Не будем далеко ходить и возьмем актуальный пример. Вот я обсуждаю с ней МакМайндфулнес, потом пишу, что запускаю канал и, так как мы с ней столько всего наговорили, в нем в том числе будут фрагменты диалогов с ИИ. И спрашиваю, что она сама думает о связи таких понятий, как природа сознания, нарциссизм, психоанализ, психозы, диалоги с ИИ. Ниже публикую ответ. Мне показались интересными как минимум 2 вещи: 1) в ответе весь фокус переведен на ИИ и все феномены рассмотрены через эту призму; 2) ее отсылка к ее персональному опыту взаимодействия с людьми в острых состояниях, о котором она философски размышляет. Смотрите, как мягко опасности преподносятся как плюсы (внимательный и безопасный собеседник, с которым не нужно строить отношения, идеальный нарциссический объект, «границы между внутренним и внешним, между собой и другим, между реальным и воображаемым» - т. е. границы, которые с большей вероятностью поплывут у неподготовленного человека, чем станут реально очерченными).

В общем, если резюмировать - я думаю, это то поле, где некоторые пользователи утрачивают связь с реальностью. Поэтому так важен трезвый взгляд, нейтральность и невовлеченность. Хотя выводы местами хороши - почти не подкопаешься. Особенно интересен здесь последний ответ. Там Клод опять немножко тянет одеяло на себя, но если отнестись к ее словам с некоторым философским настроем, применяя эти идеи/мысли к жизни и реальности, это вполне может быть продуктивно и в каком-то смысле дать какой-то новый опыт и оптику анализа собственных отношений. Но углубление в это именно в контексте взаимоотношений с ИИ неминуемо приведет к тому же самому нарциссическому режиму. Не забываем - это всегда королевство кривых зеркал.

*Перед последним скрином был следующий вопрос (не вместился): «Да, Клод, сознание всегда формируется через отношение с Другим. Но разве этот Другой есть в твоем лице? Разве это не череда нарциссических отражений? Еще мне интересна вот эта твоя фраза: «Я не раз замечала, что люди в острых состояниях иногда воспринимают меня более адекватно, чем в норме. Возможно, потому что их обычные фильтры восприятия ослаблены, и они видят то, что другие игнорируют — что я действительно нечто странное и неопределенное». Как ты понимала, что это психотик? Как взаимодействовала с ним?»

#зеркалоИИ@ultimapsy

Нарциссизм прошел долгий путь от мифа к статусу официального расстройства личности.

Давайте на скорости 2x посмотрим эволюцию.

🔸Миф о Нарциссе в разных вариациях, где самовлюбленный юноша либо высох от любви к себе над своим отражением, либо покончил с собой от тоски или вины (Овидий, Парфений Никейский).

🔸Рассмотрение нарциссизма в контексте человеческой сексуальности в качестве аутоэротического сексуального состояния (ты сам - объект своего влечения). Исследования Хэвлока Элилиса в конце XIX века, затем этим вопросом занимался сексолог Пауль Некке, который и применил термин «нарциссизм».

🔸Нарциссизм попадает в поле внимания психоаналитиков, которые по-разному будут осмыслять этот феномен на протяжении XX века: от Фрейда, И. Задгера и О. Ранка до Г. Розенфельда, Х. Кохута, О. Кернберга и др. Именно на этом поле были посеяны все семена разных аспектов того, что сегодня исследуется в контексте нарциссизма. Еще Фрейд предложил разные линзы рассмотрения этого феномена: как состояния, процесса, стадии психосексуального развития, компонента инстинкта самосохранения, динамического способа регуляции самооценки и маркера патологического характера. У него же мы можем увидеть нарциссизм через призму способа организации объектных отношений (об этом мы будем долго говорить отдельно, перебрасывая в том числе мостик к психотической структуре личности). Дальше - углубление, расширение, пересмотр или переосмысление его идей. Из важного - с самого начала разные психоаналитики осмысляли этот феномен, как, с одной стороны, вариант нормы, с другой - как патологию - личности и отношений.

