В моей ленте фотографии киевской области, заваленной трупами мирных людей, соседствуют с печалькой одного профессора о том, что статьи научные меньше получится читать и на конференции ездить. Всё бы ничего, профессор сам ходит под дулом тех самых людей, что киевскую область уже обработали, да и ректора Зуева, помните такого, никто пока не выпускал, а наоборот, ищут ему сокамерников активно. Так что вроде понятно, о чем еще писать профессору, как не об 'отмене России'. Но какая же гадкая, всепоглощающая чернота от этого.

В комментариях у профессора, конечно, радостно поддакивают люди, для которых никаких трупов в киевской области не существует. Все вместе надеятся построить суверенную науку, свободную от кэнселкалчи, которая так сурово тяготит недальновидный Запад. Профессор высказывает надежды вроде иронично и стараясь не обращать внимание на бегущий по спине холодок, но ликующим ирония не видна, на что и расчет. Профессор молодец, максимизирует свои шансы в любой обстановке. Не дай Бог никому в такой ситуации оказаться, не каждый сможет остаться человеком.

К слову, пока некоторые пишут про отмену, в нью-йоркской филармонии спокойно играют Рахманинова. Нужно себе вообразить хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от трупов, почему бы не вообразить отмену России, которой нет. Может, впрочем, люди не Рахманинова считают русской культурой, а самих себя. И недоумевают, недоумевают, а что с нами дела-то не хотят иметь?

Государство-Дьявол

Есть интерпретация религиозных верований, сводящаяся к тому, что они являются просто накопленной секулярной и прагматической мудростью, облаченной в более ясные и понятные для своего времени термины. Скажем, обрезание это логичная для своего контекста гигиеническая практика, но за отсутствием биологических познаний она закрепляется как "символ священного завета". Эту очень сомнительную концепцию можно интересно перевернуть наоборот. Там, где мы можем увидеть в религиозных образах некую секулярную мудрость, эти образы могут стать полезным ресурсом для выражения некоторых абстрактных соображений понятным и богатым языком.

Возьмём один из центральных образов авраамических религий — Дьявола (Сатану). Ключевая роль Дьявола, которая и даёт ему греческое, новозаветное имя — обман, ложь. Дьявол является не как чудовище, но как прельститель, он с легкостью пользуется нравственными речами и цитирует Писание и не обещает ничего кроме мира, покоя и благополучия. За это он даже ничего не требует, только поступить к нему в услужение — то есть служить миру, покою и благополучию. Метафору "продажи души", увы, карикатуризировали до буквальности, как будто душа это нечто вещественное, что можно физически передать. Речь, конечно, о другом, продать душу — это всего лишь выполнять поручения Дьявола, предоставить ему решать, что требуется делать для поддержания мира, покоя и благополучия, и исполнять приказы не задавая лишних вопросов, сделать свой дух пассивным и служивым.

Дьявол, прельщает не только тем, что позиционирует себя оплотом нравственности, но и способностью решить любую личную проблему. Его материальные возможности кажутся безграничными. Все на что глаз положишь — всё твоё, только скажи, за хорошую службу причтётся. Все твои враги одним мановением руки, напротив, будут стёрты в пыль. И ведь ты этого заслуживаешь, ты за правое дело борешься, не покладая рук, так почему бы тебе и не получить всех благ, и почему бы не низвергнуть твоих врагов, они ведь за зло?

Разумеется, суть дьявольщины в том, что это всё ложь. Вписавшись в дьявольскую машину, человек обнаруживает, что служит не миру, покою и благополучию, а войне, хаосу и нищете. Но ложь не прекращается, а все красивые слова продолжают говориться: "так надо, это ради блага". Пожалуй настоящая потеря души происходит вот здесь — когда ты видишь, что ради всех тех прекрасных целей, что наобещали приходится врать, воровать и убивать, готов ли ты превратить обман в самообман? Если да, то ты теперь по-настоящему искусный служитель дьявола, которому можно доверить и сбор новых душ.

Есть ли у такого образа секулярный аналог? На первый взгляд конструкция выглядит почти оперетточной в своей наивности. Но аналоги не только есть, один из них знаком каждому человеку, по крайней мере из культуры познавшей письменность — это государство. Государство, так называемый "общественный договор", институт созданный якобы для поддержания порядка, права, развития экономики и всего-всего хорошего. Государство претендует единолично решать на своей территории что есть мир и покой, и что требуется сделать, чтобы их обеспечить — вплоть до заточения и казней нарушителей. Ради поддержания мира и покоя государство требует поступить к себе на службу, в некоторых случаях давая присягу и обязуясь без вопросов отправляться убивать тех людей, на которых укажут. Взамен государство может предложить всю свою силу и неисчислимые богатства своим самым верным служителям.

Остаётся момент лжи. Все государства претендуют защищать мир, покой и благополучие, но не все это делают. Некоторые даже не стараются. В таких государствах все рассказы об общем благе лишь прелесть, оправдывающая войну, хаос и нищету, чтобы вовлечь слуг в дело грабежей, вымогательств и убийств. Масштаб трагедии и ужаса, творимого, когда государство отпадает от своей заявленной цели сложно переоценить и выразить словами. Павшее государство, государство-лжец это автор самых страшных злодеяний истории. И для такого Врага у нас есть понятный образ — Дьявол.

Поговорили с российскими и украинскими офицерами, воевавшими в Киевской области, о том, почему погибало мирное население. Кто и зачем стрелял по людям, кто занимался казнями, почему обстреливали колонны эвакуированных, сколько гражданских убито на оккупированных территориях (не только в Буче).

