Три года назад моя подруга Ксюша @ratushnaya бросила успешный бизнес и вложила все свои деньги и время в фильм «АУТЛО». Драму про подростка-гея и советского транса, которую она написала и срежиссировала сама. Ксюша по натуре провокатор, и конечно прокатная и фестивальная судьба ее фильма (который в прессе подавался как «Л-драма») в нашей стране была предсказуема: отмены премьер, проблемы с выходом в кинотеатрах и т.д. Ничего нового, РФ. А вот слышали вы о том, чтобы из-за показа фильма закрывали целый фестиваль?

Феерическую и до боли русскую историю о закрытии «Духа огня», заметного фестиваля, на котором «АУТЛО» получил главный приз, рассказывает организатор фестиваля Борис Нелепо. В главных ролях: прокуратура, минкульт, чиновники Ханты-Мансийской АО и московская богема, рулящая грантами. Рекомендуется к прочтению всем, кто интересуется русской жизнью.

Вскрыть такой гнойник, продемонстрировав на большом экране российских геев и трансов — тупо респект 💪. Именно так и должна работать культура — хуярить наотмашь в ебало всем причастным: и государству, и обществу, и самим авторам.

Самое дикое, что вы увидите в интернете этим утром — азербайджанские военные стреляют, управляют бронетехникой и запускают ракеты под националистический метал. Люди, одетые как ансамбль «Голубые береты», но с лицами ассирийских воинов, угрожающе и пафосно рычат под тяжелые рифы на фоне военного полигона. Клише из рок-клипов 90-х смонтированы с нарезками боевых действий. В интернете нашел текст этой песни, которая называется "Atəş", почти как у Любэ, вот отрывок:

Ты обнимаешься
надеть оружие
быть уничтоженным
шаги врага

Огонь, огонь цель
Победа, победа каждый раз

Ненависть Ненависть Ненавижу врага!

Короче, проникновенная патриотическая лирика. Боевой дух поднимает на ура. Интересно, что армяне сделали аналогичный ролик, посвященный Карабаху еще в 2016-м. Тональность сильно отличается: если у азеров без 5 минут Серж Танкян (забавно, да), то у оппонентов скорее армянская версия Любэ. Гитарка, мелодизм, душевность.

Напоследок — спецназ Ирака флексит стволами под музон в стиле Омара Сулеймана. Это вам не водяными пистолетами размахивать под 808-е (25 лямов на ютубе, не слабый хит для страны с 38 миллионным населением).

​​Настоящее кино про простых пацанов!

По-настоящему, пацанский фильм… (therealgosha)

Понять это кино смогут, скорее всего, только пацаны и мужики, которые когда-то были «пацанами»… (mulekidinov1989)

Честное подростковое кино без идеологии и ханжества практически не снимали в СССР до 80-х годов. «Пацаны» (1983) Динары Асановой — одна из ярчайших лент о мире непростых подростков, в котором, несмотря на сквозную авторскую проповедь добра, доминирует стремление разобраться в проблеме, а не мифологизировать ее. Авторский метод Асановой, которая работает на стыке художественного и документального кино, идеально лег на фактуру истории о подростках-уголовниках. Воспитанников трудового лагеря, пресловутых пацанов, играют настоящие дети улиц, которых Асанова долго собирала по дворам да подвалам. Главный герой, руководитель лагеря Паша, тоже сыгран непрофессионалом.

В «Пацанах» нет сюжетных арок, действие течет свободно, порой внезапно прерываясь. Это черта импровизационнной режиссуры Асановой делает повествование сумбурным, что несколько осложняет просмотр, особенно для современного зрителя, привыкшего следовать за морковкой интриги. С другой стороны, без импровизации были бы невозможны великолепные сцены, поражающие аутентичным поведением актеров, случайными репликами, живым хаосом действия. Вспомните, как снимают подростков сегодня, какой-нибудь «Закон каменных джунглей», и сравните с «Пацанами». Разница очень простая, в первом случае мы увидим подделку под жизнь, сделанную людьми, далекими от вещей, о которых они снимают. В случае «Пацанов» мы видим настоящую жизнь, по крайней мере мы рады верить этой экранной жизни, и чувствуем пристрастную интонацию авторов, горящих своей темой.

