Вот краткий пересказ в одном абзаце и понятным детям языком:

Автор рассказывает о рэпере Хаски, который всегда любил говорить смело и резко, но теперь ему трудно быть таким же провокационным, как некоторые западные звёзды. Он вырос на свободной культуре, где люди не боялись спорить с властью, и сам пытался это делать в своих песнях. Хаски долго хотел создать «настоящий русский» альбом и наконец выпустил «Партизана». В нём он будто становится партизаном: делает смелые музыкальные «вылазки», говорит намёками и метафорами. Но лучшие его песни — не про войну, а про личные чувства и страхи. Он понимает, что мир стал мрачнее, и что он сам немного стал пленником прошлого. Поэтому в конце альбома он выбирает не злость, а музыку, семью и любовь — то, что может помочь человеку оставаться добрым и живым даже в трудные времена.

Мне повезло, в момент выхода альбома Оксимирона я был очень занят (и сейчас тоже очень занят).

Поэтому пока не могу послушать.

Предлагаю, кто еще не слушал, тоже сыграть в эту игру и не слушать альбом как можно дольше. И следить просто, как его все обсуждают и не включать. Роскошь, которую могут позволить себе немногие. Присоединяйтесь.

До обеда думал, как оправдать нового Оксимирона. Но подходит время трапезы, а аргументов так и не придумалось. Поэтому пишу, как чувствую.

Меня альбом улыбнул. Как уже отметил Антон, интересно послушать, чем живет старичок.

Кажется, всё не очень хорошо — аффирмации про любовь к себе и роскошную жизнь звучат всё более отчаянно. Много кринжа — «пока я галопом по Европам в ссылке, вам — на комп посылки, прямиком по ссылке» (это реклама «Почты России», стилизованная под речь николаевского дворянина?). Кринж для Оксимирона давно стал нормой — раздражения не вызывает. Но энтузизма он не вызывает тем более.

Даже песня про настоящую (?) любовь оказывается неловкой уже по подбору слов: «Зато легко потом, если вместе». Вроде мужик в любви признаётся, решился аж озвучить имя девушки в треке (но обыграть его, как Гуф в Ice Baby, фантазии не хватило), а вроде всё че-то мнётся, если, не если... Ещё и связал это с библейской Песнью песней через панч про кроссовки Salomon, глубако...

Идея сбежать из темнодвадцатной реальности в лакированное прошлое и вообразить себя эдаким алхимиком-теологом-авантюристом эпохи Просвещения — концептуально прикольная. Но жизни в этом мало — раньше была скамейка в Гринпарке или узнаваемое «слева рестик, справа арестик», а тут какая-то литературщина про рыбацкие деревени, крабов и жемчужные колье. Всё это игра с жанром богатого рэпа и не стоит думать, будто Оксимирон реально гоняет по аукционам в поисках антикварных ваз и слоновых костей. Это метафорический выебон: способ показать, какой ты крутой и не такой как все рэппер. Ну и заодно позлить тех, кто ждал — оправданий, социальщины, смыслов. Типичная для Окси игра против ожиданий аудитории — как карьерный мув она удалась.

Очень зашел припев в песне «Русская Инородная Музыка» — заунывный такой, в духе старой русской попсы, но с оттенком чего-то более древнего, печальной песни странствующего еврея. Там я услышал живого Мирона: его грустную усмешку, человеческую иронию. Остальной альбом показался скорее гримасой радости. Перефразируя самого Окси: «У тебя неживое лицо, и оно будто бы маскирует страдание. Я же подавляю зевок, ведь я знаю всё то, что ты скажешь, заранее».

Советую к просмотру: Коля Редькин съездил в Китай, где сейчас, оказывается, происходит бум (бэп) русского пост-панка.

Вдохновляющая история про силу нашей культуры и про то, как русскоязычная музыка может раскрываться самым неожиданным образом в самых внезапных местах. Плюс получился классный репортажный ролик с живой движухой, мне кажется такого сейчас не хватает и надо делать в этом жанре чаще.

https://youtu.be/ur87VXIG1yk?si=ooMNJZ_huRyJAMY1

Лучший альбом года? Не могу определиться, помогайте

Босяцкий подгон на НГ: курс про русский шансон без снобизма

Главный исследователь русского шансона Наташа Хомякова и Страдариум сделали культурологический курс по истории самого униженного, самого немодного и самого вечного в России жанра.

Я, как и многие, в детстве от шансона плевался, и сумел разглядеть в нем свое отражение будучи уже взрослым. Наш шансон — это и история русской музыки от городских романсов до эстрады нулевых, и трагедия России от красной революции до девяностых. И лагеря, и Кремлевский дворец, и черный хлеб, и черная икра.

Автора курса знаю давно — да и вы наверняка слышали про замечательный канал «Чифирнуть бы — ништяк». А год назад Наташа выпустила книгу по истории шансона. Если основательно погружаться в бэнгеры Розенбаума, Наговицына и Кучина — круче проводника не найти. Да и лучшего сеттинга, чем под елочкой с оливьешкой — тоже.

Так что забирайте курс — себе или в подарок братве ☃️

Подкаст про итоги года: пришел к ламповым пацанам Без кепок, обсудили подъем культуры рэпа в стране

https://youtu.be/jru8t_okOrg

2025-й войдет в историю, как ключевой год в музыке двадцатых

Хаски и Джон Гарик, Айсгергерт и Макан, Платина и саундклаудеры, новые добрые и тёмные нефорские, эстетическая эмиграция и имперский ресентимент — все смешалось в доме Облонских. Крутой и отражающей время русскоязычной музыки давно не было так много. Давайте разберемся, как мы вообще пришли к этому.

В прошлом десятилетии рэпом управляли четыре стихии: пацаны 👊, мажоры 💨, художники 💦 и панки 🔥. Первые ярко начали, но притухли к концу декады, вторые были ее питательной средой. Речь, конечно, о трэпе : его звуке и идеологии нахального гедонизма, противоположной пацанской трушности. Особняком держались художники — рефлексирующие эстеты, творившие вне жанров — именно они стали эталонными героями времени, их имена вы знаете. Панки же, последняя стихия десятых, пользовалась всем, что плохо лежит, чтобы провоцировать и расшатывать — кульминацией этой ветки стал Моргенштерн, а ее трагифарсовым надломом — носок Васио.

Эта структура сохранялась и в двадцатых — календарный старт декады не привел к разрыву с пантеоном старых героев. Как бы радикально не менялся мир — пандемии, войны, нейросети — мы долго жили с чувством несоответствия между жизнью и сценой. Сырые артефакты реальности отражали дух времени куда лучше искусства, будь то нейроплакаты ко Дню Победы или промо мессенджера Макс.

Но постепенно время пропитало художественную культуру. Быстрее и резче всего — поп-музыку, самое народное и самое чуткое из современных искусств. Диалектика новой реальности проявилась еще пару лет назад, но именно 2025-й стал точкой слома, когда игнорировать новые голоса стало невозможно.

В роли мяса эпохи на смену мажорам пришли пацаны. Уже не те, которых мы знали по анедграунду — неопацанство срослось с мажорами, переняв любовь к бабкам и заменив гедонизм духовным флексом. Пацаны — это сдерживающий психотип, жесткий ответ на хаос современности: обращение к патриархальности и силе, как духовной, так и физической. Противоположны им нефоры — гибрид мажоров, панков и солярных пацанов (АК-47 им ближе Чемодана). Нефоры — это психотип выталкивающий. Но если агрессия пацанов направлена вовне, то у нефоров — на самих себя. Пацаны при внешнем сходстве разнообразны — Макан, Айсгергерт, Френдли Таг. Каждый их них — уникальная шкатулка с хрупкой эко-системой пацанских понятий. Нефоры не менее разношерстны — ярче всего их отражает саундклауд-волна, стремительно получившая индустриальное признание именно в этом году.

В музыкальной структуре двадцатых пропали панки — им на смену пришли географически вытесненные, но внутренне раскрепощенные эстетические диссиденты: от Васио по имени Sukablyat до Платины. Пока уровень их провокаций и рефлексии не дотягивает до золотой эры авторского рэпа. Фигура большого творца в двадцатых пропала из русскоязычной музыки. Ее заместил юродивый трикстер — то ли слишком циничный, то ли слишком наивный для большой формы.

Наконец, новые добрые, уникальный тэг десятилетия, покрывающий всех, кто делает внесубкультурную комфортную музыку — от Бонда с кнопкой до Пазнякса. Это эмоциональная эмиграция, которая сработала для поколения тридцатилетних как предохранитель в замкнутой цепи думскроллинга.

Искусство редко идет в ногу со временем — оно либо не поспевает, либо предвосхищает. 2025-й — год, когда музыкальный процесс почти идеально совпал с пульсом эпохи. Это либо старт ренессанса, либо кульминация, после которой нас ждет жесткое приземление. Будущее музыки, интернета и культуры в целом как никогда туманно — и мы отправляемся во мглу за ответами.