Вчера у Тома Васлака был день рождения. Как и у моего отца. До бати я не смог дозвониться – до Тома не пытался. Оба – хорошие люди, которые так или иначе повлияли на меня. Но про отца я пока не готов рассказывать.
Когда Тому из Пенсильвании было 13 лет, от внезапного сердечного приступа умерла его бабушка. Дед, сломленный горем и раком, приступил к подготовке собственных похорон (отказался от лечения и начал выбирать гроб). Пацан Том впервые увидел, как самый крепкий и жесткий человек, которого он знал, столкнулся с настоящей болью. И это на него сильно повлияло.
Так, спустя годы, появился музыкальный проект Planning for Burial (что буквально переводится как «Подготовка к погребению»). Это объемная и давящая смесь жанров, которую обычно называют «глумгейзом». По сути – смесь шугейза, дума, блэка и пост-метала, где эмбиент и неметалическая музыка зачастую выходят на передний план.
Мой самый заслушанный альбом – Below the House 2017 года. Васлак записал его, вернувшись в родительский дом (отсюда и название) после десятилетия в Нью-Джерси. Вернулся в холодную Пенсильванию, устроился на низкооплачиваемую работу и каждый день пил. В такой тоскливой и удушающей атмосфере появилась тоскливая и удушающая пластинка.
Музыка Васлака – холод и мрак. Она легко подпортит хороший день. Но в плохие – становится мощным и важным саундтреком. Она – отчаянье, но, одновременно, и якорь, который помогает не заплывать в себя слишком далеко.
Когда Тому из Пенсильвании было 13 лет, от внезапного сердечного приступа умерла его бабушка. Дед, сломленный горем и раком, приступил к подготовке собственных похорон (отказался от лечения и начал выбирать гроб). Пацан Том впервые увидел, как самый крепкий и жесткий человек, которого он знал, столкнулся с настоящей болью. И это на него сильно повлияло.
Так, спустя годы, появился музыкальный проект Planning for Burial (что буквально переводится как «Подготовка к погребению»). Это объемная и давящая смесь жанров, которую обычно называют «глумгейзом». По сути – смесь шугейза, дума, блэка и пост-метала, где эмбиент и неметалическая музыка зачастую выходят на передний план.
Мой самый заслушанный альбом – Below the House 2017 года. Васлак записал его, вернувшись в родительский дом (отсюда и название) после десятилетия в Нью-Джерси. Вернулся в холодную Пенсильванию, устроился на низкооплачиваемую работу и каждый день пил. В такой тоскливой и удушающей атмосфере появилась тоскливая и удушающая пластинка.
Музыка Васлака – холод и мрак. Она легко подпортит хороший день. Но в плохие – становится мощным и важным саундтреком. Она – отчаянье, но, одновременно, и якорь, который помогает не заплывать в себя слишком далеко.
marshak
Вчера у Тома Васлака был день рождения. Как и у моего отца. До бати я не смог дозвониться – до Тома не пытался. Оба – хорошие люди, которые так или иначе повлияли на меня. Но про отца я пока не готов рассказывать. Когда Тому из Пенсильвании было 13 лет, от…
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Очень крутой совместный лайв Planning for Burial и Elizabeth Colour Wheel – не менее самобытной группой, которая комбинирует кучу жанров (от шугейза до психодела). Первый трек – раздирающий Whiskey and Wine с альбома Below the House
Останови. На полпути.
Прошу, разбуди водителя.
Мы затушим бунт в широкой груди,
Превращаясь в своих родителей.
Нет, не надо. Не тот поворот.
Нам мудрее бы было разбиться.
Посмотри на меня и скажи я - не тот,
Кому может исполниться тридцать.
Я бунтарь. Ребёнок протеста.
Мне идут эти узкие джинсы.
Кто сказал, что в сказке нет места
Потолстевшему пьющему принцу?
Потерпи. Не дави по газам.
Дай раскрыться юному гению.
Сев в маршрутку "Льговский-Сезам",
Я поехал не в том направлении.
2015
Прошу, разбуди водителя.
Мы затушим бунт в широкой груди,
Превращаясь в своих родителей.
Нет, не надо. Не тот поворот.
Нам мудрее бы было разбиться.
Посмотри на меня и скажи я - не тот,
Кому может исполниться тридцать.
Я бунтарь. Ребёнок протеста.
Мне идут эти узкие джинсы.
Кто сказал, что в сказке нет места
Потолстевшему пьющему принцу?
Потерпи. Не дави по газам.
Дай раскрыться юному гению.
Сев в маршрутку "Льговский-Сезам",
Я поехал не в том направлении.
2015
Душа человека. Такою
Она не была никогда.
На небо глядела с тоскою,
Взволнованна, зла и горда.
И вот умирает. Так ясно,
Так просто сгорая дотла –
Легка, совершенна, прекрасна,
Нетленна, блаженна, светла.
Сиянье. Душа человека,
Как лебедь, поет и грустит,
И крылья раскинув широко,
Над бурями темного века
В беззвездное небо летит.
Над бурями темного рока
В сиянье. Всего не успеть...
Дым тянется... След остается...
И полною грудью поется,
Когда уже не о чем петь.
Георгий Иванов
Она не была никогда.
На небо глядела с тоскою,
Взволнованна, зла и горда.