«Пацаны» содержат в себе не только острую социальность вкупе с аутентичностью, но и выход на философско-религиозные вопросы о природе человека. Религиозный мотив очевиден в повторяющейся сцене, в которой руководитель лагеря Паша перед трапезой просит пацанов подумать о хорошем поступке, который они совершили за день. Сам Паша обладает чертами христианского миссионера, вкладывающего всю душу в дело, которое кажется другим безнадежным. Порой, как пламенно верующий человек, он находится на грани безверия. Его антипод и заместитель Олег, который курит модные сигареты и носит очки-авиаторы, является своего рода Фомой Неверующим, искушающим Пашу в его вере. Дети-уголовники постоянно ставят вопросы перед своими попечителями. Пацаны одновременно обаятельны и жестоки, остроумны и глупы, добры и злы. В их переходной подростковости остро выпирают парадоксы человеческой натуры. Что делает человека добрым или злым? Где та грань, за которой человек теряет свой человеческий облик? Можно ли исправиться и обрести прощение? И какую роль в исправлении человека играет общество?

​​Сегодня воскресенье, а по воскресеньям на Порнорэпе #пропагандакритики, рубрика в которой я делюсь крутыми примерами критической мысли, потому что мне так хочется.

И сегодня речь пойдет о том, ради чего, как я заблуждаюсь, вы все здесь собрались — о музыкальной критике.

Максим Кононенко — один из одиозных персонажей политической журналистики последних 15 лет. Автор многих незабываемых цитат, среди которых есть такая: «Я всегда писал только то, во что верил. А уж как я научился продавать свою веру за приличные деньги — это, извините, моё ноу-хау».

Кононенко не всегда был толстым и унылым политическим троллем. Когда-то он был троллем толстым и доставляющим, получившим первую известность в ЖЖ начала 2000-х под ником Паркер за свои ядовитые тексты о русской попсе.

Кононенко не анализирует музыку. Он не будет втирать вам про особенности гармонии русского рока или эмансипацию в женском шансоне. Кононенко хорош другим — он меткий наблюдатель, психолог и панчер. Его фишка — приложить одним предложением целого исполнителя, и плевать на детали и частности — главное эффектно и меметично. Критика Кононенко — это борзые наезды без аргументации и логики, но с неизменной остротой и харизмой. Ниже избранные отрывки из бутлега Энциклопедия русского попа, собранного из заметок Кононенко за разные годы.

>>

Газманов
Олег Газманов — артист, про которого совершенно не возмжно понять, нахуя он нужен и за что его слушают. однако же — слушают. ну и заебись.

Глюкоза
Глюкоза — это удивительное сочетание красивого лица с нелепой пластикой. постепенно и лицо у глюкозы стало таким же, как ее движения — нелепым и с выпученными глазами. лучшее определение глюкозы придумал я. глюкоза — это буратино.

Дельфин
Про Дельфина говорят так: ну и хуйли, что он шепчет, и даже шепча в ноты не попадает. зато он хороший поэт. поскольку, во-первых, текст песен хотя бы должен быть слышел, а во-вторых, дельфин поэт все таки хуйовый, то я совершенно не понимаю, в чем вообще смысл существования этого артиста на российской поп-сцене.

Кипелов
Кипелов напоминает мне пятидесятилетнего торговца антиквариатом, который покупает себе мотоцикл харлей-дэвидсон и гоняет на нем по рублевке. выглядит это смешно. так и кипелов с пузом и седым волосами, поющий хэви-метал, презназначенный для семиклассников — это крайне смешной зрелище.

Кирпичи
Группа Кирпичи и правда очень похожа на кирпичи, если бы кирпичи могли петь. поскольку кирпичи петь не умеют, то и группа кирпичи выглядит как кирпичи, которые не умеют петь. их очень ценят разные старые питерские музыканты, и я, кажется, понимаю, почему — потому что группа кирпичи никак не напоминает старых питерских музыкантов и не составляет им ни малейшей конкуренции.

Кобзон
Иосиф Кобзон — это такой старенький дедушка типа фрэнка синатры, который по дороге с работы, из государственной думы, любит заехать в какой-нибудь клуб в центре, залезть там на сцену и без всякого сопровождения начать петь. и все вынуждены это терпеть, причем долго, поскольку петь кобзон может до бесконечности.

Любэ
Любэ — это кладбище на гастролях. лично у меня николай расторгуев вызывает отвращение. вся эта брутальная эстетика настоящих мужыков, перемешанная с френчем от гуччи и козлиным тенорком вокалиста омерзительны. если судить о русском мужыке по группе любэ, то получится, что русский мужык — ссыкло, пидар и мудак. может, так оно и есть, но зачем же об этом со сцены петь?

Машина времени
Группа Машина времени давно доказала, что машина времени и правда существует. по крайней мере, они умеют останавливать время. как им удается оставаться одинаково скучными вот уже двадцать пять лет — загадка природы.

