Упадок традиционных СМИ о культуре в эпоху медиа-хаоса
Забавная ситуация сложилась сегодня в медиа, пишущих о музыке. С одной стороны, есть живая среда каналов и пабликов, создатели которых пишут о том, что интересно лично им, формируют новый язык общения с аудиторией и плотно взаимодействуют между собой. С другой, существуют так называемые традиционные медиа (их традиционность измеряется парой десятков лет). Именно они находятся на поверхности медиа-потока и формируют повестку для невовлеченной консервативной аудитории. Считается, что каналы — это андеграунд, а СМИ с сайтами типа Афиши и Эсквайра — это медиа с большой аудиторией. Но так ли это на деле?
Экономика и механизмы работы традиционных медиа и независимых блогеров сильно отличаются. В «больших» медиа работают наемники корпоративного бренда, авторы каналов и пабликов служат своему маленькому флагу. Прибыль блогеров напрямую зависит от них самих, а журналисты СМИ работают под прикрытием статусного лейбла, получают зарплату и вынуждены обслуживать интересы определенной аудитории. Зачастую писать им приходится про звон, не зная где он. Результат — неквалифицированные и поверхностные материалы о русском рэпе на Афише, The Village или Esquire, авторы которых либо не шарят в материале, либо он им откровенно не интересен, но повестку отрабатывать надо. Диалоги на утренней планерке Эсквайра последние годы должны звучать так: «Ну че там у нас, очередной новый рэппер? Булевард Дипо, кажется так его звать. Кличка, конечно, уебанская. Булевард! Ахахаах. Но смех смехом, а текст делать надо, о нем уже все написали. Маша, займись, пожалуйста, только быстро, тебе еще про ревайвл клауд-рэпа писать. Или мемфис-трэпа? Как он там назывался…».
Авторы традиционных СМИ социально чужды молодежной культуре и выглядят в своих статьях как Стив Бушеми в известном меме. Но это не смущает тех, о ком они пишут. Музыканты все еще грезят интервью в Афише и с охотой снимаются для разворотов глянца. Безусловно, символический капитал за Vogue, Афишей и другими сохранился с 2000-х годов. Но пора признать — держится он исключительно на силе бренда и наших детских воспоминаниях. Если тот же Эсквайр претендует на первенство в культурной журналистике — у него должен быть модно сверстанный сайт, а не то громоздкое уебище, которое у них имеется в качестве такового. Сегодняшний Эскваер, как и Афиша, не соответствуют своей репутации не только стилистически и содержательно, но и банально по охватам. Достаточно посмотреть хоть на АСМР-видео Афиши (че? да), которые выходят еженедельно и собирают по 200-500 просмотров. Кто-нибудь понимает, зачем? Создается впечатление, что Афиша работает не для аудитории, а для акционеров. И действительно, как часть холдинга Rambler & Co, принадлежащего Сбербанку, экономика Афиши не зависит напрямую от просмотров и монетизации. Они могут позволить себе быть убыточными, сохраняя лицо «большого СМИ» и символическую ценность для артистов третьего эшелона.
Мне кажется, пора закрепить одну простую мысль: эпоха больших музыкальных СМИ с сайтами и громоздкими редакциями — кончена.
Забавная ситуация сложилась сегодня в медиа, пишущих о музыке. С одной стороны, есть живая среда каналов и пабликов, создатели которых пишут о том, что интересно лично им, формируют новый язык общения с аудиторией и плотно взаимодействуют между собой. С другой, существуют так называемые традиционные медиа (их традиционность измеряется парой десятков лет). Именно они находятся на поверхности медиа-потока и формируют повестку для невовлеченной консервативной аудитории. Считается, что каналы — это андеграунд, а СМИ с сайтами типа Афиши и Эсквайра — это медиа с большой аудиторией. Но так ли это на деле?
Экономика и механизмы работы традиционных медиа и независимых блогеров сильно отличаются. В «больших» медиа работают наемники корпоративного бренда, авторы каналов и пабликов служат своему маленькому флагу. Прибыль блогеров напрямую зависит от них самих, а журналисты СМИ работают под прикрытием статусного лейбла, получают зарплату и вынуждены обслуживать интересы определенной аудитории. Зачастую писать им приходится про звон, не зная где он. Результат — неквалифицированные и поверхностные материалы о русском рэпе на Афише, The Village или Esquire, авторы которых либо не шарят в материале, либо он им откровенно не интересен, но повестку отрабатывать надо. Диалоги на утренней планерке Эсквайра последние годы должны звучать так: «Ну че там у нас, очередной новый рэппер? Булевард Дипо, кажется так его звать. Кличка, конечно, уебанская. Булевард! Ахахаах. Но смех смехом, а текст делать надо, о нем уже все написали. Маша, займись, пожалуйста, только быстро, тебе еще про ревайвл клауд-рэпа писать. Или мемфис-трэпа? Как он там назывался…».
