1920-е, Германия. В маленьком кинотеатре между сеансами на сцену выходит девушка. Зрители ждут танец (он должен быть безумным и неудержимым). Но танцовщица стоит неподвижно. Смотрит в пустоту. Свет гаснет. Конец.
Это была Валеска Герт. И она исполнила «антитанец» – перформанс до того, как придумали перфомансы. Но зритель не выкупил.
Валеска Герт родилась в Берлине в 1892 году в обеспеченной еврейской семье. С детства ненавидела буржуазные жеманности. Училась балету, но технику использовала не для эстетики. А для бунта.
Ее танцы – хаотичные прыжки, гримасы, корчи, симуляции секса (из-за последнего за ней не раз приходили немецкие менты). Она танцевала тех, кого «приличные граждане» презирали – проституток и маргиналов.
Герт не делала из тела храм, не приукрашивала, не сакрализовала. Она показывала его таким, какое оно есть – со всеми недостатками, болями и желаниями. На фоне классического балета такой подход выглядел честно и очень-очень свежо.
Интересно, что в 1970-х ее открыли панки. Некоторые считали Герт прародительницей панк-культуры.
Она умерла в 1978 году. Ее тело нашли не сразу. В автобиографии Герт предсказала такой исход: она писала, что после смерти ее начнет есть изголодавшийся кот – и уже после соседи почуют что-то неладное.
Это была Валеска Герт. И она исполнила «антитанец» – перформанс до того, как придумали перфомансы. Но зритель не выкупил.
Валеска Герт родилась в Берлине в 1892 году в обеспеченной еврейской семье. С детства ненавидела буржуазные жеманности. Училась балету, но технику использовала не для эстетики. А для бунта.
Ее танцы – хаотичные прыжки, гримасы, корчи, симуляции секса (из-за последнего за ней не раз приходили немецкие менты). Она танцевала тех, кого «приличные граждане» презирали – проституток и маргиналов.
Герт не делала из тела храм, не приукрашивала, не сакрализовала. Она показывала его таким, какое оно есть – со всеми недостатками, болями и желаниями. На фоне классического балета такой подход выглядел честно и очень-очень свежо.
Интересно, что в 1970-х ее открыли панки. Некоторые считали Герт прародительницей панк-культуры.
Она умерла в 1978 году. Ее тело нашли не сразу. В автобиографии Герт предсказала такой исход: она писала, что после смерти ее начнет есть изголодавшийся кот – и уже после соседи почуют что-то неладное.
Мятые покупатели. Похмельные кассиры.
Здесь всё так невыносимо прекрасно.
Я наслаждаюсь красотой этого мира,
Как куском протухшего мяса.
Как менту не могу дать сдачи
Когда жизнь меня бьет под дых
Люди гадят, смеются, плачут
Я - всего лишь один из них
Мой извилистый путь за плечами
Жжёт глотком омерзительной водки.
Я плачу алименты печали
За кривые горбатые строки.
На футболке засохшее семя,
Как снежинки застывшие в вальсе.
Жизнью жить - нелёгкое бремя.
Если честно,
то я заебался.
2018
Здесь всё так невыносимо прекрасно.
Я наслаждаюсь красотой этого мира,
Как куском протухшего мяса.
Как менту не могу дать сдачи
Когда жизнь меня бьет под дых
Люди гадят, смеются, плачут
Я - всего лишь один из них
Мой извилистый путь за плечами
Жжёт глотком омерзительной водки.
Я плачу алименты печали
За кривые горбатые строки.
На футболке засохшее семя,
Как снежинки застывшие в вальсе.
Жизнью жить - нелёгкое бремя.
Если честно,
то я заебался.
2018
Петербург, в эту субботу (6 июня) почитаю на Литературной гостиной. У меня будет сет минут на 20.
Немножко запоздало объявляю. Но, если у вас нет планов на выходные, то обязательно приходите.
Расскажу и старые, и новые стихи.
Билеты тут
Немножко запоздало объявляю. Но, если у вас нет планов на выходные, то обязательно приходите.
Расскажу и старые, и новые стихи.
Билеты тут
TЕОРЕМА ТОСКИ
В угол локтя
вписана окружность головы
Не надо
ничего
доказывать
Владимир Бурич
В угол локтя
вписана окружность головы
Не надо
ничего
доказывать
Владимир Бурич
Маленький человек, господин Лужин,
Изувечен и сломлен. Но пока не остыл
Вывернутый садистом-творцом
Кишками наружу
В яме с гвоздями ищет цветы.