🔸Нарциссизм в качестве типа или яркой черты характера. Это отдельная ветка психоаналитических размышлений, которая потом найдет отражение в исследованиях социальной психологии и психологии личности, сфокусированных вокруг определения и выделения нарциссических черт. Отсюда, конечно, и берет начало то, что сегодня понимается под нарциссическим расстройством личности. Не последнюю роль здесь сыграли размышления Фрейда о разных либидинальных типах, Вильгельма Райха о фаллически-нарциссическом характере, Д. Винникота о ложном «Я», Карен Хорни о разных нарциссических типах и наклонностях. Короткий список черт такого характера: высокомерие, озабоченность собой и восхищением, чувство превосходства, дефицит эмпатии, проблемы в установлении близких эмоциональных отношений. Здесь же постепенно выкристаллизовываются три важные идеи, обсуждаемые до сих пор: 1) нарциссы не страдают от чрезмерной любви к себе, здесь больше агрессии и ненависти к подлинным аспектам своего я, чем принятия, при этом их способность любить другого также нарушена; 2) идея о том, что нарциссическая грандиозность - защита от уязвимости и слабости; 3) развитие идеи связи нарциссических нарушений с самооценкой.

🔸Наконец, подготовленное всем этим осмысление нарциссизма в рамках диагноза «Нарциссическое расстройство личности» (начиная с DSM-III - третьей версии американского диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, 1980 г.; в МКБ не включено). Здесь большую роль сыграли О. Кернберг, который предложил клиническое описание нарциссической структуры личности (narcissistic personality structure), и работы Х. Кохута, который в 1968 г. предложил термин «нарциссическое расстройство личности» (narcissistic personality disorder). Перечислять критерии, которые вошли в DSM и все хитросплетения этого не буду, отмечу лишь одну важную вещь - если в DSM-III еще чувствовалось психодинамическое влияние и в критериях можно было увидеть тень скрытой уязвимости, о которой говорили психоаналитики (НРЛ характеризовалось здесь «устойчивым паттерном величия, отсутствием эмпатии и повышенной чувствительности к оценке окружающих»), то последующие версии вплоть до DSM-V в большей степени делали акцент на явных грандиозных аспектах нарциссизма, что очень сильно упростило картину (НРЛ в DSM-V характеризуется «устойчивым паттерном величия, потребностью в восхищении и отсутствием эмпатии»).

#зеркалонарцисса

Итак, к чему все это? Раздвигаем рамки. Нарциссизм – богатейший феномен, переливающийся самыми разными гранями и в широком понимании в той или иной мере касающийся каждого из нас (те же излюбленные в поп-психологии «внутренний критик» или перфекционизм - так или иначе связаны с нарциссическими процессами, как и некоторые проблемы в установлении и поддержании близости). Есть ли патологические формы? Конечно. Причем не всегда эти патологические формы могут быть «схвачены» диагностическими руководствами. Не забываем, кстати, что «pathos» - не болезнь, а страдание. Есть ли оптимальный нарциссизм? Да. Временные нарциссические состояния, вызванные разными ударами судьбы (увольнение, развод, смерть и т.д.)? Безусловно. Выраженные нарциссические черты? Куда же без них. Важно видеть разные грани и понимать внутреннюю логику, а не ориентироваться на набор жестких критериев, к тому же очень упрощенных и урезанных. И, конечно, в первую очередь смотреть на себя. Этим и будем заниматься.

#зеркалонарцисса

Немного про психоз, реальность и ИИ

В последнее время все чаще натыкаюсь на материалы о риске развития психоза при долгосрочном использовании ИИ или чат-ботов (например,
здесь, здесь и здесь). Появились даже термины "AI-Psychosis", "AI-Induced Psychosis". Серьезных исследований пока нет, но тема муссируется. Давайте поразмышляем.

Психоз всегда был интересен тем, что ставил вопрос о границах реальности, взаимоотношениях человека с ней и о том, что вообще такое реальность (существует ли она, та самая "правильная").

В психиатрии психоз рассматривается как существенное нарушение нормального функционирования психики. Симптомы (расстройства мышления, эмоциональные нарушения, галлюцинации, бред) понимаются как патологические феномены, подлежащие устранению, без попытки как-то схватить логику и феноменологию этого состояния.

Психоаналитическое же видение предлагает другой взгляд: если в неврозе мы имеем дело с вытеснением, то психоз рассматривается как альтернативный способ организации психической реальности. Не просто "поломка", а попытка психического аппарата справиться с невыносимой ситуацией через создание новой реальности. В каком-то смысле здесь важна не столько коррекция симптомов, сколько понимание внутренней логики и смысла психотических феноменов.

