Белая Вежа, насколько помню, это прямая калька с тюркского оригинала "Саркел"

«Kabadayı»: как любовь к татарке стоила «смотрящему» за Стамбулом жизни

2023 год прошел в том числе и под знаком истории криминальной Казани. Теперь вместе с «Бандами Нью-Йорка», «Кланом Сопрано», «Крестным отцом» появился и «Пацан сүзе».

«Начальник кочегарки» и «грубый дядька»
И тут только отошел от прошлогоднего угара обсуждения «чушпанов», как вездесущий Ютуб в шортсах предложил познакомиться с криминальной историей «смотрящих» Стамбула, а точнее с институтом “кабадайы” (kabadayı, букв. перевод «грубый дядька»).
Иногда авторитетов называли и “кюльханбейи” (külhanbeyi). Кюльхан, как оказалось, это огромная печь для разогрева хамамов, которая размещалась в подвале. Проще говоря, кочегарка. Как говорит, народная этимология, самые отъявленные авторитеты-кабадайы были вынуждены прятаться в подвалах бань, отсюда и их прозвище “начальник кочегарки”.
Стамбул знает поименно своих смотрящих. Турецкие журналисты любят вести отсчет с приезда в столицу Али Мавнаджы из Ризы. Выходцы из чайной столицы Турции (из Ризы, к слову, и корни Реджеба Эрдогана) потом станут видными представителями криминального мира.

Главный на кладбище
Али Мавнаджы сразу по прибытию взял быка за рога, а точнее за фальчету – кривой сапожный нож. В 1906 году в районе Ускюдара прямо на пароходной пристани он убивает Караманлы Юсуфа, «собиравшего харадж (дань)» с окрестностей. В итоге, Манавджы на протяжении 16 лет становится смотрящим в Ускюдаре, и «под его трубу пляшут» и в районе Бейоглу. Несмотря на то, что дом его был в махалля Солак Синана в Ускюдаре, в качестве главного места своей дислокации он выбрал кладбище Караджа Ахмеда.
Все закончилось, когда он повстречал татарку Зехру, эмигрировавшую в Турцию из России.

Несчастная любовь
Историки не пишут, крымская или казанская татарка, это была, оставим это дело краеведам и релокантам. Но известно ее место жительства – это район Фатиха, махалля Секбанбаши, улица Калайджи. Али был огромного роста, и на его фоне Захра была миниатюрной дамой. Все отмечали рядом с ней грозный кабадайы превращался в ребенка. Он постоянно бегал к возлюбленной.
Но история татарской Джульетты и черноморского Ромео закончилась печально. Конкуренты прослышали, что Кабадайы совсем размяк, и нашелся человек, бросивший ему вызов. Это был Рич Ардаш, живший около армянской церкви в районе Саламсыз. 41-летний Али целый час бился на ножах с 35-летним Пичем Ардашем. Несмотря на то, что поначалу успех был на стороне Манавджи, он проиграл более молодому конкуренту. Его тело осталось лежать на улице.

В жизни как в кино?
Ну и если уж мы начали с кинематографа, то следует отметить, что криминальными авторитетами интересовались и турецкие производители сериалов. Помимо фильма «Кабадайы», один из центральных каналов заказал dizi про турецкого Монте Кристо. Аббатом Фариа для героя сериала Ezel стал авторитет под именем Рамиз-дайы (Ramiz Karaeski). Кинематографисты превратили этого «смотрящего» в нечто среднее между суфийским шейхом, железным Феликсом и коучем. Тут нужно отдать должное актерскому мастерству покойного Тунджеля Куртиза (Tuncel Kurtiz) и его пышным усам.

Что общего между Иваном Васильевичем и Ксерксом? Порка реки перед завоеванием
Николай Аристов в конце XIX века собирал старинные русские песни. Одна из них рассказывает, как Иван Грозный шел на Казань и остановился перед Волгой.

