Безмятежные, уютные и легкие работы испанской иллюстраторки Марии Медем.
После окончания художки Мария начала самостоятельно издавать фанзины. Позже ее заметили небольшие издатели из Нидерландов, Франции и Испании. Сейчас художница создает артбуки, иллюстрации, анимацию и гуляет со своей борзой (так написано на сайте).
Одна из ее первых книг описывается так: «Прекрасная летняя ночь и состояние полного присутствия в настоящем моменте». Наверно, это описание подходит почти ко всем ее работам.
После окончания художки Мария начала самостоятельно издавать фанзины. Позже ее заметили небольшие издатели из Нидерландов, Франции и Испании. Сейчас художница создает артбуки, иллюстрации, анимацию и гуляет со своей борзой (так написано на сайте).
Одна из ее первых книг описывается так: «Прекрасная летняя ночь и состояние полного присутствия в настоящем моменте». Наверно, это описание подходит почти ко всем ее работам.
Разбуди умирающих. Песню пой.
Тишина умертвляет. Рубит плешь.
Я всегда за тебя. Я всегда с тобой.
Хоть насилуй других и режь.
Суицид не себя. Страхом Кафки
Лед любви на раскрытой ладони.
Жизнь проста – пуповина удавки
От оргазма ведет к агонии.
Снизу вверх древо злится на Бога,
Пока есть под корнями твердь.
Просто жди. Помолчи и не трогай –
В сердце яблони спеет смерть.
Разбуди умирающих. Песню пой.
Даже если пустырь. Никого вокруг.
Там, где небо зашторено тьмой,
Они будут идти на звук.
???? г
Тишина умертвляет. Рубит плешь.
Я всегда за тебя. Я всегда с тобой.
Хоть насилуй других и режь.
Суицид не себя. Страхом Кафки
Лед любви на раскрытой ладони.
Жизнь проста – пуповина удавки
От оргазма ведет к агонии.
Снизу вверх древо злится на Бога,
Пока есть под корнями твердь.
Просто жди. Помолчи и не трогай –
В сердце яблони спеет смерть.
Разбуди умирающих. Песню пой.
Даже если пустырь. Никого вокруг.
Там, где небо зашторено тьмой,
Они будут идти на звук.
???? г
2
Последний раз я бил татуировку примерно 10 лет назад. С тех пор все никак не складывается. То денег нет, то мастера найти не могу.
Раньше трава была зеленее. Я приходил к знакомому мастеру на дом. Он рассказывал смешные или безумные истории, показывал чернющие эскизы, включал какой-нибудь блэк метал и начинал колоть. Кололи странные вещи: от карт таро до христианских символов, от трехликого Ван Гога до обложки моего первого сборника (да, за это мне стыдно).
Позже я уехал в СПб. Еще позже начался пиздец, и мастер уехал из страны. Больше никаких наколок.
Расскажите, как и у кого вы делаете тату (если делаете). И покажите свои наколочки! Правда, интересно.
Раньше трава была зеленее. Я приходил к знакомому мастеру на дом. Он рассказывал смешные или безумные истории, показывал чернющие эскизы, включал какой-нибудь блэк метал и начинал колоть. Кололи странные вещи: от карт таро до христианских символов, от трехликого Ван Гога до обложки моего первого сборника (да, за это мне стыдно).
Позже я уехал в СПб. Еще позже начался пиздец, и мастер уехал из страны. Больше никаких наколок.
Расскажите, как и у кого вы делаете тату (если делаете). И покажите свои наколочки! Правда, интересно.
marshak
Последний раз я бил татуировку примерно 10 лет назад. С тех пор все никак не складывается. То денег нет, то мастера найти не могу. Раньше трава была зеленее. Я приходил к знакомому мастеру на дом. Он рассказывал смешные или безумные истории, показывал чернющие…
Пока писал этот пост вспомнил один факт, который недавно вычитал высмотрел. В Южной Корее легально делать татуировки могут только лицензированные медицинские работники. Там с этим относительно строго (хотя есть куча подпольных крутых и известных мастеров, работающих без лицензии).
В Корее вообще сложно не только делать, но и носить на себе тату. Особенно женщинам. Узоры на коже там сильно стигматизируется.
В небольшой документалке от ББС молодая мама и тату-мастерица Ань Лин (она на фото) рассказывала про лютый хейт в ее сторону от подпивасных корейцев. От сообщений вроде «твое грудное молоко на вкус как чернила» до сотен непрошенных дикпиков и реальных угроз.
В Корее вообще сложно не только делать, но и носить на себе тату. Особенно женщинам. Узоры на коже там сильно стигматизируется.
