Forwarded from Андрей Сергеевич Войнов
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Однажды мы купили у Арса Пегаса цикл лекций и абсолютно бесплатно для всех желающих сделали свою первую Школу поэтов. Послушайте эти лекции!
Сейчас Арс в тюрьме в Беларуси.
Карта мамы Арса-Пегаса.
МИР Альфа-банк
2200 1509 0497 4133
Ирина Давидовна М.
Привязана к номеру телефона
+7(916)505-19-67
🥀 🤩 VOINOVPOETRY🤩 🥀
Сейчас Арс в тюрьме в Беларуси.
Карта мамы Арса-Пегаса.
МИР Альфа-банк
2200 1509 0497 4133
Ирина Давидовна М.
Привязана к номеру телефона
+7(916)505-19-67
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Примерно пятнадцать-двадцать лет назад в Москве существовали поэтические салоны. На пике находился Арс-Пегас с только что появившимися Литпонами. После работы я пошел к нему на мероприятие. Бар на сто-полтораста человек был забит под завязку, и это при том, что вход стоил недешево. Именно Арс вывел московскую поэзию в бары, и тогда это было открытием. Вечера там превращались в настоящую сатурналию - естественно и в духе времени.
Молодой Пегас читал так, что стекла дрожали:
Михаил Кедреновский вторил Арсению:
Я смеялся от души.
Это было не просто эпатажем — это был бунт. Бунт слова против покорности. Голос поколения. Тогда я понял: вот она, настоящая поэзия, вот они, настоящие поэты. Помните фильм про Верлена и Артюра Рембо? Тогда я был убежден, что поэзия - это протест всему обывательскому.
Я только что переехал в Москву из маленького города и искал поэзию везде, где мог. Сейчас, имея телегу, это стало в разы проще. Однажды на факультете журналистики мне в руки попала газета "Лимонка", и я узнал об Эдуарде Вениаминовиче. Помню, как впервые услышал Лимонова вживую. Он собрал людей в сквере, потом мы спустились в подземелье, и там его скрипучий, словно ржавое железо, голос разрезал воздух рифмами. Я стоял у обшарпанной стены, не веря собственным глазам, что нахожусь в метре от легенды.
Дом Булгакова и салон Андрея Коровина были другими точками притяжения. Там собирались молодые, дерзкие, голодные до славы. Именно там я услышал Всеволода Емелина, Евгения Лесина, Андрея Чемоданова. Позже мы сидели с ними на Патриарших и пили водку. Я чуть не подрался с одним из их компании — и до сих пор это вспоминаю с теплом. Потому что это тоже была поэзия.
«Билингва» и «ОГИ, пироги» - другие столичные места, где проходил расцвет поэзии нулевых и десятых. Там звучали Данила Давыдов, Данил Файзов, Андрей Родионов. Я открывал для себя новые имена, чувствовал катарсис и сам садился за письменный стол, чтобы создать стихотворения не хуже, чем у тех, кого я перечислил. Чаще всего это было невозможно — особенно с Андреем Родионовым.
В «Билингве» я увидел его впервые. После Чемоданова, Емелина и Лесина на сцену вышел парень в панаме, без уха. Я решил, что это простой городской чудак. Но стоило ему открыть рот, как я замер. У меня нет цензурных слов, чтобы описать то впечатление. Андрей выбивал ногой ритм, деревянный пол скрипел в такт, Родионов рычал:
Нарратив, голос, харизма. В моей голове вспыхнули тексты Берроуза, Керуака, Летова. Я стал фанатом Андрея. Думаю, он во многом обогнал своё время.
Однажды, году в 2010 я принял участие в его слэме и даже прошел пару раундов. Идею Российского Литературного Слэма я тоже "тиснул" у Родионова.
Шли годы. Многое изменилось. Литпоны уже не собирали залы, «Билингва» сгорела, проекты ОГИ закрылись, если не ошибаюсь. Лимонова не стало. Началось затишье, а потом новая волна. Сейчас в России появляется все больше и больше молодых дарований.
