Только послушав этот сингл, осознал насколько по-разному ощущается даунтемпо сегодня (как устаревший музак) и как он ощущался двадцать лет назад (как музон, за который надо шарить). Ну и понял, что всё же были те, кто пытался из даунтемпо делать что-то серьёзное. Half Dub Theory в том числе.
⚡3
Forwarded from аппрув
Half Dub Theory
Иногда они возвращаются! Петербургское трио из нулевых Half Dub Theory выпустило первый за десять лет сингл «Promises» и наконец-то разместило почти всю свою дискографию на стримингах.
В их записях, выпущенных в 2007-2009 гг, хорошо слышно, как в те годы народ питал живой интерес к т.н. «трип-хопу», а на территории даунтемпо шла нешуточная борьба кофейни и потайного отсека души. То есть, эта медленная, наполненная влиянием джаза и клубной сцены, деликатная электронная музыка – неизменно с женским вокалом – имела свою искру, говорила с миром о сильных переживаниях и не видела себя в качестве фоновой безделушки.
В этом смысле хочется назвать даунтемпо нулевых чем-то вроде соула 60-х и 70-х. Это грувовый поп, но он не сводится к утилитарной функции. В этом Half Dub Theory следуют за чехами Khoiba или британцами Lamb – их композиции часто имеют неожиданные, но вполне логичные повороты и углубления. По их музыке слышно, что ребятам было не скучно её делать – они хотели удивить если не слушателя, то хотя бы себя. И пожалуй в кофейне Half Dub Theory оттягивали бы на себя слишком много внимания.
Сегодня музыкальный ландшафт изменился. Если в 2020-х кто-то хочет скрестить джангл, расслабленную электронику и песню о чувствах, это будет звучать совсем иначе (тут можно взглянуть на всероссийский сводный хор им. Яны Кедриной). Саунд Half Dub Theory – это исчезающий язык. Он ещё понятен носителям, но они всё чаще используют более современные диалекты.
Однако каким бы ни был язык, главное – то, что за ним стоит. Совсем неважно, что язык Half Dub Theory исчезающий. Важно, что он живой. В новом треке «Promises» я снова слышу людей, которым не скучно делать музыку. Снова слежу за тем, куда повернёт композиция и чувствую обезоруживающую силу в голосе вокалистки Марины. Она поёт «не обещай», и сама группа тоже ничего не обещает, кроме концерта в Питере 27 марта. В общем, с возвращением!
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
Иногда они возвращаются! Петербургское трио из нулевых Half Dub Theory выпустило первый за десять лет сингл «Promises» и наконец-то разместило почти всю свою дискографию на стримингах.
В их записях, выпущенных в 2007-2009 гг, хорошо слышно, как в те годы народ питал живой интерес к т.н. «трип-хопу», а на территории даунтемпо шла нешуточная борьба кофейни и потайного отсека души. То есть, эта медленная, наполненная влиянием джаза и клубной сцены, деликатная электронная музыка – неизменно с женским вокалом – имела свою искру, говорила с миром о сильных переживаниях и не видела себя в качестве фоновой безделушки.
В этом смысле хочется назвать даунтемпо нулевых чем-то вроде соула 60-х и 70-х. Это грувовый поп, но он не сводится к утилитарной функции. В этом Half Dub Theory следуют за чехами Khoiba или британцами Lamb – их композиции часто имеют неожиданные, но вполне логичные повороты и углубления. По их музыке слышно, что ребятам было не скучно её делать – они хотели удивить если не слушателя, то хотя бы себя. И пожалуй в кофейне Half Dub Theory оттягивали бы на себя слишком много внимания.
Сегодня музыкальный ландшафт изменился. Если в 2020-х кто-то хочет скрестить джангл, расслабленную электронику и песню о чувствах, это будет звучать совсем иначе (тут можно взглянуть на всероссийский сводный хор им. Яны Кедриной). Саунд Half Dub Theory – это исчезающий язык. Он ещё понятен носителям, но они всё чаще используют более современные диалекты.
Однако каким бы ни был язык, главное – то, что за ним стоит. Совсем неважно, что язык Half Dub Theory исчезающий. Важно, что он живой. В новом треке «Promises» я снова слышу людей, которым не скучно делать музыку. Снова слежу за тем, куда повернёт композиция и чувствую обезоруживающую силу в голосе вокалистки Марины. Она поёт «не обещай», и сама группа тоже ничего не обещает, кроме концерта в Питере 27 марта. В общем, с возвращением!
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
⚡3
Forwarded from Makers of Siberia
Гараж или культура? Тайные хроники сибирского андеграунда
Занимаемся настоящей медиа-археологией ― слушаем (предварительно скачав!) сборники сибирского андеграунда, составленные 15 лет назад. Антон Гудков, музыкант-экспериментатор из Омска, собирал треки омских, новосибирских и якутских исполнителей по соцсетям и блогам. Многие из коллективов не существовали уже на тот момент; на сегодняшний день из всех проектов в строю осталось только два. Алексей Боровец изучает этот музыкальный город-призрак и размышляет о том, как музыка изменилась с тех пор.
Читать на MoS
Занимаемся настоящей медиа-археологией ― слушаем (предварительно скачав!) сборники сибирского андеграунда, составленные 15 лет назад. Антон Гудков, музыкант-экспериментатор из Омска, собирал треки омских, новосибирских и якутских исполнителей по соцсетям и блогам. Многие из коллективов не существовали уже на тот момент; на сегодняшний день из всех проектов в строю осталось только два. Алексей Боровец изучает этот музыкальный город-призрак и размышляет о том, как музыка изменилась с тех пор.
Читать на MoS
⚡3
Forwarded from аппрув
Mårble
Антон Глебов стоял у истоков новосибиского электронного лейбла Echotourist, о котором я написал большой текст. За полтора десятка лет Антон сменил много сценических имён и стилей, и пока я могу выделить в его творчестве только две константы – интерес к всевозможным видам барабанов и изобразительная сила. Первая черта проявляется в том, что на записях Антона всегда можно услышать много перкуссии – разного происхождения и характера. Вторая – в том, что музыка его проектов почти всегда вытекает за рамки абстрактного звука и жанра и начинает рисовать в голове картины.
