Японская оккупация Маньчжурии до Второй Мировой войны

В XIX и начале XX века Япония заметно обогнала Китай в модернизации, превратившись из традиционного общества в стремительно развивающуюся индустриально-военную державу. Уже к концу 1800-х годов страна уверенно двигалась к лидерским позициям в регионе. В это же время Китай находился в состоянии раздробленности, ослабленный борьбой между различными группировками и внешней эксплуатацией. Для Японии Китай стал примером упадка и слабости, спящий дракон, которым западные державы могли управлять по своему усмотрению...

Японцы ненавидели европейский и американский колониализм и стремились избежать того, что случилось с Китаем после Опиумных войн. Когда в 1853 году в токийский залив вошли корабли под командованием Мэттью Перри, навязанные США неравные договоры оставили в японском обществе глубокую травму унижения, обернувшись катализатором их будущей колониальной политики. Стремление защититься от доминирования Запада постепенно трансформировалось в желание самой Японии стать мощной колониальной державой. Этот путь начался с экспансии в Восточной Азии, где она постепенно захватывала соседние территории: Корею, Тайвань, Маньчжурию и острова Тихого океана. Победы над Китаем и Россией стали ключевыми поворотными моментами на этом пути.
Первая знаковая победа в войне с Китаем в 1895 году позволила Японии аннексировать Формозу (Тайвань) и временно контролировать провинцию Ляодун. Однако дальнейшее господство на этой территории пришлось отстаивать в противостоянии с Российской империей. Их борьба закончилась победой Японии в русско-японской войне 1905 года, после чего она закрепила свои права на эту территорию и через несколько лет официально объявила о присоединении Кореи. А во время Первой мировой войны удачное расположение Германии в Европе принесло Японии ещё один приз: по условиям Версальского договора ей были официально переданы территории, ранее принадлежавшие Германской империи, захваченные Японией, включая провинцию Циндао.
Несмотря на видимые успехи, первые колониальные приобретения казались Японии недостаточными для реализации глобальных амбиций.

Стремясь расширить своё влияние, в 1930-х годах страна вновь переключила внимание на Маньчжурию. После Маньчжурского инцидента Япония захватила значительные территории, которые в три раза превышали суммарную площадь её родных островов. Эти захваты сопровождались созданием инфраструктуры наподобие тех проектов, которые проводили западные колонизаторы: строительство правительственных зданий и «развитие местных народов» стали частью оправдания их присутствия. Интересно, что японское руководство вскоре начало оформлять свою колониальную политику в идеологические концепции. Приверженцы экспансии ссылались на рост населения страны, который якобы требовал новых ресурсов для обеспечения экономической стабильности. К примеру, принц Конро в 1928 году утверждал, что ежегодный прирост населения Японии на миллион человек буквально вынуждает страну искать новые территории.
Идеологическое обоснование агрессивной политики нашло отражение и в концепции «двойного патриотизма», смысл которой заключался в оправдании радикальных действий для «истинной» пользы императора (а значит и страны). Некоторые историки даже сравнивают её с американской доктриной «предопределения судьбы», подчеркивая сходство между религиозно-политическим подтекстом японской и американской экспансионистских идеологий.
Однако попытки Японии утвердиться как лидеру объединённой Азии и противостоять западным империям оказались во многом подорваны расовыми предрассудками японцев. Их отношение к завоеванным народам как к «низшим» оказалось несовместимо с заявленным стремлением к созданию единого азиатского фронта. Со временем это вызвало рост недовольства как среди покорённых народов, так и среди международного сообщества. В итоге попытки Японии стать ведущей азиатской державой оказались неосуществимыми и завершились крахом её колониальных амбиций после Второй мировой войны.

«Моя власть повыше царской буде!»

345 лет назал ушёл патриарх Никон, мирское имя Никита Минин; московский патриарх, имевший полный официальный титул «Божиею милостию великий господин и государь, архиепископ царствующаго града Москвы и всея великия и малыя и белыя России и всея северныя страны и помориа и многих государств Патриарх» — с 25 июля 1652 г. по 12 декабря 1666-го. Имел титул «Великого Государя».

