Проблема с Френдзоной не в пропаганде наркотиков и раннего секса. Информации по этой теме и без них достаточно, найти ее может любой третьеклассник за 5 секунд. Проблема с Френдзоной в том, что это просто безвкусная, бессодержательная группа с мерзкой приторной эстетикой, воспитывающая глупых и пустых людей. И что пугает: каждая деталь в имидже и музыке этой группы неудачников-уебков, которые теперь пускают слезы счастья при виде зала, забитого детьми-зомби, сделана с расчетом. И этот расчет оправдался. И виновата в этом не Френдзона — виноваты в этом родители, которые пичкали своих детей инфернальными мультиками с шаблонными бессодержательными 3д-болванами вместо героев, транслирующих реальные ценности.

Ведь «детскую культуру» — игрушки, мультики, передачи — создают взрослые, а не дети. Детские мультики, сказки — отражение самых потаенных, сокровенных фантазий взрослых о сами себе, того, что они хотели бы вложить в собственное продолжение. У ребенка нет границ восприятия, в него можно вложить целую Вселенную. Границы есть только у ебанатов-взрослых, живущих в диком страхе перед всем живым и настоящим. Поэтому вместо тревожных, странных, но невероятно живых советских мультиков вроде «Ежика в тумане» или страшных и трогательных сказок Андерсена, воспитывающих в детской душе способность чувствовать чужую боль, все что мы можем предложить нашим детям сегодня — это проекция собственной пустоты и бессодержательности, когда страх перед безумием и хаосом мира вытесняется яркими, цветастыми монстрами-олигофренами с шутками про то, как кто-то пернул. Когда я случайно попадаю на трейлеры детских мультиков перед сеансом кино, мне хочется сжечь кинотеатр, потому что спокойно на этот пиздец смотреть невозможно. А следствие этих адописных мультиков и дебильных утренних передач — популярность групп, вроде Френдзоны. Так что вопрос должен быть не о запрете, абсолютно бессмысленном и неэффективном, а о гораздо более фундаментальных вещах: о честной и добросовестной детской культуре. Потому что сначала вы пиздите собственным детям из страха перед сложностью мира, а потом из них вырастает Галат.

2019 — год, когда Оксимирон и Дудь ретвитят клип Слима «Намедни», в котором Марио-Медведев скачет по платформам, собирая монеты для Принцессы-Путина под припев «воровал, ворую и буду воровать». В комментах пишут, что у Вадика «железные яйца». Клип сделан кустарно, а песню мне, как слушателю Слима с 10-летним стажем, сложно назвать выдающейся. Стало быть, дело во времени, когда банальное «власть ворует» в музыке стало смелым высказыванием, а рэп, отличный от трэп-мейнстрима ощущается, как что-то свежее.

Слим — известный мастер социального рэпа. Вот и обложка «Тяжелого люкса» сигнализирует об еще одном едком социальном высказывании из окна немецкого внедорожника. Фирменная слимовская формула «шубы vs шабня» выражена в изображении мусорной свалки, где среди черных пластиковых мешков валяются дорогие сумки и пакеты из ЦУМа.

Альбом начинается бодро: по-хорошему попсовый «Перламутровый пепел» и ода бурной юности из 90-х «Школа», слегка запоротая однообразным рефреном «старая школа, старая школа». Но чем глубже в треклист, тем меньше запоминающихся минусов и строчек, больше пафоса и соплей, градус которых в этот раз приближается практически к «Авторадио» (припев в треке «Под звездами). Привета из-за решетки от Бразильца во второй половине альбома ждешь как передышку между подходами, и в целом это ожидание оправдывается, но после него идет фит с Трутнем, который вместо жестких терок за жизнь в этот раз кинул Слиму любовную лирику, в итоге уровень шансона на альбоме повысился. Что касается социальных треков, придираться к ним особенно не хочется, но той жесткости и точности, что была в лучших работах Вадика, в них не ощущается.

На мой взгляд, ощущение вторичности «Тяжелого люкса» по отношению к старым альбомам Слима, возникает из-за отсутствия новых ходов в звуке. Если во времена Центра и позднее Слим искал и успешно находил свою особую интонацию в минусах, то на последних релизах он больше подстраивается под актуальные тренды, особо их не чувствуя. Эксперименты с хаус-бочкой и 808-ми больше похожи на желание соответствовать времени, которое Вадиму плюс-минус безразлично. Что его действительно интересует — это политика, история, новостной трэш. Но вся эта текстовая составляющая страдает из-за попыток пересадить ритмику на новые биты, которые в любом случае звучат как адаптация трэпа к вкусам людей, киснущих в московских пробках под «Русское радио». И это направление, наверное, оправданно — ведь слушатели Слима уже далеко не дети. И как я понял из разговоров со своими друзьями, альбом гораздо больше зашел тем из них, кто работает в офисе, ездит на работу на машине и испытывает, скажем так, весомое финансовое давление. В этом смысле «Тяжелый люкс» — альбом скорее для «бэшек», Садового кольца и бизнес-залов «Шереметьево», чем для наушников, метро и коворкинга.

Slimus «Тяжелый люкс»
 | Я | VK

Кто бы что ни ждал от альбома мчт, показательно то, что его в принципе ждали. Кто-то ради музыки, нехватка которой этим летом ощущается особенно остро, кому-то не терпелось поглумиться над раскрученным новичком, типа, «я же говорил, говно ваш мчт». Словно в ответ на груз всеобщих ожиданий, Айдын извернулся и ловко сбросил их с себя, выпустив довольно странный альбом. Не тот, который ждешь от главного открытия последнего времени; не тот, который способен прикончить сцену и посветить средним пальцем перед носом скептиков. Вместо среднего пальца Масло показал всем фигу, записав интровертный, неудобоваримый и непоследовательный альбом, совсем не похожий на первый сингл "clip", разрывавший качевым рэпом.

Люди, запомнившие Масло по мрачным репрезентам в духе "demo" и "maximum black", точно не получили желаемого на "kensshi". Хитовых попаданий вроде «танцуй» здесь тоже нет. Этот альбом скуп на однозначно крутые моменты. Это жадный альбом, который делится музыкой нехотя, через силу, сквозь бредовый сон. Масло цедит треки по капле, оставляя впечатление незаконченности после каждой второй песни. Это впечатление усиливается нескладностью альбома: при первых прослушиваниях он никак не срастается в цельную картину.

Меня, впрочем, все эти «неожиданности» не отпугнули, и я альбом расслушал и кайфанул. Не хочется чертить ореол вокруг Айдына, но у него есть песни, которые требуют определенной работы со стороны слушателя. Те же «пальмы», которые мне удалось понять лишь со временем. С "kensshi" ситуация похожая, с самого начала мне зашел только трек «без названия», цепляющий тревожной гитарой и ритмичной читкой. Ну и "clip" само собой, который выходил до релиза, и я надеялся, что альбом будет похож на него. В итоге "kensshi" оказался скорее пьяным бормотанием засыпающего за расстроенным фортепиано кабацкого забулдыги. Это бормотание по началу отталкивает, но только до тех пор, пока ты не словишь ночную волну, которая здесь, безусловно, есть. Ловить волну или не ловить — дело настроения, темперамента и склонностей, короче, личное дело каждого. Однозначно одно — даже несмотря на более чем неприветливый материал альбома, музыка мчт продолжает провоцировать обсуждения и споры. Слишком уж подход Айдына выделяется на фоне коллег. Здесь есть о чем говорить, в отличие от 99% выходящих сегодня релизов — а это уже стоит многого.