Под именем Mårble Антон и его товарищи выпустили уже несколько замечательных альбомов, и вот, в четверг на Bandcamp появился ещё один – «Industrial Nature». И здесь снова много ручных барабанов и художественной силы. Альбом представляет собой 19 аудиоколлажей, в которых сталкиваются полевые записи (часто – пение птиц или шум улиц), мягкий перестук разнообразных акустических ударных (нередко зацикленных) и дополнительные дорожки звука, будь то деликатные петли духовых инструментов, скрип ржавых ворот (если я правильно понял), голоса, задумчивые пассажи на акустической гитаре и так далее. Где-то слышны включения из конкретных жанров – например, джазовые барабаны. Отдельным инструментом я бы назвал руку, контролирующую фильтры на микшерном пульте – то, что слышится как полевая запись может в любую секунду поплыть и заглитчиться, превратиться в звуковые помехи – всё это предаёт записи дополнительное измерение. Мы и живём внутри этой музыки и смотрим на вселенную звуков извне.
Использованные звуки как нельзя кстати врываются в шагающую по городу весну – они спокойны, светлы и неумолимы. Они живут только проснувшейся уличной жизнью. Аудиодорожки существуют одновременно отдельно друг от друга и вместе. Если слышали про полифоничность Достоевского – то тут то же самое.
У альбома нет единой обложки – вместо неё на сайте загружено несколько фото, на которых мы видим коллекцию кассет – у каждой своя обложка с акварельным рисунком того или иного животного или растения. Для меня появление акварели в этом уравнении не случайность – музыка альбома звучит как попытка писать акварелью на гладкой пластиковой поверхности – мазки своевольно объединяются в капли и стекают. Изображение не сохраняется, но остаются следы, и воображение дорисовывает культуру, которой они могли бы принадлежать.
Слушать на Bandcamp
Текст: Алексей Боровец
Антон Глебов стоял у истоков новосибиского электронного лейбла Echotourist, о котором я написал большой текст. За полтора десятка лет Антон сменил много сценических имён и стилей, и пока я могу выделить в его творчестве только две константы – интерес к всевозможным видам барабанов и изобразительная сила. Первая черта проявляется в том, что на записях Антона всегда можно услышать много перкуссии – разного происхождения и характера. Вторая – в том, что музыка его проектов почти всегда вытекает за рамки абстрактного звука и жанра и начинает рисовать в голове картины.
Под именем Mårble Антон и его товарищи выпустили уже несколько замечательных альбомов, и вот, в четверг на Bandcamp появился ещё один – «Industrial Nature». И здесь снова много ручных барабанов и художественной силы. Альбом представляет собой 19 аудиоколлажей, в которых сталкиваются полевые записи (часто – пение птиц или шум улиц), мягкий перестук разнообразных акустических ударных (нередко зацикленных) и дополнительные дорожки звука, будь то деликатные петли духовых инструментов, скрип ржавых ворот (если я правильно понял), голоса, задумчивые пассажи на акустической гитаре и так далее. Где-то слышны включения из конкретных жанров – например, джазовые барабаны. Отдельным инструментом я бы назвал руку, контролирующую фильтры на микшерном пульте – то, что слышится как полевая запись может в любую секунду поплыть и заглитчиться, превратиться в звуковые помехи – всё это предаёт записи дополнительное измерение. Мы и живём внутри этой музыки и смотрим на вселенную звуков извне.
Использованные звуки как нельзя кстати врываются в шагающую по городу весну – они спокойны, светлы и неумолимы. Они живут только проснувшейся уличной жизнью. Аудиодорожки существуют одновременно отдельно друг от друга и вместе. Если слышали про полифоничность Достоевского – то тут то же самое.
У альбома нет единой обложки – вместо неё на сайте загружено несколько фото, на которых мы видим коллекцию кассет – у каждой своя обложка с акварельным рисунком того или иного животного или растения. Для меня появление акварели в этом уравнении не случайность – музыка альбома звучит как попытка писать акварелью на гладкой пластиковой поверхности – мазки своевольно объединяются в капли и стекают. Изображение не сохраняется, но остаются следы, и воображение дорисовывает культуру, которой они могли бы принадлежать.
Слушать на Bandcamp
Текст: Алексей Боровец
⚡3
Forwarded from аппрув
Алина Ростоцкая
Недавно читал, что чеканка монет стала массово распространяться примерно в одно время с идеей о раздельности души и тела – вроде как не случайно! Монета хорошо соотносится с таким взглядом на мир – это просто металлический кружок, но он обладает невидимой глазу ценностью, неочевидным значением.
Вот, у альбома «Зоркое сердце» Алины Ростоцкой тоже есть некий дуализм. Я рассеянно включил его и в первые секунды показалось, что это нормальный такой А’Студио-слоп. Стало смешно на фразе «дорогое мироздание» (это Алина обращается к мирозданию) – подумал, что и правда звучит дорого-богато – вот и мироздание соответствующее. Но песня-то оказалась целым манифестом!
Сперва я услышал сияющий и широкий электроджаз, вокальные мелизмы – всё то, что считываю как дань традиции – уход за могилой, если угодно, но когда я начал прислушиваться к тексту, оказалось, что Алине есть не только что спеть, но и что сказать – у меди проявилась невидимая глазу ценность, а тело оказалось живым, одушевлённым.
В открывающей альбом песне «Много» Алина тоже поёт о том, что не сразу бросается в глаза – о том, как жизнь, насыщенная информацией и множественными взаимодействиями (спасибо технокапиталистам за это) оставляет всё меньше места для… собственно жизни. Алина не успевает на свидание с собой, не помнит, как у неё дела – всё это очень знакомые чувства. Человек по природе не рассчитан на то, чтоб так много времени проводить, уткнувшись в экран и следить за таким количеством других людей – но вот мы здесь, боремся с собственным существом ежеминутно. Хочется слышать больше песен об этом, чем про влюблённость.