Учителя и школьники осаждённого города

85 лет назад, 8 сентября 1941 года началась блока́да Ленинграда немецко-финскими войсками, их союзниками во время Великой Отечественной войны. Длившаяся по 27 января 1944 г. Собственно же блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 г. Блокада продолжалась 872 дня, в ряде источников 871 день. В литературе и на памятниках встречается округление — 900 дней и ночей.

Черногория, Болгария, Македония: как они относились к сербскому «панславизму»?

В прошлой части мы говорили о том, как в Сербии зрели идеи о «Великой Сербии», а в дальнейшем «Югославизме» как движущей силе местного национализма в XIX—XX веках. Теперь стоит рассмотреть историческое развитие сербских соседей и понять его особенности. Переходя к данному вопросу, нужно отметить, что, когда мы говорим о югославах, мы в основном имеем в виду языковой континуум от Хорватии и Сербии до Болгарии-Македонии. Однако существовала ли среди югославов подлинная панъюгославская идентичность?..

На этот сложный вопрос нам предстоит ответить. Начнем издалека. В VI—VII веках на балканские земли мигрировали славяне, которые, смешавшись с местным иллирийским населением, сформировали новое национальное самосознание. Будучи изначально единым народом, жившим в районе Вислы, славяне стали постепенно отделяться друг от друга на обширном Балканском полуострове. Так появились различные этнические группы: болгары, черногорцы, хорваты и многие другие.
К IX веку было образовано государство Дукля, расположившееся в юго-восточной Черногории между Которским заливом и рекой Бояна, с богатыми водными ресурсами рек Зета и Морача. Период расцвета Дукля пришёлся на X—XI века: князь Стефан Войслав успешно противостоял Византии, восстановив независимость, а его преемник Михаил укрепил государство через династические браки и получил от Папы Римского в 1077 году титул короля славян. При сыне Михаила, Константине Бодине, Дукля достигла максимального влияния, контролируя части Сербии, Боснии и Македонии.
После смерти Бодина в 1101 г. Дукля погрузилась в династические распри и междоусобицы, чем воспользовалась Византия, усилившая политическое вмешательство. Внутренняя нестабильность и внешнее давление привели к потере вассальных территорий — Сербии и Боснии, а сама Дукля сократилась до узкой прибрежной полосы от Котора до Ульциня, превратившись в зависимое княжество и утратив роль центра славянской государственности на Балканах.
В XI веке Дукля была переименована в Зету. К середине XII века большая часть региона была оккупирована Сербским княжеством, а в дальнейшем и окончательно аннексирована Сербией, став административной провинцией. Когда в XIV веке Османская империя начала экспансию на запад Балкан, к XV веку она завоевала территорию современной Подгорицы и севернее неё, и Зета пала. Тем не менее черногорцы вели неустанную борьбу против османского владычества в течение следующих пяти столетий, и Османская империя так и не смогла полностью завоевать Черногорию, где в разных местах гористой местности действовали партизанские отряды.
Чтобы усмирить местное сопротивление турецкому султану, в 1513 г. Черногория получила статус автономии. Четверть века спустя, в 1876 г., Россия и Османская империя вступили в войну за контроль над Кавказом, Крымом, Балканами и Черноморским регионом. На самом деле это был не первый военный конфликт между двумя державами: до этого они участвовали в многочисленных столкновениях, наиболее важной из которых стала Русско-турецкая война 1877—1878 гг.

Из краткой истории Черногории очевидным становится факт, что её народ не тяготел к сербам. Государственность черногорцев была изначально сформирована отдельно от сербов, находясь в горах и, как правило, в труднодоступной местности. В целом отношение черногорцев к сербам было скорее высокомерным: они позиционировали себя как «более культурно развитые» сербы, хотя с возвышением последних Зета была вынуждена стать частью Сербии.
Тем временем восточнее развивалась другая ветвь южных славян. В VII веке славяне и болгары под предводительством Аспаруха разгромили Византию. Почему славяне и болгары? Все дело в том, что болгары не изначально были славянами. Название народа — «болгары» — произошло благодаря племенам древних булгар, которые пришли на Балканы в VI—VII веках. Они пришли в земли Фракии и Македонии, смешались с настоящими славянами и со временем потеряли собственную идентичность.

