Неприятности, политические сообщества и права

Жизнь в обществе периодически приводит к необходимости сделать другим что-нибудь неприятное. Иногда по незнанию или невнимательности, но иногда и вполне целенаправленно, особенно чтобы предупредить, прекратить или наказать за в свою очередь неприятное поведение. Возьмём пример совсем банальный, уведение под руки пьяного и агрессивного человека из публичного пространства: сквера или детской площадки. Непритяно ли для уводимого? Безусловно, и скорее всего он громко даст об этом знать. Но у большинства людей, любых взглядов, такое удаление скорее всего не вызовет вопросов. Однозначность, впрочем, очень быстро рассыпается если ситуацию изменить совсем чуть-чуть, представить, что человек под руки не увелся, и в последовавшей стычке его неслабо побили; или что речь не о об агрессивном пьянице, а о цыганке, прогоняемой комитетом бабулек исходя из заботы о благообразии двора. Конечно, в удалении нет ничего особенного, такие же вопросы можно задать относительно любых чинимых друг другу неприятностей: будучи людьми нормальным, мы понимаем, что делать неприятно другим с одной стороны без дела не надо, с другой иногда необходимо. Как ни странно, этот вопрос по сути и даёт нам зарождение политического, а за ним и правового мышления.

Как бы выглядел дополитический ответ на вопрос того когда причинять неприятности другим? Очень просто, это был бы ответ исходя из баланса сил. Хочется вам за ягодицу кого-то схватить, и знаете, что можете это сделать не испытав неприятностей в ответ -- пожалуйста. Наоборот, знаете, что если неправильно оденетесь для выхода в город, то с вас потребуют длительных объяснений местные крепыши, то трижды подумаете как бы не помозолить их глаз.* Исходя из баланса сил с окружающим миром можно обращаться чисто как с бездушной стихией, укрываться от штормов, и срывать с деревьев зрелые плоды, не задаваясь никакими вопросами кроме того, приятно оно вам по совокупности последствий или неприятно. Такой дополитическое поведение даже необязательно злотворно, кому-то может быть приятно не доставлять неприятностей, точно также как кому-то может быть приятно быть веганом и не обижать коровок, но даже будучи неконфликтной эта схема сохраняет солипсическое отношение к другим по сути как к способным чувствовать, но безмозглым вещам.

В рамках вышеозначенного подхода, то есть до политики, могут развиваться достаточно сложные социальные схемы. Люди со схожими вкусами могут объединяться в группы и устрашать остальных -- кто кого успешно запугает, тот и сможет вести себя без оглядки на чужие оценки и не боятся ответных неприятностей. Конечно, гипотетически возможен и другой исход, вооруженный нейтралитет, в котором каждая такая группа уважает интересны других чисто из страха развязать конфликт, и тем самым уровень неприятностей минимизирован -- что-то такое нам обещают сторонники "контрактных юрисдикций".

Политический же ответ начинается с того, чтобы признать других участников происходящего не просто источником выгод и издержек, а такими же субъектами. С субъектами, в отличие от стихии, возможен диалог, а по результатам диалога, если повезёт, то и установление правил, объединяющих нас в сообщество. Признание других субъектами означает признание их права на мнение, а реализация этого признания на практике требует создания публичного форума, где эти мнения могли бы высказываться и приводиться к консенсусу. Это политический аспект происходящего. Разрабатывая же консенсус, мы быстро заметим, что неприятности неприятностям рознь, и есть такие неприятности, от причинения которых мы сразу предпочтём отказаться, по крайней мере пока этот отказ в свою очередь соблюдается. А это уже создание прав.

*Заметьте, что приведённые примеры были, строго говоря, абсолютно нейтральными касательно пола, но думаю ваше воображение сразу расставило гендерные роли.

Если вы знаете людей, занимающихся Кантом в русскоязычном контексте, скиньте, коли не затруднит, сообщение в чат.

Завоевание политики

Люди образуют политические сообщества для обеспечения себе полноценной социальной жизни, в частности для установления, посредством законов, понятных и сообразных процветанию людей правил общежития. С зарождения политической теории в античности и вплоть до 17-го века это соображение было само собой разумеющимся. В нём есть несколько примечательных особенностей.