«Палача сюда подать, - крикнул царь, - вот я тебя проучу!»
Пришел палач, мужчина здоровенный, и велел ему царь сечь реку кнутом, чтобы она не бунтовала против царской рати. Взял кнут палач, засучил рукава красной рубахи, разбежался да как свистнет по Волге – вдруг кровь из воды на аршин вверх брызнула и лег на воде кровяной рубец в палец толщиной. Потише пошли волны на реке, а царь кричит: «Не жалей, валяй крепче!»
Разбежался палач дальше прежнего и хватил сильнее: кровь брызнула еще выше и рубец лег толще. Волга утишилась больше прежнего.
После третьего удара, который палач отвесил изо всей мочи, кровь махнула на три аршина, и рубец оказался пальца на три толщины, - совсем присмирела тогда Волга. «Довольно, - сказал Грозный царь, - вот как вас надо проучивать». После того благополучно переправилось через реку войско и ни один солдатик не утонул, хотя много приняли страху».

Цитирование: «Волга. История главной реки России». Дженет Хартли

Накшбандийа и купцы создали предпосылки для буржуазной татарской нации?

Два года на ютуб-канале центра азиатских исследований Boğaziçi (Босфорского университета) появилась лекция Юлай Шамильоглу под названием «Rise of Modern Tatar Identity & the Diaspora in Asia: Naqshbandis, Commercial Networks & Nationalism» //«Подъем модернистской татарской идентичности и диаспоры в Азии: накшбандия, коммерческие сети и национализм»

https://www.youtube.com/watch?v=_84eXKaPix4 .

Шамильоглу известен как сильный медиевист по эпохе Золотой Орды, но в своей лекции пытается посмотреть на историю татар на протяжении последних 500 лет.

Вкратце концепция казахстанского ученого (сейчас преподает в Назарбаевском университете) звучит: образовавшаяся на обломках Золотой Орды Казанское ханство было слабее Московского государства, после его падения он предполагает, что получает распространение учение тариката Накшбандийа.

Вслед за захватом Казани наступает Малый ледниковый период, который сделал земледелие на территории Волго-Урала достаточно тяжелым и малоприбыльным делом.

Первые шакирды, уезжающие на учебу в Среднею Азию (в основном Бухара и Самарканд), постепенно налаживают торговые связи с единоверцами из Азии. Далее описывается развитие богословской мысли от Утыз-Имяни и Курсави до Бигиева и появлению татарских общин на Дальнем Востоке и Финляндии. Про сформировавшийся союз купечества и улемы можно найти в работе Даниэллы Росс «Tatar Empire: Kazan’s Muslims and the making of Imperial Russia».
Для себя нашел интересным мысли уважаемого Юлай Шамильоглу.

«Хуҗалар тавы»: кто же здесь похоронен?

Хуҗалар тавы интересное место, которое, так получилось, что почитается разными народами и религиями. Любят это место и историки. Для татар интересна легенды с похороненным здесь «святыми». Свою интерпретацию предложил и уважаемый Dr.Bormotucher Повстречал я и захватывающее конструирование от Дамира Исхакова

«Царь бисурманского города Балымерского Балынгозя»

Правда, существует источник («Выпись нa пашенную Булярского городка, землю въ Стрѣльцамъ чистопольскомъ уѣздѣ» от 1677 года), который четко фиксирует время захоронение на «Хуҗалар тавы» - это эпоха правления казанского хана Сафа-Гирея, то есть в промежуток 1524-1549 гг. Называется и имя захороненного. Хан приказал построить каменную усыпальницу на могиле «царя бисурманского города Балымерского Балынгози».

Николай Рычков в своих записках передает написание имени через «Балын Газя». То есть помимо явного прочтения в «гозя» уважительного обращения «Ходжа» может скрываться и прозвище «гази» - «воитель».

«Все-таки «Балын» или «Балгым»?
Проверочным источником являются стихи суфийского поэта XVII века Мавля Колый, который был смотрителем булярского мавзолея. Он дает нам несколько иное прочтение имени «святого» – «Балгым Хуҗа».