Въяве и нет наползающие галлюцинации Михаила Врубеля.

170 лет назад, 17 марта 1856 года родился Михаил Александрович Врубель, гениальный русский художник рубежа XIX—XX веков, работавший практически во всех видах и жанрах изобразительного искусства: живописи, графике, декоративно-прикладном искусстве, скульптуре и театральном искусстве. Перекрученный мышцами и, точно опалённый, хищность таящий в очах, всматривающийся в просторы, которых мы не представляем — Демон. Картина, про которую Д. Андреев писал, что — при всей её гениальности, — лучше бы не было её, не стоило вводить в действительность.
Врубель, не выдерживающий тотального напряжения дара: Врубель, врывающийся в действительность помешательства, Врубель, творивший пластами красок, широким мазком, создававший панорамы, а не портреты — панорамы душ.

Над «Очаковым» поднят красный флаг. К 120-летию расстрела лейтенанта Шмидта

120 лет назад, 19 марта 1906 года был казнён Пётр Петрович Шмидт, русский морской офицер, революционный деятель, один из руководителей Севастопольского восстания 1905 г., широко известный в литературе, киноискусстве также как лейтенант Шмидт.

Он был расстрелян. Он знал, на что шёл. П. Шмидт, приговорённый к смертной казни за поднятое им восстание, не мог быть оправдан, сколько бы защита не настаивала на дисциплинарном нарушении...

Шмидт, отказавшись от медицинского освидетельствования, — о том ходатайствовала жена: — о признании его невменяемым, был убит государственной машиной, которую считал негожей, и против которой повёл борьбу. Потомственный морской офицер, Шмидт воспитывался изначально в теплоте семейного круга, мать больше, конечно: отец был в плаваниях; но мать умирает, когда мальчику было 10 лет, и забота о воспитании переходит к сёстрам.
Морское училище было логично, — какое заканчивает, произведённый в мичманы, назначенный в Балтийский флот. Серые воды Балтики равнодушны и недружелюбны к людям. …его переводят в Черноморский флот; происшествие, носящее неприятный характер: нервное устройство молодого человека зыбко, вибрирует, он устраивает скандал командующему флотом, получая 6-месячный отпуск; болезненное состояние длится, странный поступок — брак с проституткой, столь потрясший отца, ставший причиной смерти его, вызвавший неприязнь в офицерской среде — вряд ли объясним. Желание вытащить её из бездны? Или — пренебрежение обществом, устроенным по определённым правилам? Шмидт был героем, но жизнь его изобиловала своеобразными перегибами… Он уволен со службы, мелькают города, в которых пробует прижиться, уезжает в Париж, и здесь — интересный штрих — обучается воздухоплаванию, даже приобретает воздушный шар, однако занятие не пошло, шар продан. Море манит.
Тяга, растворённая в крови, заставляет подать прошение на высочайшее имя о зачислении на военно-морскую службу, становится вахтенным офицером. Сложно слоится его жизнь: различные варианты морской службы осваивая, он не находит общего языка с офицерством, его было отправляют под суд: когда корабль, руководимый им, садится на мель, но дело замяли; были и различные стычки с другими представителями офицерского состава.