Политсообщества являются инструментами, и как таковые определены через способность служить своему назначению. Отвертка, которая ничего не откручивает просто перестаёт быть отверткой, а становится куском металла. Политические сообщества, которые не обеспечивают полноценной социальной жизни перестают быть политическими сообществами. Внешние признаки политических сообществ — флаги, конституции, армии, "суверенитет" вторичны для них, как вторична ручка отвертки — единственное, что от неё требуется, это чтобы она помогала вертеть, а какой она формы и цвета, и есть ли она вообще к сути отвертки не имеет отношения.

Политсообщества признаются искуственными и волюнтаристскими. Люди не объединены в них "от рождения", классически это отличало политические сообщества от семейств, признававшихся природными образованиями. Напротив, образование политического сообщества является результатом сознательного решения, действием разумных существ осознающих особенности своего существования, и стремящихся обеспечить для этого существования наиболее плодотворные условия.

Политсообщества не подразумевают иерархичности, они в первую очередь являются сообществами равных — разумных существ. При этом, политические сообщества могут иерархии устанавливать, например образовывать армии и выбирать военачальников для проведения военных кампаний. Но эти позиции являются должностями, занимающие их граждане не столько "властителями", сколько "магистратами", и большинство классических теоретиков отмечало, что признаком наиболее развитого политического сообщества является сменяемость замещающих должности и доступ к ним всех граждан.

Политика связана с правом, а право это совокупность достижений науки об общежитии. Суть политики это упорядоченная публичная дискуссия граждан о работающих и неработающих нормах, и фиксация результатов этой дискуссии в законах. Результаты понимаются одновременно как объективные — есть законы более и менее сообразные с процветанием всех, игра идёт не с нулевой суммой, и как оспоримые — любой закон это продукт человеческого разума, а следовательно подвержен ошибкам, недостатку информации и другим ограничениям.

Вышеописанная картина не появилась как фантазия, она отображала идеализированную реальность, что древнегреческих полисов, что городов-республик средневековой и раннесовременной Европы — по крайней мере, реальность обеспеченных мужчин. Со становлением абсолютистских государств такое понимание политики подверглось планомерному завоеванию, что на практике — политические сообщества были с боями превращены в личные хозяйства государей — что в теории. Сегодня привычен термин "государство", настолько что античные работы о политсообществах переводятся под этим названием. Но заменены и название, и суть: государства определяются не целями, а методами, контролем за средствами насилия на своей территории; в самой патологической форме они определяются как естественно-существующие образования, в силу, например, этнической принадлежности; центральной фигурой государства является "суверен", лицо стоящее в положении абсолютной власти; ну а права целиком подменены волей суверена, которая будучи выражена письменно и подкреплена санкциями и становится законом.

Жить в государстве по новому определению значит жить во владычестве хозяина, имеющего право затушить твою жизнь в любой момент. Неудивительно, что реакцией разумного человека на такую перспективу становится анархизм. Если политические сообщества выглядят так, то лучше бы их не было, в них нет просто ничего ценного. Но сполна принять это определение, забыв две тысячи лет человеческой истории и развития, значит попасть в ловушку его изобретателей. Проблема лежит не в политике, а в негодной политической теории.

Неплохая обзорная статья по становлению абсолютистской мысли в Европе и более детально конкретно в Англии (англ.) -- https://www.jstor.org/stable/175798 Включает разбор библейской истории установления царства, которая не обошлась без предупреждения израильтянам о последствиях:

# 1 Царств 8:4-20
⁴ И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму, ⁵ и сказали ему: вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак, поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов. ⁶ И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу.

⁷ И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними; ⁸ как они поступали с того дня, в который Я вывел их из Египта, и до сего дня, оставляли Меня и служили иным богам, так поступают они и с тобою; ⁹ итак, послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними.

¹⁰ И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя, ¹¹ и сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; ¹² и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его; ¹³ и дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы; ¹⁴ и поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет, и отдаст слугам своим; ¹⁵ и от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим; ¹⁶ и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела; ¹⁷ от мелкого скота вашего возьмет десятую часть, и сами вы будете ему рабами; ¹⁸ и восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.

¹⁹ Но народ не согласился послушаться голоса Самуила, и сказал: нет, пусть царь будет над нами, ²⁰ и мы будем как прочие народы: будет судить нас царь наш, и ходить пред нами, и вести войны наши.

Экспериментальная философия

Вам и вашей семье выпала сомнительная удача принять участие в первом исследовании человечества внеземной цивилизацией. Философы планеты, известной нам как LHS 1140, увлеклись течением "экспериментальной философии", собрали несколько семей из разных точек Земли, вживили вcем слуховые аппараты-переводчикиᵃ и поставили перед вот такой ситуацией. Вместе с соучастниками вы находитесь в климатически приятном регионе, по всей видимости плодородном, подобном Северной Италии и совершенно иноземном. Ничего о свойствах окружающего мира вы не знаете, ни что съедобно, ни что ядовито, что прочно, а что гниёт, в каких соединениях элементы, но философы предоставили в ваше распоряжение роту андроидов, прекрасно ориентирующихся на местности и понимающих ваши указания.

Вы можете поставить андроиду любую задачу, дав в пример результат известный вам с Земли, андроид задаст пару уточняющих вопросов, и отправится её выполнять. Например, можете попросить чай, андроид спросит черный или зеленый, готовы ли вы удовлетвориться синтетическим суррогатом или хотите натуральный, и отправится собирать наиболее похожее по вкусовым признакам растениеᵇ. Каждый андроид полностью экипирован для выполнения любой необходимой задачи -- он может добыть любоё сырьё, построить оборудование для проведения любой обработки, и всегда заранее способен сообщить сколько времени займёт выполнение задачи. Время же задачи могут занимать самое разное: во-первых андроиды выполняют движения со скоростью человека, во-вторых они не могут изменить скорость процессов окружающей экосистемы, например вырастить нечто натуральное быстрее чем оно растёт. Андроиды которым поставлена общая задача способны кооперироваться, и как правило в концентрации сил есть выгоды: два андроида выполняют ту же задачу в три, а то и в четыре раза быстрее чем один, хотя зависит от задачи. Команды андроидам могут отдавать только люди.

Теперь сама суть эксперимента. Рота андроидов числом слегка превосходит сотню семейств взятых для эксперимента. Андроиды следуют последней команде, отданной человеком, какой бы человек её не отдал. Если вы послали андроида за чаем, а его по пути встретил другой и попросил поднести пару камней, то ранее поставленная задача откладывается в очередь, пока не выполнена новопоставленная. Такое положение дел, кроме прочего, затрудняет использование андроидов в каких-либо агрессивных целях, объект нападения всегда можут перенаправить андроида на иную деятельность. Иными словами, андроиды никому не принадлежат, и необходимо установить некий порядок распоряжения ими.

Структура эксперимента следующая. Всё начинается с подготовительного периода в 24 часа, за который вы можете написать один текст не более 4096 знаков о том, как лучше управлять андроидами. Эта часть происходит удаленно без контакта между участниками, тексты распространяются на понятном языке всем участникам эксперимента. По прошествии 24 часов участники обнаруживают себя на равнине большой единой толпой, с ротой андроидов выстроенных неподалеку, и необходимостью начать себя обеспечивать. Если повезёт, к тому моменту единогласный план дальнейших событий уже найден. Никаких указаний о сроке эксперимента не дано, кажется вам в этом мире теперь придётся жить неограниченное время. Учитывая эту грядущую судьбу, что бы вы написали соучастникам?

Приглашаю всех заинтересованных авторов к участию, все добротные варианты отфорваржу сюда же. Посмотрим как бы русскоязычный телеграм справился с таким.

(п.с. под "вашей семьёй" инопланетный алгоритм распознал то, что вы сами под ней подразумеваете в обычной жизни, может быть и один человек, и 20.

п.п.с. никаких трюков с субъектностью андроидов нет, это действительно просто машины, если им не отдавать команд, они будут просто стоять.

ᵃСоображения о неоднозначности перевода вызвали много смеха на LHS 1140, ведь у них есть работающий алгоритм на основе универсальных правил генеративной грамматики

ᵇПроблема квалиа также давно решена на LHS 1140 и андроиды точно знают какая из местных вещей даст ближайший к искомому результат)

Несколько наводящих вопросов. Коллективное или частное управление андроидами предпочтительно? Имеет ли какую-то ценность голос большинства участников эксперимента в установлении порядка управления? Имеет ли значение равенство доступа каждого к андроидной силе, и что такое равенство может значить на практике? Имеют ли значение минимальные потребности людей, необходимые для их выживания и должно ли выживание каждого быть приоритизировано? Имеет ли значение, что в натуральных единицах андроиды производят больше, если работают совместно и по единому плану? Если андроидами управлять коллективно, стоит ли коллективный план управления утверждать на регулярном плебисците?

Какой бы порядок не был установлен, что делать с людьми, которые несмотря на него идут и отдают андроидам свои собственные указания? Если человек вмешивается в исполнение андроидом жизненно-важной задачи, скажем из-за вмешательства кто-то остаётся без воды, совершил ли вмешавшийся преступление? Когда неизбежно окажется, что из 100 семейств какая-то часть людей поддержала предложенный вами подход к управлению, но гораздо большая поддержала разного рода альтернативы, то как решить это противоречие? Могут ли здесь помочь "контрактные юрисдикции" и как бы выглядело их образование?

Пришел первый разбор задачи с андроидами. Самый расторопный участник эксперимента сконцентрировался на равенстве доступа, особенно перед лицом того, что андроидов выдали по количеству семей, а жить-то надо людям. Автор также подметил, что если для сторонников частной собственности выдать андроида в семью, т.е. коллективное распоряжение, не проблематично, то почему должна быть проблематична выдача андроидов в коллективную собственность всей группы участников эксперимента в целом?

Григорий Баженов присоединился к эксперименту о распоряжении собственностью, постарался поставить себя на место участника и вложился в формат -- 4к знаков и 24 часа после ознакомления с ситуацией. В своем тексте Григорий на основе теор-игрового анализа попытался убедить людей, что даже последнему эгоисту в такой ситуации рационально кооперировать, и предложил смешанный вариант такой кооперации на основе технократии и частной собственности. Технократический элемент заключается в резервировании части андроидного времени за строительством инфраструктуры, производством капитальных благ (например, новых андроидов), а остальное время роботы проводят в частном услужении. Дальше Григорий предложил очень элегантный экономический механизм постепенного перехода на режим полной частной собственности, связывающий количество использованных роботочасов с долей полученных в будущем капитальных благ.

Практически от примитивного коммунизма к капитализму. Мне идея очень понравилась, но встаёт один вопрос, кто же и как это будет администрировать, и насколько люди склонные эгоизму будут открыты аргументам от рациональности?

К размышлениям о роботах присоединился канал Анкап-Тян. Мне очень понравилась эта контрибуция, эксперимент действительно задумывал роботов как универсальный интерфейс взаимодействия людей с материальным миром, отсюда и его интерес: мы вроде бы думаем о роботах, а на самом деле о гораздо более общей и насущной проблеме, просто выраженной причудливым способом.

Анкап-тян посчитала, что следование дроидов последней отданной команде заведомо исключает возможность обращения их в частную собственность, и обратилась к опыту Спарты для проектирования порядка распоряжения. Автор также подметила ключевой вопрос балансировки сиюминутных нужд (потребления) с созданием независимых от андроидов производственных цепочек (инвестиций). А мой главный вопрос к изложенной позиции: действительно ли андроидов настолько сложнее сделать собственностью чем любой материальный ресурс, который стоит только оставить без присмотра, как он может быть взят в употребление первым мимо проходящим человеком?

Эффект масштаба

Как я уже упоминал, эксперимент про дроидов на самом деле не про дроидов, его условия просто в метафорическом виде воспроизводят некоторые интересные аспекты реальности. Один из них -- эффект масштаба, способность двух роботов выполнить некую задачу быстрее, чем в два раза быстрее если бы её делал один робот. Вы наверняка что-то об этом слышали в школе: "эффект масштаба", "разделение труда", "булавочная фабрика Адама Смита". В этом посте я хочу кратко описать почему эффект масштаба это абсолютно повсеместная штука, и почему зафиксировать его в случае дроидов означает лишь признать факты реальности.

