Старые питерские квартиры замечательны тем, что в них порой встречаешься с неожиданными вещами. Был в гостях – мне показали оригинал одного из немногих прижизненных портретов Михаила Булгакова. Писатель был зарисован с натуры его знакомой, художницей Ириной Колесовой, с которой они работали в МХАТе. У нынешних владельцев этот портрет не раз хотели выкупить, но те отказывались.

Если говорить конкретно о Питере, то, к сожалению, большая часть культурного наследия погибла в период с 1917-го по 1944 год – В.О.Р., Гражданская, репрессии, Блокада привели к его физическому исчезновению или разграблению. Точнее, культурное наследие первого порядка все же плюс-минус сохранилось – оно теперь составляет основу экспозиций главных музеев. Но вот частные коллекции потерпели неоценимый ущерб. СССР вольно и (без «или») невольно сделал то, что описано Оруэллом в «1984» – уничтожил старый мир. У большинства от десятков поколений предков остались только крохи.

У меня дома имеется лишь несколько вещей «от старой обстановки» – кой-какие дореволюционные книги да несколько предметов быта. Я не фанат антиквариата, но это мои личные вкусы (либо безвкусица). Русская культура живет в чудовищной сенсорной депривации – «ничего нет и не было – а если и было, то задевалось куда-то».

Наконец взялся за чтение трехтомника «Дом правительства» Юрия Львовича Слезкина. Книги посвящены истории России до Октября и после. Сейчас я где-то на четверти пути (скоро добью первый том), но уже ясно, что трилогия – мастрид.

Книга изначально была написана по-английски, поскольку формально автор является американским исследователем – он эмигрировал еще в 80-е. Долго преподавал в Беркли. Несмотря на формальную принадлежность к евреям, не является ни произральским, ни антирусским товарищем. Напротив, это удивительно здравомыслящий человек – интервью, данное им Собчак, произвело самое приятное впечатление. Слезкин – где-то даже слон. По крайней мере, слоник.

Книга ценна для меня тем, что помимо сверхценных данных о революционерах, Слезкин на удивление здраво понимает сущность большевизма – ту, что обычно вызывает отторжение не только у любителей советчины, но и у их оппонентов (особенно, православных). Большевики – это эсхатологическая секта, подобная (а во многих аспектах и идентичная) иудаизму, христианству, исламу, мормонизму, якобинству и прочим идеологиям, мечтающим о разрушении старого мира и преображении человека.

Впрочем, автор совершенно верно замечает, что пусть большевизм и являлся крайней формой политического сектантства, но далеко не единственной. По звизде шла вся Россия:

«Империя кишела пророками, предсказателями и бродячими проповедниками. Все исходили из того, что мир болен, а конец близок. <...>
Россия полнилась пролетарскими поэтами, писавшими о "цепях страданий" и грядущем избавлении; иоаннитами, почитавшими Иоанна Кронштадтского как провозвестника Судного дня; братцами (чуриковцами) <...>; толстовцами, проповедовавшими моральное преображение посредством вегетарианства и непротивления злу насилием; духоборами, которым толстовцы (и их собратья квакеры) помогали бежать от воинской повинности; баптистами, активно и успешно распространявшими принцип всеобщего священства; эсерами, видевшими в русском крестьянстве средство и цель всеобщей эмансипации; социал-демократами, верившими в искупительную миссию городского пролетариата <...>».

На мой взгляд, ситуация напоминала позднеантичную – за господство боролись секты разной степени несимпатичности. Но Риму-Византии повезло больше нас – к IV веку христианская ортодоксия уже была смягчена античным рационализмом и гуманизмом (тексты теологов II-III веков более напоминают сочинения античных классиков, нежели Новый Завет), а потому к моменту триумфа христианство все-таки подутратило изначальный эсхатологизм. У нас же вышло иначе – к власти пришла самая-самая отмороженная секта. Она ставила задачей физическое уничтожение всех людей, родившихся при капитализме – ведь совершенство человека может воссиять только в условиях правильного общества. Убивать массово и быстро ради изничтожения старого человека – вот смысл советского террора. Показательны цитируемые Слезкиным слова Свердлова:

«Мы должны [поставить] вопрос о создании в деревне двух противоположных враждебных сил, поставить перед собой задачу противопоставления в деревне беднейших слоев населения кулацким элементам. Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримо враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая шла не так давно в городах».