Изувечен и сломлен. Но пока не остыл
Вывернутый садистом-творцом
Кишками наружу
В яме с гвоздями ищет цветы.
Дорогие, уже завтра буду читать стихи в Петербурге. Поэты крутые, билеты недорогие, погода хорошая, пиво вкусное.
Приходите послушать. Будут и новые тексты, и очень-очень старые.
Билетики тут
Приходите послушать. Будут и новые тексты, и очень-очень старые.
Билетики тут
Forwarded from The trial period of life.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Срок в миру ступил за экватор.
Таймер жизни пошел по минуте.
Он был пьян и молод когда-то.
Просто был, но скоро не будет.
Жизнь прошла. В тишине и без слез.
Так эпиграф стал эпитафией.
Пьет вино и под Sigur Rós
Смотрит старые фотографии:
«Прошлый век. Еще мама жива.
Ей на праздник дарят тюльпаны.
Первый велик – на локте три шва,
Первый брак – незажившая рана.
Смех и гам, подливают друзья,
Чей-то праздник, дешевая водка,
Здесь он в хлам накурен и пьян
(И не помнит, кто это сфоткал)
На кровати с девчонкой в обнимку
На ней только духи и кроссовки
(Пацанам в салоне те снимки
Проявлять явно было неловко)
Сбор вещей, стояние в пробке
Две поездки – в Казань и Уфу»
Целый мир – в картонной коробке,
Пролежавшей треть века в шкафу.
На всех снимках молоденький кто-то,
Этим кем-то когда-то был он.
Он встает и делает фото
Отражения в старом трюмо.
Снимок в принтер и тоже в коробку,
Чтоб на прошлом точку поставить.
Осушает последнюю стопку,
Поджигает бумажную память.
Он ложится на пол коридора –
Сон под треск уходящего мира.
С лиц огонь переходит на шторы,
Заполняет пространство квартиры.
Серый пепел простой биографии,
Черный дым перекрестия судеб.
Так эпиграф стал эпитафией:
«Просто был, но больше не будет»
2025
Таймер жизни пошел по минуте.
Он был пьян и молод когда-то.
Просто был, но скоро не будет.
Жизнь прошла. В тишине и без слез.
Так эпиграф стал эпитафией.
Пьет вино и под Sigur Rós
Смотрит старые фотографии:
«Прошлый век. Еще мама жива.
Ей на праздник дарят тюльпаны.
Первый велик – на локте три шва,
Первый брак – незажившая рана.
Смех и гам, подливают друзья,
Чей-то праздник, дешевая водка,
Здесь он в хлам накурен и пьян
(И не помнит, кто это сфоткал)
На кровати с девчонкой в обнимку
На ней только духи и кроссовки
(Пацанам в салоне те снимки
Проявлять явно было неловко)
Сбор вещей, стояние в пробке
Две поездки – в Казань и Уфу»
Целый мир – в картонной коробке,
Пролежавшей треть века в шкафу.
На всех снимках молоденький кто-то,
Этим кем-то когда-то был он.
Он встает и делает фото
Отражения в старом трюмо.
Снимок в принтер и тоже в коробку,
Чтоб на прошлом точку поставить.
Осушает последнюю стопку,
Поджигает бумажную память.
Он ложится на пол коридора –
Сон под треск уходящего мира.
С лиц огонь переходит на шторы,
Заполняет пространство квартиры.
Серый пепел простой биографии,
Черный дым перекрестия судеб.
Так эпиграф стал эпитафией:
«Просто был, но больше не будет»
2025
***
Я заглянул к себе ночью в окно
И увидел
что меня там нет
И понял
что меня может не быть
Владимир Бурич
Я заглянул к себе ночью в окно
И увидел
что меня там нет
И понял
что меня может не быть
Владимир Бурич
У питерского поэта Егора Завадского вышел первый (очень красивый) сборник стихов
Telegram
Завадский Егор
Бутлег 9/04/26
Стихи/фото
первое печатное издание моих стихов и фотографий, сделанных за последние пару лет. совместная работа с Лизой Фиртич.
