Очень крутые иллюстрации к не очень научной работе Стэнли Клемана «Эмоциональная анатомия». Клеман утверждает, что эмоции и мысли впечатываются в человеческое тело и отражаются в осанке, мышцах и дыхании.
Время превращается в струны.
Играй старые песни – они режут пальцы.
Время ссыпает нас в урны,
Трёт имена. Улыбайся
Снам, от которых бывают запоры,
В чьих куколках плесневеет правда.
Мы – театры, а черви – актёры.
Только о Боге не надо.
Береги слова для расстрела,
Для последней порции кислорода.
Чтоб швырнуть ими в небо
В голубую счастливую морду.
2013
Играй старые песни – они режут пальцы.
Время ссыпает нас в урны,
Трёт имена. Улыбайся
Снам, от которых бывают запоры,
В чьих куколках плесневеет правда.
Мы – театры, а черви – актёры.
Только о Боге не надо.
Береги слова для расстрела,
Для последней порции кислорода.
Чтоб швырнуть ими в небо
В голубую счастливую морду.
2013
В 1920-х годах немецкий антрополог Эгон фон Эйкштедт путешествовал по Южной Индии и делал портреты жителей местных общин. Эйкштедт хотел использовать снимки для доказательства расовой теории.
В целом, дядька был типичным нацистским уебаном: работал редактором немецкого журнала Zeitschrift für Rassenkunde («Журнал расовых исследований»), пропихивал евгенику и оправдывал этнические чистки.
За время экспедиции в Индию Эйкштедт сделал более 12 тысяч фотографий. Не знаю, что он хотел показать и доказать, но в итоге получились фактурные портреты красивых и сильных людей.
В целом, дядька был типичным нацистским уебаном: работал редактором немецкого журнала Zeitschrift für Rassenkunde («Журнал расовых исследований»), пропихивал евгенику и оправдывал этнические чистки.
За время экспедиции в Индию Эйкштедт сделал более 12 тысяч фотографий. Не знаю, что он хотел показать и доказать, но в итоге получились фактурные портреты красивых и сильных людей.
Дорогие, вечер в Москве ровно (прям ровно!) через неделю. Пора освобождать планы на следующую субботу и закупаться билетами для себя, друзей и бабушек.
Что будет? Будет много стихов.
А также:
В начале вечера ребята из Лахесиса проведут небольшой интерактив с вопросами-ответами. Не знаю, как это будет выглядеть, но займет минут 15. Наверно, можно прийти чуть пораньше, чтобы поучаствовать или послушать.
Перед вторым блоком стихов (примерно, в середине вечера) свои тексты почитает Максим Маренков. Когда я только начинал писать и публиковаться в интернетах, Максим был моим вдохновителем и любимым современным поэтом. Спустя много лет мы с ним встретились, попили пива – так он стал еще и моим другом.
Максим пишет верлибры. Глубокие, но отстраненные. Иногда оголенные, иногда ироничные (а иногда – одновременно и то, и другое). Надеюсь, услышите и прочувствуете.
В конце вечера можно будет купить книжку (они будут по 800 рублей), немного поболтать и выпить.
Вот.
Билеты тут
Что будет? Будет много стихов.
А также:
В начале вечера ребята из Лахесиса проведут небольшой интерактив с вопросами-ответами. Не знаю, как это будет выглядеть, но займет минут 15. Наверно, можно прийти чуть пораньше, чтобы поучаствовать или послушать.
Перед вторым блоком стихов (примерно, в середине вечера) свои тексты почитает Максим Маренков. Когда я только начинал писать и публиковаться в интернетах, Максим был моим вдохновителем и любимым современным поэтом. Спустя много лет мы с ним встретились, попили пива – так он стал еще и моим другом.
Максим пишет верлибры. Глубокие, но отстраненные. Иногда оголенные, иногда ироничные (а иногда – одновременно и то, и другое). Надеюсь, услышите и прочувствуете.
В конце вечера можно будет купить книжку (они будут по 800 рублей), немного поболтать и выпить.
Вот.
Билеты тут
1
Бледные кораблик бежит по реке
В листике спит чья-то память
Тянется мальчик – бьет по руке
Мама и просит оставить:
«Пусть проплывает – не трогай, сынок.
Пусть обжигается критик.
Это стихи – самой важной из строк
Должен никто не увидеть»
Мальчик не слышит – хватает бумажку,
Губит корабль, разминая штрихи.
Мама кричит, но сыну неважно –
Он уже видит стихи
Строчка за строчкой, капля за каплей –
Вместо ребенка старик на песке.
Лист превращается снова в кораблик
Снова бежит по реке
2025
В листике спит чья-то память
Тянется мальчик – бьет по руке
Мама и просит оставить:
«Пусть проплывает – не трогай, сынок.
Пусть обжигается критик.
Это стихи – самой важной из строк
Должен никто не увидеть»
Мальчик не слышит – хватает бумажку,
Губит корабль, разминая штрихи.
Мама кричит, но сыну неважно –
Он уже видит стихи
Строчка за строчкой, капля за каплей –
Вместо ребенка старик на песке.
Лист превращается снова в кораблик
Снова бежит по реке
2025
1