Я склоняюсь к тому, что Айдын сознательно убрал качевые репрезенты с альбома, о существовании которых его внимательные слушатели знают. Мчт чувствует свою дорогу в музыке, и не хочет, чтобы посторонние люди грубо вмешивались, хоть с похвалой, хоть с критикой. Об этом же многие треки на "kensshi", например, "магия", в которой строчки «въеби этой шлюхе» означают нежелание подстраиваться под изменчивые вкусы толпы. Именно это, а не мизогиния (привет hard left активистам с meduza) выводится из строк «пока ты не порвешь этой суке все ебало, она не перестанет рвать ебало над тобой». Впрочем, объяснять такие очевидные вещи излишне. Все же помнят старый трек про «я не напишу ни строчки, чтоб влюбить в себя кого попало». Вот в контексте этих слов и стоит воспринимать альбом.

масло черного тмина "kensshi"
 | Я | VK

Мезза всегда был недооценен. Массовый слушатель не понимал его со времен первых релизов в конце 2000-х, спустя 10 лет мало что поменялось: его котируют рэпперы (в широком смысле слова), но у него по-прежнему нет туров. Это создает редкий прецедент в современном рэпе: Слава Воронцов — опытный исполнитель, но пишет треки без оглядки на аудиторию, поскольку не зависит от прибыльности своего материала. Во многом поэтому, на мой взгляд, в свой 31 год Мезза звучит свежее многих. Когда ориентируешься на свои вкусы и нет нужды подстраиваться, это дает жизнь твоей музыке.

Быть одному тяжело, но это предохраняет от заражения. Не хочешь подхватить заразу — не ебись. Слава Воронцов, как и, к примеру, Кизару, изолирован от русской рэп-тусовки, отчасти географически, отчасти по складу характера (слишком гордый и заносчивый — «не мешай Славу с другими»). Поэтому, включая рэп Меззы, ты словно попадаешь в гетто. Гетто в котором все еще есть панчи, флоу и история. Вроде бы обычные составляющие хип-хопа, но сегодня приятно радует сам факт их наличия.

Очередную инкарнацию Меззы, теперь под своим настоящим именем, можно сравнить с новым айфоном. Привычно работающая вещь с точечным редизайном, немного четче, немного быстрее, немного больше. Мезза не пророк, скорее стилист и генератор пиздатого контента. Он не придумывает с нуля, а делает ресерч и чувствует, что с чем сочетать. Вот здесь бит в стиле Sheck Wes, тут по-своему обыграл моду на мемфис-капы, а на треке «СУДЬБА III», кажется, впервые в карьере полностью убрал голос под автотюн, сделав очень лиричный для себя трек. Бросается в глаза и своевременное увлечение Славы религиозными символами, своеобразное сочетание католицизма (строчки про Деву Марию) и православия (название альбома).

У Меззы довольно монотонный флоу, а темы и приемы кочуют из альбома в альбом. Что его выгодно отличает на фоне прочих модно звучащих ребят — наличие истории и личности за броскими и наглыми строчками. Поэтому альбом "Spas na krovi" точно не затеряется в списках лучших в этом году.

Slava Vorontsov "Spas na krovi"
 | Я | VK

Почему люди хейтят

У меня есть мысль насчет природы хейта к рэпперам, которые еще вчера пользовались благосклонностью слушателей. Этот хейт возникает по двум причинам.

Первая — индустриализация рэпа. Она привела к разрушению сообщества семейного типа с тесными связями, о котором недавно говорил Оксимирон. В этом сообществе все были так или иначе причастны к рэпу, и стимулом для хейта была творческая конкуренция. Это не был слепой хейт, так как все были, в той или иной степени, в одной лодке. Индустриализация и большие заработки артистов породили потребительское отношение к музыке, аудитория которой разрослась до размеров страны. Люди в комментариях оказались отделены от исполнителей стеной из денег и славы. А раз исполнитель теперь богатеет за счет слушателей, разве не в праве потребители его музыки диктовать собственные правила игры? Такова логика тех, кто требует альбом от Хаски словно выплату по страховке или пишут, что «Фараон никому не нужен» после полугодового молчания. Рэп перестал быть неотъемлемой частью жизни слушателей и стал услугой.

Вторая причина — взросление аудитории. Вчерашние студенты вышли из возраста движух, влюбленностей и опрометчивых поступков, но по инерции продолжают следить за музыкой, которая пишется для юных. Они делают это из скуки, тайно даже от самих себя лелея мечты о другой жизни. Музыка юных причиняет боль несбывшихся желаний (а что-то внутри подсказывает, что они не сбудутся уже никогда). Изощренный хейт в комментах становится интеллектуальной компенсацией за невозможность вернуть юность, ресентиментом молодых, но уже закупоренных в недрах левиафана трупов. Кроме того, толпа комментаторов обладает звериным чутьем на слабость, она интуитивно находит брешь в психологической защите коллективно обсуждаемого исполнителя и давит туда, подсознательно (и справедливо) догадываясь, что комментарии причинят реальную боль объекту хейта. Это слегка усмиряет сознание, примиряет с однообразным течением будней. На душе становится чуть теплее. Можно продолжать жить, ничего не меняя, и слушать музыку, считая ее только развлечением и успешно уклоняясь от жизненных вызовов, которые она в себе несет.

Водка Хаски 0,5 л — акционное предложение

Я сегодня собираюсь в кино на «Бойцовский клуб». Диагноз, поставленный фильмом концу XX века, кажется вообще не поменялся: торжество консьюмеризма, кризис маскулинности, тотальная власть капитала, противопоставить которой можно лишь насилие. Впрочем, возможность этого насилия также ставится под сомнение, учитывая, что главный герой — шизофреник, и возможно, все это лишь игра его воображения.

2017-й. Бритый парень в адидасе с черно-белого экрана читает про панельку, а субтитры проговаривают подтекст: «Большинство людей, которых ты знаешь умрут в панельных домах, на раскладных диванах, однажды тебе достанется блядский хрусталь, который стоит за стеклом в стенке — что ты с ним сделаешь? Переплавь его немедленно в хрустальные пули для своих врагов». Бритый парень в адидасе вписал основные идеи «Бойцовского клуба» в кособокую реальность панельно-избушечной России. Тогда я испытал двоякое чувство: это было талантливо по форме, но вторично по содержанию. Неужели за 20 лет в мире не появилось новых проблем и мы продолжаем топтаться на месте, а главный вызов для поэта — критика конформизма и консьюмеризма?

2019-й. Бритый парень сменил адидас на косуху. В фильме, который он снял о самом себе, он едет на войну, закапывает себя в землю и в конечном итоге лезет в петлю. Он говорит о том, как медиа приватизировали его образ, извратив изначальную цель и поставив его на службу спектаклю. Смотреть интересно, но снова не покидает ощущение, что мне со значением читают вслух чужие тексты по философии. «Единственный эффективный отпор капиталу в том, чтобы отдать ему даримое, а это символически возможно только через смерть», — проговаривает Бодрийяр ключевую мысль в книге «Символический обмен и смерть» (1976) объясняющей то, как власть капитала подчиняет трудящегося, превращая его жизнь в медленную смерть. Массовая культура, поддерживаемая капиталом, служит его власти — об этом говорит Джеймисон в работе «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма» (1989). При этом граница между высокой и массовой (низкой) культурой стирается, чтобы сделать невозможным серьезный разговор о чем-либо. А серьезный разговор о чем-либо, как следует из Бодрийяра, заканчивается насилием; это же следует из биографии автора «Общества спектакля» (1967) Ги Дебора, который воспользовался аварийным выходом из спектакля с помощью револьвера. Я никого не призываю к суициду, просто сомневаюсь, что постановочный суицид как-то помогает делу.