Что касается Балымера, то он прочно вошло в обиход историков и археологов для обозначения золотоордынского городища. Кстати, на этом фоне интересна этимология слово «Балымер». Возможно, его следует истолковывать через монгольский или чувашский языки. Краевед Рафик Насыров привод карту Билярска от 1854 года, где фиксируется «могила князя Балымери» . На карте Ремезова (1704) вместо Билярска фиксируется Балымери.

Спустя сто лет
Казанские татары достаточно долго пытались сохранить свое присутствие на «Ходжалар тау», но в споре со стрельцами, несмотря на участие князей Яушевых, видных представителей казанской мусульманской элиты того времени, смотрители («хранителями сего священнаго места были шесть нарочно избранных мужей» - Рычков) были вынуждены покинуть Билярск.

Через сто лет на месте святилища в 1769 году побывает капитан Рычков, который зафиксирует, что местные жители практически уничтожили все древние строения, но на месте сохранялись надмогильным камни с надписями на «татарском и арапском». Местный мулла не мог разобрать надписи, жаловался путешественник.

Откуда «Мәгълүм Хуҗа»?
С уходом муджавиров-хранителей начала стираться и память. Так, мулла из татарской деревни «Чертож» рассказывал Рычкову, что здесь похоронены два святых, к которым прислушивались татарские цари. Первый – «Меулим хоззя». Не Мауля Колый ли заместил в народной памяти Балгыма-Балына?

Второй - «Шебелим хоззя». Кем этот был «Шебелим», сейчас сложно установить, но благодаря творчеству Хисаметдина Муслими и некого летописца, обнаруженного Френом (приводится у Шпилевского) Шебелим превратился в шейха Шибли (ум. 945 год), ученика багдадского суфия Джунейда Багдади

В итоге, в поздних легендах Балынгозя превратиться в более привычное для слуха татар «Мәгълүм Хуҗа». В этом варианте он фиксируется в и «Таварихы Болгария» Муслими.

Новые культы

К началу ХХ века Али Разим и Тарзиманов зафиксировали культы следующих «святых», которые были сконструированы явно под влиянием «Таварихы Болгария»

«По преданиям здесь („Кызлар Зиараты' (Девичьи могиль¬ники) похоронена между прочим известная своей святостью Рабига Устаз бикә (ее культ зафиксирован и на территории Булгара – авт). Никаких надгробных памятни¬ков однако здесь нет. Немного дальше находятся могилы главных «святых» называемые „Ирляр Зиараты" (Мужские могильники). Буд¬то здесь и погребены те „ходжи" (хузя). Могил ходжей тут много. По именам же называют следующих трех: 1) Хубби-хузя (отсылка к герою поэмы Кул Шарифа «Кыйссаи Хубби Худжа» - авт.). 2) Маглюм-хузя (чуваши называют его: „Малюм-хузя" или „Малем-хузя") и 3) Абдул-Ваххаб-хузя».

Путешествие китайского яблока. К татарам не заехали, сразу к казахам... Афлисун кая?

«Когда город Булгар был завоеван русскими, то Волга рассердилась… отошла из теперешнего места»

В продолжении темы легенд о Волге, обнаружил интересные пересказы легенд у Али Рахима об изменении русла Волги:

«Легенда о старом русле Волги. Мне удалось записать любопытную местную легенду, об'ясняющую отход Волги от старого своего русла в пределах Спасского кантона. В нескольких верстах к югу от г. Спасска лежит русская деревня Шербеть (по татарски „Ширбәтле"), которая расположена на берегу маленькой речки того же названия. Татарское население считает эту деревню очень старой, существовавшей еще в ханские времена», и связывает с ней следующую легенду: На берегу речки Ширбәтле некогда находился большой город, где в своем дворце жил богатый и счастливый хан. Жена хана была искусная и бесстрашная чародейка; звали ее Фатыма. У хана была единственная дочь, красавица Акбикә. Многие были влюблены в ханскую дочь; но все боялись даже близко подойти к дворцу страшась чародейки Фатымы. Лишь богатырь Идель (Волга) не испугался ее, и, набравшись храбрости, выкрал красавицу Акбикә из дворца. Несмотря на настойчивые требования матери, Идель не вернул ее обратно. Тогда Фатыма разгневалась, подула и поплевала в похитителя, и с проклятиями отогнала прочь Идель-Волгу. Боясь гнева Фатымы, Волга отошла от этого города на теперешнее свое русло, однако все же дочь хана обратно не отдала.

