Пальцы Аллуры сжимаются чуть сильнее на твёрдой обложке книги, а заострённые уши едва заметно подрагивают, фиксируя приближающийся шуршание.
И у шуршания было имя.
Лэнс.
Чаще чем по имени Аллура называла его разве что бездельником, хотя, мысленно признаётся она себе, столько времени тратить на свой внешний образ — это, наверное, титаническое усилие.

В дверном проёме сначала появляется шуба, а потом уже сам Лэнс, более чем довольный собой.
— Ну ты посмотри, что урвал, — он воодушевлённо становится в центр комнаты и крутится вокруг себя, в процессе оголяя сияющие забронзированные плечи.
Аллура искренне гипнотизируется плещущейся в нём жизнью и расплывается в тёплой улыбке. Она не уверена, должна ли похвалить шубу, джинсы, новый бронзер или его целиком в принципе, но что-то определённо в ней нежно трепещет.

Эмоции Лэнса сменяются калейдоскопом, когда его взгляд скользит по опущенной книге. Вздыхает с каким-то даже разочарованием и хмурится так, будто сам осилил толстенький томик "заумной литературы" за единственный выходной. В два шага он оказывается над креслом, поставив обе руки на подлокотники Аллуры.
— Вот именно поэтому ты и не высыпаешься, сидишь с книжками своими, — во взгляде Лэнса мелькает какая-то игривая искра. — Меньше знаешь — крепче спишь. Неужели ты, красота моя, не слышала?
Аллура, может, и хочет что-то ответить, но он уже накрывает её губы своими. И даже помада отдаёт по-родному ванильным. В этом, наверное, и есть дом.