Впрочем, про влюблённость Алина тоже поёт немало. Обычно она выступает в песнях как некий safe space на фоне апокалипсиса – типа «я в домике». Алина поёт, что «эти двое» не замечают происходящего вокруг. И можно было бы поспорить с Ростоцкой, сказать, что действие этой инъекции чужого языка во рту длится не так уж долго – уж точно не дольше апокалипсиса (который, видимо, просто часть человеческой культуры и человеческого существования), но Алина и про это подумала – так что спела не только про безмятежность влюблённости, но и про любовь как поддержку и про разочарование и остывшие чувства. Где-то она жаждет покоя, где-то упрекает своего дружка за то, что «променял живых людей на порядок и покой» – что ж, нормальное противоречие. Ноль осуждения!
Интересно, что в самые эмансипированные моменты Ростоцкая поёт о том, как ей важно звучать – думаю, тут речь и о том, как ей важно заниматься музыкой и о том, что ей необходимо иметь свой голос в мире и в отношениях. Контраст между критическим осмыслением мира и пышной музыкой где-то разрешается через то, как эта музыка захлёстывает своей волной – как бы вторя эмоциональному напору Алины. Да, здесь есть страсть. В финале звучит песня-разговор-по-душам «Успокой», и тут интимность содержания передаётся и в форме – Алина поёт, гитара «слушает» и больше никого нет – целых семь минут.
В общем, «Зоркое сердце» – неожиданный прорыв искренности в музыке, которую так хочется назвать «фасадом» – и кстати очень красивым. Мой музыкальный фаворит на альбоме – «Мы Все Не Виноваты». Если вам это важно, в паре песен засветились такие мастера, как Завазальский и Андеграунд.
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
Недавно читал, что чеканка монет стала массово распространяться примерно в одно время с идеей о раздельности души и тела – вроде как не случайно! Монета хорошо соотносится с таким взглядом на мир – это просто металлический кружок, но он обладает невидимой глазу ценностью, неочевидным значением.
Вот, у альбома «Зоркое сердце» Алины Ростоцкой тоже есть некий дуализм. Я рассеянно включил его и в первые секунды показалось, что это нормальный такой А’Студио-слоп. Стало смешно на фразе «дорогое мироздание» (это Алина обращается к мирозданию) – подумал, что и правда звучит дорого-богато – вот и мироздание соответствующее. Но песня-то оказалась целым манифестом!
Сперва я услышал сияющий и широкий электроджаз, вокальные мелизмы – всё то, что считываю как дань традиции – уход за могилой, если угодно, но когда я начал прислушиваться к тексту, оказалось, что Алине есть не только что спеть, но и что сказать – у меди проявилась невидимая глазу ценность, а тело оказалось живым, одушевлённым.
В открывающей альбом песне «Много» Алина тоже поёт о том, что не сразу бросается в глаза – о том, как жизнь, насыщенная информацией и множественными взаимодействиями (спасибо технокапиталистам за это) оставляет всё меньше места для… собственно жизни. Алина не успевает на свидание с собой, не помнит, как у неё дела – всё это очень знакомые чувства. Человек по природе не рассчитан на то, чтоб так много времени проводить, уткнувшись в экран и следить за таким количеством других людей – но вот мы здесь, боремся с собственным существом ежеминутно. Хочется слышать больше песен об этом, чем про влюблённость.
Впрочем, про влюблённость Алина тоже поёт немало. Обычно она выступает в песнях как некий safe space на фоне апокалипсиса – типа «я в домике». Алина поёт, что «эти двое» не замечают происходящего вокруг. И можно было бы поспорить с Ростоцкой, сказать, что действие этой инъекции чужого языка во рту длится не так уж долго – уж точно не дольше апокалипсиса (который, видимо, просто часть человеческой культуры и человеческого существования), но Алина и про это подумала – так что спела не только про безмятежность влюблённости, но и про любовь как поддержку и про разочарование и остывшие чувства. Где-то она жаждет покоя, где-то упрекает своего дружка за то, что «променял живых людей на порядок и покой» – что ж, нормальное противоречие. Ноль осуждения!
Интересно, что в самые эмансипированные моменты Ростоцкая поёт о том, как ей важно звучать – думаю, тут речь и о том, как ей важно заниматься музыкой и о том, что ей необходимо иметь свой голос в мире и в отношениях. Контраст между критическим осмыслением мира и пышной музыкой где-то разрешается через то, как эта музыка захлёстывает своей волной – как бы вторя эмоциональному напору Алины. Да, здесь есть страсть. В финале звучит песня-разговор-по-душам «Успокой», и тут интимность содержания передаётся и в форме – Алина поёт, гитара «слушает» и больше никого нет – целых семь минут.
В общем, «Зоркое сердце» – неожиданный прорыв искренности в музыке, которую так хочется назвать «фасадом» – и кстати очень красивым. Мой музыкальный фаворит на альбоме – «Мы Все Не Виноваты». Если вам это важно, в паре песен засветились такие мастера, как Завазальский и Андеграунд.
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
⚡2
Привет, друзья! Меня зовут Алексей Боровец и я ищу работу!
Я пишу и редактирую статьи и посты. Мои тексты становились самыми читаемыми в изданиях Crypto.News, «Стенограмма» и «Сторона». Мои слова и оценки цитировали «РБК» и Юрий Дудь. Читать мои тексты рекомендовал экс-главред «Афиши» Александр Горбачёв.
Мои языки — русский и английский. Сейчас я регулярно пишу о музыке в телеграм-блоге «аппрув» и редактирую русский перевод бестселлера о тёмной стороне спотифая «Mood Machine» Лиз Пелли.
Лучше всего я разбираюсь в музыке и криптовалютах, но могу освоиться и с другими темами (и даже профессиями).
Найти работу оказалось не так просто, как я думал — ищу уже несколько месяцев. И это уже потихоньку снимает стружку с меня и моей семьи.
Если могу быть полезен для ваших проектов или в компаниях ваших друзей/коллег, дайте знать, пожалуйста! У меня есть несколько резюме под разные вакансии на русском и английском. Спасибо за внимание!