Это слова профессиональных военных с обеих сторон. Для них война - работа. Мы хотим, чтобы те, кто никогда не был на войне, никогда не понимал, что там на самом деле происходит, почувствовали внутреннюю бездушную логику этой фабрики смерти и тех, кто работает на ее конвейерах.

Внутри текста нет фото из Бучи и других городов. Кто хотел, посмотрели их в других местах.

https://telegra.ph/CHto-proishodilo-s-mirnym-naseleniem-v-Buche-i-drugih-okkupirovannyh-gorodah-Rasskazy-rossijskih-i-ukrainskih-oficerov-04-04

Практическая разумность в условиях опасности

В современной России человек поставлен в сложную ситуацию. С одной стороны происходит нечто ужасное, нечто что хочется остановить, наша человечность взывает к нам обратить внимание именно на этот, приоритетный вызов, на который нельзя просто закрыть глаза в пользу своих личных дел. С другой, в стране приняты законы прямым образом запрещающие даже говорить о происходящем, тем более в публичном пространстве и письменном виде. Мы должны беречь себя и своих близких, отдавать отчет ситуации в которой находимся и не жертвовать жизнями попусту. Эта дилемма — это вообще дилемма общежития, политического участия, гражданской активности, но война и усиление тирании проявляют её наиболее остро. Многие мои друзья стоят перед выбором, что делать, да и я сам стою. Попробую изложить здесь свои мысли.

Во-первых, эта дилемма может решаться только лично каждым человеком и в его уникальном контексте. Забудьте про проблемы тележки, и прочую этическую псевдофилософию, которая сбегает от трудностей реальной жизни в выхолощенные мысленные эксперименты. Только вам известна вся полнота соображений влияющих на ваш выбор, и поэтому никто не сможет вам сказать как правильно поступать исходя из чисто абстрактных принципов. Это не значит, что абстрактные принципы бесполезны, в конце концов, только что утвержденное — необходимость полноценного учета конкретного контекста — это тоже абстрактный принцип.

Вот ещё одно абстрактное соображение: то, какой выбор вы сделаете перед лицом этической дилеммы есть выбор того, каким человеком вы являетесь.. Ваша личность это не данность, спущенная извне, а то что вы создаёте собственными поступками. Кто-то выберет быть отважным человеком, кто-то — осторожным и заботящимся о семье. Это ваша жизнь, и вам её жить, но жить её можно один раз и лучше это сделать сознательно, понимая что за жизнь вы выбрали и почему.

Абстрактные принципы могут помочь с нашим выбором и содержательно, пусть не предопределяя его. Парализующий страх перед лицом непредсказуемой опасности — это не разумная форма поведения. Не делать ничего просто потому, что вам страшно значит отказаться от своей человечности в пользу аффекта. Точно также сугубо символические действия, подвергающие вас повышенной опасности, но не имеющие продуктивного эффекта — это жест отчаяния и безрассудства. Разумный выбор требует как-то очертить рамки опасности и причинно-следственную связь между вашими действиями и возможными последствиями. Эта оценка во многом вне нравственности — например, если мы оцениваем систему репрессий как хаотическую, хватающую людей по любому поводу без особой внутренней логики, то воздерживаться от действия не стоит, всё равно такое воздержание значимо не изменяет риска.

Здесь и возникает вопрос личного контекста. Какова опасность и как она изменится лично для вас и других в силу конкретного рассматриваемого действия? Что именно за действие вы собираетесь совершить и в чем его смысл? Возьмём пост выше — у него есть своя специфика, он происходит из канала, которому ценна моя поддержка, он освещает аспект войны, который больше нигде не освещается качественно, я считаю, что он поможет вам, моим читателям, что-то понять и лучше ориентироваться в происходящем. Также, у меня уже размещено немало куда более резких материалов, и если размещение таких материалов вообще влияет на риск, а я даже не уверен, что влияет — то дополнение этим постом уже точно ничего не меняет. Это не значит, что именно этот пост не окажется когда-нибудь в обвинительном заключения, но таковы уж реалии ситуации, перед которыми я стараюсь не впадать в паралич.

Если же взять авторов этого материала, они явно выбрали для себя прожить отважно, куда более отважно, чем готов я сам. Это не значит, что их выбор единственно верный, это просто невозможно сказать не зная всей полноты их личных обстоятельств. Но они явно рискуют жертвами не просто так, их работа — не безрассудство, а подвиг. И вот здесь суть личного моего выбора — не будучи готовым на подвиг сам, я хочу прожить хотя бы как воздающий должное уважение подвигу других.

И совсем кратко про источниковедение, в дополнение к анонимному интервью. Полноценная историческая картина никогда не строится на отдельных максимально достоверных источниках. Таких практически нет, они бывают в очень специальных сферах и касательно технических вопросов, типа показания термометра. Если бы для построения картин войны и политики нам требовались источники неангажированные, не привирающие и не умалчивающие, то никакой истории просто бы не было.

Но они не требуются, история успешно строится на источниках, каждый из которых по своему ограничен, но которые дают нам общую картину в своей согласованности. Согласованность очень сложно сфальсифицировать. Поэтому вопрос к конкретному материалу должен быть не столько "а можем ли мы ему доверять" — хотя конечно полезно понимать как, кем и для чего источник изготовлен — сколько "согласуется ли он со всем остальным, что мы знаем, или есть прямые противоречия". Наоборот, самый верный признак недостоверности это обилие принципиально несогласующихся версий, которое сразу указывает, что говорящий не заинтересован даже изображать поиск истины, а просто хочет сбить вас с толку.