Авторы традиционных СМИ социально чужды молодежной культуре и выглядят в своих статьях как Стив Бушеми в известном меме. Но это не смущает тех, о ком они пишут. Музыканты все еще грезят интервью в Афише и с охотой снимаются для разворотов глянца. Безусловно, символический капитал за Vogue, Афишей и другими сохранился с 2000-х годов. Но пора признать — держится он исключительно на силе бренда и наших детских воспоминаниях. Если тот же Эсквайр претендует на первенство в культурной журналистике — у него должен быть модно сверстанный сайт, а не то громоздкое уебище, которое у них имеется в качестве такового. Сегодняшний Эскваер, как и Афиша, не соответствуют своей репутации не только стилистически и содержательно, но и банально по охватам. Достаточно посмотреть хоть на АСМР-видео Афиши (че? да), которые выходят еженедельно и собирают по 200-500 просмотров. Кто-нибудь понимает, зачем? Создается впечатление, что Афиша работает не для аудитории, а для акционеров. И действительно, как часть холдинга Rambler & Co, принадлежащего Сбербанку, экономика Афиши не зависит напрямую от просмотров и монетизации. Они могут позволить себе быть убыточными, сохраняя лицо «большого СМИ» и символическую ценность для артистов третьего эшелона.
Мне кажется, пора закрепить одну простую мысль: эпоха больших музыкальных СМИ с сайтами и громоздкими редакциями — кончена.
А теперь, обращение ко всем работникам поп-культуры. Товарищи, хватит ходить на поклон к умирающему глянцу и радоваться, что на вас обратили внимание офисные сотрудники, работающие под вывеской. Вы думаете, что дав интервью журналу, который был в моде 10 лет назад, вы повышаете свой символический капитал. Но на деле вы продаете себя по дешевке, играя в символические бирюльки, смысл которых утрачен с обеих сторон. Сотрудничайте не с вывесками, а с живыми людьми. Давайте интервью небольшим, но качественным пабликам и каналам. Делайте с ними спецпроекты. Это касается и больших артистов, потому что без адекватной репрезентации ваша работа не будет воспринята людьми так, как вам бы этого хотелось. Посмотрите соцсети больших СМИ — они мертвые. Подписчики есть, активности нет. Синк эбаут ит, епта.
«За этот рэп дают срока, за него крепят» — эсхатологический хип-хоп Саграды
Обычно по вторникам тут появляется пост про недооцененный альбом. Сегодня все слегка иначе — речь пойдет про недооцененного исполнителя.
Бритый парень из подмосковных дворов с Достоевским, Карамзиным и Новым Заветом в рюкзаке и кастетом в кулаке. Поэт и горячий патриот до лопающихся в белках глаз вен. Наркоман, суицидник, отец и православный христианин. Личность Артема Саграды сложилась на роковом перекрестке разнонаправленных векторов и в своем рэпе он предстает бурлящим сгустком воинственной и больной энергии: «некоронованный король, влюбленный в боль, павший, упавший с трона, утративший контроль».
Парень из подмосковоного Жуковского, он всегда был как-то сбоку русского рэпа, и попытки пристыковаться оборачивались неловкими падениями. Сначала оказался неподалеку от ЦАО в его птахиной ипостаси, хотя казалось бы, где Саграда с его культурным багажом и скиллами, и где Птаха. Затем судьба свела Артема с идеологически близкими 25/17, и единственным местом, где он выступал перед тысячными толпами, так и остались их концерты. Есть мощный видос, где 25/17, Хаски и Саграда выступают с треком «Наше лето». На фоне монументального Бледного и макабрически дрыгающегося Хаски, грузный Саграда смотрится ополченцем Донбасса, которого друзья-артисты вписали на концерт. Артистическая сторона рэпа в последние годы приобрела, возможно, чрезмерное значение. Внешне Артем так и остался типичным русским рэппером конца 2000-х.
Однако за типажом подмосковного гопника скрыт сложносочиненный карбункул, гипнотизирующий игрой крови, гноя и религиозного анестетика. Гротескное сравнение, но Саграда мне напоминает Ницше — оба сгорали от нестерпимого призыва к войне с внешним миром, но их тела горели не меньше, приходилось отвлекаться. Ницше страдал от жутких мигреней, не дававших ему писать. У Саграды проблемы с психикой, и их сложно назвать продуктивными. Архетипически он ощущает себя одновременно и отцом (он часто поминает в треках своего собственного — «отец мне перед сном читал про город Севастополь», «глядя в глаза отца я понял, надо быть мужчиной»), и воином, что, надо признать, плохо совмещается не только с современной, а вообще с любой концепцией отцовства («да я такой, я белый и плохой, Саграда, парень призванный бессрочно»), и пацаном из подворотен (его реакция на вопрос в интервью Inside Show, считает ли он себя «плохим парнем» показательна — человеку 30 лет, а дворовые понятия все не отпускают ), и поэтом. Последнее обстоятельство, наверное, самое сложное — жизнь поэта вообще плохо вяжется с любой версией нормы.
Интересна трансформация Саграды-поэта. Его треки времен альбома «Культ силы» (2013) содержат дикую образность и лихую звукопись:
И не тебе тягаться с этими парнями,
Смеяться над их деревнями и древними корнями.
Какие ни корявые, но это якоря
И сила рядом с моей манерой дикаря
Обычно по вторникам тут появляется пост про недооцененный альбом. Сегодня все слегка иначе — речь пойдет про недооцененного исполнителя.
Бритый парень из подмосковных дворов с Достоевским, Карамзиным и Новым Заветом в рюкзаке и кастетом в кулаке. Поэт и горячий патриот до лопающихся в белках глаз вен. Наркоман, суицидник, отец и православный христианин. Личность Артема Саграды сложилась на роковом перекрестке разнонаправленных векторов и в своем рэпе он предстает бурлящим сгустком воинственной и больной энергии: «некоронованный король, влюбленный в боль, павший, упавший с трона, утративший контроль».