Россия на пороге нового века: великая Империя между традицией и бурей истории

Первая половина XIX века стала для России временем напряжённого исторического дыхания — эпохой, когда огромная держава пыталась удержать равновесие между прошлым и будущим. Если XVIII столетие, по меткому выражению Александра Сергеевича Пушкина, Россия начинала «при стуке топора и громе пушек», когда Пётр I закладывал фундамент империи, прорубая окно в Европу, то в XIX век страна вступала уже зрелой державой — мощной, огромной, заметной на мировой политической карте. За столетие Империя успела закрепиться на берегах Балтики, застолбить позиции на Чёрном море и превратиться в одну из решающих сил европейской политики. Державный глас всё чаще звучал на дипломатических конгрессах, а решения русских монархов и министров всё сильнее влияли на судьбы континента.
Однако Европа вступала в новый век не в спокойствии, а в грохоте революций и войн. Великим потрясением стала Великая французская революция, разрушившая привычный порядок старой Европы. С 1789 г. континент оказался втянут в ожесточённую борьбу между революционной Францией и монархическими державами, во главе которых стояла Англия. А затем на политическую сцену вышел человек, чьё имя на долгие годы обернулось символом европейской войны и амбиций — Наполеон Бонапарт. После переворота 1799 г. Франция превратилась в экспансионистскую державу, стремящуюся подчинить себе весь континент.

Постигая Андрея Рублёва.

Липовые доски, соединённые между собой с помощью клея и врезных шпонок: сам ли Рублёв готовил доску под «Троицу», определившую культурное сияние давних, трудно поддающихся представлению времён? Разумеется, Рублёв не мог быть таким, каким показан у Тарковского: мечущаяся натура интеллигента-интеллектуала едва ли соответствовала жизни иконописца Рублёва: вероятнее всего — цельного, будто сработанного из единого самородного камня — внутренним своим составом, обычно именуемым душой...

Икона многажды измерена точно, все параметры задокументированы; сухим углем, вероятно, делался набросок, пока расцветало в сознание иконописца «Гостеприимство Авраама», дающее образы, необходимые ему. Эскизный рисунок исполнялся жидкими чернилами из каме́ди (гумми), яичного желтка (куда без образа мирового яйца, мерцающего отдалённо!) и древесного угля; а дальше свободными мазками и широко выполнялся рисунок, окончательная же проработка деталей планировалась на завершающей стадии.

Операция «Стэйлмэйт II». Битва за Пелилиу

После успешных операций американского флота на Марианских островах и Труке основным препятствием на пути к Филиппинам оставалась японская военная база на Палау. Именно там, на островах Ангаур и Пелелиу, развернулись одни из самых ожесточенных боёв Тихоокеанского театра Второй мировой войны. Захват Палау был стратегически важен: операция обеспечивала американским войскам безопасный маршрут через Новую Гвинею и Микронезийские острова по направлению к Филиппинам...