Писать можно сюда @eyemohini
Я пишу и редактирую статьи и посты. Мои тексты становились самыми читаемыми в изданиях Crypto.News, «Стенограмма» и «Сторона». Мои слова и оценки цитировали «РБК» и Юрий Дудь. Читать мои тексты рекомендовал экс-главред «Афиши» Александр Горбачёв.
Мои языки — русский и английский. Сейчас я регулярно пишу о музыке в телеграм-блоге «аппрув» и редактирую русский перевод бестселлера о тёмной стороне спотифая «Mood Machine» Лиз Пелли.
Лучше всего я разбираюсь в музыке и криптовалютах, но могу освоиться и с другими темами (и даже профессиями).
Найти работу оказалось не так просто, как я думал — ищу уже несколько месяцев. И это уже потихоньку снимает стружку с меня и моей семьи.
Если могу быть полезен для ваших проектов или в компаниях ваших друзей/коллег, дайте знать, пожалуйста! У меня есть несколько резюме под разные вакансии на русском и английском. Спасибо за внимание!
Писать можно сюда @eyemohini
⚡13
Совместный альбом золотых зубов и Ивана Лужкова оказался в разы интереснее совместного альбома Napalm Death и Melvins, вышедшего в тот же день. Сам в шоке.
⚡2
Forwarded from аппрув
золотые зубы, Иван Лужков
Марк Козелек увидел рекламный постер альбома $uicideboy$ «Я хочу умереть в Новом Орлеане» и тут же решил назвать новый альбом своего проекта Sun Kil Moon «Я тоже хочу умереть в Новом Орлеане». А теперь оказалось, что и в России есть люди, желающие умереть в городе Марди Гра – золотые зубы и Иван Лужков назвали свой совместный альбом «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане».
Отсылка к Sun Kil Moon вполне оправдана – как и в проекте Козелека, у ребят тоже просторная деликатная музыка, под которую голос рассказывает истории (тут – два голоса). Однако намного больше мне это напомнило одну песню рок-группы Центр. «Я тоже хочу умереть в Новом Орлеане» – это 8 вольных интерпретаций песни Центра «Случай в метро». Если б они сделали ещё и кавер на неё и поместили бы в этот альбом, возможно, никто бы и не заметил подвоха.
Это сюжетные песни про странные события, про моменты, когда нормальность и обыденность жизни внезапно дают трещину – иногда в эту трещину даже кто-то падает и разбивается насмерть, а иногда открывшийся портал в неизвестное просто пугает. В одной песне застывает время, в другой – персонаж признаётся, что он работает в «департаменте исчезновения», ответственном за всё, что мы не видим. Где-то отец счастливого семейства в вакууме (с упаковки сока) рассказывает слушателю о том, что он не тот, за кого себя выдаёт и так далее.
И если музыкально всё выдержано в одном стиле – мягкие гитары, фортепианные аккорды, умеренный темп – то тональность самих историй колеблется между мистикой, саспенсом и комедией (в этом смысле песни родственны нуарному кино – там тоже сквозь серьёзное лицо детектива то и дело проступает фантомная ухмылочка автора).
Иван артистичен и в тексте и голосом. Слова как будто рождаются по мере того, как он поёт – в текстах есть ощущение импровизации и спонтанности и харизма рассказчика. Манерой он напоминает то Моррисси, то БГ, когда тому стало за 50. Женя из золотых зубов чуть более герметичен по стилю, но где-то выдаёт любопытные наблюдения за жизнью и даже пытается в афоризмы. В целом, есть ощущение, что Иван пиздит, а Женя мешки ворочает. Но, как и в жизни, эти две непохожие материи существуют в причудливом симбиозе.
«Я тоже хочу умереть в Новом Орлеане» – альбом своего времени в том смысле, что он замешан на сложившихся в годы ночах, проведённых с тру-краймом и тамамшудом головного мозга, с историями в духе сериала «Разделение» и подобных штук, витающих в воздухе 2020-х. Я не знаю другого такого артефакта в российской музыке, который так эффективно канализировал бы эти вайбы. И даже блеск новых поездов РЖД отразился в одной из песен – не представляю, что про это кто-то стал бы петь ещё лет 10-15 назад.
Можно ещё долго анализировать эти песни, цитировать тексты, говорить о звуке, но как-то не вижу в этом смысла – лучше послушать! Думаю, и для зубов и для Лужкова «Новый Орлеан» – удачный опыт. Симпатичная, тонко сделанная музыка, интригующие истории и, в целом, необычное состояние всего вместе. Послушал бы этот дуэт ещё! Теперь можно цикл о диких детях.
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
Марк Козелек увидел рекламный постер альбома $uicideboy$ «Я хочу умереть в Новом Орлеане» и тут же решил назвать новый альбом своего проекта Sun Kil Moon «Я тоже хочу умереть в Новом Орлеане». А теперь оказалось, что и в России есть люди, желающие умереть в городе Марди Гра – золотые зубы и Иван Лужков назвали свой совместный альбом «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане».
Отсылка к Sun Kil Moon вполне оправдана – как и в проекте Козелека, у ребят тоже просторная деликатная музыка, под которую голос рассказывает истории (тут – два голоса). Однако намного больше мне это напомнило одну песню рок-группы Центр. «Я тоже хочу умереть в Новом Орлеане» – это 8 вольных интерпретаций песни Центра «Случай в метро». Если б они сделали ещё и кавер на неё и поместили бы в этот альбом, возможно, никто бы и не заметил подвоха.
Это сюжетные песни про странные события, про моменты, когда нормальность и обыденность жизни внезапно дают трещину – иногда в эту трещину даже кто-то падает и разбивается насмерть, а иногда открывшийся портал в неизвестное просто пугает. В одной песне застывает время, в другой – персонаж признаётся, что он работает в «департаменте исчезновения», ответственном за всё, что мы не видим. Где-то отец счастливого семейства в вакууме (с упаковки сока) рассказывает слушателю о том, что он не тот, за кого себя выдаёт и так далее.