Обратите внимание на то, что войну предлагается разжечь. Тут нет политической целесообразности – зато есть желание как можно быстрее утилизировать дурную породу людей. Тот же Свердлов говорил:

«В современной жизни не может быть совершенного человека, не таковы условия, чтобы он мог развиваться. <...> Будущий гармоничный человек как тип может быть провиден из этих черт отдельных людей. Изучение истории развития человечества порождает уверенность в пришествии царства этого человека».

От себя добавлю, что лишь благодаря героическим усилиям товарища Сталина большевистская секта погибла: этот бездарный денегерат из-за собственной некомпетентности вместе с неповинным народом извел партийный актив. В итоге к 50-м в партии уже не было свердловых. Зло пожрало само себя.

В общем, настоятельно рекомендую читать Слезкина.

Верно. Выдающийся вклад Сталина в развал сэсэсэр еще будет оценен благодарными потомками. С паршивой овцы...

Это и есть простой, банальный, очевидный ответ на вопрос - а что случилось после Сталина, почему там победил Хрущев, откуда появились брежневские бюрократы, и тем более - Горбачев, где же были настоящие идейные коммунисты?

А их просто убили еще до этого.

Важнейшая инициатива ОБ.

Вообще, советские очень нервничают, когда им говорят о том, что большевистский СССР был (безо всяких гипербол, метафор и прочих фигур речи) террористическим государственным образованием. Поскольку сегодня слово «террор» не в чести, красные стараются скрыть факты того, что террористическая сущность большевистской власти не только не скрывалась, но и эстетизировалась в официальной культуре.

По документам:

«Циркулярно, секретно.
Последние события на различных фронтах в казачьих районах – наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск – заставляет нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.
3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселения, где это возможно.
4. Уравнять пришлых "иногородних" к казакам в земельном и во всех других отношениях.
5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство. Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.
Центральный Комитет РКП».

На беду советских, поголовное истребление было затруднительно, а потому они с прискорбием вынуждены были свернуть геноцид казаков. Член Донбюро РКП(б) Арон Френкель докладывал:

«Одним террористическим методом физического уничтожения наибольшего количества казаков, когда нет на Дону еще железной Советской власти, не пособить, так как всех казаков не уничтожить, а при таких условиях восстания будут продолжаться. Остается рядом с этим методом широко применять более радикальные террористические методы, указанные в той же инструкции ЦК, но еще не применяющиеся, а именно: экспроприация казачества (расказачивание) и массовое переселение их в глубь России с вселением на их место пришлых трудовых элементов».

Что касается оправдания терроризма в советской культуре, вот пару примеров.

Мариенгоф (1918):

«Кровью плюем зазорно
Богу в юродивый взор.
Вот на красном черным:
– Массовый террор.
Метлами ветру будет
Говядину чью подместь.
В этой черепов груде
Наша красная месть.
По тысяче голов сразу
С плахи к пречистой тайне.
Боженька, сам Ты за пазухой
Выносил Каина».

Всеволод Иванов (1921):

«Железо не любит разговора – железо заставляет молчать.
У каждого двора убито по бабе. У каждых ворот по бабе. Нет мужиков – бей баб. Разворочены красные мяса чрева.
Бить кого-нибудь надо.
Бей, жги!
Бей снега, жги небо!»

P.S. Кстати о Френкеле. Арона Абрамовича шлепнули в 39-м, но советская власть «восстановила справедливость» и в 55-м реабилитировала палача казаков.

P.P.S. Пользуясь случаем, хочу порекомендовать прекрасный канал не менее прекрасного Ярослава Белоусова – там очень много материалов по советской теме, изложенных с русских позиций.

Знаешьте...

коллеге Вере П.