Парень из подмосковоного Жуковского, он всегда был как-то сбоку русского рэпа, и попытки пристыковаться оборачивались неловкими падениями. Сначала оказался неподалеку от ЦАО в его птахиной ипостаси, хотя казалось бы, где Саграда с его культурным багажом и скиллами, и где Птаха. Затем судьба свела Артема с идеологически близкими 25/17, и единственным местом, где он выступал перед тысячными толпами, так и остались их концерты. Есть мощный видос, где 25/17, Хаски и Саграда выступают с треком «Наше лето». На фоне монументального Бледного и макабрически дрыгающегося Хаски, грузный Саграда смотрится ополченцем Донбасса, которого друзья-артисты вписали на концерт. Артистическая сторона рэпа в последние годы приобрела, возможно, чрезмерное значение. Внешне Артем так и остался типичным русским рэппером конца 2000-х.
Однако за типажом подмосковного гопника скрыт сложносочиненный карбункул, гипнотизирующий игрой крови, гноя и религиозного анестетика. Гротескное сравнение, но Саграда мне напоминает Ницше — оба сгорали от нестерпимого призыва к войне с внешним миром, но их тела горели не меньше, приходилось отвлекаться. Ницше страдал от жутких мигреней, не дававших ему писать. У Саграды проблемы с психикой, и их сложно назвать продуктивными. Архетипически он ощущает себя одновременно и отцом (он часто поминает в треках своего собственного — «отец мне перед сном читал про город Севастополь», «глядя в глаза отца я понял, надо быть мужчиной»), и воином, что, надо признать, плохо совмещается не только с современной, а вообще с любой концепцией отцовства («да я такой, я белый и плохой, Саграда, парень призванный бессрочно»), и пацаном из подворотен (его реакция на вопрос в интервью Inside Show, считает ли он себя «плохим парнем» показательна — человеку 30 лет, а дворовые понятия все не отпускают ), и поэтом. Последнее обстоятельство, наверное, самое сложное — жизнь поэта вообще плохо вяжется с любой версией нормы.
Интересна трансформация Саграды-поэта. Его треки времен альбома «Культ силы» (2013) содержат дикую образность и лихую звукопись:
И не тебе тягаться с этими парнями,
Смеяться над их деревнями и древними корнями.
Какие ни корявые, но это якоря
И сила рядом с моей манерой дикаря
«За этот рэп дают срока, за него крепят» — эсхатологический хип-хоп Саграды (продолжение) начало поста тут
В дальнейшем Артем увлекается историческими нарративами, создавая такие шедевры сторителлинга как «Идиот» (посвящение Достоевскому), «Via Dolorosa» (новозаветный апокриф) и «Вечный огонь» (исповедь немецкого офицера в православном храме оккупированной деревни). А вот последний альбом группы Соль Земли демонстрирует оголтелый градус политизации, в связи с которым поэзия отошла покурить. Предгрозовая лирика Саграды всегда были проникнута ощущением глобальной катастрофы, дьявольского извращения, которым мы все насильно прошиты. «Хипстеры-полупокеры» с «кожей нежней чем у девчонки» беспокоят Артема не реже чем натовские солдаты, и в известной мере, являются разными концами одной и той же палки. И тут Артем идет в лобовую атаку, подняв забрало. «На месте мамы и брата теперь дымится воронка, но Хакамада была против трат на оборонку»; «за твой смартфон тут скоро не предложат и пакетик риса, и несмотря на все капризы — ты будешь призван». Поэтическая образность сменилась прямолинейными лозунгами с интонацией патриотических демотиваторов. И надо сказать, эта интонация работает и вызывает мурашки. Саграда адаптировал идеологию белого трэша, и теперь он словно русский Винни Паз вставляет скиты про масонский заговор и видит проявления Антихриста во всем, что его окружает. Начало альбома «О лютой ненависти и святой любви» (2018) — неотвратимое, кондовое и прямолинейное , как армейский ящик с боеприпасами. Это песни загнанного зверя. Они одновременно заряжают на борьбу и заточают во внутреннюю тюрьму. После того, как я гонял их на репите, на какое-то время я вообще перестал слушать музыку. Но это слишком больная тема.
Если вернуться к роли Саграды в хип-хопе, важно сказать о Б-ге. Все вы слышали строчки Хаски «Бит шатает голову мою, я перед выцветшей иконою, Г-спода молю». До него никто не осмеливался говорить о религии посредством хука. Но Б-га в русский рэп привел отнюдь не Хаски, безусловно, много слушавший Соль Земли («Стой до последнего гравировка на ПМ» — его респект Саграде в треке с Тейпом). Артем Саграда сделал тему Б-га неотъемлемой частью своей лирики. Храмы, священники и святые — постоянные герои его песен. На контрасте с брутальной изнанкой жизни, которую описывает Саграда, религиозная тематика в его треках отсвечивает характерной достоевщиной. Один из лучших его треков на эту тему — «Бездорожье», в котором описано возвращение Артема на малую Родину по дороге в монастырь:
Как в оккупации, сёла тревожны и пусты,
И русла серых рек ныряют под мосты.
Прости, что я давно тут не был, не видел это небо;
Водила переключит скорость, повернёт налево
За лесом пять домов, кладбище и монастырь,
В некрашеных оградах звёзды и кресты.