Такой же принцип, к слову, работает и на следствии. Следователи не ищут того самого единственного наиболее достоверного свидетельства, они просто собирают максимум фактов, в первую очередь о том где и когда находились люди и вещи, чтобы ложные версии просто отбросить в силу неустранимых противоречий.

Видео было снято больше недели назад и задержалось по ряду объективных причин. Однако последние известия, увы, только подтвердили все то, что я там объясняю на разных исторических примерах. Про партизанскую борьбу и противодействие оной, про оккупацию и ненависть. Но особенно про варваризацию и моральную катастрофу, которая нас неизбежно ждет. Потому что: спецоперации, спецоперации никогда не меняются.

---

Поддержать существование канала нынче можно так:

Вместо патреона: https://boosty.to/whalesplaining
Разовый донат: https://new.donatepay.ru/@whalesplaining
Яндекс: 41001823089854
BTC: 36hEfogBRJshukg8mbLEdzYVTbDz8ahL97
ETH: 0x22F028bb41D8eb96F8EE4942FbE3De1d3199c425
DASH: XhHve96sWxWzV89U1RXmqghstEKcmn7XNf
USDT(Tron): TE1KyzyonkWu16JqFJ2M5ojzwUJsLSTncr

#видео

Военные преступления

Бессудные казни, мучения, издевательства, сафари, мародёрство, изнасилования и ликвидации подозрительных лиц — это неизбежная часть любой войны. К этому дню вы, увы, знакомы с реальностью стоящей за этими словами. Военные преступления необходимо запрещать, и их можно ограничить, но их нельзя исключить. Любой человек, утверждающий, что в сколь-либо масштабном конфликте, чьи-то солдаты соблюдают все правила и никому не вредят — всегда говорит неправду. Не появилось пока на свете армии, дисциплинированной настолько, чтобы удержать каждого своего бойца в рамках. Как относиться к неизбежному?

Во-первых, несмотря на неизбежность, нужно привлекать внимание. Благодаря работе журналистов, сегодня мы знаем, что военные преступления совершаются, как и ожидается, обеими сторонами. Это не значит, что они совершаются с равным масштабом или равной интенсивностью. К сожалению, лишь со временем мы сможем прикинуть насколько эта картина ассиметрична, и многие преступления окажутся невыявленными, но у нас есть надежда хоть на какое-то правосудие.

Во-вторых, не надо отказываться и от критического восприятия сообщений о преступлениях. Ложные сообщения также неизбежны как сами преступления. То, что некоторые люди с подозрением относятся к многочисленным свидетельствам ужасов сотворенных в киевской области — это нормально. Критика не должна сводить нас с ума и ввергать в неверие, но определённый уровень вопрошания вполне уместен. К рассказам об украинских зверствах это тоже относится, несомненно как минимум некоторые из этих рассказов ложные.

В-третьих, не надо пытаться осмыслить преступления через обычные нормы человеческого поведения. Ни один человек, даже самый тренированный, не подготовлен к обстановке горячей войны достаточно, чтобы сохранить в её гуще человеческое лицо. Находясь среди чужих, опьяненный силой и кровью, при этом в постоянном и небезосновательном страхе каждый из нас стал бы вести себя странно. И дело не только в морали, боевые действия просто-напросто отупляют. Этот эффект был известен давно, но около двадцати лет назад американцы его исследовали научно. Они обнаружили, что боевые действия снижают умственные способности так же сильно как алкогольное опьянение или воздействие седативных препаратов. Причем этот эффект наблюдался даже на спецназе, и лишь от максимально приближенных к боевой ситуации учений.

Люди, находящиеся в гуще боевых действий буквально плохо соображают, а те умственные способности, что у них сохраняются целиком посвящены вопросам выживания. Многие солдаты, совершившие военные преступления, не могут толком объяснить, что и зачем они вообще сделали. Ответственность за военные преступления лежит в первую очередь на стороне, начавшей агрессивную войну, а не на солдатах приказом брошенных в геенну битвы. Это особенно касается обычных пехотных частей, с низким уровнем обучения и молодым личным составом.

В-четвертых, как бы это ни было сложно, надо сохранять чувство масштаба. Военные преступления этой войны ужасны, но пока ещё не достигают размаха даже балканских войн, не говоря о совершенно невообразимых и составлявших осознанную систему деяниях нацистов. Безусловно, отдельный уголок ада уготован тем, кто вещает о якобы нацистском размахе поступков приписываемых украинцам, но и самое страшное из приписываемого силам РФ пока не может претендовать на аналогичность нацизму. Мы должны понимать, что эта война не просто может стать гораздо более чудовищной по мере её продления, а почти точно станет. Если мы не хотим упасть дальше, надо понимать, что есть куда падать.

Единственный способ остановить военные преступления — это остановить войну. Каждый, кто говорит, что хуже войны, лишь война прекращенная слишком рано, подписывается под тем, что хочет видеть больше военных преступлений. Такой же друг военных преступлений тот, кто отрицает саму возможность их совершения своей стороной. Отрицание и покрывательство позволяют самому худшему поведение расцвести, и нисколько не помогают приближению победы, ровно наоборот, они разлагают армию, лишая её дисциплины.

Интересным моментом мышления многих сторонников так называемой специальной военной операции является отторжение и неприятие любого сценария, в котором придётся платить и каяться. Почему-то считается, что платить и каяться, вот в такой форме, иногда капсом – это худшее, что может случиться вообще, настолько плохое, что за возможность избежать необходимости платить и каяться можно заплатить почти любую цену. Можно убивать людей, и терять своих людей, можно зарыть в землю благополучие и культурное общение, лишь бы не платить и лишь бы не каяться.

Я удивлён распространением такой нарочито анти-христианской позиции, тем более среди людей, которые зачастую считают себя патриотами, хранителями русского культурного наследия и истории. Для православного ничего страшного в том, чтобы платить и каяться нет, наоборот, это то что явным образом предписывается делать каждому, ибо каждый не без греха. Отказывающийся признавать свои грехи стоит на прямом пути в ад. Но оставим религию в стороне, и попытаемся немного прояснить вопрос с точки зрения нравственной философии и моральной психологии как таковой.

Думаю, огромную роль здесь играет тотальный моральный нигилизм определённой части российского общества. Многие наши соотечественники убеждены, что никаких нравственных норм не существует, что разговоры о морали представляют собой лишь риторику и пропаганду. Сильные насаждают слабым удобные для сильных нормы поведения, вот и вся мораль. Признание своей неправоты это, по сути, признание поражения — ты сдаешься перед лицом чуждых тебе норм, подчиняешься им и становишься, в некотором смысле, холопом. Твоё поведение не было ошибочным, и тебе нечего компенсировать, раскаяние не несёт в себе никакого исправления ни себя самого, ни ситуации, оно просто фиксирует твой отказ от дальнейшей борьбы за собственную точку зрения.

Если мы принимаем нравственность всерьёз, то всё выглядит иначе. Расплата и раскаяние не унижают согрешившего, а наоборот поднимают его обратно в сообщество здорового общежития, а компенсация исправляет реально образовавшуюся несправедливость. Люди, принимающие нравственность всерьёз, хотят восстановить Харьков, Мариуполь и другие разрушенные города, они хотят помочь вернуть жизни жертв агрессии в нормальное русло — потому что каждый день, пока этого не сделано это день ещё более глубокого падения, усугубления ошибки.

В итоге это выливается в вопрос ответственности. И, к сожалению, для значительной части общества — не только российского, мы говорим о нашем лишь потому, что оно наше — безответственность является руководящим принципом поведения. Не только для сторонников войны, но и для многих нынешних молчунов, для тех, кто "вне политики". Само это выражение, высказанное как принцип самоидентификации, иногда гордой самоидентификации, это ничто иное как фетишизация безответственности. Она возникает и в других формах: как правовой нигилизм, как отсутствие любви в семьях, как вечный поиск козлов отпущения начальниками. Многие люди сознательно бегут от ответственности и воспринимают любую попытку возложить на них ответственность как покушение на их свободу.

Возможно для аморалистов иначе быть и не может — если нравственность всегда дело личное, то ответственности не может существовать, точнее она существует лишь постольку ты сам сиюминутно выбрал её нести. Это хорошо заметно в семейных отношениях. Многие родители и супруги в России очень бурно декларируют любовь к своим близким, но готовы проявлять эту любовь лишь в тех формах, что им самим удобны. Когда дело доходит до трудностей, когда близкие пытаются получить от якобы любящих родственников какую-то помощь, они часто слышат "а почему я должен", "ты думаешь только о себе" или "это не моё дело". Есть и нормализованная практику измены и жизни на много семей, каждая из которых оказывается брошенной. В аморалистской оптике социальное взаимодействие есть лишь ублажение сиюминутных потребностей, ни к чему не обязывает, и если становится обузой, то от него надо поскорее избавиться. А чего уж точно не надо делать, скольким людям ты бы не испортил жизнь, это платить и каяться.

Хорошим журналистским проектом сейчас, пока ещё есть шанс, был бы репортаж из Купянска. Это освобожденный/оккупированный железнодорожный узел, контролирующий в том числе дорогу в РФ — в Валуйки. Украина обвиняет мэра Купянска в том, что он сдал город. Вроде там не должно было быть боёв. Население должно быть наиболее про-российски настроено. Он в глубине десятков километров от фронта. Тем не менее, из города не слышно ничего, даже репортажей официальных СМИ РФ, там как будто и связи нет.

Экономический фронт (1/2)

На прошлой неделе Председатель Правительства Мишустин выступил с годовым докладом по итогам 2021, переходящим в набросок стратегии противодействия экономической войне в 2022. Позиционировалось это именно в таких терминах, так что война с Россией есть, но никакого отношения к специальной операции и Украине она как бы не имеет — по крайней мере эти слова Мишустин не употребил ни разу за три часа. Присутствовавший Шойгу был наряжен в деловой костюм и галстук, и в разговоре его ведомство не упоминалось. Там было ещё много любопытных внутриполитических моментов, например шапито, которое устраивал Председатель Госдумы Володин, показывая, что он тут главный, но давайте про экономику.

Большая экономическая стратегия Мишустина была очерчена достаточно грубыми мазками и не включала конкретных оценок действий противника и их ожидаемых последствий — мы услышали только, что санкции беспрецедентны, что какая-то просадка экономики неизбежна, и что потребуется минимум полгода на перестройку. Чего именно можно ожидать в плане выпадающих доходов бюджета, или ключевых элементов цепочек снабжения объявлено не было, и никто из депутатов не поинтересовался. Надо сказать объявление о беспрецедентных санкциях и экономической войне депутаты вообще восприняли чрезвычайно флегматично и посвятили свои вопросы просьбам профинансировать тот или иной локальный проект. Стратегических вопросов никто не задавал.

Вопросы, тем временем, напрашивались. Мишустин наметил три большие направления усилий на экономическом фронте: снижение регуляторной нагрузки, поддержание работы уже существующих предприятий и импортозамещение. Каждое из этих направлений имеет под собой какое-то обоснование, но они нацелены на разное и прямым образом работают друг против друга. Первое направление полагается на гипотезу, что страна столкнулась с трансформационным кризисом и экономике необходима гибкость для быстрой перестройки к принципиально изменившимся реалиям. Второе направление полагается на гипотезу, что страна столкнулась с временными трудностями подобными ковидной эпидемии, и экономике необходима поддержка, чтобы их пережить с минимальными изменениями; третье направление тоже исходит из теории, что трансформация необходима, но что она должна проходить не рыночной адаптацией, а под государственным руководством. Гипотезы и следующие из них меры являются взаимоисключающими, и пытаясь двигаться сразу в трех направлениях значит лишь мешать самому себе.

Такую несогласованность отчасти исправляет то, что первое направление, дерегуляционное, вряд ли озвучивается всерьез. Из конкретных мер Мишустин упомянул только мораторий на проверки и продление лицензий — это по сути косметические меры. Ранее Правительство объявляло об приостановке, ослаблении и переводе на добровольную основу многих нормативов, в том числе в строительстве, но в парламенте речи об этом не шло. Коммунисты попытались привлечь внимание к обязательной маркировке товаров, за нарушение которой грозит аж уголовная ответственность, но Мишустин это сразу жестко отбил и сказал, что маркировка никуда не денется, потому что необходим учет и контроль. Об этом он говорил и в другой части:

На жизненно важные мы контролируем цены через систему маркировки, видим цены, объём, запасы в режиме онлайн и в разрезе каждой аптеки.

Страстное желание рулить экономикой как в компьютерной игре не умаляется, а отказывающиеся предоставлять нужные биты информации будут сами биты уже нецифровыми средствами. Думаю, что объявления о свободе предпринимательства имеют в первую очередь политическое, а не экономическое значение. Это коммуникация направленная на сохранение лояльности предпринимателей, а не часть реальной управленческой стратегии. Это следует и из двух других объявленных столпов, которые впрочем тоже противоречат друг другу.

В своих недавних интервью Илья Красильщик пытается ответить за слова о провале как нации, и это достаточно интересно. Ещё лет десять назад было много активных в политике людей, пытавшихся рассказывать, что теория малых дел не работает, что начинать с себя недостаточно, что чтобы делать своё дело нужна среда в которой его можно делать, и если над этой средой не работать, то она будет потеряна и весь личный труд окажется впустую. На словах, увы, такое не объяснишь, понятнее становится, когда с совершенно предсказуемыми последствиями сталкиваешься в жизни. Илья столкнулся и что-то понял. Он, видимо, обладает чуть более быстрым умом и способностью к рефлексии, чем другие люди из той же страты, потому что его прозрение, оглашенное со страниц Нью Йорк Таймс встретило в основном недоумение, а то и агрессию.

Ирина Шихман, а я смотрел именно её интервью, пыталась прояснить позицию Ильи по ответственности граждан России, сравнивая её с обвинениями жертв в их страданиях, "сами виноваты". Илья не шибко смог ответить, кроме как обозначив контраст между ответственностью и виной, но не придав ему внятного содержания. Это не слишком удивительно, тема всё-таки философская и не та по которой есть готовые к употреблению наработки. Так как это тема практической философии, то когда ответ найден, его зачастую можно выразить на бытовом примере, что я и попробую сделать.

Собственники жилищ многоквартирного дома коллективно ответственны за поддержание общественных пространств — лестничных пролетов, лифта, подъезда — в чистоте.

Вряд ли такое утверждение звучит странным. Оно значит лишь, что если жильцы дома не поддерживают чистоту, то некому это делать за них.

Если лифт загажен, то жильцы дома, именно в совокупности, ответственны за то, чтобы его отмыть.

Это не значит, что каждый жилец по отдельности обязан протереть часть поверхности лифта. Речь не о совокупности отдельных ответственностей, речь об ответственности совокупности жильцов.

Это тем более не значит, что жильцы виновны в том, что лифт загажен. Это просто значит, что если они как-то между собой не разберутся с его отмывкой, то лифт так и останется загаженным.

Теперь представим себе, что каждый жилец дома по отдельности, при попытке завести разговор о том, а как мы, жильцы в совокупности, будем разбираться с лифтом отвечает: "А я здесь причем? Я не гадил. Не ко мне вопрос." Если все жильцы займут такую позицию, то они провалятся как дом. Это не значит, что они плохие люди, это вообще не оценка их как личностей, это констатация, что они не функционируют как общность в конкретном аспекте, домохозяйства.

Как из такой ситуации можно выйти? Один вариант — кто-то героически делает чистку лифта своим личным делом, остальные пользуются его трудом и вопрос функционирования жильцов как дома просто отпадает. Другой вариант — жильцы вступают в диалог и разрабатывают схему распределения обязанностей. Это может быть просто обязанность по найму уборщика, за который все вносят какую-то справедливую плату, например, в соответствии со своим доходом или частотой пользования лифтом. Вступление в такой диалог — и есть первый шаг по взятию на себя ответственности, мы фиксируем, что есть какая-то общая задача, и мы её будем вместе решать, потому что это не твоя, и не моя, но наша задача.

Но что с тем, кто загадил лифт? Именно он виновен, но что с его ответственностью? Разумеется, он ответственен тоже — но и привлечение виновного к этой ответственности является коллективной ответственностью жильцов дома. Они должны его как-то найти, и получить с него соответствующую компенсацию. Заметьте, что это вопрос совершенно отдельный от того, как чистить лифт. Наймут ли жильцы уборщика или будут ловить виновника, чтобы выдать ему вилку и заставить чистить — сам этот процесс остаётся их коллективной ответственностью. Это ответственность по работе над общей средой, которая не является личным делом никого конкретно, но влияет на личные дела каждого. Это и есть политика.