В прошлом году я пришёл к Коровину в Булгаковский дом и попросил место для «Собачьего сердца» — отборочных турниров к шестому РЛС. Я обещал привести молодых и дерзких авторов, показал стихотворения Василевского, Макаренко и Лиманского. Андрей отказал: сказал, что отдельных авторов ещё можно запустить, но делать постоянный проект — неинтересно.
(Продолжение в комментах)
🥀 🤩 VOINOVPOETRY🤩 🥀
Молодой Пегас читал так, что стекла дрожали:
моя любовь подобна ночному метрополитену,
моя любовь подобна связке сухарей,
моя любовь подобна Питеру Пену,
моя любовь употребляет ямб и хорей,
моя любовь то смеётся, то плачет,
моя любовь — и сперматозоид, и яйцеклетка…
ты спросишь меня: «что это за чушь собачья?!» —
это современная поэзия, детка.
Михаил Кедреновский вторил Арсению:
Москва-сити. Отсосите!
Я смеялся от души.
Это было не просто эпатажем — это был бунт. Бунт слова против покорности. Голос поколения. Тогда я понял: вот она, настоящая поэзия, вот они, настоящие поэты. Помните фильм про Верлена и Артюра Рембо? Тогда я был убежден, что поэзия - это протест всему обывательскому.
Я только что переехал в Москву из маленького города и искал поэзию везде, где мог. Сейчас, имея телегу, это стало в разы проще. Однажды на факультете журналистики мне в руки попала газета "Лимонка", и я узнал об Эдуарде Вениаминовиче. Помню, как впервые услышал Лимонова вживую. Он собрал людей в сквере, потом мы спустились в подземелье, и там его скрипучий, словно ржавое железо, голос разрезал воздух рифмами. Я стоял у обшарпанной стены, не веря собственным глазам, что нахожусь в метре от легенды.
Дом Булгакова и салон Андрея Коровина были другими точками притяжения. Там собирались молодые, дерзкие, голодные до славы. Именно там я услышал Всеволода Емелина, Евгения Лесина, Андрея Чемоданова. Позже мы сидели с ними на Патриарших и пили водку. Я чуть не подрался с одним из их компании — и до сих пор это вспоминаю с теплом. Потому что это тоже была поэзия.
«Билингва» и «ОГИ, пироги» - другие столичные места, где проходил расцвет поэзии нулевых и десятых. Там звучали Данила Давыдов, Данил Файзов, Андрей Родионов. Я открывал для себя новые имена, чувствовал катарсис и сам садился за письменный стол, чтобы создать стихотворения не хуже, чем у тех, кого я перечислил. Чаще всего это было невозможно — особенно с Андреем Родионовым.
В «Билингве» я увидел его впервые. После Чемоданова, Емелина и Лесина на сцену вышел парень в панаме, без уха. Я решил, что это простой городской чудак. Но стоило ему открыть рот, как я замер. У меня нет цензурных слов, чтобы описать то впечатление. Андрей выбивал ногой ритм, деревянный пол скрипел в такт, Родионов рычал:
Золотая галера подходит
к планете коричневой, отвратительной
а кто тут по трапу сходит?
а это я схожу,
посланец корпорации строительной
двеннадцать тысяч девственниц
в честь мою одновременно лишают девственности
этого обычая древность
расположила меня к этой местности
Нарратив, голос, харизма. В моей голове вспыхнули тексты Берроуза, Керуака, Летова. Я стал фанатом Андрея. Думаю, он во многом обогнал своё время.
Однажды, году в 2010 я принял участие в его слэме и даже прошел пару раундов. Идею Российского Литературного Слэма я тоже "тиснул" у Родионова.
Шли годы. Многое изменилось. Литпоны уже не собирали залы, «Билингва» сгорела, проекты ОГИ закрылись, если не ошибаюсь. Лимонова не стало. Началось затишье, а потом новая волна. Сейчас в России появляется все больше и больше молодых дарований.
В прошлом году я пришёл к Коровину в Булгаковский дом и попросил место для «Собачьего сердца» — отборочных турниров к шестому РЛС. Я обещал привести молодых и дерзких авторов, показал стихотворения Василевского, Макаренко и Лиманского. Андрей отказал: сказал, что отдельных авторов ещё можно запустить, но делать постоянный проект — неинтересно.
(Продолжение в комментах)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM