продолжение (1)
Как он приходит к этой мысли?
Артур со своим другом отправляется на поиски бывшего мужа «типа мамы», после чего остается наедине с мыслями о смерти:
«Вначале я думал про тех, кто знает, что умрет, а потом про тех, кто умер неожиданно, как мама. О чем думала она? <…> Или она думала о моем папе, который тоже ушел?».
И тут сюжет начинает развиваться в ином направлении.
Повествование масштабируется. За счёт воспоминаний второстепенных персонажей расширяется время. А единственный маршрут дом–школа–дом – уже ничто по сравнению с поездками Артура и его команды по городу. Мальчик проводит свое детское расследование, очень похожее на игру. Однако цель у него взрослая: он ищет информацию не из любопытства, а чтобы обрести свое прошлое.
Удивительно, что никто не отказывает Артуру в помощи.
Кто эти персонажи?
Они – люди. Живые, открытые, эмпатичные. Образ Крутого Али меркнет перед ними. Они как герои-помощники из волшебной сказки. Их эмоции и становятся катализатором переживаний читателя.
От них узнаем, как реагировать на историю Артура – чувствуем боль тех, кто так или иначе к ней причастен.
Мотив слёз осмысляется в тексте неоднократно. Главный герой знает о том, что плакать нельзя: об этом гласит «правило воина № 3». Но, когда он что-то вспоминает, «дует дурацкий ветер», который виноват в том, что у мальчика глаза мокрые.
«Как только я начал свое расследование, вокруг меня увеличилось количество плачущих взрослых», – к такой мысли приходит сам Артур.
Примечательно, что повествование строится на оппозициях (добро – зло, жизнь – смерть и др.), среди них – и дети – взрослые.
Главный герой сталкивается с ложью взрослого мира: «… когда я стану взрослым, то я буду уже врать тебе <…> потому что взрослые все врут, а я не хочу врать. Чтобы мне не врать, я не должен стать взрослым».
Но в тексте утверждается и другая мысль: испытывать эмоции могут все люди, независимо от пола, возраста, статуса. Даже Крутому Али в финале «просто кое-что в глаз попало».
#внутри_текста
Как он приходит к этой мысли?
Артур со своим другом отправляется на поиски бывшего мужа «типа мамы», после чего остается наедине с мыслями о смерти:
«Вначале я думал про тех, кто знает, что умрет, а потом про тех, кто умер неожиданно, как мама. О чем думала она? <…> Или она думала о моем папе, который тоже ушел?».
И тут сюжет начинает развиваться в ином направлении.
Повествование масштабируется. За счёт воспоминаний второстепенных персонажей расширяется время. А единственный маршрут дом–школа–дом – уже ничто по сравнению с поездками Артура и его команды по городу. Мальчик проводит свое детское расследование, очень похожее на игру. Однако цель у него взрослая: он ищет информацию не из любопытства, а чтобы обрести свое прошлое.
Удивительно, что никто не отказывает Артуру в помощи.
Кто эти персонажи?
Они – люди. Живые, открытые, эмпатичные. Образ Крутого Али меркнет перед ними. Они как герои-помощники из волшебной сказки. Их эмоции и становятся катализатором переживаний читателя.
От них узнаем, как реагировать на историю Артура – чувствуем боль тех, кто так или иначе к ней причастен.
Мотив слёз осмысляется в тексте неоднократно. Главный герой знает о том, что плакать нельзя: об этом гласит «правило воина № 3». Но, когда он что-то вспоминает, «дует дурацкий ветер», который виноват в том, что у мальчика глаза мокрые.
«Как только я начал свое расследование, вокруг меня увеличилось количество плачущих взрослых», – к такой мысли приходит сам Артур.
Примечательно, что повествование строится на оппозициях (добро – зло, жизнь – смерть и др.), среди них – и дети – взрослые.
Главный герой сталкивается с ложью взрослого мира: «… когда я стану взрослым, то я буду уже врать тебе <…> потому что взрослые все врут, а я не хочу врать. Чтобы мне не врать, я не должен стать взрослым».
Но в тексте утверждается и другая мысль: испытывать эмоции могут все люди, независимо от пола, возраста, статуса. Даже Крутому Али в финале «просто кое-что в глаз попало».
#внутри_текста
👍12🔥1
продолжение (2)
«… погрузить себя в детский мир, в ощущение приключений и поисков» автору помог роман Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко», – читаем в «благодарностях».
Влияние же обнаруживается значительное.
От глобального вопроса о проживании травмы ребенком и идеи поиска до едва заметных деталей (Артур ведет дневник с правилами воина, а герой романа Фоера отмечает моменты лжи: «Ложь № 3. На самом деле я пошел в мастерскую…»).
Ислама Ханипаева занимают разные слои романа «Жутко громко и запредельно близко», но читателю он предлагает погрузиться в удобный линейный сюжет.
Интересно, что в тексте Ислама Ханипаева присутствует рефлексия над художественными приемами.
Тонко обыгрывается вопрос о неожиданном повороте сюжета. Во-первых, это разговор Артура с дядей, когда они едут в машине, о неожиданном повороте как о сюжетном ходе в кино. Во-вторых, буквализация выражения, ведь дядя дважды поворачивает руль, чтобы добраться до школы.
В развитии сюжета ничего необычного, казалось бы, не наблюдается. Как и предполагалось, Артур находит своего отца. Но чуда не происходит. Из доброй сказочной атмосферы нас вмиг выбрасывает в мрачную действительность.
Чтобы рассказать о принадлежности персонажа к социальной группе, стилизации речи и использования специфической лексики недостаточно. Это мнение интересно преломляется в тексте Ислама Ханипаева. Артур заучивает «крутые слова» вроде «жиесть», «кинуть задний», но не понимает, почему, когда произносит их, «они звучат не очень круто».
Вновь к языку обращается писатель, когда проводит параллель между образом отца мальчика и мнимым призраком, что прячется в подвале школы.
Умарасхаб и Баха – с одной стороны, намек для внимательного читателя, а с другой – забавная игра слов.
Что имеем в итоге?
Артур вместо того, чтобы стать крутым воином, находит родных людей. Внутренний конфликт потушен. Ни о какой борьбе не может идти речи, ведь в финале не остается ни одного отрицательного героя. История заканчивается – Крутой Али уходит. И вопросов ни к писателю, ни к персонажам не возникает.
«Типа я. Дневник суперкрутого воина» – это…
Танец на болевых точках читателя. Мягкая обволакивающая атмосфера. Очевидное влияние романа «Жутко громко и запредельно близко». Торжество социальной проблематики.
… а книга, и правда, нужная, ибо в душевности ей не откажешь.
#внутри_текста
| Похожие материалы на нашем канале:
• прочитать «Синюю птицу» М. Метерлинка и вспомнить о душе;
• статья с разбором многослойного короткометражного фильма «Другие люди».
«… погрузить себя в детский мир, в ощущение приключений и поисков» автору помог роман Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко», – читаем в «благодарностях».
Влияние же обнаруживается значительное.
От глобального вопроса о проживании травмы ребенком и идеи поиска до едва заметных деталей (Артур ведет дневник с правилами воина, а герой романа Фоера отмечает моменты лжи: «Ложь № 3. На самом деле я пошел в мастерскую…»).
Ислама Ханипаева занимают разные слои романа «Жутко громко и запредельно близко», но читателю он предлагает погрузиться в удобный линейный сюжет.
Интересно, что в тексте Ислама Ханипаева присутствует рефлексия над художественными приемами.
Тонко обыгрывается вопрос о неожиданном повороте сюжета. Во-первых, это разговор Артура с дядей, когда они едут в машине, о неожиданном повороте как о сюжетном ходе в кино. Во-вторых, буквализация выражения, ведь дядя дважды поворачивает руль, чтобы добраться до школы.
В развитии сюжета ничего необычного, казалось бы, не наблюдается. Как и предполагалось, Артур находит своего отца. Но чуда не происходит. Из доброй сказочной атмосферы нас вмиг выбрасывает в мрачную действительность.
Чтобы рассказать о принадлежности персонажа к социальной группе, стилизации речи и использования специфической лексики недостаточно. Это мнение интересно преломляется в тексте Ислама Ханипаева. Артур заучивает «крутые слова» вроде «жиесть», «кинуть задний», но не понимает, почему, когда произносит их, «они звучат не очень круто».
Вновь к языку обращается писатель, когда проводит параллель между образом отца мальчика и мнимым призраком, что прячется в подвале школы.
Умарасхаб и Баха – с одной стороны, намек для внимательного читателя, а с другой – забавная игра слов.
Что имеем в итоге?
Артур вместо того, чтобы стать крутым воином, находит родных людей. Внутренний конфликт потушен. Ни о какой борьбе не может идти речи, ведь в финале не остается ни одного отрицательного героя. История заканчивается – Крутой Али уходит. И вопросов ни к писателю, ни к персонажам не возникает.
«Типа я. Дневник суперкрутого воина» – это…
Танец на болевых точках читателя. Мягкая обволакивающая атмосфера. Очевидное влияние романа «Жутко громко и запредельно близко». Торжество социальной проблематики.
… а книга, и правда, нужная, ибо в душевности ей не откажешь.
#внутри_текста
| Похожие материалы на нашем канале:
• прочитать «Синюю птицу» М. Метерлинка и вспомнить о душе;
• статья с разбором многослойного короткометражного фильма «Другие люди».
👍15🔥2❤1
С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
В первую очередь, перед нами – образ.
По факту же образ поэта, запечатленный в нашем восприятии.
Достаточно назвать его фамилию, и сразу же нахлынет поток ассоциаций: деревенский парень, пьяница, хулиган.
Изучать творчество Есенина, вы серьезно?
Что там изучать, когда всё понятно и просто. Берёзы, телята, осень, Русь… а еще он писал сопливые стихи про любовь, да и какие-то строки, пропитанные тотальной грустью и тоской.
Ну что… (авто)биографический миф в действии – иначе не скажешь.
/В связи с этим особенно интересна статья Елены Глуховской «Девять мифов о Есенине», опубликованная на Арзамасе/
Лёгкие стихи, понятные каждому. Что-то вроде массовой поэзии, с точки зрения современного читателя.
Но, когда мы погружаемся в стихотворения С. Есенина и у нас появляется интерес к тому, как устроен его творческий мир, уже на этом этапе закрадывается мысль о том, что его стихи не настолько просты, как на первый взгляд кажется.
Вспомним его самое осеннее стихотворение (точнее – самое известное из осенних) «Отговорила роща золотая».
Вроде бы речь идет об осени, и просматривается некий параллелизм между состояниями природы и человека. Тот прием, что часто использовался в фольклорных текстах. Отчетливо звучит мысль о быстротечности человеческой жизни.
Возникает много вопросов:
• почему она звучит сквозь именно эти образы, ведь ее выразить можно было бы и как-то посложнее?
• почему поэт выбирает такой путь: о сложном рассказывать посредством простого, повседневного?
• какая философия за всем этим кроется? Или Сергей Есенин писал лишь о том, что его окружало?
И тут можно
1. начать искать информацию в научных статьях и исследованиях;
2. «прочитать всего Есенина» (его поэтические циклы имеются в виду);
3. узнать, как на эти вопросы отвечает сам поэт.
Третий вариант кажется самым невозможным и при этом очевидным.
Выберем его. Прочитаем вместе и проанализируем статью С. Есенина «Ключи Марии».
/Да-да… Есенин, оказывается, писал не только стихи/
❗️3 октября – день рождения Сергея Есенина.
Год назад на канале вышел материал о том, как стихи Сергея Есенина продолжают звучать в нас. Сегодня мы поговорим об основных составляющих творческого взгляда поэта на мир, о том, что для него было важно.
В первую очередь, перед нами – образ.
По факту же образ поэта, запечатленный в нашем восприятии.
Достаточно назвать его фамилию, и сразу же нахлынет поток ассоциаций: деревенский парень, пьяница, хулиган.
Изучать творчество Есенина, вы серьезно?
Что там изучать, когда всё понятно и просто. Берёзы, телята, осень, Русь… а еще он писал сопливые стихи про любовь, да и какие-то строки, пропитанные тотальной грустью и тоской.
Ну что… (авто)биографический миф в действии – иначе не скажешь.
/В связи с этим особенно интересна статья Елены Глуховской «Девять мифов о Есенине», опубликованная на Арзамасе/
Лёгкие стихи, понятные каждому. Что-то вроде массовой поэзии, с точки зрения современного читателя.
Но, когда мы погружаемся в стихотворения С. Есенина и у нас появляется интерес к тому, как устроен его творческий мир, уже на этом этапе закрадывается мысль о том, что его стихи не настолько просты, как на первый взгляд кажется.
Вспомним его самое осеннее стихотворение (точнее – самое известное из осенних) «Отговорила роща золотая».
Вроде бы речь идет об осени, и просматривается некий параллелизм между состояниями природы и человека. Тот прием, что часто использовался в фольклорных текстах. Отчетливо звучит мысль о быстротечности человеческой жизни.
Возникает много вопросов:
• почему она звучит сквозь именно эти образы, ведь ее выразить можно было бы и как-то посложнее?
• почему поэт выбирает такой путь: о сложном рассказывать посредством простого, повседневного?
• какая философия за всем этим кроется? Или Сергей Есенин писал лишь о том, что его окружало?
И тут можно
1. начать искать информацию в научных статьях и исследованиях;
2. «прочитать всего Есенина» (его поэтические циклы имеются в виду);
3. узнать, как на эти вопросы отвечает сам поэт.
Третий вариант кажется самым невозможным и при этом очевидным.
Выберем его. Прочитаем вместе и проанализируем статью С. Есенина «Ключи Марии».
/Да-да… Есенин, оказывается, писал не только стихи/
❗️3 октября – день рождения Сергея Есенина.
Год назад на канале вышел материал о том, как стихи Сергея Есенина продолжают звучать в нас. Сегодня мы поговорим об основных составляющих творческого взгляда поэта на мир, о том, что для него было важно.
❤11🔥3
продолжение (1)
/Статья «Ключи Марии» цитируется по источнику/
«Ключи Марии»: 1 часть
Читаем первое предложение и сразу же на нем останавливаемся. Там – тезис, который развивается не только в последующих предложениях, но и на протяжении всего текста.
«Орнамент – это музыка», – пишет Сергей Есенин.
Орнамент… значит, речь идет о геометрии, в частности о линиях.
В итоге – музыка линий. Ритм то есть. А он – во-первых, основа композиции, во-вторых, организация музыки во времени.
«… почти каждая вещь через каждый свой звук говорит нам знаками о том, что здесь мы только в пути», – читаем дальше. Наблюдаем интересную интерпретацию: звук как вместилище знаков.
Какими знаками может «говорить звук», если он по своей природе не имеет плана содержания?
Он – абстракция. Мы к этому привыкли. Но погружаясь в творческий мир С. Есенина, нам нужно даже такое, казалось бы, странное мнение иметь в виду.
А может, и не странное вовсе?
Какие мысли считываются в первом абзаце?
1. о синтезе
Представление об искусстве как о едином процессе, об отражение одного в другом, о самых разных переплетениях взаимосвязей. Да и орнамент – более чем соответствующий образ.
2. о времени
К «орнаменту слова» в тексте С. Есенина путь тернист. Поэт предлагает начать с «линий под углами разбросанной жизни обихода». Поэтапное движение с временной перспективой.
Далее, замечаем установку на передачу тайного знания. Текст построен так, что создается впечатление, что, по мысли С. Есенина, исследователи, ученые, да и вообще все люди говорили будто бы не о том и в упор не видели тех вещей, о которых пишет поэт. Тому подтверждение – следующие высказывания:
• «Он [Восток] не оплодотворил нас, а только открыл лишь те двери, которые были заперты на замок тайного слова»;
• «… мы не встречаем почти ни единого указания на то, что он [орнамент] существовал <…> гораздо раньше приплытия к нашему берегу миссионеров из Греции»;
• «Наши исследователи не заглянули в сердце нашего народного творчества»;
• «…ключ истинного, настоящего архитектурного орнамента так и остался невыплеснутым»;
• «Исследователи древнерусской письменности и строительного орнамента забыли главным образом то, что народ наш живет больше устами, чем рукою и глазом…»;
• «…не разгаданный никем бытовой орнамент».
И вот наконец-то, следуя за автором, мы подходим к центральному образу первой части текста: «… древо, которое означает «семью»» и которое «родилось в эпоху пастушеского быта».
Почему так важно указание на «эпоху пастушеского быта»?
Потому что «в древности никто не располагал временем так свободно, как пастухи». Далее следует подробный разбор слова «пастух», затем – отсылки к библейским сюжетам, к известной легенде о пастухе, обращение к мотиву реинкарнации.
Что наблюдаем?
Внимание к языку. Привлечение культурного контекста.
Не слишком ли много для «да просто деревенского парня» или «хулигана»?
Поэт дает трактовку бытовому орнаменту, и перед нами открывается галерея фольклорных образов, за каждым из которых кроются свои смыслы.
Для чего нам предлагают такое подробное описание?
Чтобы в итоге привести к мысли об «отношение к вечности как к родительскому очагу».
Вновь звучит тема времени, а вместе с ней и тема сакрального.
К чему приходим в финале первой части?
Какие высказывания звучат особенно сильно?
«Мы заставили жить и молиться вокруг себя почти все предметы», – сквозная, если не ключевая, мысль всей статьи «Ключи Марии».
«… разобрав весь, <…> внешне непривлекательный обиход, мы наталкиваемся на весьма сложную и весьма глубокую орнаментичную эпопею с чудесным переплетением духа и знаков», – а тут, собственно, и описан тот метод, который использует поэт, рассуждая об искусстве.
#вслед_за_автором
/Статья «Ключи Марии» цитируется по источнику/
«Ключи Марии»: 1 часть
Читаем первое предложение и сразу же на нем останавливаемся. Там – тезис, который развивается не только в последующих предложениях, но и на протяжении всего текста.
«Орнамент – это музыка», – пишет Сергей Есенин.
Орнамент… значит, речь идет о геометрии, в частности о линиях.
В итоге – музыка линий. Ритм то есть. А он – во-первых, основа композиции, во-вторых, организация музыки во времени.
«… почти каждая вещь через каждый свой звук говорит нам знаками о том, что здесь мы только в пути», – читаем дальше. Наблюдаем интересную интерпретацию: звук как вместилище знаков.
Какими знаками может «говорить звук», если он по своей природе не имеет плана содержания?
Он – абстракция. Мы к этому привыкли. Но погружаясь в творческий мир С. Есенина, нам нужно даже такое, казалось бы, странное мнение иметь в виду.
А может, и не странное вовсе?
Какие мысли считываются в первом абзаце?
1. о синтезе
Представление об искусстве как о едином процессе, об отражение одного в другом, о самых разных переплетениях взаимосвязей. Да и орнамент – более чем соответствующий образ.
2. о времени
К «орнаменту слова» в тексте С. Есенина путь тернист. Поэт предлагает начать с «линий под углами разбросанной жизни обихода». Поэтапное движение с временной перспективой.
Далее, замечаем установку на передачу тайного знания. Текст построен так, что создается впечатление, что, по мысли С. Есенина, исследователи, ученые, да и вообще все люди говорили будто бы не о том и в упор не видели тех вещей, о которых пишет поэт. Тому подтверждение – следующие высказывания:
• «Он [Восток] не оплодотворил нас, а только открыл лишь те двери, которые были заперты на замок тайного слова»;
• «… мы не встречаем почти ни единого указания на то, что он [орнамент] существовал <…> гораздо раньше приплытия к нашему берегу миссионеров из Греции»;
• «Наши исследователи не заглянули в сердце нашего народного творчества»;
• «…ключ истинного, настоящего архитектурного орнамента так и остался невыплеснутым»;
• «Исследователи древнерусской письменности и строительного орнамента забыли главным образом то, что народ наш живет больше устами, чем рукою и глазом…»;
• «…не разгаданный никем бытовой орнамент».
И вот наконец-то, следуя за автором, мы подходим к центральному образу первой части текста: «… древо, которое означает «семью»» и которое «родилось в эпоху пастушеского быта».
Почему так важно указание на «эпоху пастушеского быта»?
Потому что «в древности никто не располагал временем так свободно, как пастухи». Далее следует подробный разбор слова «пастух», затем – отсылки к библейским сюжетам, к известной легенде о пастухе, обращение к мотиву реинкарнации.
Что наблюдаем?
Внимание к языку. Привлечение культурного контекста.
Не слишком ли много для «да просто деревенского парня» или «хулигана»?
Поэт дает трактовку бытовому орнаменту, и перед нами открывается галерея фольклорных образов, за каждым из которых кроются свои смыслы.
Для чего нам предлагают такое подробное описание?
Чтобы в итоге привести к мысли об «отношение к вечности как к родительскому очагу».
Вновь звучит тема времени, а вместе с ней и тема сакрального.
К чему приходим в финале первой части?
Какие высказывания звучат особенно сильно?
«Мы заставили жить и молиться вокруг себя почти все предметы», – сквозная, если не ключевая, мысль всей статьи «Ключи Марии».
«… разобрав весь, <…> внешне непривлекательный обиход, мы наталкиваемся на весьма сложную и весьма глубокую орнаментичную эпопею с чудесным переплетением духа и знаков», – а тут, собственно, и описан тот метод, который использует поэт, рассуждая об искусстве.
#вслед_за_автором
❤9🔥3
продолжение (2)
«Ключи Марии»: 2 часть
Во второй части статьи условно можно выделить три смысловых блока:
1. Переход от описания обиходного орнамента к вопросу о словесном искусстве и его образности.
2. Авторская интерпретация букв алфавита.
3. Искусство прошлого, настоящего и будущего.
Буквально с первых слов С. Есенин углубляет свою мысль о знаке. Он сопоставляет два вида знаков: «знаки для выражения звуков» (письменность) и «знаки для выражения духа».
«… главные ключи к человеческому разуму, это — знаки выражения духа», – пишет С. Есенин и относит к ним прежде всего избу простолюдина.
И тут наблюдается то же, что и в первой части, где внимание поэта было сосредоточено на образе древа.
Так, на чем, по мнению С. Есенина, строится образность?
«На этом же пожирании тощими словами тучных и на понятии «запрягать»», – такой ответ дает в статье автор.
Рассматривая происхождение метафоры, поэт углубляется в прошлое и высказывает любопытную мысль, актуальную для нашего настоящего:
«Как младшее племя в развитии духовных ценностей, мы можем показаться неопытному глазу талантливыми отобразителями этих пройденных до нас дорог <…> cамостоятельность линий может быть лишь только в устремлении духа, и чем каждое племя резче отделялось друг от друга бытовым положением, тем резче вырисовывались их особенности <…> Устремление не одинаково».
Да, в контексте статьи С. Есенина приведенная цитата используется в качестве иллюстрации одного из его тезисов. Но в этих словах можно увидеть еще и реплику к ситуации, в которую попадает творческий человек сегодня:
«Все лучшие книги уже написаны. Все сюжеты давно известны. Ничего нового сказать нельзя», – такое часто приходится слышать от людей, чья деятельность так или иначе связана с творчеством.
Как раз об этой иллюзии и пишет С. Есенин.
Пусть дороги одни и те же. Но устремления-то разные.
Вот в чем, по его мнению, и заключается самостоятельность.
Возвращаясь к теме образности, понаблюдаем за логикой размышлений С. Есенина:
«… образ рождается через слагаемость. Слагаемость рождает нам лицо звука, лицо движения пространства и лицо движения земного», – к такому стройному выводу приходит поэт.
А дальше начинается волшебство. Оказывается, форма каждой буквы алфавита выражает свой образ. Если раньше С. Есенина больше занимали звуки, то теперь пришло время для разговора о визуальной составляющей.
Вспоминается сразу звуковой символизм поэтического языка В. Хлебникова и его попытка воссоздания «звездного языка», где звук играет определяющую роль.
Как отмечает К.А. Кедров в работе «Звездная азбука Велимира Хлебникова», «каждое определение звука в «Звездной азбуке» — это формула-образ».
/больше информации о словотворческих исканиях В. Хлебника можно найти в статье «Лингвистические прозрения Велимира Хлебникова» (автор – Карла Соливетти) /
Для чего С. Есенин интерпретирует буквы алфавита?
«Если таким образом мы могли бы разобрать всю творческо-мыслительную значность, то мы увидели бы почти все сплошь составные части в строительстве избы нашего мышления», – читаем в его статье. Вновь перед нами образ избы, такой бездонный и значимый в мировоззрении С. Есенина.
От крестьянской избы переброшен смысловой мостик к миру крестьянской жизни, который, по его мнению, «мы посещаем разумом сердца через образы, наши глаза застали, увы, вместе с расцветом на одре смерти». В этом и заключается проблема современного поэту искусства – отсутствие возможности «постичь тайну», которую хранит лишь «полуразбитая отхожим промыслом и заводами деревня».
«Будущее искусство расцветет в своих возможностях достижений как некий вселенский вертоград», – пишет С. Есенин. Но при каких условиях условиях такое возможно?
«Люди должны научиться читать забытые ими знаки», – находим ответ в тексте.
Вновь звучит тема знака. Вновь обращение к прошлому.
#вслед_за_автором
«Ключи Марии»: 2 часть
Во второй части статьи условно можно выделить три смысловых блока:
1. Переход от описания обиходного орнамента к вопросу о словесном искусстве и его образности.
2. Авторская интерпретация букв алфавита.
3. Искусство прошлого, настоящего и будущего.
Буквально с первых слов С. Есенин углубляет свою мысль о знаке. Он сопоставляет два вида знаков: «знаки для выражения звуков» (письменность) и «знаки для выражения духа».
«… главные ключи к человеческому разуму, это — знаки выражения духа», – пишет С. Есенин и относит к ним прежде всего избу простолюдина.
И тут наблюдается то же, что и в первой части, где внимание поэта было сосредоточено на образе древа.
Так, на чем, по мнению С. Есенина, строится образность?
«На этом же пожирании тощими словами тучных и на понятии «запрягать»», – такой ответ дает в статье автор.
Рассматривая происхождение метафоры, поэт углубляется в прошлое и высказывает любопытную мысль, актуальную для нашего настоящего:
«Как младшее племя в развитии духовных ценностей, мы можем показаться неопытному глазу талантливыми отобразителями этих пройденных до нас дорог <…> cамостоятельность линий может быть лишь только в устремлении духа, и чем каждое племя резче отделялось друг от друга бытовым положением, тем резче вырисовывались их особенности <…> Устремление не одинаково».
Да, в контексте статьи С. Есенина приведенная цитата используется в качестве иллюстрации одного из его тезисов. Но в этих словах можно увидеть еще и реплику к ситуации, в которую попадает творческий человек сегодня:
«Все лучшие книги уже написаны. Все сюжеты давно известны. Ничего нового сказать нельзя», – такое часто приходится слышать от людей, чья деятельность так или иначе связана с творчеством.
Как раз об этой иллюзии и пишет С. Есенин.
Пусть дороги одни и те же. Но устремления-то разные.
Вот в чем, по его мнению, и заключается самостоятельность.
Возвращаясь к теме образности, понаблюдаем за логикой размышлений С. Есенина:
«… образ рождается через слагаемость. Слагаемость рождает нам лицо звука, лицо движения пространства и лицо движения земного», – к такому стройному выводу приходит поэт.