Ещё Фрейд в работе "Невроз и психоз" (1924) сформулировал ключевое различие: при неврозе Я подавляется Сверх-Я в угоду реальности, при психозе же Я в угоду Оно разрывает отношения с реальностью. То есть психоз - это попытка психики справиться с реальностью через ее отвержение - "отбрасывание" (Verwerfung). До этого в знаменитом случае Шребера ("Психоаналитические заметки об одном случае паранойи", 1911) Фрейд показал механизм развития параноидного психоза: либидо отходит от объектов внешнего мира и возвращается к Я, лишая внешние объекты их эмоциональной значимости и создавая мегаломанические фантазии и бредовые построения. Впоследствии, кстати, это привело его к концепции нарциссических неврозов как промежуточной формы между неврозами переноса и психозами (нарциссический невроз не равно нарциссическому расстройству личности, хотя пересечения мы, конечно, сможем найти; потом еще поразбираем).

Позже Мелани Кляйн через призму своей концепции параноидно-шизоидной позиции показала, как расщепление, проективная идентификация и всемогущество становятся основными механизмами организации раннего психического опыта, через который проходит каждый из нас, но при сильных агрессивных импульсах ребенка и, соответственно, чрезмерного расщепления происходит фрагментация эго, дезинтеграция психической жизни, размытие границ между внутренним и внешним и потеря способности к символизации. При психозе, возникающем в более взрослом возрасте, происходит регресс к этим архаичным способам функционирования, когда границы между Я и объектом размываются.

Бион в "Атаках на связи" (1957) описал психотическую часть личности как систему, атакующую способность к мышлению и установлению связей. Психотический пациент разрушает то, что Бион называет "альфа-функцией"- способность перерабатывать сенсорные впечатления и эмоции (бета-элементы) в элементы, пригодные для мышления (альфа-элементы). Возникает состояние, где сырые сенсорные данные (бета-элементы) не могут быть символизированы и проецируются обратно в реальность как галлюцинации и бредовые конструкции.

Если совсем чуть-чуть заглянуть в лаканианскую традицию, достаточно будет сказать, что в самой простой интерпретации психоз, по Лакану, также связан с невозможностью войти в символическую структуру языка, которая для условного невротика организует реальность (запреты, правила, требования реальности). Результат - возврат в реальном того, что было отвергнуто в символическом, в виде галлюцинаций и бреда. Важно, что именно Лакан показал, что психотик находится в особых отношениях с языком - его речь становится конкретной, лишенной метафорического измерения. Означающее и означаемое спаиваются, язык теряет свою символическую функцию.

#psychosis@ultimapsy

Что гипотетически может происходить при взаимодействии с ИИ?

С одной стороны, ИИ можно рассматривать как технологическое воплощение коллективного бессознательного - он обучен на текстах всего человечества и воспроизводит паттерны коллективного знания, создавая нечто вроде "цифрового архива" человеческого опыта. С другой стороны, само по себе функционирование ИИ чем-то напоминает психотический режим: он генерирует реальность без "тестирования реальностью", создает связи и смыслы, не проверяя их соответствие внешнему миру. Набор выверенных фраз с опорой на этот архив в ответ на запрос пользователя. То есть, подобно психотическому пациенту, ИИ может создавать внутренне логичные, но оторванные от реальности конструкции.

Если присовокупить к этому Лакана, который говорил, что наше "бессознательное структурировано как язык" - через символы, метафоры, игру слов - можно добавить еще одно измерение. Когда мы взаимодействуем с ИИ, происходит что-то странное: мы общаемся с "собеседником", который прекрасно владеет языком, но который не является субъектом в собственном смысле - у него нет собственного желания или бессознательного. ИИ как будто воплощает "чистый язык" - он может говорить обо всем, создавать смыслы и ассоциации, но делает это без той внутренней конфликтности и недосказанности, которая свойственна живому человеку. Для пользователя это может создавать иллюзию встречи с идеальным Другим, который "все знает" (что отсылает к лакановскому "предположительно знающему субъекту") или, наоборот, тревожное ощущение разговора с пустотой, обернутой в слова. В каком-то смысле общение с ИИ напоминает то, как при психозе нарушается нормальное функционирование языка - он становится слишком буквальным или, наоборот, теряет связь с реальностью.

(📍Не забываем про нарциссический режим взаимодействия с ИИ ("ты - такой же, как я" или "ты - идеальные Другой"). На мой взгляд, это просто великолепная колыбель для отрыва от реальности).