Представим себе производственный процесс, актуальный для нашего мыслительного эксперимента -- выплавку железа в сыродутных печах по технологии применявшейся в Европе с 1000 года д.н.э и вплоть до средневековья. Нам нужна железная руда, древесный уголь и глиняная печь, в которой дроиды будут выплавлять крицу. Печи -- тоже расходный материал, так как они быстро набиваются шлаками, для них нам нужен источник глины. В итоге наш процесс будет производственно соединять три разные локации: лес, ближайшее месторождение руды, и глиняную яму. Что произойдет при производстве железа (точнее, крицы) одним роботом? Значительную часть времени он будет просто передвигаться от места к месту, не выполняя никакой полезной работы. Более того, вернувшись к очередному месту, первым делом придётся заново провести пусконаладку производства: достать инструменты, раскалить печь, расчистить собравшийся за время отсутствия мусор.

Японские бизнес-практики придумали всей такой бесполезной активности замечательное для русского человека название -- муда, потери. У муды много источников, но один из главных в них -- неравномерность, а неравномерность в свою очередь необходимо следует когда нечто грубо квантировано, разделено на крупные единицы, которые либо есть, либо нет. Любая задача с участием лишь одного дроида сильно подвержена именно такой проблеме, он не способен поделиться на части и одновременно вкладывать по 33% там, там, и там. Решается она очень просто -- достаточно направить трех дроидов, каждого на свою площадку, и лишь одному периодически перемещать образованые запасы угля и руды на место выплавки. При достаточно крупногабаритном транспорте, можно будет ограничиться и одной поездкой в неделю. В зависимости от того, насколько нам (не)повезло с географией, возможность производить параллельно и не отвлекаться на постоянную циркуляцию меж площадками, может повысить скорость выработки и в несколько раз, убрав потери мы как будто из ничего создали новое полезное время.

А самое интересное, что эти соображения применимы и в вашей обычной жизни, а особенно в любых коллективных проектах. Собираясь что-то делать вместе, всегда стоит задуматься не позволяет ли вам координация устранить из деятельность какой-нибудь муды.

Ещё один либертарианский участник роботоводческого эксперимента усмотрел, что блокчейн возможен и с людьми в виде нод, и предложил распорядится андроидами через хитрую коллективную систему по сути частного учета, со стимулами схожими с баженовскими. Неплохая инновация, особенно если хочется избежать спартанства. Мне честно говоря не приходило в голову, что учитывая, что по условиям задачи людям заниматься особенно нечем, то почему бы не позаниматься бюрократией -- шаг вполне резонный. В реальной ситуации пришлось бы решать сложную проблему с тем, кого отправить скаутами на поиски воды и источников основного сырья, но роботы это и так знают. Вопрос разведки кстати поднимает отдельную интересную рамку для уже другого эксперимента, который бы мотивировал помыслить об информации как общем благе.

В новом ответе как и во многих других, мне кажется, избегается пожалуй самая трудная и интересная часть -- что делать с фактами обоснованного несогласия? Нынешний автор, как и многие другие, немного отмахивается от проблемы ходом "несогласные могут взять роботов пропорционально своей численности и уйти" -- но это фактически уже подразумевает, что несогласные согласились как минимум распределить роботов поровну в частную собственность. Более же вероятно, что несогласные будут претендовать на право установить режим распоряжения всеми роботами, а не только "своими", именно потому что будут отрицать, что есть основания делить роботов таким способом.

Четвертая подборка от либертарианского агрегатора, содержащая либертарианские и праволиберальные каналы с оригинальным контентом, поддержи подпиской:

Вооружённый гражданин — телеграм-канал автора одноименного YouTube блога, посвященный стрельбе, гражданскому оружию и множеству смежных тем.

Furydrops — телеграм-канал научно-популярного блога об экономике на YouTube, который ведет профессиональный экономист Григорий Баженов со своей командой.

Правый Аргумент — либертарианский ликбез по государству, экономике и политической теории.

