​​У всех людей есть врожденное право быть свободными, но только в государстве это право может стать реальностью. Это основной тезис книги Сила и Свобода, изданной в 2009 году Артуром Рипштейном -- профессором права и философии Университета Торонто. За 10 лет книга стала живой классикой, как подтвердила публикация в 2017 году сборника статей ведущих философов права целиком посвященного полемике вокруг тезисов Рипштейна. Его переутверждение кантианской политической теории пока ещё не так известно в России как работы Джона Роллза или Роберта Нозика, но в мировой науке мимо этой работы невозможно пройти, если вы хотите что-то сказать о логике и природе властвования. Сразу после публикации книгу Рипштейна расхвалили за предельную ясность изложения кантианской доктрины, и энергичную защиту этой доктрины в контексте живых и актуальных размышлений о политике. Рипштейн не скучный архивист, погруженный в экзегетику, его задача -- показать что доктрина правового государства Канта мало того что разумна и последовательна, она реально воплощена и подлежит под значительным успехом современной государственности.

Рипштейн начинает с права которым, по Канту, обладает каждый человек: право на независимость, право быть хозяином самого себя, sui juris. Это право лишь следствие отличия лиц от вещей -- лицами являются те, кто может выбирать цели и использовать средства для их достижения, вещи же могут только быть средствами в выполнении чужих целей. Но способность выбирать и преследовать цели самостоятельно, а не служить целям других в контексте отношений между людьми и есть независимость. Следовательно, право на независимость есть просто право быть человеком, быть лицом, а не вещью.

Право на независимость порождает всю полноту "частного права", которое разбирается в первых нескольких главах книги Рипштейна. Это право "естестественного", дополитического состояния, право на которое мы могли бы рассчитывать и без государства. Вслед за Кантом, Рипштейн быстро замечает что это право просто недостаточно для полноценного общежития. В частности, частное право недостаточно чтобы обосновать собственность на объекты внешние нашему телу. Присваивая себе любой объект, человек создаёт универсальные обязательства -- теперь, когда объект его, а не ничейный, только он, собственник, может определять что с объектом делать позволительно и что не позволительно. Но откуда может взяться такая власть над другими людьми? Как простым актом присваивания человек может сказать, что теперь преступным является действие, которое секунду назад таковым не было?

Чтобы ответить на этот вопрос, Рипштейн в первую очередь замечает, что акт присваивания является принципиально публичным или общественным, он создаёт обязательства для всех лиц в определённом правовом поле. Это не акт согласия или контракта, действий покрываемых частным правом, но есть действие публичного права. Собственность просто не может быть установлена без ссылки на политическое -- на лицо за которым мы признаём право устанавливать всеобщие обязательства, и силой добиваться их исполнения. Помимо собственности, Рипштейн разбирает ряд других приобретаемых прав и приходит к тому же выводу, только в рамках политического сообщества человек достигает "полноправного состояния" -- состояния в котором он действительно может реализовать свою независимость в контексте общежития.

Что требуется от государства чтобы установить такое полноправное состояние? Ничто иное, как на практике, посредством своей монополии на насилие, реализовать правого каждого на независимость. Самоуправление каждого индивида логически подразумевает самоуправление на уровне сообщества в целом -- только на уровне сообщества могут быть установлены всеобщие правила, правомерно угрожающие силой любому, кто нарушает независимость индивида. Без идеи государства, у приобретенных прав, таких как право собственности, нет даже логического, не говоря уж про практическое обоснования.

Такое изложение основ государственности может показаться очень абстрактным, но для Рипштейна именно в этом его суть и сила. Государство в этом изложении появляется не ради выполнения какой-то прагматической цели, оно не обусловлено случайными и изменчивыми частными предпочтениями, его необходимость демонстрируется логически и остается актуальным для любой конкретной повестки. Смысл государства не в том, чтобы люди были богаче, или здоровее, или благостнее, или выполняли божественное предначертание, смысл государства просто в том, чтобы люди полноправно могли быть людьми, какими бы людьми они не хотели быть.

Женщины в социальных науках

Дружественный @growthecon обратил моё внимание на пост со списком десяти выдающихся женщин из социальных наук, автор которого подгатавливала его как сопровождающий к курсу Арзамаса про гендер. Рискну предположить, что одна из причин по которым список в итоге не попал на сайт в том, что он оказался больше партийным, чем научным. Прочитав его, читатели так бы и не узнали про женщин, результаты работы которых серьёзно продвинули общественные науки вперёд и сегодня цитируются в университетских программах. Даниил попытался восстановить справедливость в сфере экономики, я бы тоже хотел воспользоваться случаем и рассказать о самых ярких женщинах в дисциплинах интересных для этого канала:

== Политическая наука и политэкономия ==

🍁 Теда Скочпол – дала заряд жизни затхлому миру исторической социологии в 70ых годах своей сравнительной работой про революции во Франции, России и Китае. Популяризовала понятие "государство-рантье" и проанализировала Иранскую Революцию сквозь его призму.