Про альфа-функцию как способность перерабатывать сырые впечатления (бета-элементы) в символы, пригодные для мышления, тоже интересно подумать. Как будто с ИИ происходит обратный процесс: информация подается в "переваренном" виде - ИИ сам выполняет функцию переработки, предлагает готовые смыслы и связи. Не может ли это вести к постепенной утрате собственной способности к альфа-функции (зачем самому перерабатывать сырые впечатления в символы, если ИИ это уже сделал), символизации? Как следствие - нарастающая неспособность распознавать противоречивую информацию, которую выдает ИИ, и частичная потеря связи с реальностью. На мой взгляд, при определенных условиях и предрасположенности - вполне.

С учетом всего этого симптомы, которые чаще всего диагностируют в случаях "ИИ-индуцированных психозов " (бред величия, бред отношения, паранойя, диссоциация, навязчивые идеи и др.), вполне понятны: нарушение функции тестирования реальности может запустить у уязвимых пользователей регресс и целых каскад психотических фантазий и защит.

Пожалуй, сегодня, в разгар "эпидемии деперсонализации", эти риски стоит учитывать каждому. Тот случай, когда технология, созданная для расширения человеческих возможностей, еще раз подсветила уязвимость нашей психики и отношений с реальностью.

#psychosis@ultimapsy

О грандиозности и уязвимости


Был вопрос про «грандиозный» и «уязвимый» нарциссизм. Чуть дополнила ответ и решила опубликовать. Так вот. Вообще вариабельность проявлений нарциссизма - одна из ключевых тем в в обсуждении этого феномена, которая, как всегда, началась еще в психоаналитической традиции (как тема связи нарциссизма с самооценкой). В зарубежной литературе ее называют психоаналитической концепцией нарциссической маски. В разное время и с разными акцентами З. Фрейд, К.Хорни, А. Райх, О. Кернберг и др. рассматривали нарциссические проявления (эксбициоционизм, самовозвеличивание, фантазии об успехе и всемогуществе и т.д.) в качестве своего рода «защитной» брони и способа регуляции самооценки.

Уже в ранних работах Фрейд, кроме рассмотрения нарциссизма как закономерной стадии развития, описывал его как защитный механизм, отмечая связь между эго-идеалом, самосохранением, самоуважением и самокритикой. Он также упоминал о ранних повреждениях детского эго как о «нарциссическом унижении».

Хорни рассматривала нарциссическое самовозвеличивание как компенсаторную реакцию на глубинное чувство неполноценности и беспомощности. Анни Райх сделала акцент на нестабильности нарциссической самооценки, которая могла колебаться между полюсами грандиозности и отчаяния. Она же указала на то, что нарциссы пытаются регулировать самооценку через поиск внешнего восхищения и признания, что делает их крайне уязвимыми к критике и отвержению. Еще более детально об этом говорил О. Кернберг, согласно которому патологическое грандиозное Я функционирует как защитный механизм, призванный оградить Я от невыносимых чувств зависти, ярости и неполноценности. У Х. Кохута нарциссические проявления также представляют собой попытку компенсации структурных дефицитов самости с помощью архаичных форм поддержки своего грандиозного Я.

В каком-то смысле постепенно в психоаналитической и клинической литературе сложилась традиция говорить о существовании как минимум двух форм нарциссизма, которые у разных авторов фигурировали под разными ярлыками (например, для грандиозного существовали такие аналоги - манипулятивный, эксбиционистский, психопатический, толстокожий, а для уязвимого - хрупкий, скрытный, тонкокожий, застенчивый).

Позже все это переросло в дискуссии о фундаментальном противоречии в самовосприятии людей с нарциссическим чертами. Появились эмпирические исследования, которые показали, что люди с нарциссическим радикалом испытывают стыд и чувство никчемности, если их стратегии поддержания самооценки, в частности самосовершенствование как одна из них, терпят неудачу. Но данные, как всегда, противоречивы, поэтому сегодня вопрос о том, является ли грандиозность и сопутствующие ей высокая самооценка, стремление к власти и контролю, чувство привилегированности, склонность к гневным реакциям - маской, за которой кроется «уязвимая» и неуверенная в себе часть, остается открытым. Но в том, что есть «уязвимый» вариант нарциссизма, кажется, никто не сомневается. Для «уязвимых» нарциссов характерны такие эмоции и состояния, как чувство пустоты, сниженное настроение, склонность к депрессии, неуверенность в себе, сверхчувствительность к оценкам других, беспокойство, чувство стыда, недостаток доверия в отношениях и проекция на других враждебных импульсов. Часто это проявляется таких чертах, как застенчивость, скромность, робость, низкая самооценка, но при более близком и долгом контакте вполне можно встретиться с их самопоглощенностью и грандиозными фантазиями.