Стирание границы между высокой и массовой культурой закреплено в работе Сибрука «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры» (2000), которая стоит несколькими полками ниже Джеймисона и тем более Бодрийяра в иерархии текстов, зато обладает несомненным достоинством — объясняет сложные вещи на понятных примерах: «Главной переменой, которая стала возможной благодаря MTV, было разрушение барьеров между «большой» и «малой» сетями, между мейнстримом и андеграундом, между массовым и культовым, между всеобщим и частным. До MTV искусство для массовой аудитории и искусство для культовой аудитории весьма существенно отличались друг от друга». Характерным примером смешения этих аудиторий Сибрук считает Nirvana. В книге «Капиталистический реализм» (2009), посвященной проблеме невозможности выхода из капитализма, Марк Фишер тоже приводит пример c Кобейном: «Кобейн — со своей ужасающей апатией и беспричинным гневом, — казалось, дал голос отчаянию всего поколения, которое пришло после истории, поколения, каждый шаг которого был заранее просчитан, отслежен, продан и куплен еще до того, как он реально состоялся. Кобейн понимал, что он был просто еще одним элементом спектакля; что ничто не идет на MTV лучше, чем протест против MTV; он знал, что каждый его шаг был заранее расписанным клише и что даже это его понимание само было клишированным».

(↓продолжение↓)

Водка Хаски 0,5 л — акционное предложение 🇷🇺🇷🇺🇷🇺

Пафос бритого парня в косухе явно направлен на прорыв к новому, а он невозможен без выхода из старой парадигмы — пресловутого капитализма, в котором мы живем. Бритый парень этот капитализм и обличает, пародируя его и вступая с ним в некую игру, когда, например, переснимает свое интервью для GQ, ставшее одной из отправных точек его популярности. Фишер приводит замечание Жижека о том, что «антикапитализм при капитализме очень широко распространен». Он разбирает некоторые фильмы, которые якобы развенчивают капитализм, на деле лишь его укрепляя: «фильм выполняет за нас наш антикапитализм, позволяя нам бесстыдно потреблять». Капитализм неуязвим для критики т.к. его господство держится не на пропаганде, а на товарно-денежных отношениях: «Невозможно представить фашизм или сталинизм без пропаганды, однако капитализм отлично без нее обходится, в некотором смысле ему даже лучше, когда его никто не отстаивает и не защищает», — отмечает Фишер. Мир не изменился ни после «Бойцовского клуба», ни после «Матрицы», отразивших на экране наследие Бодрийяра и его последователей — это ли не доказательство устойчивости капитализма к масскультурной критике?

И вот теперь такой вопрос: может ли изменить мир очередной пересказ всех этих идей в художественном поле? Потому что содержательно кроме этого пересказа в новой документалке Димы Кузнецова я ничего не увидел. А может быть, Дима Кузнецов не читал тех текстов, пересказывание которых я ему приписываю? Сомневаюсь, если честно, если учесть маячки, разбросанные по его работам, вроде фраз «спектакль смотрит на тебя глазами девушки». Когда рэпперы вроде Грязного Луи своим кривоватым языком выводят мрачные парадоксальные панчлайны, ничто не наводит на мысли о французских профессорах с вывихнутыми наизнанку мозгами. А вот слушая Диму, их лица стабильно всплывают в сознании. Может быть, дело во мне. А может и нет.

За всем, что делает Дима, интересно наблюдать, так как он талантливо формует. Но какой содержательный смысл его перфомансов? Возможно, он не может не бороться с капитализмом, а ничего нового ему в голову не приходит, и он повторяет старое на новый лад. Попытка, заранее обреченная на провал, которая в нравственном отношении, как писал Довлатов, даже выше. Только так и остается думать, уповая на то, что все эти ритуальные пляски с Бодрийяром меняют как минимум мир бритого парня, а это уже не мало.

Новый альбом AL-90 — одного из наиболее самобытных отечественных электронщиков

Есть музыканты, которых многие слушают, но о них мало кто говорит. Они как будто не встраиваются в пеструю череду тех, о ком говорить принято. Их включают на домашних вечеринках для близких друзей или в одиночестве, об их новых релизах узнают спустя неделю или месяц, и расслушивают не спеша, потому что спешить некуда — это не музыка момента, скорее музыка молебна.

AL-90 — один из самых оригинальных электронных музыкантов России с небольшой, но преданной фан-базой. Я слушаю его с друзьями уже несколько лет, но написать о нем захотелось почему-то лишь сейчас. AL-90 стал известен несколько лет назад как автор lo-fi/outsider хауса, но со временем вырос за пределы этих тэгов, что можно услышать на его новом релизе "Watersport567", вышедшем в конце июля. В главном, впрочем, "Watersport567" сроден с предыдущими работами музыканта: низкое разрешение аудио-текстур, большое количество воздуха, онейрическое состояние, музыка доносится словно издалека.

Единственное, что известно про AL-90 — он из Мурманска. Этот факт настолько ему подходит, что легко мог бы быть ложью. Романтическая дымка северных коннотаций усиливает впечатление от каждого релиза анонимного электронщика. Некоторые треки в интернете подписаны кириллицей — «АЛ-90» — и это выглядит как название модели советского радио-приемника. Музыка AL-90, что на самом деле расшифровывается как "absurd light", звучит так, будто транслируется радиолюбителем, который сидит на заваленной снегом метеостанции где-то за полярным кругом и пьет чай с сушками. Слово outsider здесь к месту, как и слово «интроверт». Эту музыку мог бы писать ваш сосед, но вы никогда бы не узнали об этом.

Новый релиз примечателен еще и для фанов русского рэп-андера: на третьем треке голос некоего Yago поначалу напоминает Ветла, но затем в нем узнается Дрим из Труппы Трупов, появление которого на релизе далекого от музыкальных тусовок сумрачного мурманчанина выглядит неожиданным и логичным одновременно. Особое значение можно придать строчкам Дрима, учитывая, что это первые слова на релизах AL-90 в принципе. Он долго формировал свой посыл чисто музыкальными средствами, прежде чем позволил зазвучать голосу. Когда же раздалось гнусаво и глухо «русский полигон, беспощадная гонка, одухотворенных возгонка в святой дистиллят» не осталось сомнений, что слова в этой музыке должны быть именно такими. AL-90 словно вел все это время своих слушателей в полном молчании, а те шли за ним, полагаясь лишь на этот молчаливый музыкальный консенсус, в котором было все: вкус, темперамент, идеология, мировоззрение. Звук человеческого слова подытожил и скрепил все пройденное, путники переглянулись, услышав вербализацию вещества, скреплявшего их все это время. А потом слова кончились, и снова началась музыка.

 | BC | VK

Главное событие последнего времени в российской музыке — это, конечно, выход двух (2) новых треков Наташи Скотт после двух (2) лет молчания. Если вы не знаете, кто это, то это ваши проблемы. Лучшая музыка в рекламе не нуждается и говорит сама за себя.

В новых треках Скотт остается верна холодной электронике с глубокими синтами, манера исполнения тоже осталась прежней. Из нового в плане звучания — четкий синтипоп-припев в «Порно». Может, это вообще не новые треки, а старые демки, кто знает. Хочется, конечно, услышать полноценный релиз Наташи, но с другой стороны, понятно, что она слишком хороша для сцены и тиражирования.

p.s. есть какой-то извращенный (или нет) кайф в том, чтобы слушать треки, не загруженные в стриминг-сервисы. аудио, идущее мимо рыночных механизмов и всяких разных счетчиков, слушать едва уловимо приятней.

Мирон всегда избегал ассоциировать себя с объединениями, фестивалями и другими формами коллективных сборищ. До определенного момента он с евгенической избирательностью и черепно-мозговой линейкой подходил к потенциальным фичер-партнерам. Четко делил рэп на своих и чужих, абсолютное большинство коллег относя к последним. Неудивительно, что для Окси куда естественнее быть лидером мобильной группы единомышленников из трех человек, чем CEO (одна лишь аббревиатура обязывает слишком ко многому) крупной и неизбежно гетерогенной системы вроде BM.

Помните неловкую торжественность финального кадра «Конструкта»: отлитый из стали CEO-идол со своими подопечными-гаргульями, корчащимися в недрах барельефа. Языческий божок, затянутый в темную игру высших сил против своей воли. Еще вчера свободный человек с сердцем из крови — теперь застывший в мертвой материи идол, обреченный править. Прекрасная иллюстрация трансформации, которой подвергается человек, облеченный управлением. Власть — это в первую очередь бремя и оковы, отнюдь не возможности. Оковы твитов Локимина, бремя кудряшек Томаса Мраза… Микрополитика человеческих отношений и стратегического планирования, чужой прокрастинации или гиперинициативности, за которые неизбежно ответственен ты. Ведь это твоя империя. И она неизбежно развалится на части вследствие инерции разнонаправленных сил. Единство империи — это миф, она может быть только разнородной. И удерживать ее вместе можно только с холодным сердцем многорукой статуи.

Теперь Мирон продолжит строить другую империю — внутреннюю. Единственную, которая может быть единой. Наблюдать за прорастанием Мирона внутрь себя будет куда интереснее, чем за расширением рнб клуба под его началом. Think about it.

Про баттлы

Фаны русскоязычных баттлов напоминают любителей сыра, которые выбирают его не по вкусу, а по химическому составу. Если цифры будут хорошие, они с радостью съедят и говно вместо сыра.

Каждый раз, когда я упоминаю баттлы в твиттере, возникает кучка бомбящих с того, что я говорю о том, в чем нихуя не разбираюсь. Это мне нравится, так что порадую вас еще больше — я и не собираюсь в этом разбираться. По крайней мере в том смысле, в котором это подразумевается в баттл-тусовке.

Я слежу за оффлайн-баттлами с момента их появления в России. В начале было slovo, но библейских референсов этот проект не заслужил ибо был клоунским междусобойчиком для своих, бездарно копирующим западный первоисточник. Идея Версуса с самого начала была в корне другой — вовлечь в баттлы мейнстрим-артистов и выйти за пределы маргинального круга. Этот подход оправдал себя целиком, обеспечив Версусу культ, бабки и нынешний статус главной площадки страны. Что важно, Версус запускался в то время, когда в баттлах денег не было вообще. Сейчас их может поднять со старта любой новый проект, сделанный людьми из тусовки. Это ключевой момент, в котором кроется различие раннего Версуса и нынешних хардкор-площадок, самым очевидным представителем которых является RBL.

Версус первым стал зарабатывать, открыв дорогу остальным. До Рестора было сложно дотянуться, и новые игроки стали противопоставлять себя семнашке, упрекая успешный проект в недостатке хардкора. Так начали лепить легенду о «тру» баттлрэпе с пиздежом про схемы и прочую ебалу для преисполнившихся в познании. Постепенно новые площадки обрастали зрителями, спонсорами и лояльными сми, которые принялись монополизировать баттл-дискурс. Так как новые баттл-лиги развлекательного контента поставляли чуть меньше чем нихуя, то баттлы стали освещаться со спортивным уклоном, превратившись из качественного низкого развлечения в маргинальный спорт для малообразованных хикканов.

Самое забавное здесь то, что якобы нетрушный с точки зрения баттл-рэпа Версус развивал баттлы в России почти с нуля, когда не было ни хайпа, ни бабок, ни сми. Хардкор-площадки подтянулись позже, ровно тогда, когда в баттлах завелись бабки. Вместе с ними появились сми и толпы, которые типа шарят. И все топят за тру и хардкор. Хочется спросить: where your ass was at, dog, when niggas wouldn’t feed me? Мейнстримщики с Версуса два года хуярили проект без бабла в полном андеграунде, а хардкорщики, пришедшие вслед за хайпом на все готовое, не способны обойтись без спонсоров. Какой-то подставной хардкор получается. Естественно, дело не в нем, а в родовой болезни всех авраамических религий после иудаизма — противопоставлении себя евреям. Только на одном противопоставлении далеко не уедешь, и это наглядно демонстрирует нынешнее положение баттлов: они стали узкой субкультурой, вообще не заметной на общекультурной карте.

Что такое баттл? Баттл — это когда Паша Техник кладет хуй на правила баттла на глазах у охуевающего соперника и толпы, которая шлет его на хуй в ответ. Баттл — это когда Галат заканчивает третий раунд фразой «я ебал тебя в рот», зная, что после этого получит в ебло. Баттл — это когда Оксимирон вызывает андердога, рискуя статусом и карьерой. Или когда Огел читает про мать Свана на мотив армейской песни из «Цельнометаллической оболочки», наглядно показывая, что тот трус и пиздабол. А когда очкарики читают матерные стишки с одним и тем же флоу и внутряковыми шутками, которые смешны только их друзьям — это не баттл, а капустник. А разбираться в такой хуйне как-то совсем не интересно.

​​Летом у Cream Soda вышел хороший клип, снятый командой Александра Гудкова. Продюсер сделал новую историю в уже привычном для себя стиле, иронически обыгрывающем культурные штампы 80-х и 90-х. И респект бы на этом, но в кредитсах он забыл указать источник вдохновения — группу невиди́мка, чей клип на трек «звезда» напоминает новую работу Гудкова во многом: настроением, сюжетной канвой и даже внешностью главного героя. Только вышла работа невиди́мок на 2,5 месяца раньше. Сейчас на ней 60 тысяч просмотров, на клипе Cream Soda 3,3 миллиона.

Спиздить и сделать лучше — это искусство, но тут иначе. Мне лень вдаваться в детальный разбор того, чем клип «звезда» лучше работы Гудкова. Самое главное их различие — в аутентичности. Гудков пусть талантливо, но стилизует и отстраненно иронизирует, удовлетворяя запрос публики на модную ностальгию. Невиди́мка проживает историю изнутри, ведет рассказ о самих себе. Гудков иронизирует над инопланетными для него, московского продюсера с Первого канала, существами, далекими фриками из 90-х, умиляясь их странностям сквозь холодную лупу экрана. Участники группы невиди́мка живут в Кургане, на родине группы Психея, где 90-е только начинают отступать. Ребята сами себе снимают клипы и иронизируют над собой, их ирония живая — местами горькая, местами страшная. Гудков — это теплое и склизкое касание стерильного постмодерна, невиди́мка — ржавая колонка с чистой водой на деревенском пустыре.