🍁 Лия Гринфельд – создала одну из самых ярких и влиятельных теорий национализма, анализируя его принципиально современное явление и необходимое условие перехода к модерну и современному экономическому росту.

🍁 Шейла Огилви – серией тщательнейших исследований раскрыла рентоизвлекающую суть средневековых цехов и методы дисциплины и контроля в них. Её работы становятся важнейшей частью нашего понимания до-современных государств и обществ как "экстрактивных", "закрытого доступа" порядков.

== Этика и философия ==
(Арендт заслуженно упомянули в исходном перечне)

🍁 Элизабет Энском – наряду с Арендт крупнейшая философ 20го века. В метафизике дала импульс современным дебатам о причинности своей критикой Юма. В теории действия сформировала строгое изложение понятия умысла и умышленного действия. В этике бросила вызов утилитаризму и деонтологии, заложила основы аретологии и ввела термин консеквенциализм, четко прояснив для нас концептуальную суть этого этического течения.

🍁 Филиппа Фут – соратница и подруга Энском из Оксфорда, занимавшаяся преимущественно моральной философией. Стала одним из наиболее широко известных апологетов неоаристотелианской этики – аретологии. Обрела вечную славу придумав пресловутую "проблему вагонетки".

🍁 Кристин Корсгаард – автор, которую вам предстоить очень много видеть на этом канале. Современная исследователь нормативности и долженствования, одна из немногих женщин-президентов Восточной Конференции Американской Философской Ассоциации.

== Правоведение ==

🍁 Дебора Роуд – исследовала вопросы прикладной этики в юриспруденции, в частности ограничения доступа к правосудию и внутрикорпоративные нормы юридической профессии. 20 книг и больше цитируемости чем у любого другого специалиста в этой сфере.

🍁 Робин Уэст – крупнейшая современная правовед, cистематически занимающаяся вопросами феминизма и гендера в юриспруденции. Также работала в сферах философии права и конституцонного права, наглядно демонстрируя совместимость "классической" и "критической" юриспруденции.

🍁 Марта Нуссбаум – филолог-классик, обратившаяся к философии и правоведению на самой заре своей карьеры, одна из наиболее ярких авторов в этой дисциплине. Давала показания о концепции платонической любви в рамках судебного дела в Колорадо о правах дискриминируемых групп.

== Бонусная категория ==

🍁 Айн Рэнд – к счастью или нет, но с тиражами Рэнд и её влиянием на широкую общественную мысль вряд ли может сравниться хоть одна другая автор двадцатого века. Её теории оказались слишком своеобразным и полемичным для академии, но приобрели широчайшую популярность в литературном изложении. Как по мне, так романы читать невозможно, а вот основная нон-фикшн работа – Благодетель эгоизма – вполне заслуживает вашего времени и внимания.

Подбросы, пытки и произвол

Этот канал не подразумевается как злободневный, скорее наоборот, как отдушина, в рамках которой можно оторваться от насущного потока и задуматься о более абстрактных, может даже идеализированных вопросах. Какого общества мы бы хотели, каким государственное устройство должно быть, в какую сторону нам двигаться? Но иногда писать об этом невозможно, не уделив внимания насущному положению дел. Прямо сейчас в России происходят страшнейшие вещи, которые подрывают сами основы общежития и способность людей быть людьми. Они происходят давно и систематически, но прямо сейчас, впервые за долгое время они происходят в прямом эфире, явно и без стеснения: я говорю про дело Голунова и дело Сети.

Голунов – корреспондент Медузы и автор глубоких, детальных расследований по очень человеческим темам: недвижимости, похоронам, уборке и свалке мусора. Они показывают, что на каждом шагу, в самых насущных вопросах, простые люди стоят перед лицом бесчеловеченой системы корысти, угроз и грубой силы. Голунов один из главных документалистов современной России, он с очень бытовой перспективы демонстрирует какой именно правовой и экономический режим был построен за последние 15 лет. Это режим, перетирающий права и достоинство граждан в рамках системы по сути легализованный преступности. Голунова задержали позавчера якобы с многочисленными свертками наркотиков в рюкзаке, сейчас он госпитализирован в подозрением на перелом ребёр после общения с сотрудниками МВД. Ещё до того полиция уже отличилась публикацией фальшивых фото, претендующих на демонстрацию публике нарколаборатории Голунова. Голунову предъявлено обвинение грозящее минимальным сроком в 7,5 лет, в случае максимально раннего условно-досрочного освобождения.