Но и Саграда не был первым русским рэппером, сложившим Б-га и рэп. В интервью Артем утверждает, что человеком, вдохновившим его на этот промысел, был никто иной, как N’Pans, чернокожий участник Bad B. Альянса. В треке «Альянс», Артем услышал строчки Панса: «Ты придешь к хип-хопу, как человек приходит к Б-гу». «Я до сих пор помню эти слова, и он как будто заложил мне вектор развития», — говорит Артем. Вот так русский негр указал поэту-националисту путь к Б-гу. В этом весь наш рэп.
плейлист с треками Саграды
spotify |vk
В дальнейшем Артем увлекается историческими нарративами, создавая такие шедевры сторителлинга как «Идиот» (посвящение Достоевскому), «Via Dolorosa» (новозаветный апокриф) и «Вечный огонь» (исповедь немецкого офицера в православном храме оккупированной деревни). А вот последний альбом группы Соль Земли демонстрирует оголтелый градус политизации, в связи с которым поэзия отошла покурить. Предгрозовая лирика Саграды всегда были проникнута ощущением глобальной катастрофы, дьявольского извращения, которым мы все насильно прошиты. «Хипстеры-полупокеры» с «кожей нежней чем у девчонки» беспокоят Артема не реже чем натовские солдаты, и в известной мере, являются разными концами одной и той же палки. И тут Артем идет в лобовую атаку, подняв забрало. «На месте мамы и брата теперь дымится воронка, но Хакамада была против трат на оборонку»; «за твой смартфон тут скоро не предложат и пакетик риса, и несмотря на все капризы — ты будешь призван». Поэтическая образность сменилась прямолинейными лозунгами с интонацией патриотических демотиваторов. И надо сказать, эта интонация работает и вызывает мурашки. Саграда адаптировал идеологию белого трэша, и теперь он словно русский Винни Паз вставляет скиты про масонский заговор и видит проявления Антихриста во всем, что его окружает. Начало альбома «О лютой ненависти и святой любви» (2018) — неотвратимое, кондовое и прямолинейное , как армейский ящик с боеприпасами. Это песни загнанного зверя. Они одновременно заряжают на борьбу и заточают во внутреннюю тюрьму. После того, как я гонял их на репите, на какое-то время я вообще перестал слушать музыку. Но это слишком больная тема.
Если вернуться к роли Саграды в хип-хопе, важно сказать о Б-ге. Все вы слышали строчки Хаски «Бит шатает голову мою, я перед выцветшей иконою, Г-спода молю». До него никто не осмеливался говорить о религии посредством хука. Но Б-га в русский рэп привел отнюдь не Хаски, безусловно, много слушавший Соль Земли («Стой до последнего гравировка на ПМ» — его респект Саграде в треке с Тейпом). Артем Саграда сделал тему Б-га неотъемлемой частью своей лирики. Храмы, священники и святые — постоянные герои его песен. На контрасте с брутальной изнанкой жизни, которую описывает Саграда, религиозная тематика в его треках отсвечивает характерной достоевщиной. Один из лучших его треков на эту тему — «Бездорожье», в котором описано возвращение Артема на малую Родину по дороге в монастырь:
Как в оккупации, сёла тревожны и пусты,
И русла серых рек ныряют под мосты.
Прости, что я давно тут не был, не видел это небо;
Водила переключит скорость, повернёт налево
За лесом пять домов, кладбище и монастырь,
В некрашеных оградах звёзды и кресты.
Но и Саграда не был первым русским рэппером, сложившим Б-га и рэп. В интервью Артем утверждает, что человеком, вдохновившим его на этот промысел, был никто иной, как N’Pans, чернокожий участник Bad B. Альянса. В треке «Альянс», Артем услышал строчки Панса: «Ты придешь к хип-хопу, как человек приходит к Б-гу». «Я до сих пор помню эти слова, и он как будто заложил мне вектор развития», — говорит Артем. Вот так русский негр указал поэту-националисту путь к Б-гу. В этом весь наш рэп.
плейлист с треками Саграды
spotify |vk
К объекту критики нельзя применять критерии, которые сам объект не разделяет. Тем более, если объект даже не знает о существовании тех «правил», несоблюдение которых вы ему вменяете. Странно критиковать Витю АК за неграммотность в виду использования им слова «ложить», а Гуфа за плоские бочки в битах. Вот Хаски или Оксимирону что-то подобное предъявлять логично. Их творчество кажется более интеллектуальным, следовательно синтетическим, следовательно они сами подходят к своей работе критически. Они задают концепцию, значит, есть правила, в рамках которых можно оценивать работу — получилось или нет. А вот в русском народном рэпе другая традиция — концепция = личность исполнителя. Если тут что-то вышло хуево, то так и было задумано. А если что-то получилось хорошо — значит это случайность, и искать закономерности просто бессмысленно. Поэтому в русском рэпе по умолчанию все либо хуево, если МС хуйло, либо заебись, если МС красавчик. Закрываю канал.
Я бы запретил на уровне законов о СМИ слова типа трендсеттер, бердвотчинг, хуйдрочинг. Чтоб журналисты как-то выкручивались подручными средствами. Вскоре появится множество рабочих русских аналогов, а уже существующие слова обретут новые коннотации. Не инфлюенсер, а влиятель. Не ньюкамер, а дух. Не абьюзер, а обидчик.
Например, мы же говорим холодильник, а не рефрижератор. Хотя холодильник изобрели явно не в России. Но кто-то придумал слово. Сначала оно казалось смешным, а потом прижилось.
