2025-й войдет в историю, как ключевой год в музыке двадцатых

Хаски и Джон Гарик, Айсгергерт и Макан, Платина и саундклаудеры, новые добрые и тёмные нефорские, эстетическая эмиграция и имперский ресентимент — все смешалось в доме Облонских. Крутой и отражающей время русскоязычной музыки давно не было так много. Давайте разберемся, как мы вообще пришли к этому.

В прошлом десятилетии рэпом управляли четыре стихии: пацаны 👊, мажоры 💨, художники 💦 и панки 🔥. Первые ярко начали, но притухли к концу декады, вторые были ее питательной средой. Речь, конечно, о трэпе : его звуке и идеологии нахального гедонизма, противоположной пацанской трушности. Особняком держались художники — рефлексирующие эстеты, творившие вне жанров — именно они стали эталонными героями времени, их имена вы знаете. Панки же, последняя стихия десятых, пользовалась всем, что плохо лежит, чтобы провоцировать и расшатывать — кульминацией этой ветки стал Моргенштерн, а ее трагифарсовым надломом — носок Васио.

Эта структура сохранялась и в двадцатых — календарный старт декады не привел к разрыву с пантеоном старых героев. Как бы радикально не менялся мир — пандемии, войны, нейросети — мы долго жили с чувством несоответствия между жизнью и сценой. Сырые артефакты реальности отражали дух времени куда лучше искусства, будь то нейроплакаты ко Дню Победы или промо мессенджера Макс.

Но постепенно время пропитало художественную культуру. Быстрее и резче всего — поп-музыку, самое народное и самое чуткое из современных искусств. Диалектика новой реальности проявилась еще пару лет назад, но именно 2025-й стал точкой слома, когда игнорировать новые голоса стало невозможно.

В роли мяса эпохи на смену мажорам пришли пацаны. Уже не те, которых мы знали по анедграунду — неопацанство срослось с мажорами, переняв любовь к бабкам и заменив гедонизм духовным флексом. Пацаны — это сдерживающий психотип, жесткий ответ на хаос современности: обращение к патриархальности и силе, как духовной, так и физической. Противоположны им нефоры — гибрид мажоров, панков и солярных пацанов (АК-47 им ближе Чемодана). Нефоры — это психотип выталкивающий. Но если агрессия пацанов направлена вовне, то у нефоров — на самих себя. Пацаны при внешнем сходстве разнообразны — Макан, Айсгергерт, Френдли Таг. Каждый их них — уникальная шкатулка с хрупкой эко-системой пацанских понятий. Нефоры не менее разношерстны — ярче всего их отражает саундклауд-волна, стремительно получившая индустриальное признание именно в этом году.

В музыкальной структуре двадцатых пропали панки — им на смену пришли географически вытесненные, но внутренне раскрепощенные эстетические диссиденты: от Васио по имени Sukablyat до Платины. Пока уровень их провокаций и рефлексии не дотягивает до золотой эры авторского рэпа. Фигура большого творца в двадцатых пропала из русскоязычной музыки. Ее заместил юродивый трикстер — то ли слишком циничный, то ли слишком наивный для большой формы.

Наконец, новые добрые, уникальный тэг десятилетия, покрывающий всех, кто делает внесубкультурную комфортную музыку — от Бонда с кнопкой до Пазнякса. Это эмоциональная эмиграция, которая сработала для поколения тридцатилетних как предохранитель в замкнутой цепи думскроллинга.

Искусство редко идет в ногу со временем — оно либо не поспевает, либо предвосхищает. 2025-й — год, когда музыкальный процесс почти идеально совпал с пульсом эпохи. Это либо старт ренессанса, либо кульминация, после которой нас ждет жесткое приземление. Будущее музыки, интернета и культуры в целом как никогда туманно — и мы отправляемся во мглу за ответами.

Сегодня в 19:00 стрим с Замаем и Пситеррором: выбираем худшего в Антихайпе

Стрим!

https://youtu.be/4wsc1qE83WI

https://www.twitch.tv/zamay000

Зачитали с пацанами немного рэпа для вас.

Продолжение — завтра на Таганке: буду диджеить на тусовке вместе с коллегами по музтелеграму Антоном, Колей, Артурчиком и самым солнечным тд-рэппером Пазняксом — добряк из Гродно впервые в Москве, давайте встретим его жарко, несмотря на морозы.

Старт в полночь. Вход 1000 рублей (до полпервого, потом 1300). Все пройдет в клубе DFF, по адресу: улица Яузская, д. 10/2с4. Кидайте в комменты, что ставить кроме 🧊гергерта.