По делу Сети в Петербурге и Пензе судят 11 человек. Большинство из них рассказли о том как ФСБ изуверски и систематически их пытало, заставляя оговаривать себя и друг друга. Людей били руками, палками, током, угрожали расправой с близкими, изнасилованием жен. В деле нет по сути никаких улик, кроме показаний самих задержанных. Насколько можно понять, они были частью анархической антифашистской тусовки, вся деятельность которой сводилась к чтению соответствующей литературы и совместным тусовкам на свежем воздухе, включащим страйкбол. Всё это стало террористической организацией, со структурой и боевыми подразделениями. Я дам три ссылки, если вы ещё не читали, заставьте себя прочесть хотя бы одну до конца (я не смог с первого раза, честно скажу): раз, два, три.

Для меня, самым тошнотворно жутким моментом здесь является то, что всё это делается ради совершенно местечковых, шкурных интересов. Ради карьеры, ради денег, ради небольшого продвижения вперёд по социальной лестнице. Как мы к этому пришли? Почему сотрудник МВД или ФСБ может считать нормальным измываться над человеком по сути без повода? Поставьте себя на их место, попробуйте представить что бы для вас значило прикладывать электроды к животу вопящего, извивающегося от боли человека. И ещё раз, и ещё. Теперь тресните его по лицу, и сотрите с руки кровь со слюной и соплями.

Люди такими не рождаются, по крайней мере нечасто. Будь такое поведение для них естественно-врожденным, скорее всего они бы не прошли формальных психиатрических проверок, не заступили на службу. Нет, скорее всего это здоровые, социализированные личности, поведение которых – адаптация под условия своей жизни. Никто и ничто от них не требует уважения достоинства людей, никто не уважает их собственное. Палка, подброс, пытка – это всего лишь инструменты. Произвол – это система существования.

И здесь нам надо вернуться к этической теории. В некоторых этических теориях говорится, что никаких разумных ценностей нет, что пытки отвратительны лишь потому, что у нас есть чувственное отвращение к ним. Но чувственное отвращение дело гибкое, сегодня оно есть, а завтра нет, чувства воспитываются и адаптируются под среду. Как мы эту среду выстраиваем, вот в чем встаёт ключевой вопрос. Чего мы требуем от себя, и от других? И что произойдет, если мы перестанем требовать, если мы будем молчать?

Против полицейского произвола

Быть гражданским сходам по всей стране в защиту свободы, против подбросов и пыток. Арест Голунова, лишение его медпомощи, фарс с фотографиями лаборатории стали последней каплей. Сразу несколько организаций, друзей и союзников этого канала договорились объединить усилия и подать уведомления о митингах 23 июня. Москва, Петербург, Хабаровск уже отстояли очереди в администрациях, и мы ждём присоединения других городов. Несущую организационную поддержку осуществляет Либертарианская партия, в Петербурге мобилизовалось движение Весна, организация осуществляется в партнерстве с Профсоюзом Журналистов.

Аристотель говорил, что человек становится человеком сполна только в своей гражданской деятельности, когда он выходит за пределы дома в полис, вступает в дискуссии с согражданами, осуждает пороки общества, и поощряет благодетели. 23 июня дает нам всем шанс стать чуть больше людьми.

https://golunov.life/

Справедливость достигается участием

Министр внутренних дел прекратил дело Голунова и отпустил его, сославшись на недоказанность участия в совершении преступления. Напомню, полиция претендовала, что наркотические вещества были найдены в рюкзаке, который он нес! И вот, недоказанность. Это признание подброса и фабрикации. Этого признания не было бы без общественной защиты, у Голунова не было бы и шанса на честное разбирательство без её, как его нет у десятков тысяч других жертв произвола.

Справедливость появляется там, где её требуют. Сегодня мы увидели как это работает. Все относительно просто: нет исторической судьбы, предопределяющей, что в одной стране есть справедливость, а в другой нет, как нет и волшебной реформы, проведение которой дало бы нам справедливый суд. Есть только мы, и наши требования -- то, чего мы требуем, нам дадут, и не крупицы больше.

Это может показаться абсурдным, как требования могут иметь такую силу? Здесь тоже все просто -- вся впечатляющая власть любого чиновника, от начальника ОВД до президента держится только на нашем общем молчаливом согласии. Как только мы его отзываем, как только на месте согласия оказывается требование, власть испаряется. Вершитель судеб сиюминутно оказывается разоблачен и беспомощен перед вами -- перед требующими и отказывающимися молчать.

У нас великая сила. Мы освободили одного человека, но по идентичным, рядовым, сфабрикованным делам сидят тысячи. Сотни сидят по признаниям, выбитым пытками. Мы бы могли освободить всех этих людей, нам достаточно этого явно, последовательно потребовать. Не молчите, выходите, требуйте -- и на ваших глазах страна станет другой.