Но СМИ, особенно те, в которых работают западники, любят лишний раз вставить какой-нибудь майндфакинг, засоряя мозги читателей немелодичной кривобуквенной тарабарщиной. Я понимаю, зачем они это делают. Напишешь в заголовке «10 ньюкамеров этого лета» вместо «10 новичков», и CTR растет. Одних, кто тайно или явно мечтает о гринкарте, это интригует, других, кто топит за наше, раздражает. Но один хуй внимание привлекает.
Короче, хватит тащить с помойки в русский язык всякий мусор, инфлуенсеры хуевы.
Например, мы же говорим холодильник, а не рефрижератор. Хотя холодильник изобрели явно не в России. Но кто-то придумал слово. Сначала оно казалось смешным, а потом прижилось.
Но СМИ, особенно те, в которых работают западники, любят лишний раз вставить какой-нибудь майндфакинг, засоряя мозги читателей немелодичной кривобуквенной тарабарщиной. Я понимаю, зачем они это делают. Напишешь в заголовке «10 ньюкамеров этого лета» вместо «10 новичков», и CTR растет. Одних, кто тайно или явно мечтает о гринкарте, это интригует, других, кто топит за наше, раздражает. Но один хуй внимание привлекает.
Короче, хватит тащить с помойки в русский язык всякий мусор, инфлуенсеры хуевы.
❤3
Forwarded from Transcendence Daily
Тот факт, что растут продажи снотворного и транквилизаторов, растёт количество самоубийств и обращений в психиатрические клиники, является достаточным свидетельством, что в поисках счастья нам нужно выйти за пределы мирских, материальных удовольствий.
Forwarded from Transcendence Daily
Несомненно, люди становятся мыслями и поступками, которые выбирают для совершения.
У Ивана Кучина лучшие интро в русской музыке. Включайте любой трек и сходу режьте сэмплы на любой вкус — от эмбиента и трип-хопа до рейверского хауса и ретровейва. После электронного вступления по треку, словно сценический дым, стелется окутанный величественным ревербом голос. Шансонные интонации и эпически сентиментальные тексты о блатной романтике в сочетании с цыганским трансом с синтезатора casio и прямой бочкой — где еще вы услышите подобное?
Иван Кучин — легенда. «Из Ламборджини слышен голос Ивана Кучина», — из таких тачек кто попало не играет, тем более, если это происходит в треке Гуфа. Но вообще, конечно, слушая альбомы «Крестовая печать» или «Судьба воровская» представляешь себя совсем не в ламбо. Представить это просто не получится, потому что с первыми звуками кучинского голоса абсолютно любой человек на этой планете физически ощущает запах автомобильного коврика, синтетической обивки и бумажного ароматизатора «Икона Богоматери».
*Слушать*
Иван Кучин — легенда. «Из Ламборджини слышен голос Ивана Кучина», — из таких тачек кто попало не играет, тем более, если это происходит в треке Гуфа. Но вообще, конечно, слушая альбомы «Крестовая печать» или «Судьба воровская» представляешь себя совсем не в ламбо. Представить это просто не получится, потому что с первыми звуками кучинского голоса абсолютно любой человек на этой планете физически ощущает запах автомобильного коврика, синтетической обивки и бумажного ароматизатора «Икона Богоматери».
*Слушать*
Прокофьев, рэп и эмбиент на альбоме Salem, которые вернулись 10 лет спустя
Как мы уже писали Salem известны главным образом двумя вещами: их вокалист трахался с лесорубами на заправке и они придумали вичхаус. Не то чтоб создание такого мимолетного жанра для несовершеннолетних объебосов можно считать заслугой, да и трактовка вичхауса последователями Салем получилась максимально убогая. В отличие от малолетних торчей, Салем, как торчи с большим стажем, не занимались проведением солевых вечеринок и выпуском однодневного материала, а засели в бункер на 10 лет и толком ничего не выпускали после своего дебютного альбома «King Night», который к концу 2010-х окончательно был признан культовым, влиятельным и бла-бла-бла.
И вот спустя 10 лет возвращение королей бензоколонок и спидбола. И надо сказать, музыка у Салем получилась именно такая, какая должна была получится у принципиальных наркоманов, ведущих асоциальный образ жизни. То есть охуенная. Альбом проносится на одном дыхании, а потом сразу залетает на репит. Несмотря на то, что слушать вичуху перестали лет пять назад, новая работа Салем под названием «Fires In Heaven» звучит актуально и живо. Да, в основе своей альбом строится на близких к вичухе звуках. Все эти тревожные синты, протяжный эмбиент на фоне, шепоты и крики, свет сквозь тусклое стекло и волшебные флейты потусторонних дьявольских глаз тут в наличии. Однако, ребята хоть и шатались непонятно где все эти годы, но видимо в этих краях был как минимум интернет. Так как все, что произошло со звуком за 2010-е они усвоили хорошо: тут и полифоничный тюн есть (Red River), и читочка на стыке йизувского Уэста, Тайлера и Death Grips, причем с нее начинается альбом, что примечательно, под «Танец Рыцарей» Сергея Прокофьева.
Выход альбома Salem на лейбле Дипло Mad Decent, выпускающем в числе прочего любимый всеми индиебами 100 gecs, свидетельствует о том, что альбом Салем будет во всех возможных хипстерских списках альбомов года, включая конечно мой, так что вам либо придется его послушать, либо пиздеть, что послушали, когда вас спросят об этом. Но альбом и правда охуенный, мало есть западной музыки, которая настолько резонирует с моей русско-еврейской душой.