вот таким вот слогом пишут теперь всё чаще –
типа такая мода – что б без силлабо-тоник.
ну вот и я попробую, ритмикою финтяще
и добивая под chapman третий уже джин-тоник.
требуется в этом размере (кажется, это дольник,
но я профан за пределами ямба и анапе́ста)
больше писать про мелочи – типа «сейчас бы стольник
евро, купил бы себе девку, текилу, песто».
типа отвязным, вольным, чуточку типа богемным
надо казаться читателям (равно как и коллегам),
чтоб без руси, коней и прочем таком аллергенном
для живущих в тбилиси под мефом и соевым млеком
(«млека» тоже не надо – это равно что любэ,
«полюшко», «матушка», «храм» и прочая там архаика).
надо иначе: искать себя в мкб,
впитывать пярта, поттера и фон хайека
(все имена – именно с маленьких литер).
метод понятен. перехожу к стихам:
«кто б там не правил, какой бы тиранолидер,
кормчий / вагоновожатый / трамвайный хам,
мне, носящему искренность на брелоке
и прл с биполярочкой – за хребтом,
в бога не верится (кроме, возможно, локи).
знаешь – каков синдром, таков и симптом.
знаешь, остроконечны не только шпили,
но и шпри́цы (чтоб не сказать – "шприцы́").
знаешь, меня не отпели, не окропили,
не оскопили (не тронули бубенцы).
вот и спасибо, скажу им, и будьте-нате,
не поминайте лихом, до скорых встреч...
ни в ламинате, ни даже в иллюминате
нет ничего, что стоило бы стеречь.
знаешь, дорожка скатертью, ветер в гузку,
каждую блошку – в отдельную блошью ловушку,
каждой лохушке – полушка и сахар вприкуску,
каждой тунгуске – программу "избушка – на двушку".
хватит елозить, погодь, налей эвиану,
я ведь сгорел на солнце / промок до нитки,
знаешь, довольно по́шло сношаться спьяну
под губайдулину в миксе с альфредом шнитке.
полноте, братцы, голубчики, тайм из мани,
флюгенгехаймен, потужнисть, но пасаран,
знаете, камня за пазухой, фиги в кармане
наверняка испужается наш тиран.
так что пройдите бродом и станьте брутом.
поаккуратней с брютом, прошу, при этом.
будьте другому братом, единым спрутом.
бриттам не верьте – считайте, они с приветом.
главное – рит(ы)м. верьте, главное – рит(ы)м.
знаете, я пойду (захотел паштета).
цель бытия? как латынью, владеть санскритом,
вечно палить кого-то на чём-то где-то,
чтоб отходить ко сну с мыслями а) об аттиле,
б) о гусином паштете (богоподобная кашица)».
знаете... можно и далее в этом вот веркином стиле –
но и того предостаточно, как мне, знаете, кажется.

Друзья, напоминаю про подписку на закрытый канал. Каждый из четырех тиров дает полный доступ к текстам.

«Логик» (160р/м)
«Метафизик» (250р/м)
«Теург» (500р/м)
«Демиург» (1000р/м)

Также можно просто отправить донат через телегу или юмани.

205

Магический пантеизм Кублановского. В русской несоветской (эмигрантской и диссидентской) поэзии был распространен любопытный синтаксический прием: предложения как бы не имели подлежащих (либо же таковые менялись от строки к строке). В стихотворениях этого жанра не было смыслового центра. Предпочтение отдавалось безличным глаголам. Ярчайший пример подобного стиля – поэзия Юрия Михайловича Кублановского (1947). Чтобы понять, что именно находится в фокусе внимания поэта, нужно по несколько раз перечитывать строфу.

Я совсем не поклонник такого способа организации поэтического текста, но Кублановский – тот случай, когда я вынужден удариться в пафос: это маг, умеющий писать нечеловеческим образом. Не в том смысле, что его стихи божественно хороши – речь о том, что людям не свойственно так думать и излагать мысли. Ю. М. владеет непостижимой техникой – писать ни о чем и ни о ком (в 90% его текстов нет ни героя, ни действия), но так, что у читателя возникает ощущение обоженности каждого слова. У меня есть претензии к «безличной» поэзии, но не могу не признать, что Кублановский – гений, хакнувший русский язык. Я не понимаю, как он творит свое колдунство (стилизоваться можно и под него, но это будет лишь копирование формы, а он замечателен мироощущением, а не техникой стихосложения).

Ну вот, например, первый фрагмент триптиха «Византия»:

«Не по тулову вазы бежит голенастый
ободряемый гончими мим.
Просто волны смывают с уже безучастной
Византии оливковый грим.
Ту, которую исподволь Отче приблизил,
на глазах от души покарал.
И блазнит язычками коралловой слизи
у подножия скал
поджимающий крылья могильник эриний,
по-над толщей морской
донимавших хвою Константиновых пиний
и елениных кедров тоской...»

«О чем эта строфа? Какой предмет является центральным? Ответ обоснуйте». Поначалу такая поэтика раздражает – и только потом проникаешься ее медитативными вайбами. Кублановский не облегчает тебе задачи – это тоже подбешивает. Но важно сказать, что у Ю. М. нет задачи играть с читателем – он совсем не по части всяких там литсмехуечков. Иногда разгадки кроются в названии – «В марте 1965» начинается так, что не сразу соображаешь, кто есть Никита Лысый, но на помощь приходит означенная дата:

«Еще стволы морозцем лачило
в лжебелокаменнодвуликой,
а уж капель грачей дурачила
и отливала голубикой.
По площадям блестели отмели,
еще не кончились занятья,
еще дельцы сердец не отняли
у храмин и хором Зарядья.
Лишь за зубцами в дымке рисовой
подложно золотили главы
и в отруби Никите Лысому
не смели подмешать отравы,
дозволив корешу опальному
в удушливом хлеву эпохи
потыкаться по-погребальному
в последние живые крохи».