И если музыкально всё выдержано в одном стиле – мягкие гитары, фортепианные аккорды, умеренный темп – то тональность самих историй колеблется между мистикой, саспенсом и комедией (в этом смысле песни родственны нуарному кино – там тоже сквозь серьёзное лицо детектива то и дело проступает фантомная ухмылочка автора).
Иван артистичен и в тексте и голосом. Слова как будто рождаются по мере того, как он поёт – в текстах есть ощущение импровизации и спонтанности и харизма рассказчика. Манерой он напоминает то Моррисси, то БГ, когда тому стало за 50. Женя из золотых зубов чуть более герметичен по стилю, но где-то выдаёт любопытные наблюдения за жизнью и даже пытается в афоризмы. В целом, есть ощущение, что Иван пиздит, а Женя мешки ворочает. Но, как и в жизни, эти две непохожие материи существуют в причудливом симбиозе.
«Я тоже хочу умереть в Новом Орлеане» – альбом своего времени в том смысле, что он замешан на сложившихся в годы ночах, проведённых с тру-краймом и тамамшудом головного мозга, с историями в духе сериала «Разделение» и подобных штук, витающих в воздухе 2020-х. Я не знаю другого такого артефакта в российской музыке, который так эффективно канализировал бы эти вайбы. И даже блеск новых поездов РЖД отразился в одной из песен – не представляю, что про это кто-то стал бы петь ещё лет 10-15 назад.
Можно ещё долго анализировать эти песни, цитировать тексты, говорить о звуке, но как-то не вижу в этом смысла – лучше послушать! Думаю, и для зубов и для Лужкова «Новый Орлеан» – удачный опыт. Симпатичная, тонко сделанная музыка, интригующие истории и, в целом, необычное состояние всего вместе. Послушал бы этот дуэт ещё! Теперь можно цикл о диких детях.
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
⚡4
Вчера утром впервые вдумчиво послушал эту группу – оказалось, хорошая! Намного лучше, чем я о них раньше думал.
Вечером оказался на концерте, и понял, что утром всё же ещё не достаточно хорошо о них думал – классно играют живагой.
Вечером оказался на концерте, и понял, что утром всё же ещё не достаточно хорошо о них думал – классно играют живагой.
⚡3
Forwarded from аппрув
Нотэбёрд
Вышел первый долгоиграющий альбом мурманской группы Нотэбёрд «Как же не верится». Ребята играют песни с непривычными ритмами, напевным вокалом и сладкими дурманящими мелодиями на тромбоне и электрогитаре. Говоря об их саунде не зря упоминают АукцЫон, Вежливый Отказ и Radiohead. Мне ещё мерещится влияние композиторов-минималистов.
Я всегда спотыкался об это название – «Нотэбёрд». В лучшем случае, напоминает Рене Магритта с его серией картин «Вероломством образов» («Это не трубка» и так далее). Всё, что дано – птица и отрицание того, что это птица. А что это? Тут ещё всё усугубляется транскрипцией – это не вполне английский и не вполне русский язык.
Замкнутость, непрозрачность и яркость слова «Нотэбёрд» вполне соответствуют и творчеству группы – они поют и играют песни, в которых много краски и эмоции, но они как будто непереводимы на язык обыденного и привычного. Песни кажутся почти абстрактными – «И вокруг тишина. Мёртвый день в никуда». Я понимаю, что эти стихи отражают некий опыт, но в песнях практически нет намёков на то, что именно происходит в жизни рассказчика. Нет примет времени, реалий – и почти нет отношений с другими людьми. В этом смысле песни несколько нечеловеческие.
Титульная песня нового альбома «Как же не верится» – скорее исключение. В ней есть диалог, есть момент в истории отношений, контакт. Остальные песни или описывают других людей или вовсе обращены к языку, ощущениям и силам природы.
Природность близка ритмам Нотэбёрд с их постоянными дополнительными или выброшенными долями (4/4 в их альбоме звучит как эксперимент, так как большую часть времени они играют в менее конвенциональных размерах) – если эта птица летит, то её движение всегда идёт с поправкой на сопротивление ветра – неплавно и прерывисто.
Иногда музыка Нотэбёрд зреет несколько минут, прежде чем расцвести во что-то иное. А иногда неожиданные фрагменты появляются внезапно и необъяснимо – как аэростат с огромным портретом Сталина в кульминации фильма «Утомлённые солнцем», останавливая ход всех предыдущих действий.
Не знаю, как может нравиться или не нравиться эта музыка, но она точно увлекательнее, чем может показаться из любых описаний. Так что лучше послушать, чем читать о ней!
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
Вышел первый долгоиграющий альбом мурманской группы Нотэбёрд «Как же не верится». Ребята играют песни с непривычными ритмами, напевным вокалом и сладкими дурманящими мелодиями на тромбоне и электрогитаре. Говоря об их саунде не зря упоминают АукцЫон, Вежливый Отказ и Radiohead. Мне ещё мерещится влияние композиторов-минималистов.
Я всегда спотыкался об это название – «Нотэбёрд». В лучшем случае, напоминает Рене Магритта с его серией картин «Вероломством образов» («Это не трубка» и так далее). Всё, что дано – птица и отрицание того, что это птица. А что это? Тут ещё всё усугубляется транскрипцией – это не вполне английский и не вполне русский язык.
Замкнутость, непрозрачность и яркость слова «Нотэбёрд» вполне соответствуют и творчеству группы – они поют и играют песни, в которых много краски и эмоции, но они как будто непереводимы на язык обыденного и привычного. Песни кажутся почти абстрактными – «И вокруг тишина. Мёртвый день в никуда». Я понимаю, что эти стихи отражают некий опыт, но в песнях практически нет намёков на то, что именно происходит в жизни рассказчика. Нет примет времени, реалий – и почти нет отношений с другими людьми. В этом смысле песни несколько нечеловеческие.
Титульная песня нового альбома «Как же не верится» – скорее исключение. В ней есть диалог, есть момент в истории отношений, контакт. Остальные песни или описывают других людей или вовсе обращены к языку, ощущениям и силам природы.