Вчера в Москве выступал один из самых интересных политических философов современности, Филипп Петтит. Петтит исследует и защищает республиканскую концепцию общежития -- особый подход к анализу общежития, заложенный в трудах идеализирующих Римскую Республику, и воплощённый на практике в английских и американских революциях. Основой этого подхода является серьёзное отношение к юридическим вопросам, в частности свобода в его рамках определяется не как материальное состояние (способность к действию или нарушение этой способности вмешательством), а как особое правоотношение, в частности правоотношение граждан в республике, государстве общего дела. Дружественный канал посетил лекцию Петтита, и я рад поделиться отчетом.

https://t.iss.one/lawneutral/20

Современный человек привык, что мир объясняется наукой. Для нас само собой разумеется, что настоящее понимание устройства окружающих вещей и их поведения достигается путём взора на них через призму абстрактных теорий. Мы видим объекты, но знаем, что за ними стоят молекулы, атомы, физические силы и химические взаимодействия. Наука учит нас смотреть на мир особым образом, воспринимать его как составленного из структур невидных глазу, но однозначно определеяющих происходящее. Когда дело доходит до нас самих, наших обществ и взаимодействий, ссылки на научность как-то пропадают. Мы не очень привыкли думать, что политические теории заставляют нас смотреть на мир так, а не иначе, что они раскладывают его на одни, а не другие составные части, и создают в нас ожидания касательно того, как эти части взаимодействуют.

Социальный мир на первый взгляд кажется миром «здравого смысла», свободным от теорий, в котором всё «и так понятно». Но спросите одного человека, и вы услышите, что мир состоит из мужчин и женщин, у каждого из которых есть своё предназначение, и социальное благополучие достигается там, где предназначению следуют. Спросите другого, и он расскажет, что мир состоит из индивидов, и главная характеристика общества, это насколько уважаются права каждого человека. Спросите третьего, и он с уверенностью скажет вам, что гендеры, права — это лишь ширма, а реальным фактором исторического действия являются производственные силы и классы. Четвертый отринет и россказни про классовую борьбу, сказав что важна лишь «битвы за ресурсы». За каждым из этих взглядов стоит определенная теория, указывающая что мир действительно состоит из структур определенного рода, также как материя — из атомов. И от этого невозможно избавиться.

Чтобы сказать что-либо вообще, требуется обозначить объект, о котором говорится. Но чтобы его обозначить, требуется его выделить, и поставить в один ряд с другими такими объектами. Иными словами, требуется абстракция. Кант не первый заметил, но наверное первый подробнейше описал, почему наше мышление просто неспособно быть чисто «эмпиричным». Эмпирика сама по себе — это поток сенсорных данных, на которые надо наложить координатную сетку, прежде чем они могут стать содержанием мысли. Теории общественных наук дают нам такую сетку для понимания себя, других и общества в котором мы живем, его прошлого и будущего. Теория не просто даёт ответы, она определяет и ограничивает круг возможных вопросов. Без концепции «предназначения» невозможно даже задаться вопросом, отличается ли оно у мужчин и женщин, и есть ли оно вообще.

Но объекты политических теорий — это ещё и объекты определенного морального отношения, через них реальность и поступки начинают не только объяснять, но и судить. Вторжение США в Ирак может объясняться «гонкой за ресурсами». Но и политика своей страны начинает подвергаться оценке с позиций того увеличивает ли она или уменьшает «наш» доступ к ресурсам. Особенно наглядно ограничение политическими теориями круга возможных ценностей было видно в России 90-ых годов, и в некоторой степени до сих пор. Политтеоретический материал был исключительно марксистким, а следовательно единственные ценности которые в прицнипе можно было сформировать были ограничены марксистским материалом. Проект желаемого общества пришлось составлять из кусков кошмаров Маркса, за неимением иного строительного материала. Правильным устройством общества, особенно в первые пост-советские годы, стал мир материалистического чистогана.

Наконец-то добил работу "Нормативность инструментальной разумности" Кристины Корсгаард, после стыдно сказать какого времени. Корсгаард -- одна из главных современных этических мыслителей, профессор Гарварда, упоминал её в списке женщин-академиков пишущих по важным для этого канала темам. Хотел поделиться с вами занятной сноской из статьи. Корсгаард пишет о различии между следованию своей воле, и следованию лишь желаниям.

"[...], я должна иметь возможность провести различие между ситуациями, где причиной достижения цели являюсь я и некое желание, или импульс, находящийся "во мне", и заставляющий моё тело действовать определенным образом. У меня должна быть возможность рассмотреть себя как нечто отличное от любого конкретного, непосредственного импульса или мотива. [...] если я не следую инструментальному принципу, если я всегда позволяю мнительности, лени или депрессии сбить меня с поставленных целей, то мои цели никогда по-настоящему не становятся объектом моего воления. Желание достичь цели и желания которые отвлекают меня от этого достиженя по очереди правят мной, но моя воля остаётся бездейственной*

*Небольшой рассказ: Одним вечером, Джереми садится за рабочий стол чтобы подготовиться к экзамену. Обнаружив, что он слишком на взводе, чтобы сконцентрироваться, он решает пройтись на свежем воздухе. Выйдя, он проходит мимо близлежащего магазина, с витрины которого его привлекает интересная книга, завлекая его в магазин. Прежде чем Джереми находит книгу в магазине, он встречает своего друга Нила, который приглашает его присоединиться к другим парням в баре неподалеку. Джереми решает, что может позволить себе одно пивко, и направляется с Нилом в бар. Когда он туда прибывает, он, увы, обнаруживает что шум вызывает у него головную боль и он решает вернуться домой, не выпив пива. Теперь, к тому же, у него слишком сильная головная боль, чтобы заниматься. В итоге, Джереми не подготовился к экзаменам, толком не прошелся, не купил книгу и не выпил пива. Если вы отметите, что Джереми -- рассеянный подросток, и что следование желаниям не всегда выглядит так, Кант вам ответит, что когда оно выглядит не так, это происходит по чистой случайности"

Азбука долженствования: альтернативные издержки

Должно ли государство спонсировать фундаментальную науку, поддерживать безработных, защищать отечественный автопром, ...? Вопросы этой формы чуть ли не самые частые в обсуждениях роли государства, и может показаться, что это вопрос о том, принесёт ли государственное вмешательство здесь пользу, или вред. И тут нас поджидает ловушка. Достаточно ли сказать, что в какой-то конкретной сфере государство скорее помогает, чем вредит, чтобы обосновать необходимость такой деятельности? Совсем нет, дать оценку что государственному, что любому другому действию мы можем только обратив внимание за пределы самого это действия и оценив другие возможные альтернативы.

Простой пример: государство построило молокозавод, появились рабочие места, молоко стало доступнее в регионе, у местных сельских хозяйств увеличился сбыт, молокозавод потом приватизирован, и деньги возвращены в казну с приумножением. Никакого явного вреда тут нет, вроде бы одна польза? На первый взгляд так и есть. Но молокозавод не появился из ниоткуда, его надо было построить, выделить участок земли, занять время людей, и иначе мобилизовать ресурсы. Эти ресурсы именно мобилизованы, они не созданы государством, они изъяты из оборота, в котором они и без государства были бы применены с некоторой пользой. Без проекта молокозавода, строители бы что-то строили, земля бы как-то эксплуатировалась, цемент и сталь были бы кем-то куплены для реализации других проектов. Чтобы сказать, что государство помогло, нам надо удостовериться, что все те ресурсы, что были потрачены на молокозавод не были бы потрачены с ещё большей пользой на что-то другое.

Чтобы оценить действие, нам недостаточно знать про молокозавод. Нам надо узнать про все остальные возможные проекты, особенно про лучший возможный альтернативный проект -- и тут мы можем узнать, что необходимые ресурсы были перекуплены государством у ещё более экономически востребованого проекта, у мясозавода. Хотя проект государства сам по себе выглядит успешным, действие государства могло принести вред, исключив реализацию другого, ещё более успешного проекта. Нереализация альтернативого проекта является той настоящей платой, что государство заплатило за создание молокозавода, и только зная размер этой платы мы можем дать оценку действию государства. Это – альтернативные издержки, и их учет является одним из важнейших соображений при расчёте желательности любого действия, что государственного, что вашего личного.

#азбука

Свобода по кальке: проблема

Одна из вечных проблем русского общественного развития -- достаточная вовлеченность в европейскую мысль, чтобы иметь полноценный доступ ко всему её понятийному инструментарию, но недостаточная, чтобы принимать весомое участие в воспроизводстве и развитии этого инструментария. Как следствие, русская мысль постоянно должна перенимать понятия, которые не совсем гладко ложатся ни на русские реалии, ни на русский язык. Сейчас такое происходит с либертарианством -- важнейшей современной политической философией, одной из немногих полноценно представленных в академическом мире. Её принятие так или иначе подразумевает работу с понятием non-aggression principle, который очень неудачно и лениво калькируется как 'НАП'. Такое калькирование, увы, совершенно отрывает русское либертарианство от обыденного языка, и подталкивает движение к превращению в закрытую группу со своеобразным жаргоном и словами-паролями.

Чтобы понять какой перевод был бы уместен, и естественнен для языка, надо понять смысл и происхождение 'НАП'а. В английском языке понятие non-aggression выросло из необходимости отделения aggression от violence. Violence -- это любое, особенно жестокое физическое взаимодействие. Слово violence характеризует именно физическое содержание действия, а не его правовой и социальный контекст. Но либертарианцев не беспокоит violence как таковой -- драка фанатских группировок это violence, но если на драку все пришли по собственному желанию, то ничего страшного не совершается, главное чтобы третьих лиц не задевало, и на выделенном для этих дел участке проходило. Поэтому, non-aggression, т.к. aggression в английском языке имеет ярко выраженные правовые коннотации -- to aggress against someone совсем не подразумевает что совершается какой то жестокий, физический акт, но подразумевается, что нарушена некая граница допустимого. Либертарианцы же утверждают неприкосновенность частных границ, и соответственно следуют принципу их ненарушения.