Кублановский интересен тем, что у него вообще нет разделения на пейзажную, любовную и патриотическую тематику (к слову, взгляды у него более чем адекватные – прорусские, антилиберальные и антисоветские). Все его творчество синкретично и пантеистично. Прекрасно сказал об этом Бродский:

«Это поэт, способный говорить о государственной истории как лирик и о личном смятении тоном гражданина. Его техническая оснащенность изумительна. Кублановский обладает, пожалуй, самым насыщенным словарем после Пастернака».

Вот, как пример единства двух планов, начало стихотворения, написанного в эмиграции, – «Возвращения» (1986):

«В уксусе пламя жемчужное
– солнце варяжское, вьюжное
в пору затмения.
Площадь с трусящей волчицею.
И над безлюдной столицею
райское пение».

Концовка:

«Стекла с крупицами.
Кладбище с птицами
за снегопадом
с ветками липкими,
тропами скрипкими.
Родина рядом».

Кублановского любил не только Бродский, но и во многом перпендикулярный ему Солженицын:

«Поэзии Кублановского свойственны упругость стиха, смелость метафор, живейшее ощущение русского языка, интимная сродненность с историей и неуходящее ощущение Бога над нами».

Очень хорошо и очень точно – я бы только заменил «Бога над нами» на «Бога повсюду». Тогда стало бы ясным, почему в его стихах нет героя и действия – у него бог будто пришел в мир и упокоился. Ему-то Ю. М. и посвящает свои пантеофильские акафисты.

Масштабная просветительская конференция — «Александровские чтения» в Санкт-Петербурге!

Великие реформы — это не пустой звук для России. Великие реформы — это пример политики национального строительства и успешной модернизации в Российской империи, социальные лифты для десятков миллионов жителей страны и основа успеха государства на целые десятилетия вперёд.

Сегодня Россия, возможно, как никогда нуждается в их переосмыслении и использовании их примера ради нашего будущего.

1 марта, в юбилейную годовщину отмены крепостного права, мы обсудим роль Великих реформ и их значение для современной России с известными учёными и популярными спикерами:

◾️журналист и военный историк Евгений Норин расскажет о значении преобразований в Русской императорской армии и их последствиях;

◾️философы Андрей Тесля и Борис Межуев обсудят, как консерватизм может сочетаться с желанием реформ;

◾️исследователь русской философии Никита Сюндюков затронет образ реформ Александра II в философской мысли того времени;

◾️историки Александр Котов и Артемий Пигарев поведают о внутренней политике Российской империи и жизни Петербурга в пореформенную эпоху;

◾️глава «Фонда Румянцева» Пётр Тихонов обсудит значение земства в пореформенной России и расскажет о премии для учительского сообщества «Учитель истории»;

◾️политик и кузнец, магистр академии Штиглица Савва Федосеев расскажет о появлении неорусского стиля в искусстве на примере обработки металла;

◾️политик Роман Юнеман предложит порассуждать о значении Великих реформ для современной России

Спешите приобрести билеты на конференцию и подписывайтесь на наши соцсети @readings1861

Дата и время: 1 марта, 15:00-21:00

Место проведения: улица Профессора Ивашенцова, 2А, "Костас", конференц-зал

Финал премии «Учитель истории» от Фонда Румянцева впервые прошёл в имперской столице — Санкт-Петербурге. Такое я не мог пропустить!

Торжественное настроение задавали интерьеры Герцена, прекрасный квартет скрипок и особенная атмосфера ожидания результатов конкурса. Все с нетерпением ждали ответа на вопрос, кто станет победителем и возьмёт гран-при. Это приятное волнение передалось и нам с супругой — мы искренне начали болеть за незнакомых учителей истории.

С приветственной речью выступил сначала прекрасный русский историк Михаил Юрьевич Диунов (я как раз сейчас читаю его учебник на моменте дворцовых переворотов). Он рассказал о том, как история влияет на современность, национальный миф и самоощущение нации. Прошёлся по большевизму, украинству, ордынству и прочим порокам, которые до сих пор терзают тело России и русской нации. Его спич на 100% совпадает с моим взглядом на историю нашей страны. Был очень рад с ним познакомиться!