Лучшие работы парней из Кургана сложно отделить от клипов. Каждый раз они увеличивают трек до полноценного рассказа. Щемящая история дружбы пацанов с района в видео «мое гетто под окном» и уже упомянутый рассказ о детской секте, ведомой спятившим музыкантом в «звезде» — must watch. Большая часть современных работ про 90-е скорее паразитирует на давно сложившейся эстетике, не раскрывая ничего нового, невиди́мки же стремятся в первую очередь рассказать свою историю, форма идет следом. Впрочем, их музыку невозможно отделить от 90-х и знакомых референсов. Это племенная русская электроника, своеобразный гетто хаус-моногородов столкнувшийся с народной песней, где деревенский линго замешан со сленгом поколения Z. Глухой и сумрачный голос вокалиста — нелепый и родной франкенштейн из отголосков Летова, Цоя и Горшка.

В конце августа невиди́мка дропнули EP, где нет ничего кардинально нового по сравнению с прошлыми работами, просто порция крепко сбитых диско-бомб, чтобы накормить притоны. И подходящий повод рассказать о самобытной и обаятельной группе, которая слишком хороша, чтобы быть в андеграунде.

невиди́мка "Zwezda 2"
 | Я | VK

Все обратили внимание на то, что Гуф поучаствовал в собакинской заказухе накануне многострадальных выборов в Мосгордуму, но никто не заметил непосредственно куплет. Для многих факт сотрудничества артиста с властью затмевает все остальное. Как будто мы не в России живем, где бизнес контролирует государство, и как будто все эти люди, осуждающие Гуфа, работают в независимых компаниях по производству игрушек для Деда Мороза. В российских условиях вопрос не в том, будешь ли ты сотрудничать с властью, вопрос в том, что ты сделаешь в результате такого сотрудничества. И есть не мало примеров, когда делают на совесть (навигация в московском метро от студии Лебедева, банально, но факт).

В этом смысле куплет Гуфа, написанный, безусловно, за бабки, сделан на совесть. Шарящие слушатели обратили внимание, Леха продолжил свой старый хит «Для нее», в котором рэппер, так же, как в новом треке, обращается к Москве, как к женщине. Если Тимати, которому похуй, что рекламировать — русский патриотизм, американский капитализм или чеченский феодализм — в привычном для себя кринж-стиле накидал мем-строчек про бургер за здоровье Семеныча и гей-парад, то Гуф в своем парте звучит искренне и индифферентно по отношению к власти. Следуя тз он упоминает Собянина, но в одном ряду с Лужковым и Поповым (бывшими мэрами), никак его не выделяя. Гуф четко расставляет акценты, указывая, что управленцы переходящи, а Москва вечна, за перечислением имен мэров читая: «я представляю, как они все тебя напрягают, но я уверен, что ты справишься, так что держись». Его любовь к Москве не однотонна: «люблю тебя осенью, терплю, когда зима», а строчка про запасную кремлевскую стену из разряда тех, что вытягивают целый парт.

Что касается политики и продажности: нет никого аполитичней Гуфа. В этом смысле он абсолютный конформист из зажиточной мещанской семьи с Замоскворечья, всегда таким был и будет. Это часть его натуры и обаяния. Поэтому читать комменты «удалил все треки Гуфа после этого» просто смешно — правильно удалил, потому что зачем они глухому. Пусть воюют те, кто выбрал эту войну, Гуф всегда был про другое. Человека позвали сделать трек про город, которому он посвятил все свое творчество, да еще и бабла предложили, с чего ему отказываться? Из солидарности с фигурантами «московского дела»? А вы думаете он о нем слышал? Гуф из центра Москвы не обязан быть в курсе этой возни, потому что он плоть от плоти этого города, не в политическом, а в этно-культурном плане. А это куда более редкое и красивое явление. Что-то вроде реликтового эскимоса, который не в курсе про глобальное потепление. Ему нет дела до собственной гибели, он — часть природы.

«Нойз МС — большой русский художник. Браво!», — так Юрий Дудь прокомментировал новый клип Нойза, в котором Иван читает на фоне классических русских картин и ставит свое имя рядом с именем Егора Летова, чей голос засэмплирован в припеве. Ниже мне хотелось бы объяснить, почему чтение политических лозунгов на фоне русских художников не делает тебя художником. Тем более большим и русским.

Не существует единого определения слова «искусство», но одно я знаю наверняка — это всегда пространство интерпретации. Зрители видят одну картину, а трактуют ее по-разному. В отличие, к примеру, от политического плаката, где сочетание звучного лозунга и гротескного изображения целенаправленно наводит адресата на конкретную мысль. Так вот, песня Нойза — это политический плакат в чистом виде, где нехитрая карикатура на девочку-мента из конной полиции, которая покупает игрушки детям на следующий день после разгона митинга (один в один сюжет из твиттера), служит конкретной цели — навести вас на мысль о бесчеловечности режима. Уже хотя бы поэтому ни о каком «большом русском художнике» тут речи быть не может и очень хуево, что люди уровня Дудя позволяют себе так безответственно девальвировать важные для языка понятия. Не буду разбирать весь текст, потому что от одного «лед под ногами майора ломается легче, чем корка фалафеля» мне уже хуево, по-моему это за гранью вкуса. Я с уважением отношусь к Дудю-журналисту и Нойзу-музыканту, но мне горько смотреть на Дудя-культуролога и политические песни Нойза.

На мой взгляд протест в искусстве возможен, когда он эстетичен. Если же он топорен и груб, то это не многого стоит. Панк-перформансы Нойза в духе фристайла на Яга-фесте в начале карьеры несли в себе куда больше непослушания и протеста, чем нынешние памфлеты с клишированными мыслями и образами.

Но самое печальное в песне Нойза, это соседство с Летовым, в чьей лирике политическая острота не мешала глубокой и пронзительной образности. И когда Ваня ставит свое имя рядом с именем Егора в такой песне, он только подчеркивает свою лирическую бедность, несопоставимость фигур. Неужели он этого не понимает? И неужели Дудь и все остальные, кто его ретвитят, не понимают, что в словах «большой русский художник» слишком много крови, чтобы вот так ими кидаться в угоду политической моде?

p.s. Мне пишут, что я постоянно и целенаправленно высказываюсь в противовес общественному мнению. Как будто я хочу не свою позицию высказать, а обязательно пиздануть в пику остальным. Знаете, меня самого это пугало одно время: мне казалось, что я смотрю на вещи ровно наоборот относительно мейнстрима. Если мне что-то нравится — я захожу в комменты и узнаю, что все это ненавидят. А если меня воротит от чего-то — люди дичайше прутся. При этом я всегда стараюсь сперва чекать вещи самостоятельно, регистрировать свою первую реакцию, а уже потом смотреть на температуру по больнице. Короче, когда ты все время в меньшинстве, это угнетает. Но потом я подумал — похуй. Буду писать, что думаю. Так что если вам кажется, что я специально противоречу кому-то — это не так. Мне самому от этого не всегда комфортно, но так уж вышло, и специально менять я ничего не буду. Спасибо тем, кто готов конструктивно спорить и делиться своим мнением с уважением к другим, вы — редкие люди, что стимулируют писать дальше. Оголтелых ебантяев в рот ебал. Пис

​​Из интервью с Летовым, 1990:

С.: А вот у Башлачева есть строка про то, что появится новый мальчик за меня — гада воевать.