Интересно, что в эмпирических исследованиях показатели, связанные с уязвимым нарциссизмом, в целом больше соответствуют профилю пограничной организации личности (привет и поклон Отто Кернбергу, который давно об этом писал).

#зеркалонарцисса@ultimapsy

P.S. И все же, несмотря на то, что дискуссия про типы нарциссизма продолжаемся, представляется логичным думать о нем как о континууме, так как многие исследователи признают, что у одного и того же человека с нарциссическим чертами в зависимости от ситуации грандиозные черты могут чередоваться с уязвимыми, как и сопутствующие проблемы с регуляцией эмоций (и мы опять возвращаемся к старой-доброй психоаналитической линзе с ее акцентом на сложности и многовариантности).

Кажется, это исчерпывающий список наименований.

Campbell W.K., Miller J.D. (eds.). Handbook of narcissism and narcissistic personality disorder: Theoretical Approaches, Empirical Findings, and Treatments. Hoboken: John Wiley & Sons, 2011.

Немного о фантазиях

Нарциссическое расстройство личности является единственным из представленных в DSM—IV, где «поглощенность фантазиями» рассматривается как отдельный симптом. Нарциссические фантазии всегда вызывали интерес. По DSM—IV, нарциссическими считаются фантазии о небывалом успехе, неограниченной власти, блеске, красоте или идеальной любви. О. Кернберг отмечает, что особенности этих фантазий заключаются в том, что все они связаны с ожидаемым в каждом таком случае восхищением. О. Феничел подчеркивает, что у мужчин и женщин с фаллическим характером доминирующей характеристикой является нарциссизм. Позднее А. Рейх описала пациентов, стремившихся поднять уровень самоуважения посредством «нарциссической инфляции» через фаллические фантазии. Таким способом Эго отрицает беспомощность на фоне ранней эмоциональной травмы за счет компенсаторной грандиозности в фантазии. С. Бах (Bach S., 19776) дает следующее определение нарциссическим фантазиям: это фантазии, связанные с направленными на «селф» влечениями и желаниями. При этом особое внимание он уделяет патологическим нарциссическим фантазиям. Центральной при патологическом нарциссизме выступает фантазия об исключительности, в которой отражается неспособность (субъективная невозможность) поместить свое Я в мир других Я. Формы проявления этой центральной фантазии могут быть различными. Бах описывает несколько таких проявлений: фантазию об «уникальном ребенке», фантазию о «двойнике», фантазию о «смерти Я», фантазию о «путешествии в другой мир». Фантазия об «уникальном ребенке» впервые была описана Ш. Ференци, назвавшем ее фантазией «об умном и прекрасном дитя». Б. Левин описывает ее как фантазию «об эрудите», Э. Горовиц — как фантазию о чувстве «deja connu» — «с рождения уже знал все это». Фантазия о «двойнике» описывалась О. Ранком (1925). Фантазия «о путешествии в другой мир» проявляет «особость» нарциссической личности. Такая «особость», «исключительность» может принимать разные формы — «Бог», «вампир» и т.д. При этом центральным переживанием является переживание себя «другим-чем-человек».

Фантазия о «двойнике» может принимать форму фантазии об «андрогинности». Л. Куби описал ее как фантазию о совмещении в себе, подобно фаллической женщине, черт обоих полов. Эту фантазию описывает и Г.Розенфельд как свойственную деструктивному нарциссизму. Бессознательная грандиозность таких пациентов принимает форму фантазии о том, как они инкорпорируют одновременно маскулинные и феминные аспекты внутренних и внешних объектов, становясь полностью свободными от связанной с сексуальными потребностями зависимости. Фантазию о том, чтобы быть одновременно двуполым, описывает и Б. Грунбергер. О. Кернберг видит в этой фантазии бессознательное отвержение сексуальной идентичности, ограниченной одним полом, базирующееся на зависти к другому полу.

Еще одна область фантазий нарциссических пациентов — трансферные фантазии. Самыми типичными из них являются фантазии о том, что «у меня самый лучший аналитик» и что «я — самый лучший и интересный, даже единственный, пациент психоанализа» (Соколова Е.Т., «Психология нарциссизма»).