Отличный подкаст прямо по теме этого канала, и в продолжение вот этого поста о личной практической разумности. Гляньте особенно если у вас есть уже сложившееся предвзятое мнение о "московских республиканцах" — несмотря на все их своеобразия, это одни из лучших гражданских полемистов на русскоязычном интеллектуальном горизонте.

История человечества полна всяческих преступлений, но нет большего греха, чем войны, особенно нашего времени, «мировые», когда все люди так или иначе вовлечены в «братоубийство»; сегодня одни «радуются», что убиты сотни тысяч, и даже миллионы «одной стороны»; завтра пострадавшие радуются, что совершилась месть над убийцами. И так вся земля окутывается мраком адской ненависти, и Дух Святой покидает души людей, и отчаяние вселяется в сердца их..."

Архимандрит Софроний (Сахаров)

Православный мир подходит к этой Пасхе пребывая в войне с самим собой. Войне между православными народами, превзойденной в своих масштабах разве что Гражданской войной — и то, можно сказать, что на одной из сторон Гражданской войны были выраженно антихристианские и довольные своим антихристианством деятели. Тёмные дни, которые мы переживаем сравни последним дням этой — Страстной — недели, как будто растянувшейся уже почти на 60 дней. Истязания и смерть, которым не видно конца и которые вселяют малодушие и отчаяние не только в самых верных учеников Христа, но даже в Него Самого.

Но мы знаем, что будет дальше. И православные будут бороться за восстановление мира и за прекращение потока лжи, заражающей сердца ненавистью. И вечная жизнь восторжествует, смертью поправ смерть. Такова христианская вера в человеческую душу и возможность её спасения, через любовь и возвышение к горнему сквозь уготованные страдания. Сегодня лучше чем когда-либо понятно, насколько трудна эта работа и насколько велико искушение греха. И лучше кем когда-либо ясна цена отказа от этой работы. Наглядно виден ад, уготованный душам пропащим и опустившимся, погрязшим в гневе — ад, в который люди способны поместить себя уже в этом мире.

Молимся о мире, не в качестве замены действию, а в подкрепление, ради обретения духовных сил, сподвигающих нас к борьбе. С Божьей благодатью избавление грядёт — только вера в это и способна спасти.

Михаил Пожарский записал неплохой ролик представляющий взгляды Ханны Арендт на коллективную вину и коллективную ответственность, в котором с самого начала очень четко сказал: коллективная ответственность это не ответственность каждого отдельного человека входящего в коллектив — но всё равно всё попусту. Комментарии всё равно полнятся людьми, пишущими "лично я ни за что не ответственнен". Я об этом моменте тоже писал, и тоже уверен, что многие так и не въехали, как это так. При этом, вряд ли хоть кто-то думает, что ответственность Сбербанка по долгам предполагает ответственность отдельных сотрудников, отдельных акционеров или вообще отдельных кого угодно.

Хочется сказать, что коллективная ответственность, это такая идея, которую люди гораздо лучше понимают на практике, проживая опыт содействия и участия в институтах, чем они способны выразить в словах или отрефлексировать. Что делать в России, где такого опыта толком нет, а институты это преимущественно что-то навязанное сверху и зачастую то, что нужно обхитрить и обмануть, а не принимать всерьёз.

https://www.youtube.com/watch?v=_Z4I1xYbQxU

Сведён обзорный фильм по мариупольским событиям, совмещающий хронику марта со свидетельствами очевидцев. Много и о состоянии города в целом, и об ударах по больнице и театру.

Внезапная утечка из Верховного Суда США оживила дискуссии об абортах во всех каналах и чатах. Аборты это редкая действительно популярная тема, при обсуждении которой обычные люди сталкиваются лицом к лицу со всякими фундаментальными философскими вопросами — что вообще такое "человек", можем ли мы на основании своего мнения о том, что такое человек принуждать других к чему-то, или наказывать их за что-то, как должна работать механика принятия таких решений. Можно бы сделать какой-то обзорный пост, но в текущих обстоятельствах нет никакого желания пережевывать вводные соображения — а их надо пережевать достаточно много, чтобы дать какую-то честную картину. Вместо этого, хочу поделиться двумя личными соображениями по теме, для тех, кто и так относительно погружен в дискуссию.

Во-первых, сама необходимость обсуждать какую-то политику касательно абортов это полноценная моральная катастрофа. Правовое решение здесь это последнее прибежище негодяев, причем негодяев мужского пола даже в большей степени, чем женского. В здоровом обществе люди соотносят свои сексуальные влечения с их последствиями. Общество которое справляется с последствиями массовых безответственных эякуляций во влагалища путем государственной лицензии на умерщвление плодов — это глубоко больное и разложившееся общество. Первое о чем в таком обществе стоит озаботиться, это о понимании как мы вообще дошли до этого, а не как нам "справедливее" лицензировать умерщвление. К тому же, вряд ли о какой-то справедливости здесь вообще может идти речь, ситуация больше напоминает форс-мажор и поиск наименьшего зла. Отказ от терроризирования женщин и врачей уголовным преследованием со стороны государства видимо является таким наименьшим злом, но важнее, что ни легализация абортов, ни их запрет не являются решениями, потому что проблема просто не лежит в правовой плоскости.

Во-вторых, часто начинает обсуждаться что там у плода развилось или не развилось к такой-то неделе, какие функции у плода наличны. Хочу обозначить, почему вся эта линия аргументации мне кажется глубоко заблуждающейся. Её отправная точка вполне осмысленна — центральные случаи субъектности связаны с определёнными функциями, и наше понимание субъектности основывается на изучении этих функций в наличном виде. Но как только мы это понимание субъектности получили, мы тем самым освобождаемся от необходимости иметь эти функции прямо сейчас перед глазами, чтобы знать, что такое субъект. Точно также, зная, что такое дом, мы можем говорить о домах во всяких модальностях помимо наличных — о доме как проектируемом, строящемся, разрушенном, сугубо воображаемом, отсутствующем и многих других. Когда вы покупаете квартиру на стадии котлована, вы покупаете именно квартиру, ваша собственность будет оформлена на квартиру, а не на котлован, и совершенно безразлично, что в наличии не имеется ни стен, ни крыши, которые являются составными частями квартиры.

Осмысленно ли наличие субъекта в праве, также как осмысленно ли наличие в праве квартиры определяется не путём выискивания среди осязаемых предметов чего-то прямо сейчас похожего на центральный случай субъектности или квартирности. Осмысленность наличия в праве решается не осязанием, и для права совершенно достаточно осознания, что нечто будет осязаемо в будущем, чтобы сделать его объектом правовых отношений прямо сейчас. Также для права достаточно и наличия в прошло: когда ваш дом сгорает, он не исчезает из права как объект, по крайней мере не автоматически в силу произошедших событий, он остается в праве как сгоревший, на нём могут сохраняться обязательства в виде ипотеки. Конечно, нам удобно выводить из правового оборота вещи, которые уже никогда не будут наличны в мире, но это происходит именно юридически, и по юридическим причинам. Так что даже если субъектность близко связана с какими-то физиологическими структурами или функциональными процессами, их текущее отсутствие не является основанием отказывать в признании наличия субъекта в правовом смысле — наоборот, на то там право и дано, чтобы ориентироваться за пределами того, что непосредственно перед глазами.

К посту выше необходимо уточнение, спасибо читателям, что обратили внимание. Аналогия с домом представлена не в рамках ссылки на конкретный позитивно-правовой порядок. Конкретно в РФ, судьба объектов незавершенного строительства достаточно мутна. С одной стороны, они, если я правильно понимаю, не регистрируются и не вносятся в реестры — и на основании этого суды могут заключать, и заключали, что объекты незавершенного строительства не существует как вещи. На стадии котлована вам не продают квартиру, а предлагают договор об участии в долевом строительстве. С другой, коллегии ВС определяли что, например, даже объекты, не находящиеся в реестре, могут находиться в залоге, то есть быть объектами вещного права. В любом случае, у меня не было задачи представить российскую юридическую практику — аналогия показывает саму принципиальную возможность права вместить в себя такое отношение достаточно естественным образом. Что там в позитивном праве это целый отдельный вопрос с тонкостями зависящими от конкретного порядка, скажу только что во многих порядках собственность на лишь строящиеся объекты, в частности корабли и самолёты бывает, и в залог их давать можно.

Война идет почти три месяца. Все хорошо слышат, о чем кричат российские и украинские пропагандисты в тылу. Мы решили услышать голоса тех, кто находится на передовой.

Украинским и российским военным мы задали один вопрос: "За что вы воюете?". Их ответы здесь.
@Volyamedia

В изощренной онтологии сущностей (Wesen) Гуссерля мы находим систему разграничений между различными типами сущностей, управляемую «законами сущности», которые определяют свойства, которыми может или должен обладать объект, чтобы попадать под данную сущность. Здесь вступает в дело гуссерлевская картина трех регионов. Давайте вкратце рассмотрим гуссерлевский набросок трех регионов (опираясь на основоположения Идей I и Идей II):

1) Вещи под сущностью Природы обладают такими свойствами как пространственно-временное положение, материальный состав (например, из электронов, протонов и т. д.), причинно-следственные связи друг с другом. Стоит задержать внимание на свойствах такого рода и их роли в сущности материальных вещей. Различные сущности объектов в Природе мы изучаем в естественных науках, как то физика, химия, биология, астрономия и т. д. Несколько своеобразно, Гуссерль включает психологию в естественные науки. Его предпосылка в том, что психология (в его понимании) предполагает, что психические акты протекают внутри естественного контекста. Сегодня мы могли бы рассматривать «когнитивную нейронауку» как психологию, связанную с нейробиологией, помещая психоневрологические процессы в Природу.

2) Опыт, сознательные акты, попадают под сущность Сознания. Опыт обладает такими свойствами как чувственный характер восприятия, выраженный в «чувственных данных» (так называемых «гилетических данных»), которые составляют моменты опыта восприятия. Самое главное, наш опыт в большинстве случаев интенционален, то есть направлен на объекты, которые мы тем самым осознаем. Более того, все переживания нашего опыта по своей региональной сущности являются частями потока сознания, потока с характерной для него формой единства, где одно переживание переходит в другое, порождая сознание течения времени. Изучать акты сознания следует точно так же, как мы переживаем их с точки зрения первого лица в феноменологии.

3) Культурные объекты и деятельность попадают под сущность Культуры (Geist, «Дух»). Все мы «лица». На нас возложены моральные обязательства, такие как говорить правду (при прочих равных условиях), помогать другим и так далее. Мы являемся членами социальных групп, от наших семей до этнических сект и государств. Наша социальная деятельность включает в себя общение с другими людьми на нашем родном языке или на выученном иностранном языке, хождение в школу и получение ученых степеней (например, доктора философии), гражданства, голосование на выборах, пение в хоре, следование (или игнорирование) правилам дорожного движения, соревнование с другими в спорте, обмен идеями при разработке научных или философских теорий и многое другое. Изучать культурные объекты и деятельность следует в культурных или социальных науках, в политологии, экономике, истории и т. д.