Глаз Бога

Авангардный рэп альбом, преимущественно состоящий из trap битов и текста, в традиционной форме рифмования для северной столицы.

Уже давно архитектором жизни является сам слушатель, обладающий контролем своих эмоций и нужным интеллектом.

Теперь решение житейских головоломок и ребусов современного общества через музыку, имеет статус не просто досуга, а целой миссии.

Отныне нет смысла скрывать свои чувства и личные данные, когда ты каждый день
«под номером один».

Как мы проглядели, что Айсгергерт — двойник Оксимирона

Лучшее, что есть в дебютном альбоме самого ненавидимого рэппера современности — сочетание обложки и названия.

«Глаз Бога» — символ многозначный. С одной стороны, это бот для пробива данных — по слухам, он был связан с сотрудниками спецслужб, его владельца посадили. В анонсе к альбому (их Жора пишет по-прежнему гениально, чего не скажешь о текстах песен) сказано: «отныне больше нет смысла скрывать свои чувства и личные данные». Пока Россия принудительно мигрирует в гос-нац-трад-месенджер Макс, Айс предоставляет нам саундтрек деанонимизации — которая становится частью государственной идеологии. Увы, Жора не додумался сделать ТД-версию кастовской «Песни про Макса» — она конечно, называлась бы «Песня про Max». С текстом про жизнь на максимум и загадочным пост скриптумом вроде «отныне нет смысла скрывать свои чувства и личные данные, когда ты выжимаешь максимум из каждого дня».

Другой смысл «божественного глаза» — масонская символика. Всевидящее око в масонстве символизирует идею Б-га — великого архитектора вселенной. «Сохранить архитектуру помоги мне Павел Дуров» читал Айс недавно. Все уже очевидно, но продолжим: аватарка Айсгергерта в телеграме с глазом Моны Лизы, оживленном в нейросетях — отсылка к конспирологии из бестселлера «Код Да Винчи». Наконец, обложка альбома, имеющая мерцающее гомоэротическое напряжение — мужская рука в изящной шелковой мантии находится в интимной близости к лицу рэппера, загадочно прикрывая его глаз. Сам Жора сидит в кожаной курточке на голое тело и напряженно смотрит на нас — несомненно, перед нами обряд посвящения в тайную организацию. Масонские ложи в эпоху их расцвета состояли из элит — чиновников, военных, меценатов — и ставили своей целью просвещение. Кто же эти масоны Темных Двадцатых? У Жоры есть ответ — и он весьма изящно сплетен в двойственном названии альбома.

Увы, сам альбом и близко не дотягивает до собственной концепции. Нет темы скучнее, чем новые треки Айса — крайне средние и проходные. Но нет темы интереснее, чем личность Айса и ее значение для русского рэпа и, чем черт не шутит, даже русской культуры. Такой персонаж не мог прийти случайно, его фигура четко встраивается в структуру русского рэпа, служит ответом на вопросы, поставленные жанром ранее, как Новый Завет был ответом на Ветхий. Очевидно, что Айс — двойник, отражение, вот только чьё?

Бритый рэппер из Питера, строящий свой миф через яркие классовые черты: с акцентом на происхождении и образовании. Учебное заведение, которое он закончил, упоминают в его характеристиках чаще, чем стиль читки. Манерный, местами истеричный флоу. Он эпатирует через сочетание несочетаемого и бросает вызов негласным правилам жанра. Его триумф становится падением русского рэпа в том виде, каким мы его знали, но его признание неизбежно. Можно найти немало отличий между Айсгергертом и Оксимироном, но они будут в эпитетах при полном сходстве в чертеже. Заигрывания с масонской символикой, немецкие корни, структурно идентичные никнеймы — это интересные, но частности. А вот то, что оба перевернули игру, пойдя против её правил — это суть.
Сравнение это не праздное, у него есть конкретный социальный смысл. Оксимирон интегрировал в русский рэп, пассионарнейшее искусство 2010-х, студенчество и либеральную интеллигенцию. Его альбом «Горгород» был пусть робкой, но четко артикулированной политической критикой — с курсом на либерализацию, высвобождение сил креативного класса, построение национальной идентичности по европейскому образцу. Этот проект провалился, и тогда пришел двойник Окси — Айс. Который предлагает иной сценарий: силовая этика, вертикальные структуры, самореализация не через бунт, а через подчинение, имперство через коллективизм — а не индивидуалистическая DIY-империя, которую проповедовал Мирон. И конечно, как настоящий революционер, Айс ведет за собой новый класс — людей, на которых у рэпа традиционно была аллергия не меньше, чем в свое время на мироноподобных очкариков.