Е. Л.: Вот не появится. За меня — гада воевать, во всяком случае, никто не будет. Да и за Сашку, судя по всему, уже и сейчас некому. Уже и продали, и закопали — как и Высоцкого, и Битлз, и все остальное.

С.: Почему закопали? Я видел недавно, как в нашем Торговом центре совсем молодые ребята (в телогрейках) покупали Сашкины пластинки. Значит — слушают.

Е. Л.: Да я не об этом. Понимаешь, я так считаю — если ты УСЛЫШАЛ то, что там внутри, если ты ПОНЯЛ, по-настоящему ПОНЯЛ, — то ты святым должен стать, на меньшее права не имеешь! Это ЧУДО должно быть! Каждая настоящая песня — это ЧУДО. А если оно не происходит с тобою — то ты ничего не слышишь. Любое творчество — творчество от сердца — это ЧУДО. А если его НЕМА — то и цена всему — кусок говна, тогда и земля — прах, и солнце — медная посудина, как справедливо заметил писатель Розанов. А то, что пластинки Башлачевские покупают, — так это, намой взгляд, факт не то что печальный, но и трагический. Гностики, наверно, правы были — знание должно принадлежать посвященным. По крайней мере — в тех условиях, кои мы имеем в течение последних тысяч лет. Вот что я искренне имею сообщить тебе по этому поводу.

​​JPEGMAFIA как символический культурный капитал

Одна из важных функций культуры — установление границ между социальными группами и их ненасильственная фильтрация. В музыке это работает, как нигде: слушаешь артиста х — ты свой, слушаешь артиста Lil Nas X — на тебе можно ставить Х и класть на тебя х.

На момент публикации этого текста JPEGMAFIA находится на втором месте в чарте артистов last fm, ровно между Post Malone и Charli XCX. Попадание столь немассового исполнителя в топ — нерядовое событие даже для такой фанатской площадки, как last fm. Люди, не поленившиеся установить скробблер на свой компьютер и не удалившие его к 2019 — да, их немного в сравнении с пользователями больших стриминг-платформ, но с ними стоит считаться. Last fm остается достаточно массовым для замера вкусов хардкор-слушателей — людей, склонных копаться в музыке больше среднего.

Такие люди выводят в топ новый альбом JPEGMAFIA, рэппера, чей культурный капитал в среде интересующихся мейнстримом эстетов (или же эстетствующих мейнстрим-слушателей, проще говоря, хипстеров) за последние пару лет существенно вырос. Pitchfork поставил его предыдущей работе 7.7, Фэнтэно — 8, а потом взял интервью на своем канале. Или, к примеру, количество рецензий на RYM: на прошлогодний Veteran написано 98 ревьюх, для сравнения на прошлогодний Astroworld — 87, на дебютник Билли Айлиш — 128.

Новый альбом Джипега я включал со смешанными чувствами. Пегги симпатичен мне своим стремлением вылезти в мейнстрим на экспериментальном рэпе и упаковать сложное для восприятия звучание в понятную слушателю форму. С другой стороны, его альбом "Veteran" слушать было совершенно невозможно. Пару раз включить и приколоться с этого салата из сэмплов — да, гонять на репите — точно нет. При этом последние пару лет знакомые со значением интересуются, как тебе новый JPEGMAFIA, а когда ты называешь его имя в разговоре о новом музле, понимающе кивают. Есть смутное ощущение, что этот исполнитель обязан нравится, даже если ты физически не можешь его слушать. Просто скажи, что он классный, и ты в клубе шарящих за музло людей, с которыми приятно иметь дело.

В пользу того, что прослушивание JPEGMAFIA для многих акт скорее символический, нежели развлекательный, говорит и рейтинг стримов на last fm. На первом месте за последнюю неделю первый трек с альбома, дальше стримы уменьшаются по ходу движения вниз треклиста — на втором месте второй трек, на третьем третий и т.д. Хита или особенной песни, которую выделяют слушатели, у JPEGMAFIA как будто нет. Альбом включают и слушают целиком как один трек, такое символическое потребление «авангардного» продукта.

Мне, впрочем, после нескольких прослушиваний новый альбом Джипега в итоге зашел, по крайней мере отдельные треки, особенно, "Grimy Waifu" и "PTSD". В отличие от ощетинившегося индустриальными битами "Veteran", новая запись Пегги больше расположена к массовому слушателю: мелодичные припевы и гармоничные сэмплы здесь нередко составляют основу композиции, а разнообразные глитч-искажения, ритмические сбивки и внезапные врывы типа цоканья лошадиных копыт или звука включения Playstation играют роль украшений на фасаде, а не кирпичей, из которых он состоит. Чтобы врубиться в альбом, мне нужно было сменить модель восприятия: не слушать фоном, а активно наблюдать за происходящим в музыкальной картине. Плотность событий на единицу времени в треках JPEGMAFIA выше, чем в любом мейнстрим-рэпе — здесь постоянно что-то происходит со звуком. В этом смысле слушать Пегги — почти как слушать Кендрика или Эминема, когда ты внимательно следишь за строчками, только вместо панчей здесь — музыкальные фразы. Этот альбом лучше всего включать в наушниках на заднем сидении машины в дальней поездке, растворив сознание в звуке и не занимаясь посторонними вещами.

JPEGMAFIA "All My Heroes Are Cornballs"
 | Я | VK

В контексте новых Рыночных Отношений хочется поговорить о проблемах такого рода альбомов в принципе. Про сам релиз будет немного. Речь пойдет о том, что такое диалог со слушателем.

Рэп-культура в России за 10 лет поменялась радикально: из локального и герметичного феномена она превратилась в ядро новой волны коммерческой музыки. Герои прошлой эпохи, за редкими исключениями, в эту волну не влились. Произошло это по разным причинам, которые можно свести к двум словам: нежелание меняться. Этос старого хип-хопа определяет консерватизм в качестве добродетели. Когда поколения сменились, некоторые старички увидели себя в роли хранителей традиций. Оказалось, что пресловутое тру обязывает их не только курить гашиш, но и не читать под любые биты, отличающиеся от бум бэпа.

В итоге Полумягкие, одна из важных групп эпохи торч-рэпа, каждый год выпускают один и тот же альбом вот уже лет 7. Вернее это разные альбомы, но отличия могут заметить только сами пацаны. Их творчество последних лет отличается от раннего только наличием строчек про фрешменов, которых они ебут во всех позах. И вот в этом заключается идеологический проеб. Вам похуй на коммерческий рэп, вы не хотите меняться и продолжаете делать, как 10 лет назад, потому что вам это в кайф? Окей. Тогда откуда столько желчи? А если вы хотите доказать, что ваш рэп круче нового, тогда делайте что-то, придумывайте фишки, ведите экспансию. Череда одинаковых релизов для фанатов выглядит как пикник на островке посреди реки, который постепенно скрывается под водой. Только в данном случае участники пикника еще и тычат факи людям, чиллящим на берегу и не обращающим внимания на утопленинков.