А дальше начинается волшебство. Оказывается, форма каждой буквы алфавита выражает свой образ. Если раньше С. Есенина больше занимали звуки, то теперь пришло время для разговора о визуальной составляющей.
Вспоминается сразу звуковой символизм поэтического языка В. Хлебникова и его попытка воссоздания «звездного языка», где звук играет определяющую роль.
Как отмечает К.А. Кедров в работе «Звездная азбука Велимира Хлебникова», «каждое определение звука в «Звездной азбуке» — это формула-образ».
/больше информации о словотворческих исканиях В. Хлебника можно найти в статье «Лингвистические прозрения Велимира Хлебникова» (автор – Карла Соливетти) /
Для чего С. Есенин интерпретирует буквы алфавита?
«Если таким образом мы могли бы разобрать всю творческо-мыслительную значность, то мы увидели бы почти все сплошь составные части в строительстве избы нашего мышления», – читаем в его статье. Вновь перед нами образ избы, такой бездонный и значимый в мировоззрении С. Есенина.
От крестьянской избы переброшен смысловой мостик к миру крестьянской жизни, который, по его мнению, «мы посещаем разумом сердца через образы, наши глаза застали, увы, вместе с расцветом на одре смерти». В этом и заключается проблема современного поэту искусства – отсутствие возможности «постичь тайну», которую хранит лишь «полуразбитая отхожим промыслом и заводами деревня».
«Будущее искусство расцветет в своих возможностях достижений как некий вселенский вертоград», – пишет С. Есенин. Но при каких условиях условиях такое возможно?
«Люди должны научиться читать забытые ими знаки», – находим ответ в тексте.
Вновь звучит тема знака. Вновь обращение к прошлому.
#вслед_за_автором
❤8🔥7
продолжение (3)
«Ключи Марии»: 3 часть
Для С. Есенина существо творчества сопоставимо с существом человека: «Существо творчества в образах разделяется так же, как существо человека, на три вида — душа, плоть и разум», – этими словами начинается третья часть статьи, что выстраивается композицинно так же, как и две предыдущие ее части. В первых строках озвучивается ключевая мысль, затем она раскрывается в последующих абзацах.
«Образ от плоти можно назвать заставочным, образ от духа корабельным и третий образ от разума ангелическим», – такие соотношения предлагает С. Есенин.
Приведем несколько цитат:
• «Образ заставочный есть, так же как и метафора, уподобление одного предмета другому»;
• «Корабельный образ есть уловление в каком-либо предмете, явлении или существе струения <…> Давид, например, говорит, что человек словами течет, как дождь»;
• «Ангелический образ есть сотворение или пробитие из данной заставки и корабельного образа какого-нибудь окна <…> где и зубы Суламифи без всяких как, стирая всякое сходство с зубами, становятся настоящими живыми, сбежавшими с гор Галаада козами».
Рассуждения о типах образов приводят поэта к выводу, где снова звучит тема тайного знания: «Наше современное поколение не имеет представления о тайне этих образов».
Познакомившись лишь с одной статьей С. Есенина, можно выявить ряд тенденций, которые выходят далеко за рамки темы искусства и прослеживаются в поэзии С. Есенина в целом.
1. С одной стороны, история о неразгаданных тайнах, что восходит к поэтике символизма, а с другой – интерес к форме и методам, близким к футуризму. Конечно, о том, что эти течения повлияли на творчество С. Есенина, исследователи писали не раз. Однако, проанализировав его статью, мы увидели, как это положение нашло отражение в конкретном тексте поэта.
2. Время – одна из ключевых тем в творчестве поэта. В том, что ряд стихотворений С. Есенина, с точки зрения тематики, можно смело отнести к философской лирике, сомнений не остается. Мысль о быстротечности жизни звучит во многих его стихах. Но диалог поэта с временем куда глубже. Взгляд поэта в прошлое – тому подтверждение.
3. Размышления о сущности искусства масштабируются в исследование о духовной культуре русского человека и его ментальности. Впрочем, движение мысли от более простого и понятного к сложному и неизвестному можно наблюдать как в статье «Ключи Марии», так и во многих стихотворениях С. Есенина.
4. Идеи и мысли поэт передает посредством образа. Даже, казалось бы, в тексте публицистического характера.
Древо, изба, соотношение с плотью, разумом и душой.
– С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
– С изучения образности.
Статья «Ключи Марии» была написана в 1918 г.
Через три года выходит другая, не менее интересная работа Сергея Есенина «Быт и искусство», где углубляется мысль о типологии образов.
А еще через три года, в 1924 г., поэт пишет «Предисловие к неизданному собранию стихотворений и поэм», цитату из которого мы и приведем в завершение нашего разбора.
«В стихах моих читатель должен главным образом обращать внимание на лирическое чувствование и ту образность, которая указала пути многим и многим молодым поэтам и беллетристам. Не я выдумал этот образ, он был и есть основа русского духа и глаза, но я первый развил его и положил основным камнем в своих стихах» (ссылка на источник).
#вслед_за_автором
«Ключи Марии»: 3 часть
Для С. Есенина существо творчества сопоставимо с существом человека: «Существо творчества в образах разделяется так же, как существо человека, на три вида — душа, плоть и разум», – этими словами начинается третья часть статьи, что выстраивается композицинно так же, как и две предыдущие ее части. В первых строках озвучивается ключевая мысль, затем она раскрывается в последующих абзацах.
«Образ от плоти можно назвать заставочным, образ от духа корабельным и третий образ от разума ангелическим», – такие соотношения предлагает С. Есенин.
Приведем несколько цитат:
• «Образ заставочный есть, так же как и метафора, уподобление одного предмета другому»;
• «Корабельный образ есть уловление в каком-либо предмете, явлении или существе струения <…> Давид, например, говорит, что человек словами течет, как дождь»;
• «Ангелический образ есть сотворение или пробитие из данной заставки и корабельного образа какого-нибудь окна <…> где и зубы Суламифи без всяких как, стирая всякое сходство с зубами, становятся настоящими живыми, сбежавшими с гор Галаада козами».
Рассуждения о типах образов приводят поэта к выводу, где снова звучит тема тайного знания: «Наше современное поколение не имеет представления о тайне этих образов».
Познакомившись лишь с одной статьей С. Есенина, можно выявить ряд тенденций, которые выходят далеко за рамки темы искусства и прослеживаются в поэзии С. Есенина в целом.
1. С одной стороны, история о неразгаданных тайнах, что восходит к поэтике символизма, а с другой – интерес к форме и методам, близким к футуризму. Конечно, о том, что эти течения повлияли на творчество С. Есенина, исследователи писали не раз. Однако, проанализировав его статью, мы увидели, как это положение нашло отражение в конкретном тексте поэта.
2. Время – одна из ключевых тем в творчестве поэта. В том, что ряд стихотворений С. Есенина, с точки зрения тематики, можно смело отнести к философской лирике, сомнений не остается. Мысль о быстротечности жизни звучит во многих его стихах. Но диалог поэта с временем куда глубже. Взгляд поэта в прошлое – тому подтверждение.
3. Размышления о сущности искусства масштабируются в исследование о духовной культуре русского человека и его ментальности. Впрочем, движение мысли от более простого и понятного к сложному и неизвестному можно наблюдать как в статье «Ключи Марии», так и во многих стихотворениях С. Есенина.
4. Идеи и мысли поэт передает посредством образа. Даже, казалось бы, в тексте публицистического характера.
Древо, изба, соотношение с плотью, разумом и душой.
– С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
– С изучения образности.
Статья «Ключи Марии» была написана в 1918 г.
Через три года выходит другая, не менее интересная работа Сергея Есенина «Быт и искусство», где углубляется мысль о типологии образов.
А еще через три года, в 1924 г., поэт пишет «Предисловие к неизданному собранию стихотворений и поэм», цитату из которого мы и приведем в завершение нашего разбора.
«В стихах моих читатель должен главным образом обращать внимание на лирическое чувствование и ту образность, которая указала пути многим и многим молодым поэтам и беллетристам. Не я выдумал этот образ, он был и есть основа русского духа и глаза, но я первый развил его и положил основным камнем в своих стихах» (ссылка на источник).
#вслед_за_автором
❤16👍3🔥3
Книга закончилась. Но в голове – хаос. Мысли никак не выстраиваются в одну картинку.
«Интересно, а есть ли отзыв на эту книгу в блоге Эля в инфопузыре?».
Задаюсь этим вопросом не просто так. Эля пишет содержательно и структурно, лаконично, без инфошума.
Читаю, и мысли упорядочиваются.
Автор блога открывает дверь в мир детской литературы. О книгах для взрослых рассказывает не менее бережно и увлекательно. Мне очень запомнился пост – книги как путь.
Эля в инфопузыре – находка для любителей подборок и списков.
Например, вот – подборка с классикой посреди недели.
И вот – подборка рецензий Эли на книги из лонг-листа «Ясной Поляны».
Рекомендую подписаться: https://t.iss.one/infobubble_elya
#дружим_блогами
«Интересно, а есть ли отзыв на эту книгу в блоге Эля в инфопузыре?».
Задаюсь этим вопросом не просто так. Эля пишет содержательно и структурно, лаконично, без инфошума.
Читаю, и мысли упорядочиваются.
Автор блога открывает дверь в мир детской литературы. О книгах для взрослых рассказывает не менее бережно и увлекательно. Мне очень запомнился пост – книги как путь.
Эля в инфопузыре – находка для любителей подборок и списков.
Например, вот – подборка с классикой посреди недели.
И вот – подборка рецензий Эли на книги из лонг-листа «Ясной Поляны».
Рекомендую подписаться: https://t.iss.one/infobubble_elya
#дружим_блогами
👍18
«Стрим» Ивана Шипнигова: язык – проводник в зазеркалье современности
Повествование в романе ведется от нескольких лиц. И тут всё просто: популярный способ изложения истории.
Переворачиваем страницу. И тут уже сложно. Читать сложно текст, где все предложения начинаются с маленькой буквы и пестрят ошибками.
«Да, кто вообще так пишет?», – читатель в недоумении.
Вот – перед нами Леша, и он не только так пишет, но и так думает, и так живет.
Чуть позже встретимся с Наташей, Владимиром Георгиевичем, Настей и другими персонажами. Все они поделятся переживаниями.
Так и хочется сказать, что роман Ивана Шипнигова о жизни и о людях.
Но мы-то не видим, как живут герои. Чтобы воссоздать образ реальности, нам нужно сопоставить фрагменты их записей, в которых зафиксированы впечатления.
Получается, что «Стрим» – история не о самой жизни, а о разных взглядах на жизнь, что воспроизводятся в языке.
Монолог. Разговор с самим собой. Душа наизнанку. О душе ли идет речь?
О ней, конечно, тоже, но, скорее, о времени. Вероятно, поэтому центре внимания – не личность с ее психологией, а типичные представители современности.
Вспоминаются «Мертвые души» Н.В. Гоголя, где писатель посредством портрета и деталей интерьера показывает читателю характеры эпохи. Автор «Стрима», по сути, делает то же самое, только инструмент его – стилизация речи персонажей.
Как и о чем говорят герои?
Есть темы, которые осмысляются во всех монологах. Остро ощущается проблема бедности. А вопрос: «что подумают люди?» – передается из поколения в поколение.
Но каждый герой-рассказчик является носителем особой черты, что доведена почти до абсурда.
Так, Леша может бесконечно сопоставлять цены на продукты в Пятёрочке, Перекрёстке и Азбуке Вкуса. Настина мама только и говорит о своих снах, а Вика – об осознанности.
#внутри_текста
Повествование в романе ведется от нескольких лиц. И тут всё просто: популярный способ изложения истории.
Переворачиваем страницу. И тут уже сложно. Читать сложно текст, где все предложения начинаются с маленькой буквы и пестрят ошибками.
«Да, кто вообще так пишет?», – читатель в недоумении.
Вот – перед нами Леша, и он не только так пишет, но и так думает, и так живет.
Чуть позже встретимся с Наташей, Владимиром Георгиевичем, Настей и другими персонажами. Все они поделятся переживаниями.
Так и хочется сказать, что роман Ивана Шипнигова о жизни и о людях.
Но мы-то не видим, как живут герои. Чтобы воссоздать образ реальности, нам нужно сопоставить фрагменты их записей, в которых зафиксированы впечатления.
Получается, что «Стрим» – история не о самой жизни, а о разных взглядах на жизнь, что воспроизводятся в языке.
Монолог. Разговор с самим собой. Душа наизнанку. О душе ли идет речь?
О ней, конечно, тоже, но, скорее, о времени. Вероятно, поэтому центре внимания – не личность с ее психологией, а типичные представители современности.
Вспоминаются «Мертвые души» Н.В. Гоголя, где писатель посредством портрета и деталей интерьера показывает читателю характеры эпохи. Автор «Стрима», по сути, делает то же самое, только инструмент его – стилизация речи персонажей.
Как и о чем говорят герои?
Есть темы, которые осмысляются во всех монологах. Остро ощущается проблема бедности. А вопрос: «что подумают люди?» – передается из поколения в поколение.
Но каждый герой-рассказчик является носителем особой черты, что доведена почти до абсурда.
Так, Леша может бесконечно сопоставлять цены на продукты в Пятёрочке, Перекрёстке и Азбуке Вкуса. Настина мама только и говорит о своих снах, а Вика – об осознанности.
#внутри_текста
🔥8❤7
продолжение (1)
Но запомнятся нам герои все же своими причудливыми речевыми оборотами.
Так, Лешу мы сразу же узнаем по его «не все могут знать» и искажению фразеологизмов («брать ситуацию за рога» и т.д.), Наташу – по ее словечку «варик» и сленгу вкупе с клише («просто так ни какой принц к ней не подкатит и на мальдивы не увезет» и др.), Настю – по высоким выражениям («вняла моим горячим просьбам», «финансовую прозу моего начинания») и Катю, конечно, – по «как это по-русски?».