Salem «Fires In Heaven»
spotify | apple | яндекс | vkontakte tv
Как мы уже писали Salem известны главным образом двумя вещами: их вокалист трахался с лесорубами на заправке и они придумали вичхаус. Не то чтоб создание такого мимолетного жанра для несовершеннолетних объебосов можно считать заслугой, да и трактовка вичхауса последователями Салем получилась максимально убогая. В отличие от малолетних торчей, Салем, как торчи с большим стажем, не занимались проведением солевых вечеринок и выпуском однодневного материала, а засели в бункер на 10 лет и толком ничего не выпускали после своего дебютного альбома «King Night», который к концу 2010-х окончательно был признан культовым, влиятельным и бла-бла-бла.
И вот спустя 10 лет возвращение королей бензоколонок и спидбола. И надо сказать, музыка у Салем получилась именно такая, какая должна была получится у принципиальных наркоманов, ведущих асоциальный образ жизни. То есть охуенная. Альбом проносится на одном дыхании, а потом сразу залетает на репит. Несмотря на то, что слушать вичуху перестали лет пять назад, новая работа Салем под названием «Fires In Heaven» звучит актуально и живо. Да, в основе своей альбом строится на близких к вичухе звуках. Все эти тревожные синты, протяжный эмбиент на фоне, шепоты и крики, свет сквозь тусклое стекло и волшебные флейты потусторонних дьявольских глаз тут в наличии. Однако, ребята хоть и шатались непонятно где все эти годы, но видимо в этих краях был как минимум интернет. Так как все, что произошло со звуком за 2010-е они усвоили хорошо: тут и полифоничный тюн есть (Red River), и читочка на стыке йизувского Уэста, Тайлера и Death Grips, причем с нее начинается альбом, что примечательно, под «Танец Рыцарей» Сергея Прокофьева.
Выход альбома Salem на лейбле Дипло Mad Decent, выпускающем в числе прочего любимый всеми индиебами 100 gecs, свидетельствует о том, что альбом Салем будет во всех возможных хипстерских списках альбомов года, включая конечно мой, так что вам либо придется его послушать, либо пиздеть, что послушали, когда вас спросят об этом. Но альбом и правда охуенный, мало есть западной музыки, которая настолько резонирует с моей русско-еврейской душой.
Salem «Fires In Heaven»
spotify | apple | яндекс | vkontakte tv
Когда поведение и сознание индивида подсаживается на регулярную последовательность внешних действий, он становится мёртвым роботом, и
Когда поведение и сознание индивида подсаживается на регулярную последовательность внешних действий, он становится мёртвым роботом, и
Когда поведение и сознание индивида подсаживается на регулярную последовательность внешних действий, он становится мёртвым роботом, и тогда для него наступает самое время умереть и переродиться.
Когда поведение и сознание индивида подсаживается на регулярную последовательность внешних действий, он становится мёртвым роботом, и
Когда поведение и сознание индивида подсаживается на регулярную последовательность внешних действий, он становится мёртвым роботом, и тогда для него наступает самое время умереть и переродиться.
Сколько в месяц вы тратите на цифровой контент (подписки на стриминг, сериалы, игры, книги, патреоны, блоги, донаты и т. д.)?
Anonymous Poll
20%
0
50%
100-500 руб
22%
500-1500 руб
6%
1500-3000 руб
2%
3000+ руб
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Дама потекла, она брызжет как фонтан, я не кину в нее денег, чтобы не вернуться назад. Вот это ПАНЧЛАЙН…
(ностальгическое напоминание о том, какое определение панчлайна должно войти в учебники истории русского рэпа)
(ностальгическое напоминание о том, какое определение панчлайна должно войти в учебники истории русского рэпа)
После альбома Хаски, многие спрашивали, куда пропал QT, битмейкер, сделавший его главные хиты? А вот куда. Он сделал поп-панк-альбом в духе Пошлой Молли. Интересная эволюция после «Панельки» и «Иуды».
Биография автора подталкивает к тому, чтобы рассматривать работу QT как «пошлую молли с фигой в кармане», мол, соавтор Хаски не опустится до столь низкого жанра без остроумной концептуальной задумки. Но мне повезло, я сначала послушал альбом, а только потом узнал, кто его автор. Вдумчивую работу с саунд-клише трэпа и поп-панка я заметил сразу, а вот содержательных отличий от клонов Пошлой Молли не увидел вообще. Одинаковые и мутные сюжеты про прилежных школьниц, растекающихся в грязных фантазиях — ✅, 7 спектров автотюна и бэби-войс —✅, «он факает твою подругу» — ✅.
Панкшоу создан совместно с художником-аниматором и подается как история от лица выдуманного персонажа. Но обложка с уродливой рожицей из жвачки, приклеенной под партой, делает для создания образа больше, чем все 9 треков вместе взятые, в которых не слышно сколь-нибудь выпуклого или парадоксального персонажа. Если в текстах панкшоу есть что-то кроме трэп-клише, то автор это хорошо спрятал. Что касается звука, он хоть и проработанный, но стилистически вторичный. Особенно во второй половине альбома, где начинается откровенный трэп по типу рнб клуба, уже особо не прикрытый гитарами и панковскими воплями.
Тем не менее, я точно послушаю следующий релиз панкшоу, если он будет. Альбом, несмотря на вторичность и смысловую пустоту, сделан технически круто и с драйвом, и есть ощущение, что этот драйв должен в итоге привести к чему-то стоящему.