Есть примеры крутых артистов, не принимающих новую рэп-парадигму, которые органично развивают текстоцентричный рэп и прогрессируют вместе со слушателем. Мэдлиб выпускает охуенные альбомы с Фредди Гиббсом, пишет биты на айпаде и не ссыт сделать трэп-звук. Винс Стэплс экспериментирует с электроникой. Гуф не потерял ни капли трушности от перехода на новый звук, потому что сделал это органично. Мезза, которому давно за 30, развивается от релиза к релизу и следит за актуальным звучанием, а не выдает васянскую версию трэпа, как Чемодан. Пресловутый уход в Нарнию — это потеря диалога со слушателем, превращение творчества в монолог, консервация внутри освоенного пространства отработанных приемов.

Вот и новый альбом Рынка почти целиком вписывается в ряд этих стариковских релизов, потерявших связь с реальностью. Пиздеж на фрешменов — есть (в большинстве из 25 (!) треков). Старые биты «как пять лет назад» — есть. Набивший оскомину флоу — есть. Ни экспериментов, ни новых тем, ни попытки сделать концептуальный релиз. Само собой, фанаты ждали именно такого альбома, и РО их уважили. Но это явно не тот альбом, который утрет нос молодежи или покажет ей, как можно делать на русском. Все лучшее, за что любят Рынок, на «2019» есть, но на минималках. Из проблесков можно выделить треки «Кэмбэк» и «Хэштег рынок» — это единственные номера с куплетами Никиты Оста, который записался впервые с посадки. Кроме того, в обоих треках необычные для Рынка минуса, особенно хорош мрачный бит под трещотки в «Хэштеге». Такой апдейт звука подходит РО, из лампового вешняковского бум бэпа они могли бы органично трансформироваться в пасмурный гетто-трэп, близкий по настроению к британскому социальному грайму. С техникой Бразильца, харизмой Оста и социальными панчами обоих могла бы выйти мощная ипишка, фундамент дальнейшего прогресса. Однако движению вперед парни предпочли путь наименьшего сопротивления — ностальгию по 2000-м и стариковское ворчание на неотредактированном и неудобоваримом альбоме.
 | Я | VK

​​Два года назад главная по блатной романтике группа страны (сами понимаете, насколько это высокий статус для России) объявила о прекращении деятельности. «Рингтоны для зоны», первый альбом Каспийского груза, вышли в конце 2013-го. Провести всего четыре чрезвычайно успешных года на сцене и уйти почти на пике — мало у кого есть яйца для таких движений. И вот, сольный альбом по сути главного человека в КГ — без предупреждения, без клипов, без тура.

Брутто — признанный мастер панчлайнов с игрой слов и паронимами («все мои пацаны выглядят как медведи, все твои пацаны выглядят как Медведев»). Но новый альбом цепляет в первую очередь битами. Изобретательными, разнообразными, сделанными с безусловным вкусом. Ударные здесь долбят в духе времени, но брутальней, именно так, как это должно быть на альбоме про современных бандитов, рифмующих консервативные золотые цепочки на волосатых запястьях с последним айфоном. Агрессивный гитарный риф в «Суете», дождливый хаус в «Лучше бы ты умерла», пробирающий до мурашек народный хор в «Кинотеатре «Дружба», ближневосточный сэмпл в «Цветах», при звуках которого живо представляешь Баку 2000-х, хотя никогда там не был. Здесь запоминается буквально каждый трек, чем нас давно не балуют трэп-битмари.

Но если стремление автора к развитию пошло на пользу музыкальной части, то текстам это навредило. 4 из 7 треков на альбоме — сторителы. В «Шаде», текст которой представляет собой скорее нестройные и трогательные размышления о неразделенной любви, чем классический сторителл, это еще терпимо. Но когда Брутто от первого лица вещает об ограблениях и перестрелках в духе Call of Duty чувствуется, что он сочиняет. В «Суете», сильнейшем треке в музыкальном плане, непозволительно дурацкий текст. «Рому ранили в пукан» — это лютый фэйспалм. Рядом с роскошным бриджем «Улицы, отделы интересуются (yeah, hoe!)», где и питч, и отсылка к Джуси Джею, и эпичный текст про «лихие нулевые», строчки в куплете звучат дивизионом ниже.

Вкус не изменяет Брутто при подборе сэмплов, но когда он пишет тексты, то порой позволяет себе дичь. Если раньше недовольные ебальники тут же затыкались пачкой жирной панчей, то в сторителлах автор пытается брать повествованием, а ему не веришь. Исключение — шикарный трек «Цветы, обменник, ломбард», в котором нет боевика, а есть описание рутины из жизни yung thugs from Baku. Совершенно ясно, что эти цветы с ломбардом взяты из жизни. Автор знает, о чем читает, и выходит натурально. Когда Брутто работает по специальности, идеологом басоты, получаются лаконичные слоганы пацанской романтики, за которые все полюбили КГ («наше ОПГ не сумеет сдать ЕГЭ, наше ОПГ не сдает назад…»). Но когда он пытается написать короткометражный «Бумер» от первого лица выходит любительская постанова.

«Гаддем» во многом построен на ностальгии, о чем говорил и Брутто, комментируя многочисленные скиты-пасхалки, разбросанные по трекам. Юность автора прошла в Баку 2000-х, и он вспоминает те года, как время последних романтиков, когда анархия 90-х еще не была полностью выкорчевана вертикалью власти. Местный герой — сорняк, человек старого склада, которому не место в новом обществе, где все решается не на улицах, а в кабинетах. Идея написать историю лишнего человека во многом рифмуется с положением Брутто на поле русского рэпа — Каспийский груз никогда тут полностью не принимали. Теперь, когда на текста все забили, а в музле правит идейный минимализм, Брутто выглядит еще большим изгоем и старовером. Благо, что малолетняя ЦА рурэпа — это не совсем аудитория КГ. Брутто пишет зрелую музыку для взрослых романтиков, а такого сейчас не делает никто.

 | Я | VK

Как Казускома стала самой актуальной рок-группой трэп-поколения

Казускома — самая актуальная гитарная группа страны и к этому положению парни пришли за последний год. Какой должна быть успешная гитарная группа в эпоху трэпа и стриминга? И что отличает Казускому от сотен команд, пилящих потный говнорок по бюджетным репбазам?

Во-первых, чуваки веселые. Они используют гитары не для смурных песен об ускользающей молодости и грустных многоэтажках, а для отрыва. И у них получается — гляньте лайвы.

Второй момент: Казускома иронична. Они не реконструируют туманный дримпоп и не притворяются очередным пост-панк ревайвлом. Чуваки делают максимально неуважаемый батянский хард-рок, играть такое всерьез было бы самоубийством. КК выдает партии в духе каких-нибудь Deep Purple и панковские взвизги с трикстерским еблом. Уникальный случай на нашей сцене, всегда тяготевшей к депрессивному звучанию.

Наконец, весь этот длинноволосый угар грамотно упакован и скоммуницирован. Правильные стилисты одевают парней, правильные клипмейкеры снимают им видео, правильный сммщик придумал фишку и нашел интонацию.

Альбом «Противвсех» — ощутимый шаг вперед в сравнении с прошлогодним релизом. Выделяются тут в первую очередь печальные баллады, которых раньше не хватало в репертуаре группы: «В дверном проеме», «Тихо и холодно». Качественного трэша, как в промо-сингле «Я не могу», тоже хватает. В остальном новый альбом КК сочетает уже упомянутые угар и иронию в уникальной для нашего мейнстрима форме гаражного рока, отсылающего к прекрасным и неведомым временам рок-н-ролльного расцвета конца 60-х, когда еще не пришли панки с их мрачной агрессией и разочарованием. Это здоровая альтернатива засилью пост-панка, который царит на гитарной сцене в России.