Руки вверх
Руки Вверх — это самый грамотно просчитанный поп-проект постсоветского времени. надо заметить, что при чудовищно убогом репертуаре, у группы «руки вверх» совершенно невероятное трэшевое шоу, которое сделало бы честь любому западному артисту. сходите на концерт руки вверх — не пожалеете. там телки полуголые все в крови с бензопилами.

Упадок традиционных СМИ о культуре в эпоху медиа-хаоса

Забавная ситуация сложилась сегодня в медиа, пишущих о музыке. С одной стороны, есть живая среда каналов и пабликов, создатели которых пишут о том, что интересно лично им, формируют новый язык общения с аудиторией и плотно взаимодействуют между собой. С другой, существуют так называемые традиционные медиа (их традиционность измеряется парой десятков лет). Именно они находятся на поверхности медиа-потока и формируют повестку для невовлеченной консервативной аудитории. Считается, что каналы — это андеграунд, а СМИ с сайтами типа Афиши и Эсквайра — это медиа с большой аудиторией. Но так ли это на деле?

Экономика и механизмы работы традиционных медиа и независимых блогеров сильно отличаются. В «больших» медиа работают наемники корпоративного бренда, авторы каналов и пабликов служат своему маленькому флагу. Прибыль блогеров напрямую зависит от них самих, а журналисты СМИ работают под прикрытием статусного лейбла, получают зарплату и вынуждены обслуживать интересы определенной аудитории. Зачастую писать им приходится про звон, не зная где он. Результат — неквалифицированные и поверхностные материалы о русском рэпе на Афише, The Village или Esquire, авторы которых либо не шарят в материале, либо он им откровенно не интересен, но повестку отрабатывать надо. Диалоги на утренней планерке Эсквайра последние годы должны звучать так: «Ну че там у нас, очередной новый рэппер? Булевард Дипо, кажется так его звать. Кличка, конечно, уебанская. Булевард! Ахахаах. Но смех смехом, а текст делать надо, о нем уже все написали. Маша, займись, пожалуйста, только быстро, тебе еще про ревайвл клауд-рэпа писать. Или мемфис-трэпа? Как он там назывался…».

Авторы традиционных СМИ социально чужды молодежной культуре и выглядят в своих статьях как Стив Бушеми в известном меме. Но это не смущает тех, о ком они пишут. Музыканты все еще грезят интервью в Афише и с охотой снимаются для разворотов глянца. Безусловно, символический капитал за Vogue, Афишей и другими сохранился с 2000-х годов. Но пора признать — держится он исключительно на силе бренда и наших детских воспоминаниях. Если тот же Эсквайр претендует на первенство в культурной журналистике — у него должен быть модно сверстанный сайт, а не то громоздкое уебище, которое у них имеется в качестве такового. Сегодняшний Эскваер, как и Афиша, не соответствуют своей репутации не только стилистически и содержательно, но и банально по охватам. Достаточно посмотреть хоть на АСМР-видео Афиши (че? да), которые выходят еженедельно и собирают по 200-500 просмотров. Кто-нибудь понимает, зачем? Создается впечатление, что Афиша работает не для аудитории, а для акционеров. И действительно, как часть холдинга Rambler & Co, принадлежащего Сбербанку, экономика Афиши не зависит напрямую от просмотров и монетизации. Они могут позволить себе быть убыточными, сохраняя лицо «большого СМИ» и символическую ценность для артистов третьего эшелона.

Мне кажется, пора закрепить одну простую мысль: эпоха больших музыкальных СМИ с сайтами и громоздкими редакциями — кончена.

А теперь, обращение ко всем работникам поп-культуры. Товарищи, хватит ходить на поклон к умирающему глянцу и радоваться, что на вас обратили внимание офисные сотрудники, работающие под вывеской. Вы думаете, что дав интервью журналу, который был в моде 10 лет назад, вы повышаете свой символический капитал. Но на деле вы продаете себя по дешевке, играя в символические бирюльки, смысл которых утрачен с обеих сторон. Сотрудничайте не с вывесками, а с живыми людьми. Давайте интервью небольшим, но качественным пабликам и каналам. Делайте с ними спецпроекты. Это касается и больших артистов, потому что без адекватной репрезентации ваша работа не будет воспринята людьми так, как вам бы этого хотелось. Посмотрите соцсети больших СМИ — они мертвые. Подписчики есть, активности нет. Синк эбаут ит, епта.