А также операция защищала правый фланг генерала Макартура от возможных японских воздушных атак. Пелелиу — один из отдаленных островов архипелага Палау, находящийся примерно в 800 километрах от Манилы. В сентябре 1944 года морская пехота США начала амфибийное наступление против японских войск на острове, которые угрожали позициям генерала Дугласа Макартура, продвигающего свои силы к Филиппинам.
Изначально планировалось высадиться на крупнейший остров архипелага — Бабельдаоб, где сосредоточилось основное японское военное присутствие, насчитывающее около 25 тысяч человек, включая силы в Короре. Однако командование изменило цель, решив атаковать меньший остров Пелелиу. Его обороняла японская 14-я пехотная дивизия: около 5 300 пехотинцев, 1 100 морских бойцов и 4 000 поддерживающих солдат (корейцы и окинавцы). В отличие от привычной японской тактики, заключавшейся в сдерживании врага на берегу, защита под руководством полковника Накагавы была выстроена вокруг внутренней сети укрепленных точек. Основным опорным пунктом стала гора Умурброгол — самая высокая точка острова. Здесь оборонявшиеся использовали запутанную систему пещер и коридоров в сочетании с огнемётами и противотанковыми средствами.
Со стороны американцев ожидалось быстрое взятие острова, однако реальность оказалась куда сложнее. Вместо простого уничтожения предполагаемого гарнизона и захвата аэродрома морским пехотинцам пришлось штурмом брать укрепления 14-й дивизии. Боевые действия обернулись кровавой бойней, особенно для трёх полков первой дивизии морской пехоты США. Японские войска сражались до последнего человека, оставляя за ними огромное количество жертв как среди своих солдат, так и среди атакующих. За два месяца до ожесточённой битвы при Пелилиу союзные силы организовали серию авиаударов, которые нанесли серьёзный урон японскому флоту в районе островов Палау. Японские корабли были отправлены на дно, а топливные баки и важные военные объекты оказались в огне. Особое опустошение принесли мощные бомбардировки, сосредоточенные на южной части острова Бабельдаоб и территории Малакал. Казалось, что перед нападением союзники сделали всё, чтобы ослабить врага. Преамбулой к основному наступлению стали почти три дня непрекращающихся обстрелов с моря. Военные командиры были настолько уверены в их эффективности, что предполагали: к моменту начала штурма ВМС США просто не останется целей для атак. Реальность, однако, оказалась далека от ожиданий. Хотя на поверхности большая часть японских укреплений была уничтожена, солдаты противника, укрывшиеся в пещерах и мощных фортификационных сооружениях, остались почти невредимыми. Когда началась высадка на западной стороне острова, практически все танки первой волны — 17 из 18 — были подбиты без серьёзного сопротивления со стороны японцев.
Настоящее кровопролитие развернулось 15 сентября 1944 года. Примерно 30 тысяч морских пехотинцев под командованием генерал-майора морской пехоты Уильяма Рупертуса начали высадку на пляжи Пелилиу и Ангаура, вступив в тяжёлую борьбу за каждый метр земли. Эти события можно сравнить с тропической версией высадки в Нормандии: в воде плавали тела погибших солдат, которые поднимались на поверхность и вновь исчезали в хаотичных волнах; крабы заполонили пляж, раздирая останки павших. Первый день битвы оказался особенно кровавым. Потери составили около 210 убитых и свыше 900 раненых среди морских пехотинцев. Четыре госпитальных корабля, находившиеся поблизости, приняли на борт 2 343 раненых американских солдат в первые дни боя. Ужасающей статистикой было то, что средняя продолжительность жизни морпеха

«Чак Норрис может открыть консервы без ножа, без рук и даже без банки».

Имя Чака Норриса давно вышло за пределы киноафиш и титров. Став культурным кодом чести, символом несгибаемой силы и почти мифологической стойкости. Ну… и мемом соответственно — см. в конце текста. В мире, где герои приходят и уходят, Норрис оказался тем редким случаем, когда человек сам становится легендой — при жизни...

Родившись в простой американской семье, прошёл путь, который больше напоминает сценарий фильма: служба в ВВС, увлечение восточными единоборствами, упорные тренировки и, наконец, мировое признание. Его имя закрепилось в истории боевых искусств задолго до Голливуда — чемпион, инструктор, человек, который не «играл силу», а был ею: как его коллега по ремеслу Ван Дамм либо коллега по съёмкам Брюс Ли.
Тем не менее широкая публика узнала его по экрану. Фильмы вроде «Одинокого волка МакКуэйда», сериал о Крутом Уокере и др. сделали его лицом справедливости, прямолинейной и — неумолимой. Его герои не произносили длинных речей — они действовали: знаете, иногда в боевиках кто-то ну очень крутой, прежде чем убить, начинает вдруг читать шекспировскую проповедь о смысле жизни… Норрис — не из этих. И в том была особая эстетика: минимум слов, максимум поступка. Со временем вокруг Чака Норриса выросла целая мифология. Интернет породил тысячи шуток, мемов-приколов, где законы физики с логикой подчиняются… ему одному. Мастеру. Гиперболы сии — не просто юмор, а своеобразное народное признание: редкий актёр становится символом абсолютной силы, доведённой до абсурда