И вот умирает. Так ясно,
Так просто сгорая дотла –
Легка, совершенна, прекрасна,
Нетленна, блаженна, светла.
Сиянье. Душа человека,
Как лебедь, поет и грустит,
И крылья раскинув широко,
Над бурями темного века
В беззвездное небо летит.
Над бурями темного рока
В сиянье. Всего не успеть...
Дым тянется... След остается...
И полною грудью поется,
Когда уже не о чем петь.
Георгий Иванов
Работы Вальтера Молино для итальянского еженедельника La Domenica del Corriere.
В газете публиковались новостные сводки за прошедшую неделю, а самые яркие моменты (обычно, катастрофы, преступления и несчастные случаи) сопровождались драматичными иллюстрациями.
В газете публиковались новостные сводки за прошедшую неделю, а самые яркие моменты (обычно, катастрофы, преступления и несчастные случаи) сопровождались драматичными иллюстрациями.
Выведи меня из лабиринта
Пятновыводителем.
Разучи страдать плетью
И калёнными битами.
Что мы скажем друзьям, блядям
и родителям,
Когда нас найдут голых в постели,
Сшитыми
Одной нитью,
Берущей начало с "Лю"
И бегущей сквозь "бовь",
Как вишнёвые бусы.
Я врастаю в тебя
И уже ни о чём не молю -
Это страх.
А влюблённый не может быть трусом.
Бог развесил на небе
Звёзды-гирлянды,
Танцевал босиком,
Охмелев от вина и простуды.
Вздох глубокий как море.
Мы спокойны как Анды.
Мы прекрасны как взгляд
Вечно пьяного Будды.
2013
Пятновыводителем.
Разучи страдать плетью
И калёнными битами.
Что мы скажем друзьям, блядям
и родителям,
Когда нас найдут голых в постели,
Сшитыми
Одной нитью,
Берущей начало с "Лю"
И бегущей сквозь "бовь",
Как вишнёвые бусы.
Я врастаю в тебя
И уже ни о чём не молю -
Это страх.
А влюблённый не может быть трусом.
Бог развесил на небе
Звёзды-гирлянды,
Танцевал босиком,
Охмелев от вина и простуды.
Вздох глубокий как море.
Мы спокойны как Анды.
Мы прекрасны как взгляд
Вечно пьяного Будды.
2013
Сколько бы у меня поэтических вечеров не случалось, каждый раз волнуюсь. Каждый раз хочется отключиться и слиться в последний момент. Не умею я быть уверенным.
Главные достижения за последние годы: научился не напиваться в дрова на сцене и почувствовал свои же стихи (совсем чуть-чуть). Но тревожности они не убавляют.
Ровно через неделю читаю в Петербурге (уже в следующую субботу). В этот день я отковыряю тексты, с которыми ездил по городам 10 лет назад. И прочту то, что декламировал со сцены последний год. На одном вечере сойдется неуверенный Виталя-пацан с неуверенным Виталей-дедом. Оба ждут вас. Заглядывайте к нам на огонек.
Билеты и подробности тут.
П.С.: возьму с собой немного книг (они будут по 800 рублей и после вечера могу расписаться на развороте, если нужно)
Главные достижения за последние годы: научился не напиваться в дрова на сцене и почувствовал свои же стихи (совсем чуть-чуть). Но тревожности они не убавляют.
Ровно через неделю читаю в Петербурге (уже в следующую субботу). В этот день я отковыряю тексты, с которыми ездил по городам 10 лет назад. И прочту то, что декламировал со сцены последний год. На одном вечере сойдется неуверенный Виталя-пацан с неуверенным Виталей-дедом. Оба ждут вас. Заглядывайте к нам на огонек.
Билеты и подробности тут.
П.С.: возьму с собой немного книг (они будут по 800 рублей и после вечера могу расписаться на развороте, если нужно)
1 32 3
Чтобы жить, нужно дружить с котами и собаками.
Быть по-человечьи застенчивым и робким.
Но мысли, как посуда, оставленная в раковине,
Копятся в черепной коробке.
Идешь по улице и слышишь, как они гремят.
В цветном наряде, будто шут русоголовый.
В кармане пачка чешется – стянуть бы две подряд,
Но в легких – недосказанное слово.
Пора бы высказаться, силишься – не можешь.
Ведь слова нет, пока оно не сказано никем.
Рукой щипаешь руку – кость да кожа,
Но тело – безучастный манекен.
Ночь небо жрет под скрежет колыбели,
Страх темноты пинает фонари.
От слов невысказанных трескается череп
И в кости громко давит изнутри
2026
Быть по-человечьи застенчивым и робким.
Но мысли, как посуда, оставленная в раковине,
Копятся в черепной коробке.
Идешь по улице и слышишь, как они гремят.
В цветном наряде, будто шут русоголовый.
В кармане пачка чешется – стянуть бы две подряд,
Но в легких – недосказанное слово.
Пора бы высказаться, силишься – не можешь.
Ведь слова нет, пока оно не сказано никем.
Рукой щипаешь руку – кость да кожа,
Но тело – безучастный манекен.
Ночь небо жрет под скрежет колыбели,
Страх темноты пинает фонари.
От слов невысказанных трескается череп
И в кости громко давит изнутри
2026