​​«За этот рэп дают срока, за него крепят» — эсхатологический хип-хоп Саграды

Обычно по вторникам тут появляется пост про недооцененный альбом. Сегодня все слегка иначе — речь пойдет про недооцененного исполнителя.

Бритый парень из подмосковных дворов с Достоевским, Карамзиным и Новым Заветом в рюкзаке и кастетом в кулаке. Поэт и горячий патриот до лопающихся в белках глаз вен. Наркоман, суицидник, отец и православный христианин. Личность Артема Саграды сложилась на роковом перекрестке разнонаправленных векторов и в своем рэпе он предстает бурлящим сгустком воинственной и больной энергии: «некоронованный король, влюбленный в боль, павший, упавший с трона, утративший контроль».

Парень из подмосковоного Жуковского, он всегда был как-то сбоку русского рэпа, и попытки пристыковаться оборачивались неловкими падениями. Сначала оказался неподалеку от ЦАО в его птахиной ипостаси, хотя казалось бы, где Саграда с его культурным багажом и скиллами, и где Птаха. Затем судьба свела Артема с идеологически близкими 25/17, и единственным местом, где он выступал перед тысячными толпами, так и остались их концерты. Есть мощный видос, где 25/17, Хаски и Саграда выступают с треком «Наше лето». На фоне монументального Бледного и макабрически дрыгающегося Хаски, грузный Саграда смотрится ополченцем Донбасса, которого друзья-артисты вписали на концерт. Артистическая сторона рэпа в последние годы приобрела, возможно, чрезмерное значение. Внешне Артем так и остался типичным русским рэппером конца 2000-х.

Однако за типажом подмосковного гопника скрыт сложносочиненный карбункул, гипнотизирующий игрой крови, гноя и религиозного анестетика. Гротескное сравнение, но Саграда мне напоминает Ницше — оба сгорали от нестерпимого призыва к войне с внешним миром, но их тела горели не меньше, приходилось отвлекаться. Ницше страдал от жутких мигреней, не дававших ему писать. У Саграды проблемы с психикой, и их сложно назвать продуктивными. Архетипически он ощущает себя одновременно и отцом (он часто поминает в треках своего собственного — «отец мне перед сном читал про город Севастополь», «глядя в глаза отца я понял, надо быть мужчиной»), и воином, что, надо признать, плохо совмещается не только с современной, а вообще с любой концепцией отцовства («да я такой, я белый и плохой, Саграда, парень призванный бессрочно»), и пацаном из подворотен (его реакция на вопрос в интервью Inside Show, считает ли он себя «плохим парнем» показательна — человеку 30 лет, а дворовые понятия все не отпускают ), и поэтом. Последнее обстоятельство, наверное, самое сложное — жизнь поэта вообще плохо вяжется с любой версией нормы.

Интересна трансформация Саграды-поэта. Его треки времен альбома «Культ силы» (2013) содержат дикую образность и лихую звукопись:

И не тебе тягаться с этими парнями,
Смеяться над их деревнями и древними корнями.
Какие ни корявые, но это якоря
И сила рядом с моей манерой дикаря

​​«За этот рэп дают срока, за него крепят» — эсхатологический хип-хоп Саграды (продолжение) начало поста тут

В дальнейшем Артем увлекается историческими нарративами, создавая такие шедевры сторителлинга как «Идиот» (посвящение Достоевскому), «Via Dolorosa» (новозаветный апокриф) и «Вечный огонь» (исповедь немецкого офицера в православном храме оккупированной деревни). А вот последний альбом группы Соль Земли демонстрирует оголтелый градус политизации, в связи с которым поэзия отошла покурить. Предгрозовая лирика Саграды всегда были проникнута ощущением глобальной катастрофы, дьявольского извращения, которым мы все насильно прошиты. «Хипстеры-полупокеры» с «кожей нежней чем у девчонки» беспокоят Артема не реже чем натовские солдаты, и в известной мере, являются разными концами одной и той же палки. И тут Артем идет в лобовую атаку, подняв забрало. «На месте мамы и брата теперь дымится воронка, но Хакамада была против трат на оборонку»; «за твой смартфон тут скоро не предложат и пакетик риса, и несмотря на все капризы — ты будешь призван». Поэтическая образность сменилась прямолинейными лозунгами с интонацией патриотических демотиваторов. И надо сказать, эта интонация работает и вызывает мурашки. Саграда адаптировал идеологию белого трэша, и теперь он словно русский Винни Паз вставляет скиты про масонский заговор и видит проявления Антихриста во всем, что его окружает. Начало альбома «О лютой ненависти и святой любви» (2018) — неотвратимое, кондовое и прямолинейное , как армейский ящик с боеприпасами. Это песни загнанного зверя. Они одновременно заряжают на борьбу и заточают во внутреннюю тюрьму. После того, как я гонял их на репите, на какое-то время я вообще перестал слушать музыку. Но это слишком больная тема.