Отвыкли вы, конечно, от глубокого анализа смыслов... Ну ничего, будем привыкать заново!

Как писать комментарии в этом паблике, пример

Веселые казахи вне закона

Мем-рэппера Ганвеста проверяют на пропаганду наркотиков — и либо это продолжение атаки на веселых казахов в РФ (вслед за Нурланом Сабуровым) либо часть более общего сюжета — и казахи тут, увы, не при чем.

В интеллектуальном детективе Умберто Эко «Имя розы» монахи держали под замком второй том «Поэтики» Аристотеля, который был посвящен комедии. Они считали, что смех уничтожает страх перед Б-гом и подрывает власть церкви. У нас смех пока еще разрешен, впрочем, веселится нужно в определенных границах. Существует особый тип юмора, который явно угрожает стабильности — это юмор абсурдный, указывающий на абсурдность нашей жизни в целом. Рэппер-абсурдист Паша Техник уже отмучился и больше не станет объектом внимания особо моральных граждан. А вот его дженерик (весьма, конечно, условный) Ганвест, потрясший интернет от основания до топов артистической логореей, выходит на первую станцию собственной Виа Долороса — его проверяют на пропаганду наркотиков. Анонсы треков под названием «Россия» и «Русские медведи» совсем не помогли, а возможно усугубили ситуацию по извечному принципу — что случается с теми, кто просит обоссать, но не бить, знает даже первоклассник.

Недавний профайл Ганвеста на The Flow закрывается едким замечанием: «Ганвесту с ирокезом, гримом, сомнительным хайпом и непонятным сленгом удалось войти в мейнстрим и стать бренд-сейфти — в современной России это уникальный случай. Стоило только показать, что все это не всерьез». Теперь его можно дополнить: «удалось стать бренд-сейфти на 3 месяца». Таков срок жизни острого и живого (что взаимообусловлено) творчества в мейнстриме РФ-2026 — спросите кого угодно, от Айсгергерта до продюсеров фильма «Скуф».

О цензуре.

Послезавтра рэп в старом виде официально перестанет существовать. В контексте этой гуманитарной трагедии (без шуток) вспоминаю книжку «По дороге в рай» (1993) Нины Барановской — филолога, которая литовала (утверждала) тексты в Ленинградском рок-клубе. Все без исключения рокеры — Цой, Шевчук, Науменко, Кинчев — приходили к ней на поклон.

...наше знакомство с главным героем - с Костей Кинчевым началось весьма официально. <...> А именно - он пришел литовать тексты. Пришел на прием, так сказать, к цензору. Это было весной 1985 года, перед концертом, посвященным закрытию очередного сезона в рок-клубе.

— Я тут текстики… — и он положил передо мной три листочка. Это были "Ко мне", "Мы вместе" и "Мое поколение". — Вот… — и подтолкнул листочки поближе ко мне. - Вот… - снова сказал он и на этот раз подтолкнул в мою сторону большую шоколадную конфету в красивом фантике.

Я как раз читала "Мое поколение". Это теперь все самые смелые. Это с позиций сегодняшнего дня такой текст кажется почти безобидным. А в 1985-м… Понятное дело, без конфеты не залитуешь. Я чуть не рассмеялась. Но памятуя все время о "штирлице", сделала строгое лицо и спросила:

— Это что, взятка?
— Ну что вы… эт-то… от души это…

Я с несомненным интересом и удовольствием рассматривала своего визави. А ведь актерище! — помнится, это первое, что я вынесла из нашего знакомства.

В детстве мне эта книжка казалась трогательной — такая история нежной, почти романтической дружбы музыканта и цензора в непростые времена. Но вот я читаю дальше, и становится не по себе:

Но и я разрешала не все. Несмотря на легенды о моем крайнем либерализме, на моем столе лежала довольно объемистая папочка с надписью "Незалитованные тексты". Ее наполняли занудные, малограмотные, бездарные опусы.

Я знаю, были всегда сторонники позиции: надо разрешать все, а народ сам разберется, что талантливо, а что нет, сам решит, что стоит, а что не стоит слушать. Плоды такой позиции мы пожинаем сегодня, когда разрешается все. И когда экраны, репродукторы, сцены захлестывает волна такой беспросветной серости и пошлятины, что другой раз не хочется слушать вообще ничего, даже то немногое настоящее, что пока еще уцелело под всем этим натиском бездуховности и халтуры.