Привыкнуть к стилю того же Леши нам едва ли удается.
Закачивается глава, и мы тут же ныряем в поток сознания другого героя. С появлением нового персонажа повествование расширяется. Пути героев-рассказчиков пересекаются. Как это выражено в тексте?
Во-первых, описывая свою реальность, каждый из них оценивает не только действия других героев, но и их манеру общения («она говорит как всегда в своем ботанском стиле»).
Во-вторых, они начинают говорить словами друг друга («Мы поехали в «Охотный ряд», «Охотку», как говорит Наташа»).
Так, у нас появляется возможность наблюдать за диалогом сознаний.
Кроме того, в романе «Стрим» прослеживаются диалогические отношения и другого типа. Взаимодействие с классической литературой.
Повсюду разбросаны цитаты из известных произведений. Некоторые из них встречаются в своем исконном виде, но в неожиданной ситуации.
Например, слова из стихотворения Маяковского «Лиличка!» попадают в такой контекст: «Нужно было только спуститься на самое дно моей коронованной бездны <…> Завтра забудешь, кто тебя короновал. Телесный низ и духовный верх».
Другие же высказывания писатель трансформирует («мы в ответе за тех кого приучили», «а я буду сидеть, лежать, жить в своем хрустальном гробу»).
Пересечения наблюдаем и на уровне жанра. Например, линия взаимоотношений Леши и Владимира Георгиевича отсылает к типу романа воспитания.
Герои влияют друг на друга, сталкиваются с внешними обстоятельствами, взрослеют. Кажется, что события в романе последовательно сменяют друг друга на протяжении четырех частей, на которые формально делится текст. Однако в конце третьей части повествование разрывается.
И это заметно не только потому, что Леша наконец-то в своих записях начинает предложения со слов с большой буквы.
#внутри_текста
Но запомнятся нам герои все же своими причудливыми речевыми оборотами.
Так, Лешу мы сразу же узнаем по его «не все могут знать» и искажению фразеологизмов («брать ситуацию за рога» и т.д.), Наташу – по ее словечку «варик» и сленгу вкупе с клише («просто так ни какой принц к ней не подкатит и на мальдивы не увезет» и др.), Настю – по высоким выражениям («вняла моим горячим просьбам», «финансовую прозу моего начинания») и Катю, конечно, – по «как это по-русски?».
Привыкнуть к стилю того же Леши нам едва ли удается.
Закачивается глава, и мы тут же ныряем в поток сознания другого героя. С появлением нового персонажа повествование расширяется. Пути героев-рассказчиков пересекаются. Как это выражено в тексте?
Во-первых, описывая свою реальность, каждый из них оценивает не только действия других героев, но и их манеру общения («она говорит как всегда в своем ботанском стиле»).
Во-вторых, они начинают говорить словами друг друга («Мы поехали в «Охотный ряд», «Охотку», как говорит Наташа»).
Так, у нас появляется возможность наблюдать за диалогом сознаний.
Кроме того, в романе «Стрим» прослеживаются диалогические отношения и другого типа. Взаимодействие с классической литературой.
Повсюду разбросаны цитаты из известных произведений. Некоторые из них встречаются в своем исконном виде, но в неожиданной ситуации.
Например, слова из стихотворения Маяковского «Лиличка!» попадают в такой контекст: «Нужно было только спуститься на самое дно моей коронованной бездны <…> Завтра забудешь, кто тебя короновал. Телесный низ и духовный верх».
Другие же высказывания писатель трансформирует («мы в ответе за тех кого приучили», «а я буду сидеть, лежать, жить в своем хрустальном гробу»).
Пересечения наблюдаем и на уровне жанра. Например, линия взаимоотношений Леши и Владимира Георгиевича отсылает к типу романа воспитания.
Герои влияют друг на друга, сталкиваются с внешними обстоятельствами, взрослеют. Кажется, что события в романе последовательно сменяют друг друга на протяжении четырех частей, на которые формально делится текст. Однако в конце третьей части повествование разрывается.
И это заметно не только потому, что Леша наконец-то в своих записях начинает предложения со слов с большой буквы.
#внутри_текста
❤9🔥7👍1
продолжение (2)
Способ изложения мыслей героев тоже меняется, а вместе с ним – и роль читателя.
Первые записи персонажей очень детальны. В них зафиксировано любое движение сознания. Непривычный стиль изложения может разозлить читателя. Но уже через несколько страниц он включается в эту игру и смотрит на происходящее как на эксперимент и на ироничный диалог с современностью.
В четвертой же части романа тон повествования становится более минорным. Подробностей всё меньше. Время куда-то спешит. Читатель больше не наблюдает за жизнью персонажей, отраженной в языке. Он слушает их истории, сквозь которые ощутима интонация самого автора.
Если раньше в центре внимания был язык, то теперь – мысль о языке.
На уровне содержания – герои начинают рассуждать о нем, некоторые из них даже хотят обрести свой язык.
Например, Настя, та самая филологическая дева, говорит о себе следующее: «Хотя сама только учусь выражаться по-русски, своими словами, без идиотской этой вычурности. И как же это трудно».
На концептуальном же уровне – в авторских выводах: «Язык не способен передать сегодня то, что случится с нами завтра», «… просто разговаривала о том, что интересно мне. И постепенно это стало интересно другим».
А кем являются эти «другие»? Так это мы – читатели, что сначала были в шоке от орфографии и пунктуации в записях героев, а затем прониклись их историями.
Роман называется «Стрим». Герои будто в прямом эфире, к нему и подключаемся мы. В финале же эта тема обыгрывается, как и тема языка. Стрим перестает быть формой и становится элементом содержания: герои проводят прямые эфиры на ютубе.
Формат стрима предполагает общение в моменте. У ведущего нет времени, чтобы подобрать верные слова. У зрителя же появляется возможность проникнуть в жизнь другого человека.
Чем в таком случае интересен роман Ивана Шипнигова?
Во-первых, в «Стриме» наблюдаем переосмысление приема потока сознания. Герои не только находятся в неконтролируемом движении мысли, но и открыто демонстрируют его потенциальному зрителю.
Во-вторых, выбирая чужую реальность, мы на время выпадаем из реальности своей, но в романе Ивана Шипнигова, наоборот, читатель встречается с тем, от чего ему хочется уйти.
И это причудливым образом преломляется в языке: мимолетные мысли героев зафиксированы посредством слова, сквозь него мы смотрим на современность как бы со стороны.
| Похожие материалы на нашем канале:
• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст;
• «Портрет» Н.В. Гоголя – мерцающий узор, или история о 3 портретах;
• Короткометражный фильм «Эмилия Мюллер»: почему нам хочется досмотреть этот фильм до конца и о прочих особенностях киноповествования.
#внутри_текста
Способ изложения мыслей героев тоже меняется, а вместе с ним – и роль читателя.
Первые записи персонажей очень детальны. В них зафиксировано любое движение сознания. Непривычный стиль изложения может разозлить читателя. Но уже через несколько страниц он включается в эту игру и смотрит на происходящее как на эксперимент и на ироничный диалог с современностью.
В четвертой же части романа тон повествования становится более минорным. Подробностей всё меньше. Время куда-то спешит. Читатель больше не наблюдает за жизнью персонажей, отраженной в языке. Он слушает их истории, сквозь которые ощутима интонация самого автора.
Если раньше в центре внимания был язык, то теперь – мысль о языке.
На уровне содержания – герои начинают рассуждать о нем, некоторые из них даже хотят обрести свой язык.
Например, Настя, та самая филологическая дева, говорит о себе следующее: «Хотя сама только учусь выражаться по-русски, своими словами, без идиотской этой вычурности. И как же это трудно».
На концептуальном же уровне – в авторских выводах: «Язык не способен передать сегодня то, что случится с нами завтра», «… просто разговаривала о том, что интересно мне. И постепенно это стало интересно другим».
А кем являются эти «другие»? Так это мы – читатели, что сначала были в шоке от орфографии и пунктуации в записях героев, а затем прониклись их историями.
Роман называется «Стрим». Герои будто в прямом эфире, к нему и подключаемся мы. В финале же эта тема обыгрывается, как и тема языка. Стрим перестает быть формой и становится элементом содержания: герои проводят прямые эфиры на ютубе.
Формат стрима предполагает общение в моменте. У ведущего нет времени, чтобы подобрать верные слова. У зрителя же появляется возможность проникнуть в жизнь другого человека.
Чем в таком случае интересен роман Ивана Шипнигова?
Во-первых, в «Стриме» наблюдаем переосмысление приема потока сознания. Герои не только находятся в неконтролируемом движении мысли, но и открыто демонстрируют его потенциальному зрителю.
Во-вторых, выбирая чужую реальность, мы на время выпадаем из реальности своей, но в романе Ивана Шипнигова, наоборот, читатель встречается с тем, от чего ему хочется уйти.
И это причудливым образом преломляется в языке: мимолетные мысли героев зафиксированы посредством слова, сквозь него мы смотрим на современность как бы со стороны.
| Похожие материалы на нашем канале:
• «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского: как устроен текст;
• «Портрет» Н.В. Гоголя – мерцающий узор, или история о 3 портретах;
• Короткометражный фильм «Эмилия Мюллер»: почему нам хочется досмотреть этот фильм до конца и о прочих особенностях киноповествования.
#внутри_текста
❤12🔥8
...новые читатели приходят в «сквозь время и сквозь страницы».
всем очень рада!
/большое спасибо автору телеграм-канала Эля в инфопузыре за рекомендацию и благодарю Наталью за упоминание канала в чудесной подборке/
сегодня, во-первых, хочу немного рассказать о том, что тут происходит, чтобы тем, кто к нам недавно присоединился, было удобнее ориентироваться среди публикаций.
во-вторых, недели две назад у нас проходил опрос. ваши ответы вдохновили меня на некоторые размышления, и сейчас как раз самое время, чтобы ими поделиться.
а вот – первая часть поста о том, что на канале происходит и почему именно так, а не как-то иначе.
💫 о формате проекта «сквозь время и сквозь страницы»
«сквозь время и сквозь страницы» – проект о погружении в художественный текст.
в основе материалов, опубликованных на канале, – анализ произведения.
сюда приходят, чтобы почитать и подумать, а также обсудить с единомышленниками вопросы, связанные с литературой, ее изучением и ее взаимодействием с другими видами искусства.
проект «сквозь время и сквозь страницы» не был и не будет
• личным блогом;
• тем самым книжным блогом, где живут эмоции, впечатления, заметки в процессе чтения, эстетика книг;
• развлекательным проектом и пристанищем книжных мемов.
«сквозь время и сквозь страницы» – пространство, где нет информационного шума, категоричности, споров о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо» и давления на читателя.
сами статьи написаны в сдержанном тоне, но обсуждения в комментариях обычно имеют более яркую эмоциональную окраску, по-моему, это и наполняет телеграм-канал жизнью.
💫 что почитать в телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы»?
❗️ в октябре у меня появилось огромное желание чуть глубже нырнуть в современную литературу. это временно. вопросы о диалоге искусств и о диалоге эпох меня интересуют не меньше, чем год назад, когда проект только начинался. но без экспериментов развитие невозможно. о классической же литературе обязательно чуть позже будут материалы.
Полезные ссылки:
• дайджест постов и материалов, которые вышли на канале этим летом
• навигация по рубрикам и хэштегам
а также:
лонгриды о жизни и творчестве писателей и поэтов
• Любимые книги Иосифа Бродского;
• Мир Максимилиана Волошина: его люди и книги;
• Собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского;
• Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке);
• С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
материалы, которые будут интересны прежде всего людям, создающим тексты
• о повествовании от нескольких лиц (разбор романа Р. Дж. Паласио «Чудо»);
• об одной нетипичной функции пейзажа в литературном произведении (на примере повести В.Г. Короленко «Слепой музыкант»);
• об организации времени и пространства в рассказе И. Бунина «Антоновские яблоки».
рецензии на произведения современных авторов
• Роман Анны Таволгиной «Гора ветров» и его удивительный мир;
• «Виниловая пластинка для Рикки» Ольги Одинцовой: многослойное повествование о людях, музыке и времени;
• «Дерево игры» Юлии Комаровой: миры, устремленные в вечность;
• «Типа я. Дневник суперкрутого воина»: история о внутренней борьбе или о человечности?
• «Стрим» Ивана Шипнигова: язык – проводник в зазеркалье современности.
#наш_канал
всем очень рада!
/большое спасибо автору телеграм-канала Эля в инфопузыре за рекомендацию и благодарю Наталью за упоминание канала в чудесной подборке/
сегодня, во-первых, хочу немного рассказать о том, что тут происходит, чтобы тем, кто к нам недавно присоединился, было удобнее ориентироваться среди публикаций.
во-вторых, недели две назад у нас проходил опрос. ваши ответы вдохновили меня на некоторые размышления, и сейчас как раз самое время, чтобы ими поделиться.
а вот – первая часть поста о том, что на канале происходит и почему именно так, а не как-то иначе.
💫 о формате проекта «сквозь время и сквозь страницы»
«сквозь время и сквозь страницы» – проект о погружении в художественный текст.
в основе материалов, опубликованных на канале, – анализ произведения.
сюда приходят, чтобы почитать и подумать, а также обсудить с единомышленниками вопросы, связанные с литературой, ее изучением и ее взаимодействием с другими видами искусства.
проект «сквозь время и сквозь страницы» не был и не будет
• личным блогом;
• тем самым книжным блогом, где живут эмоции, впечатления, заметки в процессе чтения, эстетика книг;
• развлекательным проектом и пристанищем книжных мемов.
«сквозь время и сквозь страницы» – пространство, где нет информационного шума, категоричности, споров о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо» и давления на читателя.