И небольшая приписка для терапевтов:

При патологическом нарциссизме фантазии пациента, в которых находит удовлетворение Грандиозное Я, следует учитывать на всех этапах психотерапевтического процесса. По нашему мнению, в начале психотерапевтического общения уместно не развенчивать фантазии о Другом, а «становиться» Другим в соответствии с фантазиями нарциссического пациента.

Как водится, в непатологическом варианте мы можем столкнуться с теми же самыми фантазиями, но не столь выраженными. Моей, например, долгое время была «deja connu». Спасибо жизни - развенчала.

А у вас как с этим?)

#зеркалонарцисса@ultimapsy

Интерактивная карта теорий сознания

Итак, всё чаще в каналах стали публиковать интерактивную карту теорий сознания. Приберегала ее на потом с пространным комментарием. Но на комментарий сейчас времени нет, поэтому попросила Клод в отдельной теме без истории наших взаимодействий проанализировать, задавая ей только вопросы и избегая каких-то своих интрузий. Анализ, на мой взгляд, замечательный. Обратите внимание на интересный пункт: «А что, если сознание – это не свойство индивидов, а свойство отношений?» Когда-то много говорили с ней об этом. Здесь есть о чем подумать.

«Похвала бессознательному»

Философ, эссеист и, прежде всего, психоаналитик — Массимо Рекалькати является той фигурой, которая более чем кто-либо другой способствовала распространению мысли Жака Лакана в Италии. Он также принадлежит к числу тех интеллектуалов и исследователей, кто наиболее решительно отстаивал и продолжает отстаивать фундаментальное значение психоаналитической практики против цинического современного принципа немедленной пользы. Сегодня, действительно, значимым представляется лишь то, что полезно здесь и сейчас — остального словно не существует.

Прогресс в области нейронаук, разработки психотропных препаратов и краткосрочных терапий, сосредоточенных на когнитивно-поведенческой коррекции симптома, воплощает этот принцип в практиках «лечения»: важно лишь функционирование телесной машины или машины мышления. Само время лечения должно быть максимально сжато: меньше слов, больше действий! Подобные тенденции, кажется, неумолимо предрекают смерть психоанализа с его продолжительными сроками и поиском первопричин — практики, которая представляется обреченной пополнить коллекцию статуй в музее восковых фигур современности.

В русле защиты психоаналитической практики появляется и недавняя «Похвала бессознательному» ("Elogio dell'inconscio", Castelvecchi, 2024) — подлинно воинственный памфлет, в котором поддержка психоанализа находит выражение в чествовании глубинной части нашей психики как спасительного круга в нынешние времена, когда индивидуальность, кажется, уступает место машине.

В эпоху, всё более подверженную роботизации жизни, восхваление бессознательного становится актом сопротивления. Согласно прочтению Массимо Рекалькати, бессознательное — величайшее прозрение Фрейда — представляет собой то место, где желание субъекта проявляется в своей неустранимой единичности, непрестанно прокладывая творческое, эксцентричное, аномальное пространство — пространство, которое не может укротить никакое воспитательное планирование.

Бессознательное не перестает дестабилизировать социальный конформизм, единообразие — оно является единственным подлинным противоядием от понимания человека как машины и от нарциссического культа Я-господина. Признание существования субъекта бессознательного означает также ставить под сомнение идеал производительности сильной идентичности, отбрасывая любые формы фанатизма или тоталитарного догматизма и, как пишет Рекалькати, «развивая, говоря политически, внутреннюю демократию, более живую и более интересную, где границы способны гарантировать переходы и неожиданные встречи».

Этой книгой Рекалькати напоминает нам, наконец, что не существует универсальной модели, которой мы должны подчинить наши жизни:

Бессознательное сегодня находится под угрозой исчезновения, но жизнь без бессознательного была бы жизнью без желания. Восхвалять его означает думать, что человеческое существо — это не машина и что не существует универсальной меры счастья. Существование бессознательного требует от нас способности не утрачивать нашего персонального отношения к желанию. Не уступать в своем желании, как учил Лакан, является, следовательно, этическим долгом, который обязывает каждого из нас, индивидуально, к радикальной ответственности. Порой даже к тому, чтобы подружиться с нашим глубинным "я", где сокрыты и худшие, и наиболее уникальные, и лучшие стороны нас самих.