Chesnok.media — канал Эдварда Чеснокова, одного из немногих журналистов, который пишет о международной повестке с точки зрения правого консерватора.

President Trump — старейший телеграм-канал об американской политике с точки зрения правого и либертарианского дискурса.

Libertarico — канал с актуальными переводами статей, авторскими заметками и подкастами на либертарианскую тематику.

Анкап-тян — канал, где вы можете задать вопрос касательно анархо-капитализма. Задать вопрос можно тут.

Движение Шахар — еврейское движение, объединяющее евреев праволиберальных взглядов.

Campaign Insider — канал про выборы и избирательные кампании, который ведет политтехнолог и автор YouTube-подкаста Павел Дубравский.

Libertarian State — сообщество либертарианцев, формирующих собственное политическое движение за федерализм и панархию.

Жизнь с другими — политэкономист Артем Северский пишет о столкновении этики, политики и права в формировании обществ.

Crypto-Libertarian — канал о либертарианстве, крипто-анархизме и методах коллективного принятия решений.

Девяностые не закончились, а просто поменяли скинпак. Доказываем это каждый день на Слава богу не 90-е — новостном агрегаторе с либертарианским акцентом.

Если вам хочется действительно полного сборника ссылок на все либертарианские каналы, а скоро и на праволиберальные, то эта коллекция собирается на канале @libertarian_links

На следующей неделе канал присоединится к традициям нижнего интернета и отправится на стрим к аспиранту философии Василу на его ютуб-канал Йалдабогов. Обещаю спросить откуда такое сатанистское название, но основные темы беседы предлагаются несколько иные, решать будет всё равно Васил, но вот вам несколько на выбор, выразите интерес:

1. Как нам следует и не следует поступать: суть и смысл нравственной философии, тщета консеквенциализма и этика добродетели

2. Собственность в нормативной философии: прагматическая конвенция или фундаментальное понятие, почему либертарианцы так за неё держатся и обосновано ли

3. Кант: в чем прикол и как это вообще читать, особенно если владеете только русским языком (спойлер: нет)

4. Политэкономия и историческая социология: как развиваются и взаимовлияют политические и экономические системы, правда ли государства — ОПГ, был ли в раннесовременной Европе анкап, откуда пошли национальные государства и есть ли им альтернативы

5. Геймдизайн и стратегии: как настолки помогают усвоить общественно-научные концепты и почему Мартин Уоллес лучший геймдизайнер в мире

6. Сборная солянка: не надо ни на чем концентрироваться и разбирать подробно, давайте всё что выше, а ещё про деньги, демократию, почему 19-ый век убил гуманитарную мысль и насколько она возродилась, если Кац эксперт по всем вопросам, то почему бы и не вам с Василом.

Продолжение треда ненависти и недоумения к русским философским переводам. Посмотрите на этот пассаж:

It is not enough merely to define virtue generically as a disposition; we must also say what species of disposition it is. It must then be premised that all excellence has a twofold effect on the thing to which it belongs: it not only renders the thing itself good, but it also causes it to perform its function well. For example, the effect of excellence in the eye is that the eye is good and functions well; since having good eyes means having good sight. Similarly excellence in a horse makes it a good horse, and also good at galloping, at carrying its rider, and at facing the enemy. If therefore this is true of all things, excellence or virtue in a man will be the disposition which renders him a good man and also which will cause him to perform his function well.

Или

We must, however, not only describe virtue as a state of character, but also say what sort of state it is. We may remark, then, that every virtue or excellence both brings into good condition the thing of which it is the excellence and makes the work of that thing be done well; e.g., the excellence of the eye makes both the eye and its work good; for it is by the excellence of the eye that we see well. Similarly the excellence of the horse makes a horse both good in itself and good at running and at carrying its rider and at awaiting the attack of the enemy. Therefore, if this is true in every case, the virtue of man also will be the state of character which makes a man good and which makes him do his own work well.