Но тогда времена были недемократичные. И своим правом запрещать я пользовалась иногда, чтобы поставить заслон махровой серости. И что интересно, авторы этих незалитованных невразумительных сочинений после наших с ними стычек на почве их крайнего непрофессионализма чувствовали себя чуть ли не героями: еще бы, их тексты "круче", чем у всяких там Гребенщиковых, Кинчевых и Цоев, раз тем литуют, а этим нет. Так они рассуждали.

В более позднем интервью она вспоминает, как солист группы «Пепел» «расплакался» (выбор слова говорит о полном отсутствии эмпатии) в её кабинете в присутствии БГ (к чести последнего, он её «пожурил»), как она зарубала стихи Гаркуши. Спустя тридцать лет она в этом «раскаялась», но:

«...я считаю, что права была всё же я. Принцип, что зритель сам поймёт, что талантливо, а что убого, не всегда работает. И даже не часто. Вкус зрителя надо воспитывать, и только на безусловно талантливых вещах».

Короче, весь флёр «диверсанта в тылу врага» у меня рассеялся — осталась советская училка / воспиталка, которая собирает вокруг себя любимчиков с «конфетками», а остальных гасит как «уполномоченная по воспитанию».

Плохо смеяться над солистом группы «Пепел», стихотворения которого — наверное, глупые и неуклюжие, зарубила очередная «хозяйка шлагбаума» (которая спустя годы, конечно, будет «раскаиваться»), или потешаться над вызванным на поклон Скалли Милано (как психопатичный Оксимирон).

Все слова, тексты, песни, книги и мысли должны быть разрешены. Нужно не запрещать контент, а развивать критическое мышление — что многим невыгодно, так как подрывает не один, а сразу все скрытые нарративы.

Как когда-то сказал Вольтер: «Я всей душой ненавижу музыку Букера, но готов всегда быть на его стороне, чтобы он и дальше писал своё фуфло».

Слушаю весь день ATL.

ATL всегда заходит хорошо, когда кончается зима, когда вводят новые законы и когда летят ракеты.

Доброе утро! Поздравляю всех с днем зачистки интернета от упоминания запрещенных в РФ нельзяркотиков. Это точно поможет России стать лучшим местом для жизни (твердо и четко).

Пара исторических справок и выводов по теме:

1. «Хип-хоп революция» в России, сделавшая рэп жанром №1, началась с группы Centr. Они были первыми, кто честно и без неловких умолчаний рассказали о том, что происходит на улицах. Улицы ответили любовью и преданностью. Тема наркотиков питала жанр и служила его метафизическим ядром. Я думаю, что русский рэп уже никогда не будет настолько же влиятельным, как в 2010-е и первой половине 2020-х. Улицы не прощают предательства.

2. В любой ситуации большинство действует в соответствии с пирамидой Маслоу, рэпперы отнюдь не исключение. Потребность в безопаcности является более фундаментальной по отношению к потребности в уважении окружающих.

3. В отношении к цензуре рэпперы разделились на три группы. Первые, их большинство, своевременно зачистили треки на всех площадках. Вторые сделали это избирательно, оставив оригиналы на Спотифае (пионер «делюкс-версий» Сода Лав объяснял своим слушателям, что это «имиджево невыгодно»). Третьи не цензурили ничего — все и так знают, кто это, но время такое, что пальцем тыкать не хочется. Можно только сказать, что немногочисленные артисты, которые не стали кромсать свои треки — это в основном люди, которых сложно назвать рэпперами в традиционном смысле слова, в моем восприятии это скорее художники. И к требованиям удалить упоминания наркотиков они отнеслись также, как живописец бы отнесся к требованию переписать свои картины.

4. Получается, что есть люди, более резистентные к расположению этажей пирамиды. И это не нефоры и не представители «контркультуры» — а люди искусства, как бы пафосно это не звучало. Внутри рэпа недостаточно выдержки, чтобы придерживаться собственных оснований. Истинная идея рэпа не в сопротивлении, а в выживании. А вот искусство готово исчезнуть — во имя того, чтобы остаться собой. Vita brevis, ars longa.

5. Русский рэп 2000-х – 2020-х был живым неподцензурным искусством, честно отражавшим жизнь в России. В какой-то мере он остается таким и сегодня, но красная линия пересечена — компромиссов и умолчаний больше, чем правды. И так будет с любым массовым искусством. А значит мы снова вступаем во время басен. Время Эзопа.