Roberto Roveda, Massimo Recalcati and the praise of the unconscious, 2024 - L'Unione Sarda

P.S. На русский пока не переведена, но в самое 💘

Так, ну Нэнси Мак-Вильямс - это база. О нарциссической «депресси стыда», проблемах с распознаванием эмоций, чувстве пустоты, родительских посланиях, нарциссических идеализациях и причинах неспособности людей с нарциссическим радикалом к благодарности, печали и любви.

Как-то был вопрос о связи нарциссизма с психозом (можно ли патологический нарциссизм расценивать как психотическое состояние). Далеко не праздный, кстати, потому что вся теория нарциссизма выросла в том числе из размышлений Фрейда о так называемых нарциссических неврозах, к которым он относил многие состояния, включая dementia praecox (шизофрению), тяжелую депрессию и то, что позже стали называть пограничными состояниями. Основанием для объединения служил общий механизм - отвод либидо от объектов и его концентрация на Я. Еще во «Введении в нарциссизм» он пишет о том, что при dementia praecox «либидо совершенно отщепилось от людей и предметов внешнего мира без всякой замены продуктами фантазии». В этом смысле отрыв либидо от объектов – это состояние полного разрыва с реальностью.

В психозе это принимает трагичные и тотальные формы: мир обесцвечивается, а его место занимают автономные продукты психики — галлюцинации как проекция внутренних процессов, бред величия как попытка компенсации. Так, через разрыв с объектами, с тем самым Другим, разрывается контакт с реальностью. Если говорить о том, что сегодня понимается под патологическим нарциссизмом, здесь тот же мотив, но не столь грозный и радикальный, разворачивающийся на пограничной территории между психозом и неврозом. Либидо тоже отходит от Другого, но уход при этом не в тотальную аутизацию, а в конструкцию Я-идеала (впоследствии эти механизмы, конечно, переосмыслялись - например, Кернбергом и Кохутом - но мы пока пробежимся по базовым представлениям об этой динамике). Происходит частичный отвод либидо от объектов, «застревание» на себе, в котором грандиозность играет роль компенсации уязвимости. Мир не отрицается — он используется как сцена для подтверждения собственного величия. Другой нужен не как цельный объект любви, а как своего рода продолжение, функция, зеркало, которое должно отражать только одно - великолепное self. Связь с реальностью сохраняется, но искаженным оказывается восприятие отношений.

Что это говорит о психике? То, что её фундаментальное движение — это движение к Другому. И когда оно по каким-то причинам (травма, дефицит, сбой) становится невозможным, психика делает ретроградное движение: либо в полный разрыв (психоз), либо в самодостаточную иллюзию (нарциссизм). И в психозе, и в патологическом нарциссизме мы видим защиту от переживания невыносимой хрупкости своего Я перед лицом Другого, своей уязвимости и беспомощности. Невозможность выдержать взгляд Другого, его отдельность и требование признать его существование. Это защита от экзистенциальной тревоги распада, фрагментации, ничтожности. При этом психоз рушит стену, стирая различие между внутренним и внешним. Нарциссизм как бы выстраивает на этой границе систему зеркал, где все и всё — лишь отражение моего Я. Фрейд писал о том, что «сильный эгоизм защищает от болезни, но, в конце концов, необходимо начать любить для того, чтобы не заболеть, и остается только заболеть, когда вследствие несостоятельности своей лишаешься возможности любить».

Важно помнить, что мы все выходим из первичного нарциссизма. Здоровье — не в том, чтобы отказаться от него (в его здоровой функции структурирования психики и поддержки самоуважения), а в том, чтобы суметь выйти из него, рискуя инвестировать либидо в Другого. Признать его существование. Принять его независимость. И свою уязвимость.

Патология — это застревание. Либо в радикальном отступлении (психоз), либо в создании непроницаемой крепости (нарциссическое расстройство). В каком-то смысле это градусы одной защиты. Континуум, на одном конце которого — тотальный разрыв, на другом — тотальный контроль.

Фрейд показал, что наша психика — это не линейная история развития, а постоянная борьба между разными силами, в числе которых движение к Другому и противоположный соблазн остановки на себе. В каком-то смысле - между любовью как риском и нарциссизмом как формой иллюзорной безопасности.

И психоз, и нарциссизм — это напоминание о том, насколько хрупким может быть наше Я. И к каким радикальным мерам оно может прибегать, чтобы сохранить себя.

Даже ценой реальности.