Как это передать на русском? Ну, во-первых можно отметить что самое распространенное использование non-aggression, которым и вдохновились англоязычные либертарианцы выбирая термин является международного права -- non-aggression pacts, договора о ненападении государств. Это значение настолько привязано к non-aggression, что даже вписано в словарные определения -- a situation in which countries or groups avoid fighting each other.

Почему в русском для перевода non-agression pact не использовалось обозначение 'договор о неагрессии'? Мне кажется ответ предельно ясен -- в русском языке, 'агрессия' имеет смысл как раз очень близкий к violence. Агрессивно себя вести -- не значит обязательно нарушать чьи то права, но указывает на определённые физические и психологические характеристики действующего. Можно агрессивно хлопнуть дверью, можно агрессивно огрызнуться, бокс можно назвать агрессивным видом спорта. Поэтому, 'договор о неагрессии' не очень ясно что обозначает, хотя эта и фраза и была популяризована в активисткой среде через злоупотребление калькой.

Свобода по кальке: решение

Поэтому, 'неагрессия' на русском это что-то вроде спокойствия и умиротворения -- которые конечно нисколько не противоречат нападению. Нападать можно спокойно и рассчетливо. Более того, нападение очень близко отображает тот смысл aggression, который закладывается в него многими англоязычными либертарианцами -- initiation of the use of physical force, первоначальное применение физической силы. Так что 'принцип ненападения' -- уже более рабочий и понятный русскому человек перевод, при этом доктринально точный. Его, собственно и используют чаще всего за пределами внутрилибертарианского общения, но кальки манят и соблазняют.

Есть ли что-то значимое, что схватывается non-agression, но упускается ненападением? Мне кажется есть, и это -- моральная оценка. 'Нападение' гораздо более нейтральный термин, чем aggression, в смысл aggression как бы уже вшито, что это нечто плохое, нечто чего стоит избегать. Нападение же звучит очень технично и сухо, действие которое может и уместно совершать в определённых условиях. Я думаю именно поэтому 'принцип ненападения' не прижился среди активистов.

Каковы альтернативы, которые бы яснее указывали на нормативные основания принципа? Я вижу как минимум две. Во-первых, в русском языке есть прекрасное слово 'насилие', которое не столько физическую агрессию, жестокость и прочий violence, сколько противоправное принуждение, coercion. Мы не называем насилием бокс, но называем насилием, скажем, запирание в комнате и требование работать. Более того, понимание свободы как отсутствия насилия было разработано в либертарианстве Хайеком, и такое изложение принципа (переводом его уже не назовешь), было бы близко хайекианцам. Тем не менее, многие возразят, что 'принцип ненасилия' все-таки слишком указывает на Ганди и пацифизм. Мне самому так не кажется, помоему русский язык как раз прекрасен тем, что в нём фраза 'самооборона -- не насилие' не просто осмыслена, а практически очевидна и общепринята. 'Насильственная самоборона', с другой стороны это явный оксюморон, в отличие от 'агрессивной самообороны', которая и понятна, и даже используется как расхожий маркетинговый слоган.

Для тех же, кого это все не убеждает, есть ещё одна отличная альтернатива. В русском языке есть невероятно удачное для либертарианства слово -- неприкосновенность. Английское immunity, являющееся обычным переводом в правовом контексте, является совершенно абстрактным и не передаёт коннотаций физического касания. Либертарианство же, во всех его изводах как раз удачно схватывается понятием неприкосновенности личности, неприкосновенности частных границ. Что особенно удачно, так то что 'неприкосновенность' уже используется в нашем правовом режиме, в самой конституции, которая декларирует (без особого толка), что 'жилище неприкосновенно'. В более ранних редакциях это же утверждалось про собственность, но было заменено на 'собственность охраняется законом'. Принцип неприкосновенности -- отличное изложение сути либертарианства на русском, которую потом удобно и развертывать, поясняя о неприкосновенности чего именно идёт речь.

Ключевой для либертарианства кейс, самооборону неприкосновенность кажется тоже удачно проходит -- самооборона это, буквально, защита неприкосновенности, а не её нарушение. Для 'ненападения' и, тем более, 'неагрессии', отдельные виды самообороны представляют гораздо больше трудностей, подумайте например о защите участка от нежеланного гостя путём нападения на него с собакой. Гораздо проще объяснить, что таковое нападение оправдано в силу нарушения гостем вашей неприкосновенности, чем то, что оно не является, на самом деле нападением или агрессией. Особенно удачно для некоторых либертарианцев, что неприкосновенность эксплицитно указывает на неправомерность даже самого легкого несанкционированного взаимодействия, касания.

Около ста человек подписалось на канал по следам поста про ненападение, неприкосновенность и ненасилие, рад что вам понравилось и спасибо дружественному тандему Василия Тополева и Григория Баженова за рекламу. Наверняка есть вопросы-замечания, так что сегодня открою чат канала с 2100 до 2400 по Москве. Сам в нём буду первый час.

Давно не было настолько активной гражданской мобилизиации как сегодня. Московские власти забраковали реальные подписи москвичей, отказали во всех аппеляциях, не проявили ни щепотки уважения к установленной законом цели своей работы -- обеспечить волеизъявление жителей города. К этому беззаконию теперь добавились обыски и аресты, совершаемые без малейшего правового повода, по причине 'был кандидатом', 'подавал жалобы в избирком'. Нелепая и противоправная попытка устрашения людей которые не требуют ничего кроме исполнения закона и реализации базовых гражданских прав.

Берегите себя там сегодня.

Добра и счастья всем, кто вчера вышел на улицы в Москве. Вы всему миру показали готовность москвичей мирно и цивилизованно бороться за свои избирательные права. Кажется, никто этого ожидал, но тем важнее этот результат, и тем больше надежд, что может нечто в кои-то веки изменится. Как всегда, почитал и комментарии защитников статуса кво, тех кто либо сам себя обманул, рассказав себе басни про заморскую угрозу, либо тех, кто просто нагло и цинично защищает свои деньги и статус, заработанные на воровстве и насилии над людьми. Одна педалирующаяся с той стороны тема заслуживает внимания: как бы себя европейская полиция повела. К счастью, из Манчестера нам и предоставили пример, что делает полиция когда её, а заодно и будущего главу правительства люди забрасывают пластиком (видео из 2015):

https://twitter.com/i/status/1155407047598456832

На переговорах с мэрией задержан Михаил Светов

Заводя этот канал, я думать не думал, что он будет посвящен злободневным событиям. Казалось, что в России настало очередной период духоты, сравнимый с временами Николая Первого, и только и делать сейчас, что теорию разрабатывать. Как нередко бывает, реальность разбила эти ожидания вдребезги. После субботних событий, явно показавших важность грядущих выборов для москвичей, мэрия отказалась согласовывать митинг в каком-либо из нескольких предложенных мест.

Теперь сделано совсем уж странное. Кажется во всем мире, во всей истории, даже в самые кровожадные периоды людьми утверждалась и, более-менее, уважалась неприкосновенность переговорщиков. Сегодня мэрия пригласила людей на переговоры, Светов приехал как один из участников. На так называемых переговорах мэрией был предъявлен ультиматум, одна единственная опция, соглашаться на митинг в выбранном мэрией месте, изолированном загончике на проспекте Сахарова. На выходе из здания Светова задержали, посадили в автобус и увезли. Никто пока не знает где он. Похищение людей под предлогом фиктивных переговоров -- это просто низшая низость. Я не знаю зачем мэрия на это идёт, но ровно такие шаги толкают страну к худшему из возможных сценариев.

Прямо сейчас группой людей в руководстве мэрии Москвы, МВД, Росгвардии и главного управления Следственного Комитета готовятся массовые общественно-опасные действия с использованием служебных полномочий. Подготавливаются необоснованные перекрытия городского пространства, противоправные аресты, незаконное применение насилия и фабрикация уголовных дел. Весь этот клубок преступной деятельности готовится с целью покрытия другого массового преступления -- срыва законного порядка выборов в Мосгордуму.

Руководители в мэрии Москвы, пытаясь избежать ответственности за свои противоправные действия, вступили в преступный сговор и совместно с руководителями МВД, Росгвардии и Главного управления Следственного комитета осуществляют провокации, создают условия для возникновения беспорядков и готовят привлечение пострадавших к уголовной ответственности. Они пытаются выставить жертв — преступниками. Своими действиям руководители мэрии, МВД, Росгвардии и Главного управления Следственного Комитета нарушают не только Конституцию и федеральные законы, но и свои собственные уставы и регламенты, нарушая права своих сотрудников.

Завтра в Москве готовится триумф беззакония. Его организаторы хотят жить по произволу, они натравливают общество на внутреннюю войну, в ходе которой правит сила. Но хотим ли мы жить по произволу, или всё же по праву? Хотим ли мы жить по закону, а не повелению? Хотим ли мы порядка, а не насилия? Если хотим, то кем бы ни были, сделайте что-то, чтобы защитить право, закон и порядок. Это может быть донат, это может быть пост, звонок, солидарность на улицах, больничный, отказ избивать невинного, жалоба, пикет, обложка, объявление со сцены, кричалка. Наши действия и бездействия определяют те правила, по которым нам потом приходится жить. Завтра тот день, когда всем нам требуется защитить и самих себя, и правопорядок.

Куда донатить: ОВД-Инфо, Апология Протеста (Агора), Медиазона.

Куда обращаться с сообщением о готовящихся преступлениях: телефоны доверия МВД, СК, Росгвардии, московская прокуратура.