Лучшие треки: чезапздц, воркута, камера-обскура
панкшоу «жвачка»
spotify | apple | яндекс | вконтакте
Биография автора подталкивает к тому, чтобы рассматривать работу QT как «пошлую молли с фигой в кармане», мол, соавтор Хаски не опустится до столь низкого жанра без остроумной концептуальной задумки. Но мне повезло, я сначала послушал альбом, а только потом узнал, кто его автор. Вдумчивую работу с саунд-клише трэпа и поп-панка я заметил сразу, а вот содержательных отличий от клонов Пошлой Молли не увидел вообще. Одинаковые и мутные сюжеты про прилежных школьниц, растекающихся в грязных фантазиях — ✅, 7 спектров автотюна и бэби-войс —✅, «он факает твою подругу» — ✅.
Панкшоу создан совместно с художником-аниматором и подается как история от лица выдуманного персонажа. Но обложка с уродливой рожицей из жвачки, приклеенной под партой, делает для создания образа больше, чем все 9 треков вместе взятые, в которых не слышно сколь-нибудь выпуклого или парадоксального персонажа. Если в текстах панкшоу есть что-то кроме трэп-клише, то автор это хорошо спрятал. Что касается звука, он хоть и проработанный, но стилистически вторичный. Особенно во второй половине альбома, где начинается откровенный трэп по типу рнб клуба, уже особо не прикрытый гитарами и панковскими воплями.
Тем не менее, я точно послушаю следующий релиз панкшоу, если он будет. Альбом, несмотря на вторичность и смысловую пустоту, сделан технически круто и с драйвом, и есть ощущение, что этот драйв должен в итоге привести к чему-то стоящему.
Лучшие треки: чезапздц, воркута, камера-обскура
панкшоу «жвачка»
spotify | apple | яндекс | вконтакте
Obe 1 Kanobe — первопроходец русского вест-коста
Сегодня вторник, а по вторникам мы пишем про недооцененные рурэп-релизы в нашей регулярной рубрике.
Когда мы слушали русский рэп в школе, самым жестким типом, с которым не хотелось встретиться ни при каких обстоятельствах, был не Ноггано, не Шило и не Димаста. Им был Obe 1 Kanobe.
«Здесь, чтобы делать рэп, Оби жесткий, будто плесневелый хлеб. Ваш рэпчик — сопли. Сколько этим детям лет? И весь альбом слабее, чем мой первый трек». Эти рубленые фразы произносит парень в серой куртке лет двадцати пяти, небрежно, словно крошит булку голубям. Позади баскетбольная площадка, школа и громада жилой сталинки. Этот парень — Obe 1 Kanobe, он только что выпустил микстейп «Скрытая угроза», в котором через трек набиты скиты из «Звездных войн», а тексты состоят из грязных самоуверенных строчек про лайфстайл хастлеров с Кутузовского проспекта.
У Оби Вана было чисто рэпперское чутье на мифологию: эстетику джедаев он мешал с блантами и сучками, инстинктивно следуя путем Wu-Tang, скрестивших фильмы про кунг-фу со своим уличным опытом. Как истинный рэппер, Оби мифологизировал свою среду обитания, сделав Кутузовский проспект одним из культовых мест на карте московского хип-хопа (NB трек «Кутуза-Арбат» c микстейпа «Записки мастера»). Его группа MoscowMoneyMakaz казалась нам, малолетним пиздюкам, каким-то преступным синдикатом по зашибанию бабла. Уверенные парни в рэй-бэнах, тусящие на фоне Москва-Сити и Триумфальной арки — ну типа реальные отморозки.
Оби был одним из первопроходцев драгдиллерского рэпа. В то время как в России был в ходу слезливый пианинный бум-бэп и «душевные» тексты про маму и пацанские понятия, Оби примерил образ откровенного ублюдка и читал про то, как курит, ебет и толкает без малейших сентиментов. В детстве он жил в Нью-Йорке и хорошо разбирался в самом разном хип-хопе, однако к моменту своего расцвета был склонен к медленным южным битам. «Я люблю попсу, люблю выливать грязь на попсовые биты. Люблю, чтоб музон был сексуальным, вообще люблю медленный музон», — говорил Оби в разговоре с Блейзом)
Любовь Оби Вана к вест-косту и югу предопределила его особое и довольно обособленное положение в русском рэпе тех лет. Крупные рэпперы типа Касты или Центра не торопились с ним сближаться, а массовая аудитория не выкупала. Зато на треках Оби выросло следующее поколение русских эмси: Фараон и Яникс неоднократно респектовали Оби тем или иным образом, а Оксимирон, в треке «Что такое биф?» читая «я с Невы, но в рэпе симпатичней москали нам» в первую очередь, безусловно, говорил не о Гуфе или Kunteynir, а о кутузовском джедае. Медленный рубленый флоу, низкий голос, отрицательная харизма и отличный вкус на биты — на фоне пацанского рэпа в российском контексте Оби оказался чуть ли не гурманским хип-хопом, когда метил в наглый беззастенчивый мейнстрим. Отдельно нужно упомянуть тексты Оби, как и многие лучшие вещи в рурэпе, стоящие на грани тупости и гениальности. «Сынок, не учи, я знаю, что делаю. Ты что-то попутал, а я знаю, что делаю», — эта строчка из «Бабки на землю» должна войти в учебник «Искусство рифмовать».