сами статьи написаны в сдержанном тоне, но обсуждения в комментариях обычно имеют более яркую эмоциональную окраску, по-моему, это и наполняет телеграм-канал жизнью.
💫 что почитать в телеграм-канале «сквозь время и сквозь страницы»?
❗️ в октябре у меня появилось огромное желание чуть глубже нырнуть в современную литературу. это временно. вопросы о диалоге искусств и о диалоге эпох меня интересуют не меньше, чем год назад, когда проект только начинался. но без экспериментов развитие невозможно. о классической же литературе обязательно чуть позже будут материалы.
Полезные ссылки:
• дайджест постов и материалов, которые вышли на канале этим летом
• навигация по рубрикам и хэштегам
а также:
лонгриды о жизни и творчестве писателей и поэтов
• Любимые книги Иосифа Бродского;
• Мир Максимилиана Волошина: его люди и книги;
• Собирательный образ Парижа в творчестве и в жизни Владимира Маяковского;
• Андрей Платонов: мыслью дотронуться до невозможного (о литературе, слове и языке);
• С чего начинается погружение в творческий мир Сергея Есенина?
материалы, которые будут интересны прежде всего людям, создающим тексты
• о повествовании от нескольких лиц (разбор романа Р. Дж. Паласио «Чудо»);
• об одной нетипичной функции пейзажа в литературном произведении (на примере повести В.Г. Короленко «Слепой музыкант»);
• об организации времени и пространства в рассказе И. Бунина «Антоновские яблоки».
рецензии на произведения современных авторов
• Роман Анны Таволгиной «Гора ветров» и его удивительный мир;
• «Виниловая пластинка для Рикки» Ольги Одинцовой: многослойное повествование о людях, музыке и времени;
• «Дерево игры» Юлии Комаровой: миры, устремленные в вечность;
• «Типа я. Дневник суперкрутого воина»: история о внутренней борьбе или о человечности?
• «Стрим» Ивана Шипнигова: язык – проводник в зазеркалье современности.
#наш_канал
❤21👍1🔥1
'продолжение'
💫 о визуальной составляющей, которой нет (самая популярная тема в опросе)
телеграм – та интернет-площадка, где в приоритете – тексты. так было изначально – до массовой миграции из соц.сети с картинками. и это как раз одна из причин, почему проект «сквозь время и сквозь страницы» живет именно в телеграме.
ни в коем случае не говорю, что визуальная составляющая неважна.
очень люблю фотографию как самостоятельный вид искусства: фотоснимки, которые рассказывают истории лучше и сильнее, чем любые слова. они не нуждаются в подписях и комментариях. изучаю теорию и философию фотографии, периодически читаю эссе фотографов.
мне близка эта тема.
но тут, как говорится, уже совсем другая история,
а проект «сквозь время и сквозь страницы» все-таки про тексты.
💫 о режиме публикаций: не часто, но регулярно
«… это именно медленное чтение», – как же радостно мне было прочитать эти слова в одном из ответов в опросе.
значит, мой посыл считывается.
я по-прежнему ориентируюсь на одну публикацию в неделю.
но может быть и по-разному. ведь некоторые посты привязаны к конкретным датам (например, дни рождения писателей). а иногда мне при подготовке материала нужно чуть больше времени.
и в заключение…
всех, кто присоединился к нашему каналу, ждет
• только качественный контент;
• погружение в спокойную исследовательскую атмосферу;
• общение на филологические темы и разговоры о том, как мы воспринимаем прочитанное.
комментарии открыты. я стараюсь отвечать на них максимально развернуто и искренне. потому что очень ценю наше общение.
по вопросам о сотрудничестве можно написать мне лично: @nastya_greenflower.
кстати, о своем блоге/проекте вы можете рассказать вот под этим постом.
так что добро пожаловать,
и благодарю за доверие всех, кто со мной давно!
#наш_канал
💫 о визуальной составляющей, которой нет (самая популярная тема в опросе)
телеграм – та интернет-площадка, где в приоритете – тексты. так было изначально – до массовой миграции из соц.сети с картинками. и это как раз одна из причин, почему проект «сквозь время и сквозь страницы» живет именно в телеграме.
ни в коем случае не говорю, что визуальная составляющая неважна.
очень люблю фотографию как самостоятельный вид искусства: фотоснимки, которые рассказывают истории лучше и сильнее, чем любые слова. они не нуждаются в подписях и комментариях. изучаю теорию и философию фотографии, периодически читаю эссе фотографов.
мне близка эта тема.
но тут, как говорится, уже совсем другая история,
а проект «сквозь время и сквозь страницы» все-таки про тексты.
💫 о режиме публикаций: не часто, но регулярно
«… это именно медленное чтение», – как же радостно мне было прочитать эти слова в одном из ответов в опросе.
значит, мой посыл считывается.
я по-прежнему ориентируюсь на одну публикацию в неделю.
но может быть и по-разному. ведь некоторые посты привязаны к конкретным датам (например, дни рождения писателей). а иногда мне при подготовке материала нужно чуть больше времени.
и в заключение…
всех, кто присоединился к нашему каналу, ждет
• только качественный контент;
• погружение в спокойную исследовательскую атмосферу;
• общение на филологические темы и разговоры о том, как мы воспринимаем прочитанное.
комментарии открыты. я стараюсь отвечать на них максимально развернуто и искренне. потому что очень ценю наше общение.
по вопросам о сотрудничестве можно написать мне лично: @nastya_greenflower.
кстати, о своем блоге/проекте вы можете рассказать вот под этим постом.
так что добро пожаловать,
и благодарю за доверие всех, кто со мной давно!
#наш_канал
❤31👍1🔥1
сквозь время и сквозь страницы pinned «'продолжение' 💫 о визуальной составляющей, которой нет (самая популярная тема в опросе) телеграм – та интернет-площадка, где в приоритете – тексты. так было изначально – до массовой миграции из соц.сети с картинками. и это как раз одна из причин, почему…»
сквозь время и сквозь страницы pinned «...новые читатели приходят в «сквозь время и сквозь страницы». всем очень рада! /большое спасибо автору телеграм-канала Эля в инфопузыре за рекомендацию и благодарю Наталью за упоминание канала в чудесной подборке/ сегодня, во-первых, хочу немного рассказать…»
«Не нарушая тишины» Натальи Струтинской: переосмыслить прошлое и найти в нем опору для настоящего
Что происходит, когда стирается граница между сном и явью, а воображаемое и реальное не только меняются местами, но и наслаиваются друг на друга? – так можно сформулировать один из глобальных вопросов, который звучит между строк в этом произведении.
Роман Натальи Струтинской «Не нарушая тишины» вошел в лонг-лист премии "Электронная буква 2022" (номинация "Книга года" и спецноминация "Любовь в каждом слове).
Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Натальи Струтинской и в ее телеграм-канале. Другие произведения автора можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Не нарушая тишины» цитируется по источнику/
Три истории, сосуществующие вместе. Но каждая из них – в своей плоскости. Одни и те же события – в разных измерениях. С точки зрения содержания «Не нарушая тишины» – глубокий разговор о вечном и о вечности. Однако то, как организован сюжет, интересно рифмуется с принципами кубизма в живописи.
Кубизм позволяет изобразить один предмет одновременно с разных точек зрения – и снаружи, и изнутри, «разложить» его на несколько плоскостей. Благодаря чему художникам-кубистам удалось показать форму в движении.
Чтобы заметить подобное в романе «Не нарушая тишины», нам нужно сосредоточиться не на уровне языка, а на структуре произведения. И мы увидим, как сдвигаются разные плоскости в сознании человека.
«Неужели эту историю нельзя было рассказать как-нибудь проще?», – после чтения романа Натальи Струтинской такого вопроса точно не возникнет. Одно дело рассказать увлекательную историю, а другое – посредством истории выразить идеи и мысли. Писатель справляется с обеими задачами, чем, вероятно, и обусловлен нетривиальный подход к форме.
Начинаем читать – складывается впечатление, что перед нами повествование от посмертного рассказчика. В первой же главе буквально в нескольких словах главная героиня дает характеристику жизни, которую она прожила.
«Ну, всё понятно – рассказ в рассказе», – именно такой напрашивается вывод, и выглядит он вполне логично. Погружаемся в текст. Со слов Анны, главной героини, узнаем об этапах ее становления, о родительской семье и об отцовском доме, а также о событии, которое разделило ее жизнь на «до» и «после».
Ее рассказ развивается в детективном ключе. У главной героини есть своя версия случившегося. Воспоминания ее хаотичны, на то они, казалось бы, и воспоминания, к тому же, об этом сказано в самом тексте:
«События теперь помнятся мне обрывками; летят они в бездну памяти, будто драные лоскутки».
Интересно, что рассказ Анны часто прерывается, во-первых, лирическими отступлениями, во-вторых, ее собственной рефлексией, что звучит явно издалека.
С одной стороны, она говорит о событиях своей жизни, так, будто они происходили совсем недавно. Создается эффект присутствия.
А с другой – главная героиня смотрит сверху, с высоты опыта, наблюдает за собой и анализирует свой путь. Это передается через внешнюю точку зрения, что нетипична для режима повествования от первого лица:
«В моих глазах слезы застыли, отчего глаза мои сделались как будто стеклянными. Лицо мое было исполнено тревоги, печали и сокрушения, – лицо мое не было бледно, на щеках виднелись умело наложенные румяна, глаза имели миндалевидную форму…».
Получается, у Анны две роли: Анна – посмертный рассказчик и Анна, у которой при странных обстоятельствах сгорел отцовский дом. Один голос звучит сквозь голос другой.
Едва свыкаемся с этой мыслью, так нас поджидает неожиданный поворот: в повествование врывается вторая история и полностью опровергает то, что нам сообщалось ранее.
Вот он – «ненадежный» рассказчик. Этот прием часто используется в детективном жанре, чтобы показать несколько версий одного события. В романе же «Не нарушая тишины» он служит не столько для передачи разных точек зрения, сколько для отражения изменений в сознании героини.
«Меня постигла трагедия, и я не вынесла ее натиска. Пазл моей жизни разлетелся, и я не могла собрать детали», – объясняет Анна.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Что происходит, когда стирается граница между сном и явью, а воображаемое и реальное не только меняются местами, но и наслаиваются друг на друга? – так можно сформулировать один из глобальных вопросов, который звучит между строк в этом произведении.
Роман Натальи Струтинской «Не нарушая тишины» вошел в лонг-лист премии "Электронная буква 2022" (номинация "Книга года" и спецноминация "Любовь в каждом слове).
Больше информации о творчестве писателя – на официальном сайте Натальи Струтинской и в ее телеграм-канале. Другие произведения автора можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Не нарушая тишины» цитируется по источнику/
Три истории, сосуществующие вместе. Но каждая из них – в своей плоскости. Одни и те же события – в разных измерениях. С точки зрения содержания «Не нарушая тишины» – глубокий разговор о вечном и о вечности. Однако то, как организован сюжет, интересно рифмуется с принципами кубизма в живописи.
Кубизм позволяет изобразить один предмет одновременно с разных точек зрения – и снаружи, и изнутри, «разложить» его на несколько плоскостей. Благодаря чему художникам-кубистам удалось показать форму в движении.
Чтобы заметить подобное в романе «Не нарушая тишины», нам нужно сосредоточиться не на уровне языка, а на структуре произведения. И мы увидим, как сдвигаются разные плоскости в сознании человека.
«Неужели эту историю нельзя было рассказать как-нибудь проще?», – после чтения романа Натальи Струтинской такого вопроса точно не возникнет. Одно дело рассказать увлекательную историю, а другое – посредством истории выразить идеи и мысли. Писатель справляется с обеими задачами, чем, вероятно, и обусловлен нетривиальный подход к форме.
Начинаем читать – складывается впечатление, что перед нами повествование от посмертного рассказчика. В первой же главе буквально в нескольких словах главная героиня дает характеристику жизни, которую она прожила.
«Ну, всё понятно – рассказ в рассказе», – именно такой напрашивается вывод, и выглядит он вполне логично. Погружаемся в текст. Со слов Анны, главной героини, узнаем об этапах ее становления, о родительской семье и об отцовском доме, а также о событии, которое разделило ее жизнь на «до» и «после».
Ее рассказ развивается в детективном ключе. У главной героини есть своя версия случившегося. Воспоминания ее хаотичны, на то они, казалось бы, и воспоминания, к тому же, об этом сказано в самом тексте:
«События теперь помнятся мне обрывками; летят они в бездну памяти, будто драные лоскутки».
Интересно, что рассказ Анны часто прерывается, во-первых, лирическими отступлениями, во-вторых, ее собственной рефлексией, что звучит явно издалека.
С одной стороны, она говорит о событиях своей жизни, так, будто они происходили совсем недавно. Создается эффект присутствия.
А с другой – главная героиня смотрит сверху, с высоты опыта, наблюдает за собой и анализирует свой путь. Это передается через внешнюю точку зрения, что нетипична для режима повествования от первого лица:
«В моих глазах слезы застыли, отчего глаза мои сделались как будто стеклянными. Лицо мое было исполнено тревоги, печали и сокрушения, – лицо мое не было бледно, на щеках виднелись умело наложенные румяна, глаза имели миндалевидную форму…».
Получается, у Анны две роли: Анна – посмертный рассказчик и Анна, у которой при странных обстоятельствах сгорел отцовский дом. Один голос звучит сквозь голос другой.
Едва свыкаемся с этой мыслью, так нас поджидает неожиданный поворот: в повествование врывается вторая история и полностью опровергает то, что нам сообщалось ранее.
Вот он – «ненадежный» рассказчик. Этот прием часто используется в детективном жанре, чтобы показать несколько версий одного события. В романе же «Не нарушая тишины» он служит не столько для передачи разных точек зрения, сколько для отражения изменений в сознании героини.
«Меня постигла трагедия, и я не вынесла ее натиска. Пазл моей жизни разлетелся, и я не могла собрать детали», – объясняет Анна.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤9👍7🔥2
продолжение (1)
Действительно, в жизни главной героини случилась трагедия, но выясняется, что ключевым моментом стал вовсе не пожар. Проживание утраты выходит на первый план.
У нас не остается сомнений, что Анна – мудрый посмертный рассказчик и Анна, которая восстанавливается после травмы – это один человек, а то, что происходило раньше – не более, чем плод воображения.
Интересный парадокс: основную информацию о том, как складывалась жизнь главной героини, как ни странно, мы черпаем из истории иллюзорной, но правдивой считаем условно вторую историю.
К Анне постепенно возвращается память. Мы же впоследствии отмечаем удивительную игру с сюжетом и фабулой в произведении.
Благодаря их несоответствию не только главная героиня, оборачиваясь назад, рефлексирует о собственном восприятии. Мы тоже возвращаемся к исходной точке повествования и осмысляем прочитанное заново.
И вот уже доходим до 26 главы. Вновь перед нами те слова, что вначале: «Я прожила короткую жизнь. Яркую, несомненно. Интересную».
Но это не конец истории.
Кто-то стоит выше так называемого посмертного рассказчика. Кто тогда нам рассказывал эти две истории, каждая из которых развивалась в своем измерении: одна – в воображении главной героини, другая – в ее реальности?
Знакомьтесь – вновь Анна.
Только ей уже не тридцать три, а тридцать пять.
Смерть как переход из одного периода жизни в другой период. Главная героиня, она же – рассказчица, уже похоронила ту Анну, которая «прожила короткую жизнь. Яркую…». Но один гештальт так и остался незакрытым. Разобравшись с ним, она переосмысляет свой путь: «мои воспоминания не были наветом или фантазией – они были тем фундаментом, на котором будет основана моя дальнейшая жизнь…».
Казалось бы, перед нами двойная кольцевая композиция. Однако повествование обрамляется еще и внешней рамкой: пролог и эпилог. Нет, они не вводят читателя в курс событий, как это обычно бывает. Они погружают в настроение философских рассуждений о жизни и смерти, которым проникнуто произведение.
Может показаться, что «Не нарушая тишины» – роман об одном человеке, о герое-рассказчике, глазами которого мы смотрим на всё, что его окружает. Переживания Анны, конечно, многое определяют в этом произведении. Однако образы других героев запоминаются тоже.
Чем интересна система персонажей?
Во-первых, по мере развития сюжета характеры сопоставляются друг с другом прежде всего на уровне идей.
Так, через образы Володи, который «жив был <…> или он погиб», и Климова раскрываются разные лики любви. А сестра Ирина олицетворяет одну из сторон личности главной героини, причем в буквальном смысле. Дина, жена Володи, выполняет функцию героя-двойника: они с Анной обе уходят в небытие, только она из них погибает, а другая – теряет память.
Во-вторых, благодаря другим персонажам лучше раскрывается характер главной героини. Учитывая, что ее образ расщепляется и ей удается увидеть себя со стороны, мы можем проследить и за тем, как она относится к людям, и за тем, как рефлексирует о своем к ним отношении.
Несмотря на всю сложность организации повествования, о произошедших событиях в линейной последовательности можно легко рассказать в нескольких предложениях, что мы и наблюдаем в заключительной главе романа.
Неужели событийная составляющая спокойно умещается в одну главу?
Дело в том, что в центре внимания автора – не события, а мысль, способная принимать разные формы, и философские проблемы поиска и познания самого себя.
Они осмысляются посредством обращения автора к общечеловеческим категориям и концептам: смерть, жизнь, любовь, совесть, разум и др., а также преломляются в зеркале «библейского текста», что в романе «Не нарушая тишины» представляет собой особый, интересный пласт.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Действительно, в жизни главной героини случилась трагедия, но выясняется, что ключевым моментом стал вовсе не пожар. Проживание утраты выходит на первый план.
У нас не остается сомнений, что Анна – мудрый посмертный рассказчик и Анна, которая восстанавливается после травмы – это один человек, а то, что происходило раньше – не более, чем плод воображения.
Интересный парадокс: основную информацию о том, как складывалась жизнь главной героини, как ни странно, мы черпаем из истории иллюзорной, но правдивой считаем условно вторую историю.
К Анне постепенно возвращается память. Мы же впоследствии отмечаем удивительную игру с сюжетом и фабулой в произведении.
Благодаря их несоответствию не только главная героиня, оборачиваясь назад, рефлексирует о собственном восприятии. Мы тоже возвращаемся к исходной точке повествования и осмысляем прочитанное заново.
И вот уже доходим до 26 главы. Вновь перед нами те слова, что вначале: «Я прожила короткую жизнь. Яркую, несомненно. Интересную».
Но это не конец истории.
Кто-то стоит выше так называемого посмертного рассказчика. Кто тогда нам рассказывал эти две истории, каждая из которых развивалась в своем измерении: одна – в воображении главной героини, другая – в ее реальности?
Знакомьтесь – вновь Анна.
Только ей уже не тридцать три, а тридцать пять.
Смерть как переход из одного периода жизни в другой период. Главная героиня, она же – рассказчица, уже похоронила ту Анну, которая «прожила короткую жизнь. Яркую…». Но один гештальт так и остался незакрытым. Разобравшись с ним, она переосмысляет свой путь: «мои воспоминания не были наветом или фантазией – они были тем фундаментом, на котором будет основана моя дальнейшая жизнь…».
Казалось бы, перед нами двойная кольцевая композиция. Однако повествование обрамляется еще и внешней рамкой: пролог и эпилог. Нет, они не вводят читателя в курс событий, как это обычно бывает. Они погружают в настроение философских рассуждений о жизни и смерти, которым проникнуто произведение.
Может показаться, что «Не нарушая тишины» – роман об одном человеке, о герое-рассказчике, глазами которого мы смотрим на всё, что его окружает. Переживания Анны, конечно, многое определяют в этом произведении. Однако образы других героев запоминаются тоже.
Чем интересна система персонажей?
Во-первых, по мере развития сюжета характеры сопоставляются друг с другом прежде всего на уровне идей.
Так, через образы Володи, который «жив был <…> или он погиб», и Климова раскрываются разные лики любви. А сестра Ирина олицетворяет одну из сторон личности главной героини, причем в буквальном смысле. Дина, жена Володи, выполняет функцию героя-двойника: они с Анной обе уходят в небытие, только она из них погибает, а другая – теряет память.
Во-вторых, благодаря другим персонажам лучше раскрывается характер главной героини. Учитывая, что ее образ расщепляется и ей удается увидеть себя со стороны, мы можем проследить и за тем, как она относится к людям, и за тем, как рефлексирует о своем к ним отношении.
Несмотря на всю сложность организации повествования, о произошедших событиях в линейной последовательности можно легко рассказать в нескольких предложениях, что мы и наблюдаем в заключительной главе романа.
Неужели событийная составляющая спокойно умещается в одну главу?
Дело в том, что в центре внимания автора – не события, а мысль, способная принимать разные формы, и философские проблемы поиска и познания самого себя.
Они осмысляются посредством обращения автора к общечеловеческим категориям и концептам: смерть, жизнь, любовь, совесть, разум и др., а также преломляются в зеркале «библейского текста», что в романе «Не нарушая тишины» представляет собой особый, интересный пласт.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤13👍3🔥1
продолжение (2)
Уже вначале главная героиня говорит, что ее «нарекли в честь праматери Христа – Анной». В тот момент, когда происходят ключевые события, ей 33 года – «возраст Христа». Мысли о Боге и дьяволе находят выражение в основном в лирических отступлениях.
Например: «То, что веления сердца бывают лишь лживыми наветами дьявола, а воображение является главным инструментом воздействия на сознание, я теперь знала наверняка. Но как было отличить настоящее от вымышленного и внедренного?».
Или вот – «В каждом из нас живет Бог, и каждый слышит шепот дьявола. Следовать воле второго легче: его фразы льстивы, его действия находят в нас мгновенный отклик гордости. С Божьей волей труднее».
Кроме того, именно в лирических отступлениях наиболее ярко звучит сквозной мотив романа. Интересно, ведь первое упоминание о нем мы встречаем в его названии.
Что есть тишина и какой она может быть? Что ее может нарушить и можно ли ее нарушить вообще? – такие возникают вопросы еще до знакомства с произведением.
«Густая, звенящая тишина была кругом, и не было сил, духу не было испустить этот крик», – читаем в прологе.
«Пройдет несколько дней – и тишина уже не будет тянуть за струны сердца. Ты услышишь голос – он будет говорить в тебе. Он не нарушит тишины и не заглушит шепота дня», – читаем в эпилоге.
Тишина – это то, с чем Анна встречается лицом к лицу, и то, что она впоследствии обретает внутри себя.
Ее характеристики проявлены как во внешнем пространстве:
«Тихим было то утро, безмолвным, как безмолвен был и вечер, не предвещавший бури. И даже пожар, так внезапно и стихийно поразивший дом, как будто не нарушил этой устоявшейся здесь тишины»;
«В квартире стояла звенящая тишина. Поначалу она резала слух, а затем я к ней привыкла»;
«Мир тих, а вопли наши немы».
Так и в процессе духовного роста – главная героиня постоянно находится в диалоге с ней:
«Застывшие слезы не покидали моих глаз, слова не слетали с моих губ – тогда я едва ли не впервые в жизни смолкла, затихла, будто впервые в жизни обратила свое лицо к тишине», «Я боялась тишины, я избегала ее, а теперь я жаждала ее, как единственную пищу для своей покалеченной души».
«Не нарушая тишины» – небольшой по объему роман с глубоким подтекстом.
Благодаря неожиданному композиционному решению, его содержание раскрывается сразу во множестве своих вариантов. Ведь, как пишет Наталья Струтинская, «слишком много в мире того, что не может иметь одно недвусмысленное суждение…».
Это дает возможность автору свободно рассуждать о хрупкости человеческой психики. Говорить ярко, порывисто, образно. И при этом выстраивать повествование издалека, действительно, не нарушая тишины, но побуждая читателя задуматься о вечных ценностях.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
Уже вначале главная героиня говорит, что ее «нарекли в честь праматери Христа – Анной». В тот момент, когда происходят ключевые события, ей 33 года – «возраст Христа». Мысли о Боге и дьяволе находят выражение в основном в лирических отступлениях.
Например: «То, что веления сердца бывают лишь лживыми наветами дьявола, а воображение является главным инструментом воздействия на сознание, я теперь знала наверняка. Но как было отличить настоящее от вымышленного и внедренного?».
Или вот – «В каждом из нас живет Бог, и каждый слышит шепот дьявола. Следовать воле второго легче: его фразы льстивы, его действия находят в нас мгновенный отклик гордости. С Божьей волей труднее».
Кроме того, именно в лирических отступлениях наиболее ярко звучит сквозной мотив романа. Интересно, ведь первое упоминание о нем мы встречаем в его названии.
Что есть тишина и какой она может быть? Что ее может нарушить и можно ли ее нарушить вообще? – такие возникают вопросы еще до знакомства с произведением.
«Густая, звенящая тишина была кругом, и не было сил, духу не было испустить этот крик», – читаем в прологе.
«Пройдет несколько дней – и тишина уже не будет тянуть за струны сердца. Ты услышишь голос – он будет говорить в тебе. Он не нарушит тишины и не заглушит шепота дня», – читаем в эпилоге.
Тишина – это то, с чем Анна встречается лицом к лицу, и то, что она впоследствии обретает внутри себя.
Ее характеристики проявлены как во внешнем пространстве:
«Тихим было то утро, безмолвным, как безмолвен был и вечер, не предвещавший бури. И даже пожар, так внезапно и стихийно поразивший дом, как будто не нарушил этой устоявшейся здесь тишины»;
«В квартире стояла звенящая тишина. Поначалу она резала слух, а затем я к ней привыкла»;
«Мир тих, а вопли наши немы».
Так и в процессе духовного роста – главная героиня постоянно находится в диалоге с ней:
«Застывшие слезы не покидали моих глаз, слова не слетали с моих губ – тогда я едва ли не впервые в жизни смолкла, затихла, будто впервые в жизни обратила свое лицо к тишине», «Я боялась тишины, я избегала ее, а теперь я жаждала ее, как единственную пищу для своей покалеченной души».
«Не нарушая тишины» – небольшой по объему роман с глубоким подтекстом.
Благодаря неожиданному композиционному решению, его содержание раскрывается сразу во множестве своих вариантов. Ведь, как пишет Наталья Струтинская, «слишком много в мире того, что не может иметь одно недвусмысленное суждение…».
Это дает возможность автору свободно рассуждать о хрупкости человеческой психики. Говорить ярко, порывисто, образно. И при этом выстраивать повествование издалека, действительно, не нарушая тишины, но побуждая читателя задуматься о вечных ценностях.
#внутри_текста
#знакомство_с_автором
❤19👍3🔥1
книги, в которые нам хочется возвращаться,
и книги, которые возвращают нас к себе
поговорим о них сейчас. ведь, когда мы обращаемся к уже известному произведению, у нас появляется возможность чуть-чуть расслабиться.
во-первых, потому, что не нужно сосредотачиваться на новой информации.
а, во-вторых, финал истории точно не разочарует и не преподнесёт неприятных сюрпризов.
к тому же, в предыдущем выпуске рубрики #когда_есть_что_сказать в комментариях зашел разговор о книгах, которые мы перечитываем, и тогда Кирилл, руководитель литературного клуба Bedlam, предложил мне рассмотреть эту тему подробнее (всегда радуюсь, когда в комментариях открываются новые и интересные темы для обсуждения в последующих постах).
итак...
почему я перечитываю некоторые книги каждый год? – вновь задаю себе этот вопрос.
а ведь есть люди, которым подобное несвойственно.
привычки такой нет?
но ведь не только в привычке дело.
перечитываем (или нет) – зависит и от отношения человека к чтению и к книгам в целом, и от самих книг, наверное тоже.
поэтому начну наш разговор с размышлений о возможных причинах, из-за которых мы не обращаемся к произведению повторно.
«не понравилась книга – пошли дальше» – наверное, самая частая причина, и она лежит на поверхности. но сегодня нырнем чуть глубже.
• книг много. прочитать хочется как можно больше.
книги покупаются, новые имена открываются, глаза разбегаются.
зачем тратить время на старое, когда столько всего непрочитанного на полках?
• хочется читать только новое, чтобы быть в курсе.
«если на чем-то задержусь, значит отстану» – существует такое мнение, и бывает так, что оно распространяется на чтение тоже.
• когда по каким-либо причинам важно сохранить первое впечатление о произведении
та ситуация, когда не хочется, чтобы впечатления наслаивались (то есть не хочется разочароваться в произведении, которое когда-то очень понравилось).
по этой причине, например, я не перечитываю и не собираюсь перечитывать роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», с которого когда-то давно началась моя любовь к литературе.
• когда книга сильно повлияла и одного прочтения вполне достаточно.
мощное впечатление. импульс, чтобы двигаться дальше. и ощущение, что встреча с этим произведением исчерпана.
тут мне сразу вспоминается «Мартин Иден» Джека Лондона. произведение впечатлило. идеи, заложенные в нем, понятны. послевкусие неоднозначное. больше возвращаться к этому роману мне не хочется.
/какие еще причины, чтобы не перечитывать книги, добавим в этот список?/
теперь же поговорим о книгах, к которым мы любим возвращаться. посмотрим на этот вопрос через призму уже не причин, а целей.
ведь мы перечитываем книги не просто так, а чтобы…
чтобы что?
перечитать, чтобы повторить/освежить в памяти/лучше запомнить – тоже, казалось бы, очевидное. но в случае с художественной литературой далеко не всегда актуальное. все же не часто мы читаем книги, чтобы через несколько лет с легкостью пересказать сюжет.
единственное, на мой взгляд, тут допущение – ситуация, когда речь идет о книгах, обычно о классике, которые определяют уровень культуры и степень начитанности. сюда можно отнести и знание основных сюжетов, на которых строится литература и искусство.
например, человек еще в школе, прочитал «Отцы и дети» Тургенева, но со временем какие-то моменты из романа стерлись из памяти. возникает желание перечитать его, чтобы свободно поддерживать разговор на темы, что там поднимаются.
«напомнить» и «вернуться» – понятия, конечно, разные.
и если всё же про «вернуться», то чтобы…
• погрузиться в эмоцию
и она может быть вызвана как захватывающим сюжетом, так и атмосферой, которой окутан мир произведения.
еще только открывая первую страницу такой книги (возможно, мы ее уже почти наизусть знаем), становится как-то спокойнее: «сейчас прочитаю эту историю, и мне точно будет чуть лучше».
• насладиться текстом
тут уже про процесс, про чтение тех произведений, которые хочется читать и перечитывать медленно, смакуя каждое предложение.
#быть_читателем
и книги, которые возвращают нас к себе
поговорим о них сейчас. ведь, когда мы обращаемся к уже известному произведению, у нас появляется возможность чуть-чуть расслабиться.
во-первых, потому, что не нужно сосредотачиваться на новой информации.
а, во-вторых, финал истории точно не разочарует и не преподнесёт неприятных сюрпризов.
к тому же, в предыдущем выпуске рубрики #когда_есть_что_сказать в комментариях зашел разговор о книгах, которые мы перечитываем, и тогда Кирилл, руководитель литературного клуба Bedlam, предложил мне рассмотреть эту тему подробнее (всегда радуюсь, когда в комментариях открываются новые и интересные темы для обсуждения в последующих постах).
итак...
почему я перечитываю некоторые книги каждый год? – вновь задаю себе этот вопрос.
а ведь есть люди, которым подобное несвойственно.
привычки такой нет?
но ведь не только в привычке дело.
перечитываем (или нет) – зависит и от отношения человека к чтению и к книгам в целом, и от самих книг, наверное тоже.
поэтому начну наш разговор с размышлений о возможных причинах, из-за которых мы не обращаемся к произведению повторно.
«не понравилась книга – пошли дальше» – наверное, самая частая причина, и она лежит на поверхности. но сегодня нырнем чуть глубже.
• книг много. прочитать хочется как можно больше.
книги покупаются, новые имена открываются, глаза разбегаются.
зачем тратить время на старое, когда столько всего непрочитанного на полках?
• хочется читать только новое, чтобы быть в курсе.
«если на чем-то задержусь, значит отстану» – существует такое мнение, и бывает так, что оно распространяется на чтение тоже.
• когда по каким-либо причинам важно сохранить первое впечатление о произведении
та ситуация, когда не хочется, чтобы впечатления наслаивались (то есть не хочется разочароваться в произведении, которое когда-то очень понравилось).
по этой причине, например, я не перечитываю и не собираюсь перечитывать роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», с которого когда-то давно началась моя любовь к литературе.
• когда книга сильно повлияла и одного прочтения вполне достаточно.
мощное впечатление. импульс, чтобы двигаться дальше. и ощущение, что встреча с этим произведением исчерпана.
тут мне сразу вспоминается «Мартин Иден» Джека Лондона. произведение впечатлило. идеи, заложенные в нем, понятны. послевкусие неоднозначное. больше возвращаться к этому роману мне не хочется.
/какие еще причины, чтобы не перечитывать книги, добавим в этот список?/
теперь же поговорим о книгах, к которым мы любим возвращаться. посмотрим на этот вопрос через призму уже не причин, а целей.
ведь мы перечитываем книги не просто так, а чтобы…
чтобы что?
перечитать, чтобы повторить/освежить в памяти/лучше запомнить – тоже, казалось бы, очевидное. но в случае с художественной литературой далеко не всегда актуальное. все же не часто мы читаем книги, чтобы через несколько лет с легкостью пересказать сюжет.
единственное, на мой взгляд, тут допущение – ситуация, когда речь идет о книгах, обычно о классике, которые определяют уровень культуры и степень начитанности. сюда можно отнести и знание основных сюжетов, на которых строится литература и искусство.
например, человек еще в школе, прочитал «Отцы и дети» Тургенева, но со временем какие-то моменты из романа стерлись из памяти. возникает желание перечитать его, чтобы свободно поддерживать разговор на темы, что там поднимаются.
«напомнить» и «вернуться» – понятия, конечно, разные.
и если всё же про «вернуться», то чтобы…
• погрузиться в эмоцию
и она может быть вызвана как захватывающим сюжетом, так и атмосферой, которой окутан мир произведения.
еще только открывая первую страницу такой книги (возможно, мы ее уже почти наизусть знаем), становится как-то спокойнее: «сейчас прочитаю эту историю, и мне точно будет чуть лучше».
• насладиться текстом
тут уже про процесс, про чтение тех произведений, которые хочется читать и перечитывать медленно, смакуя каждое предложение.
#быть_читателем
👍12❤3🔥1
'продолжение'
• перенестись в тот момент, когда впервые было прочитано произведение.
когда ценна не только сама книга, но и та ситуация, в которой она оказалось в руках.
Ю. Лотман в монографии «Внутри мыслящих миров» писал:
«… в тех случаях, когда мы имеем дело с текстами, сохраняющими культурную активность, они обнаруживают способность накапливать информацию, то есть способность памяти <…> память о тех вне текста находящихся событиях, с которыми текст Шекспира может вызывать ассоциации. Мы можем забыть то, что знал Шекспир и его зрители, но мы не можем забыть то, что узнали после них».
этой мыслью Ю. Лотман иллюстрирует свой тезис о новых контекстах.
для нас она актуальна здесь потому, что ситуация, когда мы читаем произведение, становится тоже чем-то вроде своеобразного контекста.
так, наши воспоминания и ассоциации, связанные с книгами, выходят на первый план.
• понаблюдать за тем, как изменилось наше восприятие.
подобно тому, как лирический герой стихотворения А.С. Пушкина «Вновь я посетил…» через десять лет приезжает в родные места, мы возвращаемся в книги.
он смотрит на сосны, которые «всё те же», а мы – на всё тот же текст, который прочитываем будто впервые.
/кстати, к этому стихотворению А.С. Пушкина мы уже обращались в статье об элегическом герое в идиллическом мире/
вот и хочется, например, когда-нибудь вновь открыть список классических произведений из школьной программы и уже более осмысленно их прочитать.
или перечитать те книги, с которыми произошло поверхностное знакомство, потому что их пришлось в силу каких-либо обстоятельств прочесть на бегу.
• разобраться со своими мыслями и понять, почему произведение не понравилось.
когда речь идет о книге, которая «должна понравиться», потому что «она нравится всем вокруг».
это особенно интересно, если человек понимает, и какие художественные достоинства есть у произведения, и за что книга полюбилась другим людям. много вопросов возникает, и все они обращены уже к себе.
например, «Мастера и Маргариту» М. Булгакова я перечитывала раза три, но каждый раз впечатления были приблизительно одни и те же. вроде бы разобралась. но не исключаю того, что это роман окажется в моих руках в четвертый раз.
/а этот список как дополним?/
и, в заключение, хочу назвать те произведения, которые люблю перечитывать (поэзию сюда не включаю, потом как-нибудь о ней поговорим).
русская классика
• Н.В. Гоголь – «Портрет»
• А.И. Солженицын – «Матренин двор»
• Б. Пастернак – «Доктор Живаго»
• Ф.М. Достоевский – «Преступление и наказание»
зарубежная литература
• Антуан де Сент-Экзюпери – «Маленький принц»
• Вирджиния Вулф – «Миссис Дэллоуэй»
• Джонатан Сафран Фоер – «Жутко громко и запредельно близко»
• Грегори Галлоуэй – «Простой, как снег»
• Трумен Капоте – «Завтрак у Тиффани»
русская современная литература
• Стефания Данилова – «Атлас памяти»
• Нина Дашевская – рассказы: «Крендельков», «Панкратьев», «Дублин и море»
/а в какие книги вам нравится возвращаться? стоит ли, по вашему мнению, вновь тратить время на чтение произведений, сюжет которых вам уже знаком? – эти и любые другие вопросы (и соображения) по теме поста давайте обсудим в комментариях/
#быть_читателем
• перенестись в тот момент, когда впервые было прочитано произведение.
когда ценна не только сама книга, но и та ситуация, в которой она оказалось в руках.
Ю. Лотман в монографии «Внутри мыслящих миров» писал:
«… в тех случаях, когда мы имеем дело с текстами, сохраняющими культурную активность, они обнаруживают способность накапливать информацию, то есть способность памяти <…> память о тех вне текста находящихся событиях, с которыми текст Шекспира может вызывать ассоциации. Мы можем забыть то, что знал Шекспир и его зрители, но мы не можем забыть то, что узнали после них».
этой мыслью Ю. Лотман иллюстрирует свой тезис о новых контекстах.
для нас она актуальна здесь потому, что ситуация, когда мы читаем произведение, становится тоже чем-то вроде своеобразного контекста.
так, наши воспоминания и ассоциации, связанные с книгами, выходят на первый план.
• понаблюдать за тем, как изменилось наше восприятие.
подобно тому, как лирический герой стихотворения А.С. Пушкина «Вновь я посетил…» через десять лет приезжает в родные места, мы возвращаемся в книги.
он смотрит на сосны, которые «всё те же», а мы – на всё тот же текст, который прочитываем будто впервые.
/кстати, к этому стихотворению А.С. Пушкина мы уже обращались в статье об элегическом герое в идиллическом мире/
вот и хочется, например, когда-нибудь вновь открыть список классических произведений из школьной программы и уже более осмысленно их прочитать.
или перечитать те книги, с которыми произошло поверхностное знакомство, потому что их пришлось в силу каких-либо обстоятельств прочесть на бегу.
• разобраться со своими мыслями и понять, почему произведение не понравилось.
когда речь идет о книге, которая «должна понравиться», потому что «она нравится всем вокруг».
это особенно интересно, если человек понимает, и какие художественные достоинства есть у произведения, и за что книга полюбилась другим людям. много вопросов возникает, и все они обращены уже к себе.
например, «Мастера и Маргариту» М. Булгакова я перечитывала раза три, но каждый раз впечатления были приблизительно одни и те же. вроде бы разобралась. но не исключаю того, что это роман окажется в моих руках в четвертый раз.
/а этот список как дополним?/
и, в заключение, хочу назвать те произведения, которые люблю перечитывать (поэзию сюда не включаю, потом как-нибудь о ней поговорим).
русская классика
• Н.В. Гоголь – «Портрет»
• А.И. Солженицын – «Матренин двор»
• Б. Пастернак – «Доктор Живаго»
• Ф.М. Достоевский – «Преступление и наказание»
зарубежная литература
• Антуан де Сент-Экзюпери – «Маленький принц»
• Вирджиния Вулф – «Миссис Дэллоуэй»
• Джонатан Сафран Фоер – «Жутко громко и запредельно близко»
• Грегори Галлоуэй – «Простой, как снег»
• Трумен Капоте – «Завтрак у Тиффани»
русская современная литература
• Стефания Данилова – «Атлас памяти»
• Нина Дашевская – рассказы: «Крендельков», «Панкратьев», «Дублин и море»
/а в какие книги вам нравится возвращаться? стоит ли, по вашему мнению, вновь тратить время на чтение произведений, сюжет которых вам уже знаком? – эти и любые другие вопросы (и соображения) по теме поста давайте обсудим в комментариях/
#быть_читателем
❤26👍3🔥3
«Ячейка» Софии Брюгге: возможно ли изменить прошлое?