Как избежать соучастия: не применяйте насилия, работайте на обеспечение прав граждан, а не на них нарушение, держитесь письменных инструкций, регламентов и приказов, избегайте лжесвидетельств в судах.

Берегите себя сегодня, москвичи. Всем желаю дожить до времени когда ходить по улицам своего города можно будет не опасаясь получить дубинкой по голове. Если увидите угрозу -- держите дистанцию, и другим помогайте не ввязаться в какую-нибудь глупость.

Александр Филиппов, один из главных специалистов по Веберу в России, достаточно удачно написал по одной из любимых тем этого канала -- взаимодействия должного и сущего.

https://t.iss.one/LogicaSocialis/83

С интересом посмотрел вчерашнее заседание ЦИК. Слушания по жалобам Гудкова, Русаковой и Соболь вполне вероятно станут историческим материалом, а также, в совокупности, неплохо знакомят с тем что вообще происходит в независимой политике, какие есть подходы. Результат всех подходов впрочем один, отказ, но это вы и так знаете. Было бы очень интересно прочесть подробный комментарий профессионала в избирательном праве, а мне хочется пару более общих замечаний высказать.

Элла Памфилова изо всех сил старалась изображать регулярность, правомерность и ориентированность на кандидатов. К сожалению, никто из её собственной комиссии не подыгрывал ей ни на секунду. Ни один из членов рабочей группы даже не делал вида что готов отнестись хоть к каким то частям жалоб серьёзно, или, тем более, проявить благожелание к кандидатам. Наоборот, и здесь больше всего отличился Николай Булаев, там где кандидатов можно было каким то образом дополнительно прижучить, это делалось. Например, требованием вновь отнять раннее возвращенные подписи, ради некоего, не содержащегося ни в одном нормативном акте, требования 'унификации стандартов' Булаев полностью дезавуировал любые предположения, что ЦИК добросовестно действует в защиту избирательных прав. Что говорить, словосочетание 'избирательные права' ни разу, насколько я слышал, не слетело с уст ни одного члена ЦИК.

Отдельного внимания заслуживает член ЦИК Николай Левичев, который решил посвятить своё время совершенно бессодержательным в правовом смысле комментариям, цоканьям, разведениям руками и снисхождением. В ходе этих комментариев Левичев озвучил совершенно невероятные для члена ЦИК вещи -- что для оппозиционных кандидатов 'барьерчик повыше', что 'все мы знаем', что подписи 'изготавливаются, есть рынок' и, самое невероятное, что если кандидат хочет получить верную нотариальную запись, он должен сделать её сам. В общем, благодаря выступлениям Левичева, мы увидели, что никакого правового сознания в ЦИК нет.

Юристы Гудкова, Русаковой и Соболь показались мне хорошо подготовленными. Первые две группы решили сыграть на поле предложенным Памфиловой, и не ударялись в политику. Эту опцию было важно исчерпать, тем более что в случае с Русаковой одним из оснований забраковки является ошибка нотариуса, за которую ответственность почему то несут кандидат и москвичи. В примере с нотариусом рабочая группа ЦИК не только показала полное нежелание решать вопрос по существу но и, насколько я понял, не смогла найти для своей позиции правовой базы. Одна из норм на которую ссылался проект решения относился к другим выборам, другая норма указывала необходимость наличия подписи сборщика, но ЦИК решил трактовать наличие подписи как 'наличие подписи, экземпляр которой был отдельным документов нотариально заверен'. Хочется увидеть решение и его анализ, выглядит белибердой.

Александр Помазуев, юрист Соболь, в своём выступлении не стеснялся политики и, на мой вкус, очень эффективно совместил профессиональную юридическую работу с яркой риторикой. У него отлично удалось выделить главные пункты жалобы и изложить их структурированно. Удивительно, но Памфилова оказалась совершенно не подготовлена к игре на этом поле, сразу растеряла профессионализм, ударилась в снисхождение и величание юриста "Торквемадой" и "Савонаролой". Дальше начался базар с перекрикиваниями; выступление Соболь мне не понравилось, мне кажется площадка для него была выбрана неудачно и тут заявитель, как нередко бывает, подорвал работу своего юриста. С другой стороны, для человека в состоянии Соболь и на 23ем дне голодовки, держалась она отлично.

После перепалки, которая довела Памфилову до слез и явно продемонстрировала неготовность ЦИК работать по существу, рабочая группа представила свои собственные политические заготовки. Сначала Борис Ебзеев, молчавший всё заседание, попытался обвинить заявителей в попытке подрыва самых основ правопорядка и законности. Потом Николай Булаев попытался прокачать тему "мертвых душ" в подписях Соболь. Ни тот, ни другой не смогли в своих выступлениях понятно привязать свои слова к происходящему, в итоге это выглядело совершенно оторванной от реальности демагогией. Если задача ЦИК была в том, чтобы хотя бы риторически убедить москвичей, что с их избирательными правами всё в порядке, то задача эта была полностью провалена.