Микстейп «Скрытая угроза» — первый в череде сольных релизов Оби Вана и считается одним из лучших в его дискографии. Я бы добавил пожелание ставить этот микстейп всем, кто считает Оби Вана смешным алкашом с Версуса, но не факт, что таким людям это поможет. Сегодня Obe 1 Kanobe — лакмусовая бумажка понимания русского хип-хопа. Если все, что ты о нем знаешь — это Версус, и при этом на сложном ебле рассуждаешь за русский рэп — я плюю тебе в лицо. «Не любишь Оби? Пацанчик, ты наверное мент. Лохи теперь хотят совместки, и ответ им — нет. Когда пишу в конце тоннеля вижу белый свет. Для Оби рэпчик слишком легкий, будто первый кент».
Лучшие треки: Делаем вещи, Не надо слов, Бабки на землю, Понимаешь о чем я, Рэп, наркотики и бабки
Obe 1 Kanobe «Скрытая угроза» (2009)
vkontakte
Сегодня вторник, а по вторникам мы пишем про недооцененные рурэп-релизы в нашей регулярной рубрике.
Когда мы слушали русский рэп в школе, самым жестким типом, с которым не хотелось встретиться ни при каких обстоятельствах, был не Ноггано, не Шило и не Димаста. Им был Obe 1 Kanobe.
«Здесь, чтобы делать рэп, Оби жесткий, будто плесневелый хлеб. Ваш рэпчик — сопли. Сколько этим детям лет? И весь альбом слабее, чем мой первый трек». Эти рубленые фразы произносит парень в серой куртке лет двадцати пяти, небрежно, словно крошит булку голубям. Позади баскетбольная площадка, школа и громада жилой сталинки. Этот парень — Obe 1 Kanobe, он только что выпустил микстейп «Скрытая угроза», в котором через трек набиты скиты из «Звездных войн», а тексты состоят из грязных самоуверенных строчек про лайфстайл хастлеров с Кутузовского проспекта.
У Оби Вана было чисто рэпперское чутье на мифологию: эстетику джедаев он мешал с блантами и сучками, инстинктивно следуя путем Wu-Tang, скрестивших фильмы про кунг-фу со своим уличным опытом. Как истинный рэппер, Оби мифологизировал свою среду обитания, сделав Кутузовский проспект одним из культовых мест на карте московского хип-хопа (NB трек «Кутуза-Арбат» c микстейпа «Записки мастера»). Его группа MoscowMoneyMakaz казалась нам, малолетним пиздюкам, каким-то преступным синдикатом по зашибанию бабла. Уверенные парни в рэй-бэнах, тусящие на фоне Москва-Сити и Триумфальной арки — ну типа реальные отморозки.
Оби был одним из первопроходцев драгдиллерского рэпа. В то время как в России был в ходу слезливый пианинный бум-бэп и «душевные» тексты про маму и пацанские понятия, Оби примерил образ откровенного ублюдка и читал про то, как курит, ебет и толкает без малейших сентиментов. В детстве он жил в Нью-Йорке и хорошо разбирался в самом разном хип-хопе, однако к моменту своего расцвета был склонен к медленным южным битам. «Я люблю попсу, люблю выливать грязь на попсовые биты. Люблю, чтоб музон был сексуальным, вообще люблю медленный музон», — говорил Оби в разговоре с Блейзом)
Любовь Оби Вана к вест-косту и югу предопределила его особое и довольно обособленное положение в русском рэпе тех лет. Крупные рэпперы типа Касты или Центра не торопились с ним сближаться, а массовая аудитория не выкупала. Зато на треках Оби выросло следующее поколение русских эмси: Фараон и Яникс неоднократно респектовали Оби тем или иным образом, а Оксимирон, в треке «Что такое биф?» читая «я с Невы, но в рэпе симпатичней москали нам» в первую очередь, безусловно, говорил не о Гуфе или Kunteynir, а о кутузовском джедае. Медленный рубленый флоу, низкий голос, отрицательная харизма и отличный вкус на биты — на фоне пацанского рэпа в российском контексте Оби оказался чуть ли не гурманским хип-хопом, когда метил в наглый беззастенчивый мейнстрим. Отдельно нужно упомянуть тексты Оби, как и многие лучшие вещи в рурэпе, стоящие на грани тупости и гениальности. «Сынок, не учи, я знаю, что делаю. Ты что-то попутал, а я знаю, что делаю», — эта строчка из «Бабки на землю» должна войти в учебник «Искусство рифмовать».
Микстейп «Скрытая угроза» — первый в череде сольных релизов Оби Вана и считается одним из лучших в его дискографии. Я бы добавил пожелание ставить этот микстейп всем, кто считает Оби Вана смешным алкашом с Версуса, но не факт, что таким людям это поможет. Сегодня Obe 1 Kanobe — лакмусовая бумажка понимания русского хип-хопа. Если все, что ты о нем знаешь — это Версус, и при этом на сложном ебле рассуждаешь за русский рэп — я плюю тебе в лицо. «Не любишь Оби? Пацанчик, ты наверное мент. Лохи теперь хотят совместки, и ответ им — нет. Когда пишу в конце тоннеля вижу белый свет. Для Оби рэпчик слишком легкий, будто первый кент».
Лучшие треки: Делаем вещи, Не надо слов, Бабки на землю, Понимаешь о чем я, Рэп, наркотики и бабки
Obe 1 Kanobe «Скрытая угроза» (2009)
vkontakte
❤9🐳1