После вчерашнего поста о Жаринове несколько знакомых и платных подписчиков написали мне похожие друг на друга сообщения – мол, я раньше его слушал(а), но все время испытывал(а) смешанные чувства: вроде как эрудиция налицо, но что-то смущало и в содержании материала, и в подаче.

Позволю себе дать совет, равно применимый ко всем видам познания – если вас при чтении / слушании / смотрении что-то смущает, следует доверять своей интеллектуальной интуиции. Речь не о том, что каждый прав в своих оценках и что все впечатления верны, нет. Речь о том, что диссонанс между предубеждением («это хороший автор / лектор / книга / кино / картина») и впечатлением в моменте совсем не стоит игнорировать. Он является хорошим диагностическим критерием того, что «что-то тут не так».

Это работает даже на бытовом уровне. Вы встретились с очень приятным на вид человеком – он был остроумен, вежлив и в целом благообразен. Но почему-то вы чувствовали напряжение и раздражение. Быть может, проблема была в невыспанности или примостившимся под мизинцем камешке – да, исключать этого нельзя. Но еще вероятнее, что вы пропустили какие-то моменты в его поведении – возможно, собеседник был не настолько приятен, насколько хотел таковым казаться. «Да нет, показалось, все ж хорошо было» – возможно. Но если ситуация повторяется вновь и вновь, то не показалось.

Наши системы логического вывода не ограничиваются сознанием – например, входя в незнакомое помещение, мы не думаем о том, что (параллельно с тем, что осознаём) оцениваем твердость пола и прочность стен – но мы это делаем (точнее, это делают за нас определенные структуры мозга). Мы думаем о большем количестве вещей, чем нам кажется.

Подчеркиваю, что ни в коем случае не занимаюсь апологией «никогда не врущих чувств» перед разумом, который «обманываться рад». Эмоции не обладают самостоятельностью, они производны от мыслей – то есть всегда следуют за определенными когнициями. То, что человек не может вытащить эти когниции («сам не знаю, что меня смутило»), не означает, что их нет (что-то действительно смутило – некое рассудочное умозаключение, конфликтующее с другим).

Вот поэтому следует уж если не доверять впечатлениям, то, во всяком случае, не игнорировать оные – под ними всегда лежит определенные суждения. Вызывает отторжение лектор, в компетентности которого мы (были) уверены, навевает скуку книга, величие которой вами (ранее) не ставилось под сомнение, и так далее – стоит отнестись к подобному со всем вниманием.

«Кто я такой, чтобы ставить под сомнение слова уважаемого человека – он-то явно лучше меня разбирается в предмете» – если бы вы совсем не разбирались (даже на базовом уровне), сомнений бы вообще не было. Скорее всего, причина последних в том, что новая информация противоречит ранее наличествовавшей. Обратный пример: найдите книги / лекции по предмету, о котором не знаете ничего (допустим, об истории Танзании или болезнях у перепончатокрылых) – вряд ли вас что-то смутит. Совсем новая информация не вызывает диссонанс. Но если вдруг вам начнут говорить, что у древних танзанийцев была живопись уровня Ренессанса или что осы-дрииниды часто страдают бредовым расстройством, вы неизбежно испытаете удивление, за которым последует недоверие. Потому что возник конфликт – с тем, что вы уже знали.

Иными словами, если «что-то смутило», то обязательно смутило что-то. Такая вот волчья мудрость. Что ж, появляется хороший повод сделать дополнительный ресерч. Это лучше, чем покупаться на харизму и благоговеть перед списком регалий. Самый авторитетный специалист может ошибаться или даже совершать намеренный подлог – он, в конце концов, «всего лишь человек».

Маргиналия к Тарковскому
(К дополнительному выпуску)

«Можно заметить, что серьезные режиссеры так склеивают кадры, будто реставрируют единое целое. В результате, их монтаж незаметен, не видно швов, переходов. На мой взгляд, в монтаже выражается отношение режиссера к кино. Монтаж для "выразительности" это дурной вкус, чисто коммерческое кино».
(Из «Лекций по кинорежиссуре»)

<...>

Я ничего не смыслю в киноискусстве как ремесле («насмотренность» ничего не добавляет к знаниям – нужно знать теорию, которую я так и не осилил), но кое-что смыслю в педагогике. Потому могу уверенно сказать, что в качестве руководства к действию лекции Тарковского исключительно вредны (и дело не в моем неприятии его фильмов – читал книгу без малейшего предубеждения).

Вот он пишет, что «монтаж для "выразительности" это дурной вкус, чисто коммерческое кино». Положим, что я молодой режиссер, решивший поучиться у мэтра – что я могу вынести из этого тезиса, какой инструмент он мне дает для работы? Никакого – напротив, Тарковский лишает меня одной из главных (и немногих) моих возможностей. <...> Существуют десятки эффективных монтажных приемов, каждый из которых может быть отличным решением для конкретной задачи... Тарковский был любителем длинных планов – но это его личная перверсия, на которую не нужно подсаживать молодых и неопытных коллег.

Я бы понял, если бы он сказал «можно и так, и так, и этак, но я хочу предостеречь вас от увлечения клиповым монтажом, показать примеры того, как обилие перебивок создает сумбур, и призвать не бояться непрерывных кадров – поверьте, друзья мои, в них есть своя прелесть». Вот это – настоящая педагогика, а «стигматизация» монтажа не дает условному мне ничего окромя опасений показаться дурновкусным и коммерческим.

<...>

Молодые режиссеры, по идее, должны быть готовы снимать самые разные фильмы в смысле жанрового разнообразия. Задача педагога – постараться привить вкус и сказать: «Ребят, такие дела – вам придется снимать и комедии, и триллеры, и детективы, и сказки – в этих жанрах нет ничего дурного, но большинство таких лент ужасающе плохи. Старайтесь сделать их максимально художественными, качественными и глубокими. Я все это не смотрю, но это дело вкуса – так вот, я хочу, чтобы ваш вкус вывел эти жанры на новый уровень». Тарковский ничего подобного не говорит – он лишь демотивирует и лишает коллег средств для работы.

<...>

Когда у автора (в любой области искусства) есть цельное интуитивное понимание, он с раздражением смотрит на всякие там «приемчики», которыми менее талантливые коллеги ретушируют недостаток понимания. «Ремесло освоили, а искусство делать не научились». Увы, в большинстве случаев так и есть – молодые прозаики, ходящие на литературные курсы, нередко думают, что овладение техниками сделает их большими писателями. Это одна крайность – и в этом смысле Тарковский в своем посыле («не наяривайте на монтаж, актеров, музыку и символизм») даже где-то прав. Искусство не есть совокупность техник (равно как дом не есть совокупность стройматериалов).

Но. Оно также не есть пренебрежение техниками. Техники (в режиссуре, литературе, живописи и прочем) суть материя (в аристотелевском смысле) творчества – то, из чего и благодаря чему творчество создается. Отрицать эту материальную сторону искусства так же неправомерно, что как и отождествлять «то, из чего [сделано нечто]» с «тем, что [это нечто есть само по себе]». Автор не может передать свое видение искусства – потому это видение по своей природе недискурсивно и, следовательно, нелогифицируемо (невыразимо в слове).

<...>

Моя претензия к Тарковскому в том, что он – не могучи научить других видеть как он видел сам (потому что это невозможно) – не дал им знание того, какими средствами им выражать то, что видят они. Уверен, что многим он еще и сбил прицел – и они, не имея возможности стать Тарковским, лишились возможности стать собой...

——

Полная версия – в платном канале.

Алексей абсолютно прав: книга исключительно бесполезна. «Искажения» если чем-то и хороши, так это тем, что написаны для праздных умов – ведь как верно говорил великий вождь и учитель врагов пролетариата товарищ Аристотель, «все другие науки более необходимы, нежели [философия], но лучше – нет ни одной».

Старые питерские квартиры замечательны тем, что в них порой встречаешься с неожиданными вещами. Был в гостях – мне показали оригинал одного из немногих прижизненных портретов Михаила Булгакова. Писатель был зарисован с натуры его знакомой, художницей Ириной Колесовой, с которой они работали в МХАТе. У нынешних владельцев этот портрет не раз хотели выкупить, но те отказывались.

Если говорить конкретно о Питере, то, к сожалению, большая часть культурного наследия погибла в период с 1917-го по 1944 год – В.О.Р., Гражданская, репрессии, Блокада привели к его физическому исчезновению или разграблению. Точнее, культурное наследие первого порядка все же плюс-минус сохранилось – оно теперь составляет основу экспозиций главных музеев. Но вот частные коллекции потерпели неоценимый ущерб. СССР вольно и (без «или») невольно сделал то, что описано Оруэллом в «1984» – уничтожил старый мир. У большинства от десятков поколений предков остались только крохи.

У меня дома имеется лишь несколько вещей «от старой обстановки» – кой-какие дореволюционные книги да несколько предметов быта. Я не фанат антиквариата, но это мои личные вкусы (либо безвкусица). Русская культура живет в чудовищной сенсорной депривации – «ничего нет и не было – а если и было, то задевалось куда-то».

Наконец взялся за чтение трехтомника «Дом правительства» Юрия Львовича Слезкина. Книги посвящены истории России до Октября и после. Сейчас я где-то на четверти пути (скоро добью первый том), но уже ясно, что трилогия – мастрид.

Книга изначально была написана по-английски, поскольку формально автор является американским исследователем – он эмигрировал еще в 80-е. Долго преподавал в Беркли. Несмотря на формальную принадлежность к евреям, не является ни произральским, ни антирусским товарищем. Напротив, это удивительно здравомыслящий человек – интервью, данное им Собчак, произвело самое приятное впечатление. Слезкин – где-то даже слон. По крайней мере, слоник.

Книга ценна для меня тем, что помимо сверхценных данных о революционерах, Слезкин на удивление здраво понимает сущность большевизма – ту, что обычно вызывает отторжение не только у любителей советчины, но и у их оппонентов (особенно, православных). Большевики – это эсхатологическая секта, подобная (а во многих аспектах и идентичная) иудаизму, христианству, исламу, мормонизму, якобинству и прочим идеологиям, мечтающим о разрушении старого мира и преображении человека.

Впрочем, автор совершенно верно замечает, что пусть большевизм и являлся крайней формой политического сектантства, но далеко не единственной. По звизде шла вся Россия:

«Империя кишела пророками, предсказателями и бродячими проповедниками. Все исходили из того, что мир болен, а конец близок. <...>
Россия полнилась пролетарскими поэтами, писавшими о "цепях страданий" и грядущем избавлении; иоаннитами, почитавшими Иоанна Кронштадтского как провозвестника Судного дня; братцами (чуриковцами) <...>; толстовцами, проповедовавшими моральное преображение посредством вегетарианства и непротивления злу насилием; духоборами, которым толстовцы (и их собратья квакеры) помогали бежать от воинской повинности; баптистами, активно и успешно распространявшими принцип всеобщего священства; эсерами, видевшими в русском крестьянстве средство и цель всеобщей эмансипации; социал-демократами, верившими в искупительную миссию городского пролетариата <...>».

На мой взгляд, ситуация напоминала позднеантичную – за господство боролись секты разной степени несимпатичности. Но Риму-Византии повезло больше нас – к IV веку христианская ортодоксия уже была смягчена античным рационализмом и гуманизмом (тексты теологов II-III веков более напоминают сочинения античных классиков, нежели Новый Завет), а потому к моменту триумфа христианство все-таки подутратило изначальный эсхатологизм. У нас же вышло иначе – к власти пришла самая-самая отмороженная секта. Она ставила задачей физическое уничтожение всех людей, родившихся при капитализме – ведь совершенство человека может воссиять только в условиях правильного общества. Убивать массово и быстро ради изничтожения старого человека – вот смысл советского террора. Показательны цитируемые Слезкиным слова Свердлова:

«Мы должны [поставить] вопрос о создании в деревне двух противоположных враждебных сил, поставить перед собой задачу противопоставления в деревне беднейших слоев населения кулацким элементам. Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримо враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая шла не так давно в городах».

Обратите внимание на то, что войну предлагается разжечь. Тут нет политической целесообразности – зато есть желание как можно быстрее утилизировать дурную породу людей. Тот же Свердлов говорил:

«В современной жизни не может быть совершенного человека, не таковы условия, чтобы он мог развиваться. <...> Будущий гармоничный человек как тип может быть провиден из этих черт отдельных людей. Изучение истории развития человечества порождает уверенность в пришествии царства этого человека».

От себя добавлю, что лишь благодаря героическим усилиям товарища Сталина большевистская секта погибла: этот бездарный денегерат из-за собственной некомпетентности вместе с неповинным народом извел партийный актив. В итоге к 50-м в партии уже не было свердловых. Зло пожрало само себя.

В общем, настоятельно рекомендую читать Слезкина.

Верно. Выдающийся вклад Сталина в развал сэсэсэр еще будет оценен благодарными потомками. С паршивой овцы...

Это и есть простой, банальный, очевидный ответ на вопрос - а что случилось после Сталина, почему там победил Хрущев, откуда появились брежневские бюрократы, и тем более - Горбачев, где же были настоящие идейные коммунисты?

А их просто убили еще до этого.

Важнейшая инициатива ОБ.

Вообще, советские очень нервничают, когда им говорят о том, что большевистский СССР был (безо всяких гипербол, метафор и прочих фигур речи) террористическим государственным образованием. Поскольку сегодня слово «террор» не в чести, красные стараются скрыть факты того, что террористическая сущность большевистской власти не только не скрывалась, но и эстетизировалась в официальной культуре.

По документам:

«Циркулярно, секретно.
Последние события на различных фронтах в казачьих районах – наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск – заставляет нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.
3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселения, где это возможно.
4. Уравнять пришлых "иногородних" к казакам в земельном и во всех других отношениях.
5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство. Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.
Центральный Комитет РКП».

На беду советских, поголовное истребление было затруднительно, а потому они с прискорбием вынуждены были свернуть геноцид казаков. Член Донбюро РКП(б) Арон Френкель докладывал:

«Одним террористическим методом физического уничтожения наибольшего количества казаков, когда нет на Дону еще железной Советской власти, не пособить, так как всех казаков не уничтожить, а при таких условиях восстания будут продолжаться. Остается рядом с этим методом широко применять более радикальные террористические методы, указанные в той же инструкции ЦК, но еще не применяющиеся, а именно: экспроприация казачества (расказачивание) и массовое переселение их в глубь России с вселением на их место пришлых трудовых элементов».

Что касается оправдания терроризма в советской культуре, вот пару примеров.

Мариенгоф (1918):

«Кровью плюем зазорно
Богу в юродивый взор.
Вот на красном черным:
– Массовый террор.
Метлами ветру будет
Говядину чью подместь.
В этой черепов груде
Наша красная месть.
По тысяче голов сразу
С плахи к пречистой тайне.
Боженька, сам Ты за пазухой
Выносил Каина».

Всеволод Иванов (1921):

«Железо не любит разговора – железо заставляет молчать.
У каждого двора убито по бабе. У каждых ворот по бабе. Нет мужиков – бей баб. Разворочены красные мяса чрева.
Бить кого-нибудь надо.
Бей, жги!
Бей снега, жги небо!»

P.S. Кстати о Френкеле. Арона Абрамовича шлепнули в 39-м, но советская власть «восстановила справедливость» и в 55-м реабилитировала палача казаков.

P.P.S. Пользуясь случаем, хочу порекомендовать прекрасный канал не менее прекрасного Ярослава Белоусова – там очень много материалов по советской теме, изложенных с русских позиций.

Знаешьте...

коллеге Вере П.

вот таким вот слогом пишут теперь всё чаще –
типа такая мода – что б без силлабо-тоник.
ну вот и я попробую, ритмикою финтяще
и добивая под chapman третий уже джин-тоник.
требуется в этом размере (кажется, это дольник,
но я профан за пределами ямба и анапе́ста)
больше писать про мелочи – типа «сейчас бы стольник
евро, купил бы себе девку, текилу, песто».
типа отвязным, вольным, чуточку типа богемным
надо казаться читателям (равно как и коллегам),
чтоб без руси, коней и прочем таком аллергенном
для живущих в тбилиси под мефом и соевым млеком
(«млека» тоже не надо – это равно что любэ,
«полюшко», «матушка», «храм» и прочая там архаика).
надо иначе: искать себя в мкб,
впитывать пярта, поттера и фон хайека
(все имена – именно с маленьких литер).
метод понятен. перехожу к стихам:
«кто б там не правил, какой бы тиранолидер,
кормчий / вагоновожатый / трамвайный хам,
мне, носящему искренность на брелоке
и прл с биполярочкой – за хребтом,
в бога не верится (кроме, возможно, локи).
знаешь – каков синдром, таков и симптом.
знаешь, остроконечны не только шпили,
но и шпри́цы (чтоб не сказать – "шприцы́").
знаешь, меня не отпели, не окропили,
не оскопили (не тронули бубенцы).
вот и спасибо, скажу им, и будьте-нате,
не поминайте лихом, до скорых встреч...
ни в ламинате, ни даже в иллюминате
нет ничего, что стоило бы стеречь.
знаешь, дорожка скатертью, ветер в гузку,
каждую блошку – в отдельную блошью ловушку,
каждой лохушке – полушка и сахар вприкуску,
каждой тунгуске – программу "избушка – на двушку".
хватит елозить, погодь, налей эвиану,
я ведь сгорел на солнце / промок до нитки,
знаешь, довольно по́шло сношаться спьяну
под губайдулину в миксе с альфредом шнитке.
полноте, братцы, голубчики, тайм из мани,
флюгенгехаймен, потужнисть, но пасаран,
знаете, камня за пазухой, фиги в кармане
наверняка испужается наш тиран.
так что пройдите бродом и станьте брутом.
поаккуратней с брютом, прошу, при этом.
будьте другому братом, единым спрутом.
бриттам не верьте – считайте, они с приветом.
главное – рит(ы)м. верьте, главное – рит(ы)м.
знаете, я пойду (захотел паштета).
цель бытия? как латынью, владеть санскритом,
вечно палить кого-то на чём-то где-то,
чтоб отходить ко сну с мыслями а) об аттиле,
б) о гусином паштете (богоподобная кашица)».
знаете... можно и далее в этом вот веркином стиле –
но и того предостаточно, как мне, знаете, кажется.

Друзья, напоминаю про подписку на закрытый канал. Каждый из четырех тиров дает полный доступ к текстам.

«Логик» (160р/м)
«Метафизик» (250р/м)
«Теург» (500р/м)
«Демиург» (1000р/м)

Также можно просто отправить донат через телегу или юмани.