Что наиболее важно, по мнению Гуссерля, так это увидеть, насколько различны эти свойства, свойства, анализируемые в различных теориях о (1) вещах в природе, (2) актах сознания и (3) культурной деятельности и ее продуктах. Объекты этих трех основных типов настолько различны по своим свойствам, считает Гуссерль, что они должны подпадать под категориально различные сущности: таким образом, на высшем уровне обобщения мы находим регионы Природы, Сознания и Культуры. Далее, Гуссерль считает, что объекты в этих различных категориях или регионах должны изучаться по-разному. Методы естественных наук включают (в очень грубой форме) техники наблюдения (от третьего лица, «объективной» точки зрения), формирования и подтверждения гипотез и, в конечном счете, построения математической теории — выработки, скажем, ньютоновских законов движения или общей теории относительности Эйнштейна. Напротив, методы наук о культуре включают (обобщая) наблюдение и анализ социальной структуры и динамики, особенно «пристально наблюдаемых» характеристик наших собратьев в нашей родной культуре. Методы литературной и эстетической интерпретации, или «герменевтика», также занимают свое место здесь, как и сегодняшние направления в критике культуры или гуманистической «критической теории».

(David Woodruff Smith, Husserl)

Нередко можно встретить предположение, что военные действия на Украине ведутся так, чтобы минимизировать вред гражданской инфраструктуре и вероятность смерти самих гражданских. Командир ДНР Ходаковский решил развеять эти спекуляции, текст достойный сохранения, но пусть лежит в канале публично. Гражданских не берегут, их подвергают экзорцизму, смирившись с тем, что всё равно ничего не поделаешь. Теперь об этом можно говорить открыто, видимо решено, что народ готов принять некоторую откровенность и даже присоединиться к ней.

"Почвой права является вообще духовное, и его ближайшим местом и исходным пунктом — воля, которая свободна, так что свобода со­ставляет ее субстанцию и определение, и система права есть царство реализованной свободы, мир духа, порожденный им самим как некая вторая природа."

Так Столпнер переводит четвертый параграф Основоположений философии права Гегеля. Это крутая и важная мысль, которую в наши дни продвигает в том числе Дмитрий Дождев, но какой русский человек её поймёт в таком изложении?

Der Boden des Rechts ist überhaupt das Geistige und seine nähere Stelle und Ausgangspunkt der Wille, welcher frei ist, so daß die Freiheit seine Substanz und Bestimmung ausmacht und das Rechtssystem das Reich der verwirklichten Freiheit, die Welt des Geistes aus ihm selbst hervorgebracht, als eine zweite Natur, ist.

Здесь столько проблем перевода — начиная с того что в русском языке мы редко говорим про "почву чего-то", в то время как в немецком der Boden это совершенно обыденное слово, но достаточно многозначное. Здесь у него может быть как минимум два значения — почва как то, в чем право укоренено, основание или базис; либо земля как территория, участок, место обитания. Для первого смысла Гегель обычно пользуется другими словами, особенно Grund, да и с продолжением фразы смысл территории как-то лучше вяжется.

Потом, духовное, Geistige, термин который отвращает от немецкой философии поколение за поколением иностранных читателей, которые думают, что речь о чем-то сверхестественном, религиозном и мистическом. Здесь попроще, на наши деньги, речь о сознательном или, поближе к тексту об одухотворенном. В английском ближайшее к Geist немецкого идеализма это mind, в русском хорошего аналога нет, разве что "психика", но образованное от неё прилагательное — "психическое" — как-то совсем не в ту сторону.

"Воля, которая свободна" как бы подразумевает что бывает и другая воля, которая несвободна, но вот именно свободная является источником права — что совершенно не так, суть сообщения как раз в том, что воля свободна по сути, и поэтому и является ближайшим местом права.

Субстанция ещё один термин аж из схоластики, для обычного читателя непонятный и отождествляемый скорее с "веществом".

Определение — Bestimmung, в английском переводе Нисбета это дано как destiny, судьба, предопределение и конечная цель. Неподготовленный читатель скорее услышит определение как 'дефиницию', но речь совсем не об этом.

Потом опять появляется Дух-Сознание, да ещё и в сочетании с чрезвычайно немецким глаголом hervorbringen, который можно передать как "порождение", но только в узком смысле, совершенно отделённом от, собственно, родов. В английском есть аналог bring forth, а в русском ближайшее видимо всё-таки "произвести", которое похоже даже по структуре.

Плюс Гегель использует две штуки, которые вообще непередаваемы. Первая это грамматическая рифма Wille - ist, Rechtsystem - ist, пользуясь возможностью немецкого закинуть глагол в самый конец сложного предложения. Вторая это лексическая шутка eine zweite Natur — буквально "одна вторая природа", хотя "одна" грамматически здесь лишь артикль. Если это проигнорить может получиться что-то вроде (это не попытка перевести 'лучше', но может понятнее современному читателю):

"Областью права является вообще одухотворенное, а ближайшим его местом и отправной точкой — воля, она свободна, то есть свобода составляет её суть и её предназначение, а система права суть царство реализованной свободы, вселенная сознания, произведенная им из самого себя, дублируя природу."

Подразумевается здесь то, что в праве обычные природные вещи и отношения получают новое существование как вещи и отношения права, уже юридические объекты, реконструированные во вселенной юридических абстракций, реконструированные именно таким образом и для того, чтобы актуализировать свободные, волевые взаимодействия с ними. Над двумя физическими телами, способными лишь друг друга с той или иной силой толкать реконструируются два лица, которые, по взаимному свободному решению, могут вступить в действительную сделку.