Больше информации о творчестве писателя – в соц. сетях Софии Брюгге (группа вконтакте, телеграм-канал). Совсем недавно, в августе этого года, у автора вышла новая книга «Свадьба, мумии, убийства», которую, как и «Ячейку», можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Ячейка» цитируется по источнику/
Сначала кажется, что перед нами очередной фантастический роман, в основе которого – путешествия во времени. Нет, не очередной. Хотя бы потому, что герои между прошлым и настоящем (а настоящее для них – это 2035 год) перемещаются необычным способом. О том, как это происходит, узнаем в первых главах произведения:
««Ячейка» представляла собой временное кольцо, значит, люди, попадавшие на этот участок, должны были находиться там каждый день, в одном и том же месте».
Перед нами фантастический мир – тут уже сомнений не возникает. Во всяком случае, поначалу. Герои отправляются в Средневековье ХV века. Однако на этом перемещения заканчиваются. Одного путешествия в прошлое вполне достаточно, когда его последствия необратимы. И вот – мы уже читаем не фантастику, а детектив. Точнее – производственный детектив.
Нет, страшных убийств не происходит. Все герои живы. Но никто из них не понимает, из-за чего случился сбой в работе механизма и как так вышло, что Хелин, главная героиня, едва ли не осталась навсегда в прошлом.
Кто виноват и кто всё подстроил? Вероятно, что это кто-то из сотрудников фирмы или же конкуренты. Но, конечно, сразу под подозрение попадает сама Хелин, однако и за ней кто-то следит. А она при этом старается сохранить и свою личную тайну. Иными словами, интрига на интриге, и читатель весь во внимании.
Сюжет как концентрат событийности. Ни одного случайного эпизода. Действие развивается стремительно. Кульминация – Хелин и преступник остаются наедине – лицом к лицу. Их встреча сравнима с поединком.
Но ответ на вопрос «кто виноват в произошедшем?» читатель получает существенно раньше. Образ антагониста неоднозначен. У этого героя особая предыстория, что раскрывается параллельно с основной сюжетной линией. Интерес читателя смещается: пока герои распутывают клубок тайн, мы с нетерпением ждем момента, когда две истории сольются в одну историю и раскроется личный мотив преступника.
Хелин Руммер – главная героиня романа – путешественница, историк, ученая. Примечательно не только то, что она находится на пересечении сюжетных линий. Оказавшись в Средневековье, она хочет проверить одну свою гипотезу. И, казалось бы, происходит чудо – сам Ян ван Эйк создает набросок ее портрета. Впоследствии, уже в настоящем времени, преступник едва ли не расправляется с этой картиной.
Так, во-первых, Хелин оказывается в необычных обстоятельствах, что, как минимум, подогревает интерес читателя, а, во-вторых, в ее личной истории раскрывается мысль: искусство как вместилище прошлого.
Хелин Руммер – эмоционально неустойчивая, но отважная. Ее периодически накрывает от воспоминаний, в сложные моменты случаются приступы паники. Но ей хватает и физических сил, чтобы защитить себя при нападении, и силы духа, чтобы не повестись на шантаж и не стать марионеткой в руках преступника.
Она проходит путь от «маленькой девчушки», которую непонятно как вообще допустили до выполнения задания, до той, от чьих действий зависит жизнь сотрудников фирмы в финале романа.
На фоне захватывающего сюжета и эпичных событий особенно пронзительно звучат глубоко личные и философские темы.
Наблюдая за тем, как строятся взаимоотношения Хелин и ее напарника, Годарта, мы замечаем, насколько остро в романе звучит вопрос о доверии. Поначалу они оба друг в друге сомневаются, дистанция между ними сокращается очень медленно:
«Это было тяжелое решение, но Хелин приняла его. Хорошо. Она подпустит Годарта чуть ближе. Она попробует. Во что можно его посвятить?».
Затем именно его она посвящает в свою тайну.
«Интересно, а каково Годарту, или, тем более, каково Гарсу?», – спрашивает сама у себя Хелин.
Гарс – консул, который отправился в Средневековье и остался там навсегда.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Больше информации о творчестве писателя – в соц. сетях Софии Брюгге (группа вконтакте, телеграм-канал). Совсем недавно, в августе этого года, у автора вышла новая книга «Свадьба, мумии, убийства», которую, как и «Ячейку», можно найти на ЛитРес.
/В нашей статье роман «Ячейка» цитируется по источнику/
Сначала кажется, что перед нами очередной фантастический роман, в основе которого – путешествия во времени. Нет, не очередной. Хотя бы потому, что герои между прошлым и настоящем (а настоящее для них – это 2035 год) перемещаются необычным способом. О том, как это происходит, узнаем в первых главах произведения:
««Ячейка» представляла собой временное кольцо, значит, люди, попадавшие на этот участок, должны были находиться там каждый день, в одном и том же месте».
Перед нами фантастический мир – тут уже сомнений не возникает. Во всяком случае, поначалу. Герои отправляются в Средневековье ХV века. Однако на этом перемещения заканчиваются. Одного путешествия в прошлое вполне достаточно, когда его последствия необратимы. И вот – мы уже читаем не фантастику, а детектив. Точнее – производственный детектив.
Нет, страшных убийств не происходит. Все герои живы. Но никто из них не понимает, из-за чего случился сбой в работе механизма и как так вышло, что Хелин, главная героиня, едва ли не осталась навсегда в прошлом.
Кто виноват и кто всё подстроил? Вероятно, что это кто-то из сотрудников фирмы или же конкуренты. Но, конечно, сразу под подозрение попадает сама Хелин, однако и за ней кто-то следит. А она при этом старается сохранить и свою личную тайну. Иными словами, интрига на интриге, и читатель весь во внимании.
Сюжет как концентрат событийности. Ни одного случайного эпизода. Действие развивается стремительно. Кульминация – Хелин и преступник остаются наедине – лицом к лицу. Их встреча сравнима с поединком.
Но ответ на вопрос «кто виноват в произошедшем?» читатель получает существенно раньше. Образ антагониста неоднозначен. У этого героя особая предыстория, что раскрывается параллельно с основной сюжетной линией. Интерес читателя смещается: пока герои распутывают клубок тайн, мы с нетерпением ждем момента, когда две истории сольются в одну историю и раскроется личный мотив преступника.
Хелин Руммер – главная героиня романа – путешественница, историк, ученая. Примечательно не только то, что она находится на пересечении сюжетных линий. Оказавшись в Средневековье, она хочет проверить одну свою гипотезу. И, казалось бы, происходит чудо – сам Ян ван Эйк создает набросок ее портрета. Впоследствии, уже в настоящем времени, преступник едва ли не расправляется с этой картиной.
Так, во-первых, Хелин оказывается в необычных обстоятельствах, что, как минимум, подогревает интерес читателя, а, во-вторых, в ее личной истории раскрывается мысль: искусство как вместилище прошлого.
Хелин Руммер – эмоционально неустойчивая, но отважная. Ее периодически накрывает от воспоминаний, в сложные моменты случаются приступы паники. Но ей хватает и физических сил, чтобы защитить себя при нападении, и силы духа, чтобы не повестись на шантаж и не стать марионеткой в руках преступника.
Она проходит путь от «маленькой девчушки», которую непонятно как вообще допустили до выполнения задания, до той, от чьих действий зависит жизнь сотрудников фирмы в финале романа.
На фоне захватывающего сюжета и эпичных событий особенно пронзительно звучат глубоко личные и философские темы.
Наблюдая за тем, как строятся взаимоотношения Хелин и ее напарника, Годарта, мы замечаем, насколько остро в романе звучит вопрос о доверии. Поначалу они оба друг в друге сомневаются, дистанция между ними сокращается очень медленно:
«Это было тяжелое решение, но Хелин приняла его. Хорошо. Она подпустит Годарта чуть ближе. Она попробует. Во что можно его посвятить?».
Затем именно его она посвящает в свою тайну.
«Интересно, а каково Годарту, или, тем более, каково Гарсу?», – спрашивает сама у себя Хелин.
Гарс – консул, который отправился в Средневековье и остался там навсегда.
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
👍8❤6🔥1
продолжение (1)
Читая книги о перемещении во времени, мы не часто задаемся вопросом о том, что чувствует человек, оказавшись в другой эпохе без возможности вернуться назад.
Чем вынужден заплатить в таком случае герой и на какие он идет жертвы?
Что происходит дальше: продолжается ли его род и есть ли у него наследники?
В романе же «Ячейка» эта тема подробно раскрывается в отдельной сюжетной линии.
Перемещения во времени – больше, чем фон, на котором развивается действие, и больше, чем один из этапов сюжета.
С одной стороны, герои по-разному воспринимают и ощущают время, да и подобные путешествия не проходят бесследно:
«Она [Хелин] скучала по тому, как просто было раньше. И она чувствовала себя человеком, который уже оторван и от Гааги прошлого, и от Гааги современности, как призрак, мечущийся между мирами <…> После Средневековья не так-то просто было смотреть на настоящее».
А с другой – мысль о времени составляет основу идейного содержания романа. Например, тема искусства наполняется соответствующем звучанием:
«Ведь Гарс был абсолютно прав, столько работ пропадало в потоке истории. Даже массивные произведения искусства падали жертвами Реформации и различных войн, дележей правителей, покушений вандалов».
И самое интересное – то, что поединок между Хелин и преступником происходит прежде всего на идейном уровне. Столкновение двух противоположных точек зрения относительно вопроса: «возможно ли изменить прошлое?».
«Ячейка» Софии Брюгге – экспериментальный роман. Писатель сосредотачивается и на языке, на котором говорят герои. Отправляясь вместе с главной героиней в Средневековье, мы с удивлением обнаруживаем, что представители эпохи употребляют церковнославянские слова:
«Очерчиваю контуры, а затем, оставшись в уединении, труждаюсь над объемами и полутонами. Инольды, дабы удержати свежесть вдаяния, я делаю себе знаковины о том, что не хочу упустить послежде. И… работаю, покамест не досягну результата».
В конце книги, конечно же, находим множество сносок.
Во-первых, стилизация речи персонажей, позволяет нам не только погрузиться в другую эпоху, но и прочувствовать, услышать ее. Во-вторых, мы понимаем, что за романом «Ячейка» стоит большая работа писателя с источниками.
Примечательно и то, что герои размышляют о языке. Например, Гарс скучает по современным словам: «Психолог. Манипулятор. Ну вот как тут произносить подобное?».
Образ жизни в другой эпохе существенно отличается от того, как живут герои в 2035 году. На этом моменте тоже акцентируется внимание в романе:
«Женский досуг XV века обычно составляло шитье и вышивание, а также контроль домашнего хозяйства. Небогатый выбор, который, к тому же, не давал забыться и сбежать от своих мыслей. Вздохнув, ученая не придумала ничего лучше, чем отправиться обратно к консулу».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
Читая книги о перемещении во времени, мы не часто задаемся вопросом о том, что чувствует человек, оказавшись в другой эпохе без возможности вернуться назад.
Чем вынужден заплатить в таком случае герой и на какие он идет жертвы?
Что происходит дальше: продолжается ли его род и есть ли у него наследники?
В романе же «Ячейка» эта тема подробно раскрывается в отдельной сюжетной линии.
Перемещения во времени – больше, чем фон, на котором развивается действие, и больше, чем один из этапов сюжета.
С одной стороны, герои по-разному воспринимают и ощущают время, да и подобные путешествия не проходят бесследно:
«Она [Хелин] скучала по тому, как просто было раньше. И она чувствовала себя человеком, который уже оторван и от Гааги прошлого, и от Гааги современности, как призрак, мечущийся между мирами <…> После Средневековья не так-то просто было смотреть на настоящее».
А с другой – мысль о времени составляет основу идейного содержания романа. Например, тема искусства наполняется соответствующем звучанием:
«Ведь Гарс был абсолютно прав, столько работ пропадало в потоке истории. Даже массивные произведения искусства падали жертвами Реформации и различных войн, дележей правителей, покушений вандалов».
И самое интересное – то, что поединок между Хелин и преступником происходит прежде всего на идейном уровне. Столкновение двух противоположных точек зрения относительно вопроса: «возможно ли изменить прошлое?».
«Ячейка» Софии Брюгге – экспериментальный роман. Писатель сосредотачивается и на языке, на котором говорят герои. Отправляясь вместе с главной героиней в Средневековье, мы с удивлением обнаруживаем, что представители эпохи употребляют церковнославянские слова:
«Очерчиваю контуры, а затем, оставшись в уединении, труждаюсь над объемами и полутонами. Инольды, дабы удержати свежесть вдаяния, я делаю себе знаковины о том, что не хочу упустить послежде. И… работаю, покамест не досягну результата».
В конце книги, конечно же, находим множество сносок.
Во-первых, стилизация речи персонажей, позволяет нам не только погрузиться в другую эпоху, но и прочувствовать, услышать ее. Во-вторых, мы понимаем, что за романом «Ячейка» стоит большая работа писателя с источниками.
Примечательно и то, что герои размышляют о языке. Например, Гарс скучает по современным словам: «Психолог. Манипулятор. Ну вот как тут произносить подобное?».
Образ жизни в другой эпохе существенно отличается от того, как живут герои в 2035 году. На этом моменте тоже акцентируется внимание в романе:
«Женский досуг XV века обычно составляло шитье и вышивание, а также контроль домашнего хозяйства. Небогатый выбор, который, к тому же, не давал забыться и сбежать от своих мыслей. Вздохнув, ученая не придумала ничего лучше, чем отправиться обратно к консулу».
#знакомство_с_автором
#внутри_текста
❤15🔥2