стоимость: 550 рублей + доставка, либо же — встреча в СПб, передам из лап в лапы. пишите в личку или сообщения…
Стихи/фото
первое печатное издание моих стихов и фотографий, сделанных за последние пару лет. совместная работа с Лизой Фиртич.
стоимость: 550 рублей + доставка, либо же — встреча в СПб, передам из лап в лапы. пишите в личку или сообщения…
Время приходит, когда умирают супергерои.
Уставшие скалы.
Я заступаю за край.
Позвони мне. Молчи.
Я хочу, как в ракушке, услышать шум моря.
Чтоб, набравшись любви, не упасть под вечерний трамвай.
Моя жизнь -
бесконечный подъем по обшарпанной лестнице,
Как полёт мотылька на пустой электрический свет.
Твои волосы - рай.
Я хочу на них завтра повеситься.
Других планов побега у меня больше нет.
Если Бог высоко,
То, скорей всего, ты его выше.
А я только учусь поезда пускать под откос.
Вот и время пришло,
Но мне кажется будто я всё еще слышу
Как глаза твои, цвета тоски,
На щеках оставляют линии слёз
2014
Уставшие скалы.
Я заступаю за край.
Позвони мне. Молчи.
Я хочу, как в ракушке, услышать шум моря.
Чтоб, набравшись любви, не упасть под вечерний трамвай.
Моя жизнь -
бесконечный подъем по обшарпанной лестнице,
Как полёт мотылька на пустой электрический свет.
Твои волосы - рай.
Я хочу на них завтра повеситься.
Других планов побега у меня больше нет.
Если Бог высоко,
То, скорей всего, ты его выше.
А я только учусь поезда пускать под откос.
Вот и время пришло,
Но мне кажется будто я всё еще слышу
Как глаза твои, цвета тоски,
На щеках оставляют линии слёз
2014
Любовь к жизни – самый изощренный вид мастурбации.
Ненависть к жизни обходится слишком дорого.
Я не могу позволить внутреннему стержню сломаться,
Потому что не могу позволить себе психолога.
Ненависть к жизни обходится слишком дорого.
Я не могу позволить внутреннему стержню сломаться,
Потому что не могу позволить себе психолога.
Ровно через месяц (1 августа) у меня случится сольный поэтический вечер в СПб. В рестобаре Глагол. Почитаю новые и старые стихи, любимые и лучшие.
Приходите послушать. Попить пива (или чая). И погрустить.
Билеты тут.
Давно должен был сделать афишу, написать вменяемый текст и активно всех зазывать. Но последние недели – вязкая и тревожная полудрема. Анонс откладывать уже некуда. Чуть позже соберусь и выкачу подробности.
Приходите послушать. Попить пива (или чая). И погрустить.
Билеты тут.
marshak.timepad.ru
Маршак | 1 августа | Глагол / События на TimePad.ru
Поэтический вечер со старыми и новыми стихами
Ты прекрасна... Иногда даже кажется слишком.
Но не тай. Сердце прячь от меня под замки и засовы.
По тетради исписанной словом "провал", как по книжкам,
Я гадал, закрывая глаза, тыча пальцем в случайное слово.
И всё время - "Провал". Мне так просто в кого-то влюбиться.
Тяжело разлюбить. Проще ждать, обгрызая костлявые пальцы.
По ночным интернетам и набитым скинхедами ветхим столицам
Я устал... Я клянусь я устал за тобою гоняться.
Мне с тобой хорошо, но а в общем... а в общем, прости.
Эти игры в любовь доведут до детей и инфаркта.
Я не тот, кто тебя донесёт на руках до такси,
Даст водителю денег и скажет: "верни её завтра".
2013
Но не тай. Сердце прячь от меня под замки и засовы.
По тетради исписанной словом "провал", как по книжкам,
Я гадал, закрывая глаза, тыча пальцем в случайное слово.
И всё время - "Провал". Мне так просто в кого-то влюбиться.
Тяжело разлюбить. Проще ждать, обгрызая костлявые пальцы.
По ночным интернетам и набитым скинхедами ветхим столицам
Я устал... Я клянусь я устал за тобою гоняться.
Мне с тобой хорошо, но а в общем... а в общем, прости.
Эти игры в любовь доведут до детей и инфаркта.
Я не тот, кто тебя донесёт на руках до такси,
Даст водителю денег и скажет: "верни её завтра".
2013