Если вернуться к роли Саграды в хип-хопе, важно сказать о Б-ге. Все вы слышали строчки Хаски «Бит шатает голову мою, я перед выцветшей иконою, Г-спода молю». До него никто не осмеливался говорить о религии посредством хука. Но Б-га в русский рэп привел отнюдь не Хаски, безусловно, много слушавший Соль Земли («Стой до последнего гравировка на ПМ» — его респект Саграде в треке с Тейпом). Артем Саграда сделал тему Б-га неотъемлемой частью своей лирики. Храмы, священники и святые — постоянные герои его песен. На контрасте с брутальной изнанкой жизни, которую описывает Саграда, религиозная тематика в его треках отсвечивает характерной достоевщиной. Один из лучших его треков на эту тему — «Бездорожье», в котором описано возвращение Артема на малую Родину по дороге в монастырь:

Как в оккупации, сёла тревожны и пусты,
И русла серых рек ныряют под мосты.
Прости, что я давно тут не был, не видел это небо;
Водила переключит скорость, повернёт налево
За лесом пять домов, кладбище и монастырь,
В некрашеных оградах звёзды и кресты.

Но и Саграда не был первым русским рэппером, сложившим Б-га и рэп. В интервью Артем утверждает, что человеком, вдохновившим его на этот промысел, был никто иной, как N’Pans, чернокожий участник Bad B. Альянса. В треке «Альянс», Артем услышал строчки Панса: «Ты придешь к хип-хопу, как человек приходит к Б-гу». «Я до сих пор помню эти слова, и он как будто заложил мне вектор развития», — говорит Артем. Вот так русский негр указал поэту-националисту путь к Б-гу. В этом весь наш рэп.

плейлист с треками Саграды
spotify |vk

К объекту критики нельзя применять критерии, которые сам объект не разделяет. Тем более, если объект даже не знает о существовании тех «правил», несоблюдение которых вы ему вменяете. Странно критиковать Витю АК за неграммотность в виду использования им слова «ложить», а Гуфа за плоские бочки в битах. Вот Хаски или Оксимирону что-то подобное предъявлять логично. Их творчество кажется более интеллектуальным, следовательно синтетическим, следовательно они сами подходят к своей работе критически. Они задают концепцию, значит, есть правила, в рамках которых можно оценивать работу — получилось или нет. А вот в русском народном рэпе другая традиция — концепция = личность исполнителя. Если тут что-то вышло хуево, то так и было задумано. А если что-то получилось хорошо — значит это случайность, и искать закономерности просто бессмысленно. Поэтому в русском рэпе по умолчанию все либо хуево, если МС хуйло, либо заебись, если МС красавчик. Закрываю канал.

​​Я бы запретил на уровне законов о СМИ слова типа трендсеттер, бердвотчинг, хуйдрочинг. Чтоб журналисты как-то выкручивались подручными средствами. Вскоре появится множество рабочих русских аналогов, а уже существующие слова обретут новые коннотации. Не инфлюенсер, а влиятель. Не ньюкамер, а дух. Не абьюзер, а обидчик.

Например, мы же говорим холодильник, а не рефрижератор. Хотя холодильник изобрели явно не в России. Но кто-то придумал слово. Сначала оно казалось смешным, а потом прижилось.

Но СМИ, особенно те, в которых работают западники, любят лишний раз вставить какой-нибудь майндфакинг, засоряя мозги читателей немелодичной кривобуквенной тарабарщиной. Я понимаю, зачем они это делают. Напишешь в заголовке «10 ньюкамеров этого лета» вместо «10 новичков», и CTR растет. Одних, кто тайно или явно мечтает о гринкарте, это интригует, других, кто топит за наше, раздражает. Но один хуй внимание привлекает.

Короче, хватит тащить с помойки в русский язык всякий мусор, инфлуенсеры хуевы.

Скинули прикольчик

Тот факт, что растут продажи снотворного и транквилизаторов, растёт количество самоубийств и обращений в психиатрические клиники, является достаточным свидетельством, что в поисках счастья нам нужно выйти за пределы мирских, материальных удовольствий.

Несомненно, люди становятся мыслями и поступками, которые выбирают для совершения.