В небольшой документалке от ББС молодая мама и тату-мастерица Ань Лин (она на фото) рассказывала про лютый хейт в ее сторону от подпивасных корейцев. От сообщений вроде «твое грудное молоко на вкус как чернила» до сотен непрошенных дикпиков и реальных угроз.
Они крестят детей. Они топят котят.
Врут и рвут, но ругают Иуду.
Тут греши-не греши, все равно не простят.
Все равно не забудут.
Согреши – и под нож. Не греши – и на крест.
Так и так – накормишь их плотью.
Небеса опустели, в тюрьмах нет мест –
Там сидят, кто был против.
2026
Врут и рвут, но ругают Иуду.
Тут греши-не греши, все равно не простят.
Все равно не забудут.
Согреши – и под нож. Не греши – и на крест.
Так и так – накормишь их плотью.
Небеса опустели, в тюрьмах нет мест –
Там сидят, кто был против.
2026
1
У Boards of Canada вышел новый альбом. И у American football тоже вышел новый альбом.
1920-е, Германия. В маленьком кинотеатре между сеансами на сцену выходит девушка. Зрители ждут танец (он должен быть безумным и неудержимым). Но танцовщица стоит неподвижно. Смотрит в пустоту. Свет гаснет. Конец.
Это была Валеска Герт. И она исполнила «антитанец» – перформанс до того, как придумали перфомансы. Но зритель не выкупил.
Валеска Герт родилась в Берлине в 1892 году в обеспеченной еврейской семье. С детства ненавидела буржуазные жеманности. Училась балету, но технику использовала не для эстетики. А для бунта.
Ее танцы – хаотичные прыжки, гримасы, корчи, симуляции секса (из-за последнего за ней не раз приходили немецкие менты). Она танцевала тех, кого «приличные граждане» презирали – проституток и маргиналов.
Герт не делала из тела храм, не приукрашивала, не сакрализовала. Она показывала его таким, какое оно есть – со всеми недостатками, болями и желаниями. На фоне классического балета такой подход выглядел честно и очень-очень свежо.
Интересно, что в 1970-х ее открыли панки. Некоторые считали Герт прародительницей панк-культуры.
Она умерла в 1978 году. Ее тело нашли не сразу. В автобиографии Герт предсказала такой исход: она писала, что после смерти ее начнет есть изголодавшийся кот – и уже после соседи почуют что-то неладное.
Это была Валеска Герт. И она исполнила «антитанец» – перформанс до того, как придумали перфомансы. Но зритель не выкупил.
Валеска Герт родилась в Берлине в 1892 году в обеспеченной еврейской семье. С детства ненавидела буржуазные жеманности. Училась балету, но технику использовала не для эстетики. А для бунта.
Ее танцы – хаотичные прыжки, гримасы, корчи, симуляции секса (из-за последнего за ней не раз приходили немецкие менты). Она танцевала тех, кого «приличные граждане» презирали – проституток и маргиналов.
Герт не делала из тела храм, не приукрашивала, не сакрализовала. Она показывала его таким, какое оно есть – со всеми недостатками, болями и желаниями. На фоне классического балета такой подход выглядел честно и очень-очень свежо.
Интересно, что в 1970-х ее открыли панки. Некоторые считали Герт прародительницей панк-культуры.
Она умерла в 1978 году. Ее тело нашли не сразу. В автобиографии Герт предсказала такой исход: она писала, что после смерти ее начнет есть изголодавшийся кот – и уже после соседи почуют что-то неладное.
Мятые покупатели. Похмельные кассиры.
Здесь всё так невыносимо прекрасно.
Я наслаждаюсь красотой этого мира,
Как куском протухшего мяса.
Как менту не могу дать сдачи
Когда жизнь меня бьет под дых
Люди гадят, смеются, плачут
Я - всего лишь один из них
Мой извилистый путь за плечами
Жжёт глотком омерзительной водки.
Я плачу алименты печали
За кривые горбатые строки.
На футболке засохшее семя,
Как снежинки застывшие в вальсе.
Жизнью жить - нелёгкое бремя.
Если честно,
то я заебался.
2018
Здесь всё так невыносимо прекрасно.
Я наслаждаюсь красотой этого мира,
Как куском протухшего мяса.
Как менту не могу дать сдачи
Когда жизнь меня бьет под дых
Люди гадят, смеются, плачут
Я - всего лишь один из них
Мой извилистый путь за плечами
Жжёт глотком омерзительной водки.
Я плачу алименты печали
За кривые горбатые строки.
На футболке засохшее семя,
Как снежинки застывшие в вальсе.
Жизнью жить - нелёгкое бремя.
Если честно,
то я заебался.
2018