносить пользу.
Каждый вечер, сидя в мастерской, он размышлял о своем пути, благодарный судьбе за встречу с теми, кого считал врагами, но кто стал настоящими товарищами. Сердечно попрощавшись с клиентами, он выключал лампу и уходил домой, уверенный, что завтра принесёт новые достижения.

Жнецы или Тенгу — древние хранители границ между жизнью и смертью, беспощадные судьи, решающие судьбу каждой покинувшей тело души. Демоны-ангелы с чёрными пернатыми крыльями. Они потомки нынешнего владыки Ада - Люцифера.

Жнецы различаются на две категории: одни определяют судьбу умершего через изучение бумажных записей, а другие обладают способностью заглянуть прямо в сердце человека одним лишь прикосновением руки.

Стражи Архивов:
Эти жнецы внимательно изучают жизненный путь человека, перелистывая записи судьбы, словно страницы старинной книги. Каждый лист бумаги отражает поступки, мысли и чувства живого существа. Они подробно исследуют прошлое покойника, взвешивая хорошие дела против плохих поступков. Если добро перевешивает зло, душа направляется к лестнице Рая. Но если баланс склоняется в сторону зла, её ждёт дорога в Ад.

Стражи касания:
Эти Жнецы отличаются тем, что способны проникнуть в сознание умирающего простым касанием руки. Это позволяет им видеть всё: каждое событие жизни, каждую эмоцию и чувство. Страж способен ощутить даже мельчайшие подробности человеческих переживаний, оценить их искренность и глубину.

Проведение душ к "Лестницам Смерти":
Завершив оценку жизни умершего, тенгу направляют души к одному из двух путей: лестнице Рая или лестницы Ада. Перед каждой ступенью стоят проводники, готовые сопровождать новую душу туда, куда ей предназначено судьбой. Жнец не имеет полномочий спускаться или подниматься по Лестницам Смерти

Дэмиан провёл пальцами по шрамам на предплечье — старым и новым, будто карта его страданий. Татуировки, вплетённые в кожу словно узоры паутины, мерцали тусклым розовым  светом.

— Опять здесь копошишься, крыса? — голос сорвался с лестницы, ведущей в главный зал. В свете люстр стоял "коллега" жнец с издевательской ухмылкой.
Дэмиан не ответил. Он знал правила — любое слово даст им повод усилить боль. Вместо этого он потянулся к полке, где лежали свитки с именами мёртвых. Его работа. Его наказание.
— Скучно тебе, архивариус? —  демон щёлкнул пальцами. Линии на спине Дэмиана вспыхнули, выжигая новый узор. Он упал на колени, сжав зубы, чтобы не закричать. Кровь сочилась из-под ногтей, впившихся в полку

Тома вокруг будто шептали — здесь, среди мёртвых букв, он был не жнецом, а всего лишь тенью.
Когда демон ушёл, оставив после себя запах озона и смеха, Дэмиан поднялся. На полке остался след от его пальцев — пять алых полос на вековом пергаменте. Он медленно провёл рукой по обожжённой коже, чувствуя, как татуировки гаснут, возвращаясь в состояние чернильных шрамов.
Завтра всё повторится.
Но сегодня он снова будет переписывать имена, зная, что однажды среди них появится и его собственное.

Аэлиан — первый всадник Апокалипсиса, воплощение войны и разрушения. Его глаза способны пробуждать ненависть даже среди близких друзей, превращая миролюбивые души в жестоких убийц. Каждый миг существования всадника наполнен хаосом и болью, и именно в этом его сила.
   Глядя на легион архангелов, охраняющих врата Рая, он заставил их возненавидеть всех нечистей в округе. Так началась самая грандиозная война всех времен — битва между силами Света и Тьмы.
   Сам всадник участвовал в битве лично, управляя полчищами смертных и архангелов. Беспощадный и неумолимый, он наслаждался каждой секундой конфликта, наблюдая, как рушится империя, гибнут цивилизации и страдают миллионы душ.
   Помимо устрашения и разрушений, Аэлиан посвятил себя охоте на АС. Каждый раз, убивая очередную сущность, Аэлиан извлекал ядро, собирая коллекцию артефактов невероятной мощи.
   Его страсть к искусству также проявлялась в особой технике обработки оружия. Каждое оружие, которым владел всадник, было создано вручную, украшено драгоценными камнями и древними символами. Даже простое копье могло вызвать панику и страх у тех, кому оно предназначалось.
    Аэлиан видел красоту в раздоре и ненависти, понимая, что лишь тогда человечество способно проявить истинную природу своего существа.

— Ах, мой повелитель, — голос АС звучал мягко, словно шёлковый ветерок, ласково касающийся кожи. Её глаза смотрели прямо в душу, притягивая внимание своего собеседника.
— Ты ведь знаешь, насколько сильно мне хочется увидеть свободу хотя бы ненадолго?
   Она стояла перед ним, изящная фигура подчёркивалась мягким сиянием вокруг неё. Длинные волосы струились по плечам, мерцая.
   Аэлиан смотрел на неё сверху вниз, скрестив руки на груди. Высокий рост и крепкое телосложение делали его фигуру внушительной даже среди других существ.
— Я знаю твои намерения, — ответил он низким голосом, слегка приглушённым, словно говоря сквозь зубы.
— Как только ты окажешься вне стен этого особняка, ничто не остановит тебя от бегства обратно к своим "собратьям".
   Ирефаэль  улыбнулась, её губы слегка приподнялись вверх, обнажая белоснежные зубы.
— Разве не лучше наслаждаться свободой вместе, нежели постоянно прятаться в тени твоих коридоров? Ведь именно так мы можем создать нечто большее...
   Её рука медленно протянулась вперёд, едва заметное движение пальцев намекало на желание прикосновения.
   Аэлиан оставался неподвижным, сохраняя своё хладнокровие.
— Ты забываешь своё место, — резко оборвал он, заставляя сущность отступить назад.
— Здесь ты моя собственность, ничего больше.
«—Ах, как мило звучит слово “собственность” из уст столь могущественного существа.» — мысленно усмехнулась Ирефаэль, пряча улыбку за грациозным движением головы.
   Взгляд Аэлиана становился всё жёстче, пока наконец он не произнес тихо, но твёрдо:
— Хватит играть со мной, Фея
   Эти слова прозвучали почти нежно, несмотря на всю суровость тона. Она  знала, что этот мужчина любит держать контроль над ситуацией, но иногда его чувства проявлялись сильнее, чем он хотел показать.
— Тогда почему бы нам не провести немного времени вместе... там, снаружи? Мы оба знаем, что страх потерять меня заставляет тебя удерживать здесь, но разве не интереснее испытать чувство свободы снова?
— Твоя свобода — моя слабость — пробормотал он себе под нос. Затем поднял голову и взглянул прямо в глаза девушке.
— Нет, я не позволю тебе покинуть это место
   Всадник настолько привык контролировать ситуацию, что любая попытка убедить его казалась тщетной. Поэтому Ирефаэль приняла решение сменить тактику.
— Хорошо, пусть будет так, — сказала она спокойно, опустив взгляд вниз. Затем подняла его вновь, встретившись глазами с Аэлианом.
— Но помни, однажды твоя сила станет недостаточной, чтобы удержать меня здесь.

   Аэлиан молчал, понимая, что эта угроза имеет вес. Глубоко вздохнув, он повернулся спиной к девушке и направился прочь, оставив её стоять одной в центре комнаты