Вторая речь была яркой, злободневной и сильной — её произнёс философ Максим Велецкий. Он напомнил учителям, что нужно преподавать не только историю самого государства Российского, но и рассказывать про жизнь русского общества. Это очень актуально и правильно. Не стоит забывать, что за великими генералами и реформаторами, сражениями и договорами стояли простые русские люди, жившие свои жизни на необъятных просторах нашего Отечества и творившие историю своим упорством. Максим как всегда выдал базу. Поэтому у меня фотография с двумя лучшими спикерами.

Учителя вообще мне очень понравились. С одной стороны, это самые обычные люди, с другой — интеллигенты и интеллектуалы, горящие своим делом. Все без исключения — очень колоритные и харизматичные, живые и настоящие. Такие же характеристики смело можно дать жюри и организаторам (в частности, моим друзьям Петру и Борису).

Обязательно подписывайтесь на канал Фонда Румянцева. Любите и изучайте историю. От вашего понимания исторических процессов и качества рефлексии на эту тему зависит будущее России!

Премия, присуждаемая Фондом Румянцева, является примером того, о чем я говорил в своем выступлении – субъектности общества и его способности к самоорганизации. Я в полном восторге и от инициативы, и от организации, и от призового фонда – учителя истории помимо почета получили еще и крупные средства (так, главный приз составил миллион рублей).

Благодарю Петра Тихонова за возможность выступить на церемонии. Лично для меня важно было и место проведения – о чем я сказал в начале спича (мои косноязычества, как обычно, лучше слушать на скорости 1,5).

Друзья, напомню, что я провожу онлайн индивидуальные занятия по философии.

Стратегии варьируются в зависимости от запросов слушателей. Некоторым больше нравится идти по программе (сильно отличающейся от стандартных курсов истории философии, поскольку моя задача – не столько вкачать знания, сколько дать глубокое понимание).

Другие предпочитают свободный диалог (этот формат я особенно люблю – никогда не знаешь, куда повернет разговор, но к каждому такому повороту необходимо быть внутренне готовым).

В любом случае я не пересказываю учебники и словарные статьи, а показываю, как устроены главные «человеческие» феномены: мышление, мораль, политика, психология, религия, искусство и прочие. Все это, естественно, даю в связи с историей мысли.

В общем виде первые 15 тем (каждая обыкновенно раскрывается за 1-2 полуторачасовых занятия) выглядят так:

1. Первое приближение к сущности философии: философия и религия. Умозрение и откровение. Познавательные способности. Рационализм и эмпиризм. Типология философской мысли.
2. Философия против традиций. Греция: рождение физикализма и философской теологии. «Консервативная революция» идеализма. Казус Аристофана.
3. Философия и наука: проблематика взаимоотношений. Соотношение физики и логики в философских системах (от Академии до Гегеля). Уровни знания по Аристотелю.
4. Влияние философии на научные институты: от пифагорейцев и Мусейона до Бэкона и иезуитов. Обратные примеры: Египет, Китай, арабский мир.
5. Второе приближение к сущности философии: узконаучное определение. Апории эпистемологии Аристотеля. Сущность истории философии по Гегелю.
6. Семь расширительных толкований философии: от «духовных упражнений» до интуиции/дискурса. Философская жизнь. Тетрафармакон. Сепульки.
7. Продолжение: от психологии философов до обиходного определения. История философии по Ницше. Афористика киников.
8. Первое приближение к онтологии. Понятия онтологии и метафизики, бытия, сущего и сущности.
9. Основы логики: история понятия, античный логоцентризм и христаинская апофатика. Формальная логика.
10. Логические ошибки. Софистические уловки. Асимметричные сравнения.
11. Второе приближение к онтологии: «основной вопрос философии». Проблемы энгельсовского определения. Два вида идеализма. Два типа сознания. Теологическая эпистемология Декарта.
12. Основной вопрос философии: иная формулировка. Вариант Камю. Гегесий. Шопенгауэр и проблема проскрипции.
13. История понятия материи. Смысл платоновской хоры. Хюле Аристотеля. Этическая трактовка Плотина. Материя-вещество у Декарта. Иные онтологические понятия.
14. Основы этики. Источники моральных суждений. Феномен трансцендирования: 20 примеров. Эвфемизмы и пейоративы.
15. Типы этических систем. Парадоксы деонтологии. Казусы консеквенциализма. Этика добродетелей.
16. ...

Сейчас у меня есть несколько окон, так что милости прошу писать на [email protected]

Такса у меня более чем умеренная. К патронам (бывшим, нынешним и будущим) – особое отношение в вопросах стоимости.

В общем, вы получите много нетривиальной информации в живом общении с не самым глупым на свете человеком.