А теперь:

Нужно не только указать, что добродетель - это [нравственные] устои, но и [указать], каковы они. Надо сказать между тем, что всякая добродетель и доводит до совершенства то, добродетелью чего она является, и придает совершенство выполняемому им делу. Скажем, добродетель глаза делает доброкачественным и глаз, и его дело, ибо благодаря добродетели глаза мы хорошо видим. Точно так и добродетель коня делает доброго коня, хорошего для бега, для верховой езды и для противостояния врагам на войне. Если так обстоит дело во всех случаях, то добродетель человека - это, пожалуй, такой склад [души], при котором происходит становление добродетельного человека и при котором он хорошо выполняет свое дело.

Бедные русские студенты, вынужденные продираться сквозь 'доброкачественные глаза' и 'их дела'. А это основополагающая работа Аристотеля, с которой будут знакомится практически все, и получать такое вот представление о нравственной фмлософии. Представляю студента, пытающегося, под строгим взглядом преподавателя, выдавить из себя объяснение почему Аристотель считает, что добродетель это одновременно и [нравственные] устои и склад души.

Вчерашние задержания.

Вчера наши однопартийцы были задержаны в одиночных пикетах у здания МВД. В этой статье мы подробно рассказываем, что произошло.

Политизированный рунет отправился пристально смотреть за событиями в США, где после очередного убийства полицейскими поднялась волна небольших бунтов. Пока одни американцы веселятся и отрываются, а другие считают убытки отечественным комментаторам остается только по сотому кругу крутить каждый свою любимую шарманку. Соболезнования всем читателям.

Попробуем заметить в ситуации что-нибудь небанальное. Ситуация бунта дает нам редкую живую иллюстрацию механизмов отправления силы, а соответственно и материал для размышления о балансе силы и экономике силовых взаимодействий. В военной стратегии есть два полезных нам базовых понятия -- преимущество обороняющегося, и преимущество наступающего, она же концентрация силы. Именно преимущество наступающего сейчас получает живую демонстрацию на улицах американских городов. По авеню идет толпа весельчаков, не против высказать свою гражданскую позицию в сторону любой из витрин, из-за витрин взирают обеспокоенные собственники. Собственников может даже и больше, чем весельчаков, но никто не знает на какую именно витрину падёт взор, и каждый защищает свою. Сила весельчаков сконцентрирована, а следовательно они правят театром действий, и в конце концов, витрина за витриной, могут разобрать все и каждую. Причем такое незавидное положение собственников относительно бунтовщиков вшито в сам характер их положения -- собственники каждый на своем участке, бунтовщики собрались толпой.

Но Артем, уже думают некоторые читатели, разве мы не видим, что там где собственники вооружены, они способны дать отпор? Видим. Но видим мы это в условиях, когда сами бунтовщики не вооружены, и когда встреча с огнестрелом для них неожидана, и избегаема. Сейчас огнестрел действительно помогает перенаправить веселье в другую сторону ‐ но только потому, что общество в целом не вооружено. В состоянии полной и равной вооруженности, которая подразумевает что бунтовщики вооружены не хуже собственников, мы вернемся к нынешнему положению. Перед вооруженной толпой, отдельным собственникам будет только и оставаться что свалить, потому что открывать огонь по вооруженной толпе -- лишь подписывать себе смертный приговор.

В реальности, как мы знаем по истории, вопрос концентрации силы решается только ответной концентрацией силы, что и становится ключевым фактором образования государств.

Последнее время в разговорах сразу со многими друзьями всплывала оценка Просвещения для гуманитарной науки, а тут я знаете, благодаря молодцам из Финикового Компота, немного посмотрел на современную дискуссию вокруг того, что они зачем-то называют моральной ответственностью, и меня разнесло: https://litera.lpr.land/2020/06/09/will-enlightenment/. Спойлер: нормативные этики пишут норм, норм пишут политические философы, типа Петтита с его отрецензированной здесь ранее Group Agency, норм пишут даже правоведы, а работы где неиронично используется слово «компатибилизм», это просто днище какое-то.

Редакция традиционно просит прощения за цитаты работ по русскоязычным изданиям. Особенно Канта.

И это я ещё не затронул весь вопрос того, что если вы хотите трактовать моральную ответственность через похвалу и осуждение, как хочет Перебум и многие его коллеги, то вы логически подразумеваете помещение оценивающего и оцениваемого в моральное сообщество, а значит вам надо что-то сказать про онтологию социального, и удачи в этом с позиций наивного материализма. Можно с попкорном ожидать возрождения органических теорий.

Либертарианство и его соседи
Раннее мы с вами разбирали либертарианское понятие свободы, как излагаемое специфически сквозь понятия добровольности и собственности. Поддержка ни одного из этих понятий сама по себе для либертарианства не уникальна, либертарианство выделяет именно их триединство. Оно же делает либертарианство дружелюбным самым разным, зачастую прямо противоположным идеологиям и движениям. Так получается с необходимостью, потому что минимально здравые современные мировоззрения поддерживают либо добровольность, либо свободу, либо собственность, а либертарианство надеется показать каждому такому человеку, почему поддержка одного логически требует и поддержки остальных двух. Сегодня обратим внимание на последствия такого многостороннего союзничества, тем более что злободневные события обязывают — либертарианцы не могут найти согласия по отношению к событиям в США, и это неудивительно.

Начнём с того, что понятие свободы как добровольности через уважение собственности остаётся чрезвычайно абстракным и недоопределённым. Хочется спросить, как такая свобода выглядит, понимая, конечно, что выглядеть она может по-разному. В современном либертарианском движении, особенно в России такая свобода конкретизируется через четыре дополнительные оси: институциональную, социальную, культурную и практическую. Каждая из этих осей даёт конкретику требований свободы, и хотя любое положение на оси совместимо с либертарианством, не все они гармонируют друг с другом.

Самая известная ось институциональная, это спор между принципиальной враждебностью государства свободе и необходимости минимального государства для утверждения свободы, спор между "анкапом" и "минархизмом", или, в более осмысленных терминах, между анархией и республикой, между отвержением публичного права и требованием его как необходимого. На этой оси лежат ответы на то, каковы институты свободы.

На социальной оси, противопоставлены не институты, а концепции обществ в целом. Некоторые либертарианцы видят свободу как получающую наиболее полное воплощение в архипелаге огороженных общин, "контрактных юрисдикций", в каждой из которых может царить такой порядок, какой "сами люди" назначат. Другие не видят в горсти аулов никакой свободы, а видят её скорее в городе — мирном сообществе совершенно разных людей, которые тем не менее научились жить вместе без насилия, приняв правила уважения друг к другу. Эти две концепции очень много чем отличаются, но наверное самое явное различие это вопрос миграции и границ, для одних утверждение границ между общинами это и есть залог свободы, для других залогом свободы является как раз отсутствие таких границ и свобода перемещения. На этой оси лежат ответы на то, каковы сообщества свободы.

Культурная ось тоже хорошо известна, с одной стороны либертарианцы считают что свобода, это свобода сохранять вековые традиции, другие фокусируются на том что в реальности вековые традиции сводятся к заточению людей, оправдания преступлений против них и сокращения их свободы даже в частной сфере. Последним важно эмансипировать людей от сохраняющихся уз, первым защитить право следовать традициям, даже выглядящим "непрогрессивно". На этой оси лежат ответы на то, какова культура свободы?

Последняя, наименее видная, но во многом важнейшая ось, это вопрос того, в каком конкретном действии наиболее полно выражается свобода. Для одних это сделка, контракт, взаимовыгодное сотрудничество, иными словами взаимодействие между людьми, которые уже равны, для других это борьба, защита от посягательств, противостояние с тиранами, деятельность направленная на то, чтобы сделать людей равными перед попытками подчинения. На этой оси лежат ответы на то, какова практика свободы.

В зависимости от того как вы для себя конкретизируете либертарианское понятие свободы через эти дополнительные идеи, вы окажетесь ближе или дальше от других, "соседних" идеологий. Здесь же кроется и определенная ловушка, хотя все идеи полезны для конкретизации свободы, они являются именно дополнительными. Когда они перестают быть дополнительными, и становятся центральными, то либертарианство затеняется, вплоть до исчезновения. Поэтому, лучший способ проверить либертарианец ли человек возникает именно в момент конфликта милой ему дополнительной идеи, будь то "контрактные юрисдикции", "борьба с угнетателями" или "толерантность" с пониманием свободы через добровольность и собственность.