Главная претензия к КК в их адаптивности. Пока труЪ рокеры протестуют против шоубиза в компании десятка своих слушателей, Казускома не гнушается работать по его законам и выдает поп-версию хард-рока. При этом их альбом называется «Противвсех», сразу вспоминается песня Психеи «Сид Spears» с текстом: «Иисус умер не за меня. Глупая жертва тупому народу! Моя жизнь — это вечная война. Я сам сдохну за свою свободу!». У Фео рефрен «против всех» подкреплял эти полные ультимативной ненависти строки. На обложке КК слова «против всех» служат эстетическим артефактом и маркетинговым слоганом.

Фео или Летов были против всех не на словах, а по-настоящему. Казускома в эту фразу вкладывает какой-то свой смысл, хотя вроде бы апеллирует к рок-традиции, в которой быть против всех значит ебать систему. Проблема в том, что нынешние труЪ рокеры не могут ебать систему, как Летов и Фео, их предел — играть в грязном подвале для 50 пьяных тел и выпускать неслушабельную ебанину. Казускома избавилась от этого неподъемного идеологического балласта, оставив чистый угар. Не знаю насчет панка и протеста, но рок-н-ролла в туре по всей России и нормальных заработках с качественной музыки уж точно больше, чем в андеграундном междусобойчике для «ценителей». Самое смешное в том, что нетрушные рок-маркетологи играют лучше большинства трушных рок-групп из подвала.

Секрет Казускомы в том, что они убирают сложное ебло, оставляя максимум рубилова. Их музыка лишена идеологии, ее протест гедонистический и эскапистский. Концерт Казускомы— как иммерсивный спектакль «Почувствуй себя рокером». Rock is dead, да здравствует постмодерн.

Казускома «Противвсех» — so.lnk.to/PROTIVVSEH

​​Новый альбом Фэйса просто норм. В нем нет эпатажа, нет громких хитов, зато он не сорвет Ване тур

Год назад Фейс круто развернул карьеру, выпустив остросоциальный альбом. Это лишило его тура и поставило под вопрос карьеру, но принесло симпатии фейсбука. Люди с фейсбука управляют медиа, насколько важны их симпатии вы знаете. Следующий альбом «Slime», выпущенный меньше чем через полгода, вернул Ване статус хитмейкера — почти каждый из 9 треков был охуевшим бэнгером. «Юморист», записанный для одноименного фильма Идова, наконец объединил в себе хитовость и социальный посыл, скоро его будет цитировать Леонид Парфенов со сцены перед десятками тысяч митингующих. Год назад у Фейса сгорели концерты, сейчас у него заявлен Стэдиум, и нет сомнений, что он соберет. Плотнейший карьерный твист, уместившийся в год. Причем каждый из этих шагов связан с коммерчески провальным альбомом 2018-го — без «Путей» не было бы «Юмориста», потому что Идов не позвал бы Фэйса без симпатий фэйсбука. Без «Путей» не было бы и хитового Слайма, записанного на лютом адреналине. Фэйсу можно позавидовать — он имеет полное право харкнуть в лицо большей части музыкального сообщества, которое год назад от него отвернулось.

Ну а что новый альбом? После «Слайма» лично я ждал от Вани новых хороших песен. Они есть на «12» — это «Лабиринт», который может стать хитом при наличии клипа. В припеве Ваня веселым голосом рифмует: «мой отец ушел, когда мне было только пять месяцев, я хотел повеситься, когда исполнилось десять». Это своеобразный блюз русского негра Ивана, описывающего социальный ад в легком мажоре. Еще один стоящий трек — «Провод», где, возможно, самый интересный в поэтическом плане текст и намек на ультралегкий индастриал в припеве. Но это 2 трека из 10. Остальные песни слишком похожи друг на друга, страдают от недостатка интересных строчек, переполнены философскими банальностями и не рассказывают нового об авторе.

Концепция альбома «12» — «Пути» на овощной диете. Здесь нет исповедальности «Молитвы», радикализма «Салама» и строчек уровня «русский поэт это тот, кто с собой носит перо». Нет здесь и хитовых залпов уровня «Калашникова». Продакшн подтянут и больше не напоминает падик-рэп, но флоу все еще прямолинейный и монотонный. На фоне автотюновых героев детских пабликов это даже приятно, но нового в этом нет. Цель альбома — закрепить статус Фейса как коммерчески успешного автора сознательного хип-хопа. Хипстота придет на концерты в перемешку со слушателями «Калашникова», ???, профит. Винить Ваню и его брата в этом нельзя — думаю приключений последнего года им хватило надолго.

 | Я | VK

​​Почему новый альбом Луны — самый слабый в ее дискографии

Луна обладает энергетикой подлинной поп-дивы. Как всякая настоящая дива, она в некоторой степени безумна. Биография, тексты и манера говорить выдают в ней притягательную неадекватность женщины, свято верующей в свою сексуальность. Есть в ней и что-то архетипически гоголевское: молодая язычница, загипнотизированная отражением Луны в черной глади Днепра. Очарованная собой.

«Магниты», «Остров свободы», «Заколдованные сны». Названия альбомов прекрасно дополняют образ. От наивной сексуальности первых текстов и прямолинейного продакшна Луна продвинулась к более замороченному и воздушному звучанию и зрелой женственности, а затем перешла к минимализму и светлой материнской грусти в финале третьего релиза. В этом была красота логичной трансформации талантливой певицы, строящей свою музыку на ностальгии по 90-м, в самодостаточную звезду поп-сцены, способную прожить большую личную драму и претворить ее в художественное произведение. Таким произведением стал альбом «Заколдованные сны», превративший Луну из томной Любовницы в возвышенно печальную Мать.

Четвертый альбом Луны в моем идеальном мире звучал бы совсем минималистично: только приглушенный бой акустической гитары и слова песен, которые мать-одиночка может петь сыну. Примерно так звучал бы. Синглы показали, что Луна пошла иным путем. Тревожная электроника, томные тексты с прямолинейными метафорами («мои дельфины хотят в твое море»), горячо и влажно, даже как-то слишком. Альбом преумножил количество не дав качества: совершив полный цикл Луна вернулась к «Магнитам» во мрак танцпола, но выглядит она не обновленной, а идущей на убыль. Продакшн, сделанный по словам певицы на дорогом аналоговом оборудовании, звучит невнятно и однообразно, тексты деградировали до рифм «общение - приближение». Если раньше секс в песнях Луны был отблеском, то теперь его суют под нос слушателю. Будто певица разделась полностью и включила свет.

«Транс» похож на «Магниты», но его эротика не наивна, а агрессивна, а репертуар не столь разнообразен. Танцы вернулись, но второй «Бутылочки» не появилось. Самые интересные треки — цепляющий атмосферным припевом «Сиреневый рай» и пронзительный поп-рок в духе 2000-х в «Пальмире». Эти проблески не меняют общей картины «Транса» — этот альбом дивизионом ниже прошлого. При этом положение Луны на рынке все весомей — интервью «Медузе», «Ургант», свое агентство, концерт в Стэдиуме. Как это часто бывает на пике карьеры, публичный статус и музыка идут в противоположных направлениях.

 | Я | VK