Почему Ленин любил быструю езду, а Сталин — нет

После революции у руководителей молодой Советской республики практически не было собственных автомобилей — их просто не производили. Поэтому первые машины для правительства брали из бывшего царского гаража или конфискованных частных авто. Самым известным автомобилем, на котором ездил Владимир Ленин, стал Rolls-Royce Silver Ghost. Вообще в гараже Кремля было несколько Rolls-Royce, доставшихся от царского двора и богатых владельцев. Один из автомобилей переделан в полугусеничный вариант, — дабы ездить по снегу-слякоти-бездорожью русских осени-зимы-весны. Ленин пользовался машиной для поездок по Москве, на заводы-фабрики и на дачу в Горках.
Автомобиль сей стал легендой... Считалось, что Rolls-Royce был настолько надёжным, что мог работать в суровых условиях молодого советского государства, где многие другие машины элементарно ломались. После покушения на Ленина в 1918 г. меры безопасности усилили, и поездки стали более организованными: лимузин сопровождала охрана. Сегодня один из «ленинских» Rolls-Royce хранится в музеях Кремля. Личный полугусеничный вездеход «Роллс-Ройс Серебряный Призрак» Ленина перевозил большевиков по грязи, снегу и песку. Приобретён в 1922 г., затем переоборудован.

Из кумиров либералов — в «монархическую династию»

После ареста и изгнания генерала и экс-президента Паэса новым президентом Монагасом, оппозиционные консерваторам либералы, казалось, могли торжествовать. Но вскоре их радость сменилась жесточайшим разочарованием… Действительно, еще в 1847 году, вскоре после избрания Хосе Тадео Монагаса президентом страны, прежде всего благодаря голосам завоевавших большинство на парламентских выборах консерваторов, оппозиционная либеральная партия стала возлагать на нового главу государства все свои мыслимые и немыслимые надежды...

Ее пресса просто-таки соревновалась в настоящих панегириках, больше напоминающих раболепные оды, слагаемые придворными «стихоплетами» в честь коронованных особ, коим эта публика обычно преданно служила. Вот только некоторые цитаты из фундаментальных исследований испаноязычных авторов, посвященных фигуре президентствующего генерала, ставшего первым настоящим диктатором по-настоящему независимой Венесуэлы:

«Вам удалось вернуть нам блага, которые мы считали утраченными. Мы должны поддерживать вас, как и подобает правителям, до сих пор, руководствуясь желанием и волей большинства. Продолжайте с той же независимостью и патриотизмом, с которыми вы проявляли себя в своей отеческой администрации. Мы (...) предлагаем вам в качестве поддержки наших людей и имущество, и надеемся, что вы примете наше предложение…»

А здесь уже либеральные журналисты даже превзошли самих себя — используя терминологию не слишком почитаемой ими Католической церкви. Которую они всегда в большей или меньшей степени хотели «отделить от государства», а еще больше — отделить от церкви ее имущество, проведя «секуляризацию». Но на какие компромиссы не пойдешь ради красного словца, — вспоминая известную остроту, можно не только «не пожалеть отца», но и чистоту собственных якобы «непоколебимых» убеждений:

«Да хранит их Господь и Божья Матерь. Правительство Монагасов наслаждается счастливой судьбой; ведь Бог дарует им жизнь и радость. Монагас и Гусман (общепризнанный лидер либеральной партии), вы оба принесли своей стране огромную пользу, которую принесли, о святая мадонна. Умрите, подлые олигархи, лживые и недостойные псы, да покарает вас Господь отмщений, которых вы достойны...»

Неудивительно, что эта публика однозначно рукоплескала осуществленному Хосе Монагасом разгону Национального Конгресса в январе 1848 года, — сопровождающегося убийствами народных избранников. Хотя, согласно Конституции 1830 года, формально не отмененной почти до конца 50-х, президент не имел права не то что распускать законодательный орган, — но даже и просто препятствовать деятельности его палат. Как, кстати, и становиться без одобрения законодателей командующим армией — этот пост должен был занимать отдельный генерал. Впрочем, как раз с этой «коллизией» «надежда либералов» справился просто-таки виртуозно, — в ходе своих самых срочных реформ максимально ослабив армейские структуры в целом, заодно «почистив»