Природность близка ритмам Нотэбёрд с их постоянными дополнительными или выброшенными долями (4/4 в их альбоме звучит как эксперимент, так как большую часть времени они играют в менее конвенциональных размерах) – если эта птица летит, то её движение всегда идёт с поправкой на сопротивление ветра – неплавно и прерывисто.
Иногда музыка Нотэбёрд зреет несколько минут, прежде чем расцвести во что-то иное. А иногда неожиданные фрагменты появляются внезапно и необъяснимо – как аэростат с огромным портретом Сталина в кульминации фильма «Утомлённые солнцем», останавливая ход всех предыдущих действий.
Не знаю, как может нравиться или не нравиться эта музыка, но она точно увлекательнее, чем может показаться из любых описаний. Так что лучше послушать, чем читать о ней!
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
⚡6
Иногда мне кажется, что любую грустную медленную музыку с женским вокалом могут назвать трип-хопом. И раз не получается прожить без слова "трип-хоп", давайте разбираться в его характеристиках.
Корнями трип-хоп уходит в культуру саунд-систем. Через диджейский коллектив из Бристоля Wild Bunch прошли будущие участники Massive Attack, включая Трики. Так что важными элементами ДНК трип-хопа являются семплирование и скрэтчинг. Большое влияние на саунд Бристоля оказали Smith & Mighty. Ещё в 80-х они додумались замедлить хип-хоп и вместо рэпа положить на бит печальные песни, взятые из соул-записей.
Если трек не имеет хип-хоп бита в основе или не использует семплы или не имеет отсылок к чёрной музыке, то лучше не называть его трип-хопом. Есть масса других более подходящих слов: даунтемпо, лаунж, нью-эйдж, поп, рок, индастриал и так далее.
А сборник синглов Smith & Mighty "The Three Stripe Collection 85—90" в любом случае стоит послушать. Вот из такой музыки и вышел так называемый бристольский саунд.
Корнями трип-хоп уходит в культуру саунд-систем. Через диджейский коллектив из Бристоля Wild Bunch прошли будущие участники Massive Attack, включая Трики. Так что важными элементами ДНК трип-хопа являются семплирование и скрэтчинг. Большое влияние на саунд Бристоля оказали Smith & Mighty. Ещё в 80-х они додумались замедлить хип-хоп и вместо рэпа положить на бит печальные песни, взятые из соул-записей.
Если трек не имеет хип-хоп бита в основе или не использует семплы или не имеет отсылок к чёрной музыке, то лучше не называть его трип-хопом. Есть масса других более подходящих слов: даунтемпо, лаунж, нью-эйдж, поп, рок, индастриал и так далее.
А сборник синглов Smith & Mighty "The Three Stripe Collection 85—90" в любом случае стоит послушать. Вот из такой музыки и вышел так называемый бристольский саунд.
⚡2
Forwarded from аппрув
Lurmish
Новый альбом Lurmish «Эпидемия женского одиночества» ворвался в мою голову с ноги – начавшись с басовой партии, которую я любил ещё ребёнком в песне Алисы «Шабаш», а в студенчестве полюбил её же у Godspeed You! Black Emperor в «East Hastings». Тут без вариантов – я сразу сдался. Но потом сбежал.
Под этот электронный бас поёт Карина – выразительно, почти вычурно – и сразу даёт понять, что она, как жидкий терминатор – не оставит в покое, пока не расплавится. Кто-то сравнивал её с Бьорк, а я в припеве песни «Жёстко» внезапно услышал «выдавливающую» манеру Саши Ситникова (и его же типичную мелодию и ритм) – с поправкой на то, что Карина звучит не так сыро.
Слова её песен, как и голос, стремятся не просто растопить лёд между артистом и слушателем, а прямо-таки пробить его. В них много человеческих противоречий, ноль попыток подвести под жизнь какие-либо афоризмы и максимы – только трансляция эмоций, симпатии и антипатии, желания и холода. Часто через яркие визуальные образы, вроде пешеходного перехода между взглядом и взглядом (и тут же – «Я кладу асфальт , я каток») или признания вроде «в каком-то плане мне нравится боль, мне всё очень нравится, что связано с тобой». Темы песен в основном вращаются вокруг сложных отношений из разряда – никто не хочет уйти и никто не хочет остаться.
В этих восьми коротких песнях есть много – много интересных фраз, много сильных чувств и трансформаций голоса, но музыкально эта электронная музыка аскетична и герметична. В какой-то момент мне даже показалось, что это почти бардовская песня – настолько аккомпанемент не борется с голосом за внимание – при этом, звук Lurmish очень деликатный и напряжённый. Тем забавнее, что самое сильное чувство за всю пластинку я испытываю, когда играет меланхоличная мелодия на кларнете (или на чём-то похожем) в песне «Память».
Вообще, таких простых и ясных ходов, как этот проигрыш мне и не хватило – Lurmish атакуют восприятие – витиеватые тексты, извивный вокал, постоянная эмоциональная конфронтация. Всё это быстро делает альбом невыносимым. Первый раз моё внимание отключилось на середине, и я впал в задумчивость. И только вернувшись к записи второй, третий, четвёртый раз, смог открыть для себя все её прелести. Так музыка Lurmish обнажает проблему современного потребления музыки – альбом «Эпидемия женского одиночества» требует времени и переслушивания – это что-то для въедливых слушателей, не для пополнения весеннего плейлиста.
И если говорить о проблемах, я думаю, об эпидемии женского одиночества можно сказать намного больше, чем в этом альбоме. Настолько, что мне, мужчине, хочется добавить к названию «vol. 1».
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
Новый альбом Lurmish «Эпидемия женского одиночества» ворвался в мою голову с ноги – начавшись с басовой партии, которую я любил ещё ребёнком в песне Алисы «Шабаш», а в студенчестве полюбил её же у Godspeed You! Black Emperor в «East Hastings». Тут без вариантов – я сразу сдался. Но потом сбежал.
Под этот электронный бас поёт Карина – выразительно, почти вычурно – и сразу даёт понять, что она, как жидкий терминатор – не оставит в покое, пока не расплавится. Кто-то сравнивал её с Бьорк, а я в припеве песни «Жёстко» внезапно услышал «выдавливающую» манеру Саши Ситникова (и его же типичную мелодию и ритм) – с поправкой на то, что Карина звучит не так сыро.
Слова её песен, как и голос, стремятся не просто растопить лёд между артистом и слушателем, а прямо-таки пробить его. В них много человеческих противоречий, ноль попыток подвести под жизнь какие-либо афоризмы и максимы – только трансляция эмоций, симпатии и антипатии, желания и холода. Часто через яркие визуальные образы, вроде пешеходного перехода между взглядом и взглядом (и тут же – «Я кладу асфальт , я каток») или признания вроде «в каком-то плане мне нравится боль, мне всё очень нравится, что связано с тобой». Темы песен в основном вращаются вокруг сложных отношений из разряда – никто не хочет уйти и никто не хочет остаться.
В этих восьми коротких песнях есть много – много интересных фраз, много сильных чувств и трансформаций голоса, но музыкально эта электронная музыка аскетична и герметична. В какой-то момент мне даже показалось, что это почти бардовская песня – настолько аккомпанемент не борется с голосом за внимание – при этом, звук Lurmish очень деликатный и напряжённый. Тем забавнее, что самое сильное чувство за всю пластинку я испытываю, когда играет меланхоличная мелодия на кларнете (или на чём-то похожем) в песне «Память».
Вообще, таких простых и ясных ходов, как этот проигрыш мне и не хватило – Lurmish атакуют восприятие – витиеватые тексты, извивный вокал, постоянная эмоциональная конфронтация. Всё это быстро делает альбом невыносимым. Первый раз моё внимание отключилось на середине, и я впал в задумчивость. И только вернувшись к записи второй, третий, четвёртый раз, смог открыть для себя все её прелести. Так музыка Lurmish обнажает проблему современного потребления музыки – альбом «Эпидемия женского одиночества» требует времени и переслушивания – это что-то для въедливых слушателей, не для пополнения весеннего плейлиста.
И если говорить о проблемах, я думаю, об эпидемии женского одиночества можно сказать намного больше, чем в этом альбоме. Настолько, что мне, мужчине, хочется добавить к названию «vol. 1».
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
⚡2
Forwarded from аппрув
Егор Убель
В новом выпуске подкаста «Проекторы» Алексей Боровец и Макс Куббе беседуют с Егором Убелем — музыкантом и продюсером, участником групп UBEL и Багровый Фантомас.
Внутри: Gypsy Kings, ДК, Летов, Киркоров, Татьяна Снежина и Дорн, ИИ в жизни и творчестве, непростой путь из Новосибирска в Петербург и вопрос, ответ на который помогает любить музыку других артистов и создавать собственную.
Слушать, где удобно
В новом выпуске подкаста «Проекторы» Алексей Боровец и Макс Куббе беседуют с Егором Убелем — музыкантом и продюсером, участником групп UBEL и Багровый Фантомас.
Внутри: Gypsy Kings, ДК, Летов, Киркоров, Татьяна Снежина и Дорн, ИИ в жизни и творчестве, непростой путь из Новосибирска в Петербург и вопрос, ответ на который помогает любить музыку других артистов и создавать собственную.
Слушать, где удобно
⚡4
Forwarded from аппрув
Chainspell
– Не, ну там не совсем шугейз. Шугейз я вообще весь в рот ебал. Там скорее знаешь, как если из True Widow выкинуть весь кантри-блюз и оставить только гитарный рёв и вот этот вокал в духе… Как её там?
– Лёха, мне кажется или…?
– …в духе Джули Круз – ну, которая песню из Твин Пикс пела. Хотя баба из True Widow примерно так же поёт. Но у Chainspell ещё что-то есть от попсы 90-х – не в смысле, что они как Коля Редькин, типа обхуяриваются таким контентом, а прям…
– Лёха!
– …прям как будто они Гости из Прошлого. Ну в смысле, вокалистка ихняя. Её, кстати, Сия зовут. Прикол?
– Лёха, мы уже пишем!
– А? Короче прикольная группа. Они правда название поменяли. Раньше Dog Wave назывались, а теперь Chainspell, блять. Почувствуйте разницу, что называется. Цепная шелуха.
– Лёха! Мы в эфире!!!
– Да ладно?
– Всё, уже работаем.
– Ну пиздец чё. 8-го мая на лейбле «ЦК» вышел дебютный мини-альбом московского трио Chainspell «Пустота». Для меня этот релиз – своего рода взрыв из прошлого – попытка исправить историю, вернувшись лет на 20-25 назад, во времена, когда рок стал малахольным и бессильным (и по большей части бесполезным) и привести его в чувства.
Впрочем, было бы медвежьей услугой называть Chainspell спасателями рока – скорее они спасатели здравого смысла – типа, если у вас в руках есть гитары, на полу несколько педалек, а поодаль чувак за ударной установкой – то почему бы не сыграть так мощно и выразительно, чтоб музыка волновала и накрывала всё и вся? Сыграть что-то, что будет иметь значение?
– А что, бывает по-другому?
– Ну я к тому, что группы часто заняты воспроизведением какого-то саунда (разумеется пижьженого) и все силы уходят на это. А Chainspell в шесть рук закатывают валун чувства в гору, а потом обрушивают его на слушателя. Это как бы немного другая работа, понимаешь?
– Ладно. Зря спросил.
– Как-то я прочитал у Андрея Горохова, что наивный художник изображает только то, у чего есть название – скажем, рисуя лицо, обозначает нос и рот, а пространство между ними оставляет пустым. По-моему, многие музыканты примерно так же забывают о том, что остаётся за пределами аккордов, нот и отстройки звука. Chainspell другие! Их музыка всегда в возбуждении – она мечется по клетке, скулит, ревёт, грызёт прутья. В ней важны не только партии, но и прикосновение к ним – то, как сыграны все эти ноты – с характером и плотностью, иногда сбивающей с ног. Песни часто уходят в режущий шум гитарного фидбека, что также наводит на мысль, что ребят интересуют возможности инструментов, они упиваются звуком, а не только нотами.
Динамически песни выстроены так естественно, будто и не были сочинены вовсе, а родились спонтанно, как фраза в разговоре – в этом заслуга внимания, которое все трое уделяют тому, чтоб звуковая ткань нигде не разрывалась, когда в музыке происходит очередное перераспределение звуковой массы.
Однако весь этот умный электрогитаризм не трогал бы так сильно, если б не голос вокалистки Chainspell Сии – её вокал обманчиво кажется эфемерным и далёким в духе дрим-попа (Сия действительно звучит немного «над» музыкой – чисто, взволнованно, чуть призрачно), но мелодии настолько ясные, а появляющийся иногда в голосе нажим настолько уместный, что общее впечатление ближе к мейнстриму 80-х и 90-х с его заразительностью и за-себя-не-извиняющеюстью.
Совсем другое дело – тексты песен. В них нет никого и ничего, кроме всматривания в собственные тревожные ощущения. Единственная встреча – встреча с незнакомцем в зеркале. При этом все тексты написаны простейшими общими словами (луна, звёзды, зима, холода и так далее) – в них нет индивидуального, нет примет времени и нет собственно себя. Может быть, эта «пустота» и стоит за названием релиза? В этих песнях и тяга к одиночеству и тяжесть одиночества. Не знаю, что бы я сказал об этих текстах, увидев их отдельно от этого голоса и музыки, но всё вместе – живёт и дышит. Хочется надеяться, что Chainspell с нами надолго, а пока всем «Пустота»!
– Ты всё? Я чёт закемарил.
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
– Не, ну там не совсем шугейз. Шугейз я вообще весь в рот ебал. Там скорее знаешь, как если из True Widow выкинуть весь кантри-блюз и оставить только гитарный рёв и вот этот вокал в духе… Как её там?
– Лёха, мне кажется или…?
– …в духе Джули Круз – ну, которая песню из Твин Пикс пела. Хотя баба из True Widow примерно так же поёт. Но у Chainspell ещё что-то есть от попсы 90-х – не в смысле, что они как Коля Редькин, типа обхуяриваются таким контентом, а прям…
– Лёха!
– …прям как будто они Гости из Прошлого. Ну в смысле, вокалистка ихняя. Её, кстати, Сия зовут. Прикол?
– Лёха, мы уже пишем!
– А? Короче прикольная группа. Они правда название поменяли. Раньше Dog Wave назывались, а теперь Chainspell, блять. Почувствуйте разницу, что называется. Цепная шелуха.
– Лёха! Мы в эфире!!!
– Да ладно?
– Всё, уже работаем.
– Ну пиздец чё. 8-го мая на лейбле «ЦК» вышел дебютный мини-альбом московского трио Chainspell «Пустота». Для меня этот релиз – своего рода взрыв из прошлого – попытка исправить историю, вернувшись лет на 20-25 назад, во времена, когда рок стал малахольным и бессильным (и по большей части бесполезным) и привести его в чувства.
Впрочем, было бы медвежьей услугой называть Chainspell спасателями рока – скорее они спасатели здравого смысла – типа, если у вас в руках есть гитары, на полу несколько педалек, а поодаль чувак за ударной установкой – то почему бы не сыграть так мощно и выразительно, чтоб музыка волновала и накрывала всё и вся? Сыграть что-то, что будет иметь значение?
– А что, бывает по-другому?
– Ну я к тому, что группы часто заняты воспроизведением какого-то саунда (разумеется пижьженого) и все силы уходят на это. А Chainspell в шесть рук закатывают валун чувства в гору, а потом обрушивают его на слушателя. Это как бы немного другая работа, понимаешь?
– Ладно. Зря спросил.
– Как-то я прочитал у Андрея Горохова, что наивный художник изображает только то, у чего есть название – скажем, рисуя лицо, обозначает нос и рот, а пространство между ними оставляет пустым. По-моему, многие музыканты примерно так же забывают о том, что остаётся за пределами аккордов, нот и отстройки звука. Chainspell другие! Их музыка всегда в возбуждении – она мечется по клетке, скулит, ревёт, грызёт прутья. В ней важны не только партии, но и прикосновение к ним – то, как сыграны все эти ноты – с характером и плотностью, иногда сбивающей с ног. Песни часто уходят в режущий шум гитарного фидбека, что также наводит на мысль, что ребят интересуют возможности инструментов, они упиваются звуком, а не только нотами.
Динамически песни выстроены так естественно, будто и не были сочинены вовсе, а родились спонтанно, как фраза в разговоре – в этом заслуга внимания, которое все трое уделяют тому, чтоб звуковая ткань нигде не разрывалась, когда в музыке происходит очередное перераспределение звуковой массы.
Однако весь этот умный электрогитаризм не трогал бы так сильно, если б не голос вокалистки Chainspell Сии – её вокал обманчиво кажется эфемерным и далёким в духе дрим-попа (Сия действительно звучит немного «над» музыкой – чисто, взволнованно, чуть призрачно), но мелодии настолько ясные, а появляющийся иногда в голосе нажим настолько уместный, что общее впечатление ближе к мейнстриму 80-х и 90-х с его заразительностью и за-себя-не-извиняющеюстью.
Совсем другое дело – тексты песен. В них нет никого и ничего, кроме всматривания в собственные тревожные ощущения. Единственная встреча – встреча с незнакомцем в зеркале. При этом все тексты написаны простейшими общими словами (луна, звёзды, зима, холода и так далее) – в них нет индивидуального, нет примет времени и нет собственно себя. Может быть, эта «пустота» и стоит за названием релиза? В этих песнях и тяга к одиночеству и тяжесть одиночества. Не знаю, что бы я сказал об этих текстах, увидев их отдельно от этого голоса и музыки, но всё вместе – живёт и дышит. Хочется надеяться, что Chainspell с нами надолго, а пока всем «Пустота»!
– Ты всё? Я чёт закемарил.
Слушать, где удобно
Текст: Алексей Боровец
⚡3