На старом месте остались лишь пустые берега Волги 1). Высокий яр у деревни Шербеть и является старыми берегами откочевавшей в былые времена реки Волги. Ф. В. Тарзиманов.

1) Когда, летом 1915 г., я ездил в Болгары, возница-татарин, привезший меня, рассказал доезжая до обрыва, над которой стоят развалины Болгар, следу­ющую версию легенды об отходе Волги: Когда город Булгар был завоеван русскими, то Волга рассердилась, и не желая оставаться в старых берегах отошла из теперешнее место. Прежде она текла здесь, под самым городом. Перевод в выдержках статьи Тарзиманова написанной на татарском языке принадлежит мне.
Али Рахим.

Источник:
B. Тарзиманов и А. Рахим. ХузяларТауы. // Вестник научного общества татароведения, №8. - КАЗАНЬ: Издание Дома Татарской Культуры, 1928 - с. 174-179.

Татары всегда в числе первых учеников

«Аллах приведет других людей»: шейх, сура «Маида» и тюрки

54-й аят «Маиды»
Изучая библиографию по истории тариката Ясавийа наткнулся во первых главах монографии Бидже Хайати «Pir-i Türkistan Hoca Ahmet Yesevi» интересное толкование одного из аятов Корана. Речь идет об 54-я аяте суры Маида.
«О те, которые уверовали! Если кто-нибудь из вас отступит от своей религии, то Аллах приведет других людей, которых Он будет любить и которые будут любить Его. Они будут смиренны перед верующими и непреклонны перед неверующими, будут сражаться на пути Аллаха и не будут бояться порицания порицающих. Такова милость Аллаха, которую Он дарует, кому пожелает. Аллах — Объемлющий, Знающий».

От Табриза и Карабаха до ворот Вены
Интересное толкование аяту дал Ванизаде Мехмед Эфенди (ум. 1685). Уроженец провинции Ван получал в Карабахе, Гандже (ныне Азербайджан), Табризе (ныне Иран), затем вернулся в Эрзурум, стал учеником шейха тариката халватийа Нуреддина Ширвани. Сам стал шейхом, стал известен по всей империи. Слава его дошла до Стамбула, султан Мурад IV пригласил его ко двору. Шейх стал имамом в мечети «Йениджами». В 1683 году принял участие во второй осаде Вены. Вернулся и жил в окрестностях Бурсы. Самые известные труды «Араису’л-Кур’ан», «Хуласату’т-Тафасир», «Рисалеи Мабда ва’л-Меад».

И какое толкование?
Возвращаясь к началу поста, Ванизаде считал, что аят «Если кто-нибудь из вас отступит от своей религии, то Аллах приведет других людей, которых Он будет любить и которые будут любить Его» несет в себев в том числе радостную весть о том, что тюрки/турки примут ислам и описывает фитру/природу тюрков.
К сожалению, сам текст тафсира не приводится, как и методологии толкования. Но интересен сам факт, что османская элита пыталась себя и свое происхождение осмыслить в рамках божественного писания.

Вопрос залу: это что такое?

Ханский двор Казани и чувашские верования

Этнограф Антон Кириллович Салмин один из лучших исследователей чувашской традиционной религии (язычества). В монографии «Академические исследования этнической самобытности чувашского народа» встретил интересное наблюдение, как порядки из ханского двора Казани проникли в сознание людей и начальник канцелярии и мажордом заняли место в пантеоне языческих верований.

«В период Казанского ханства среди чувашей были распространены также новые административные порядки. Церемонии ханского двора чуваши переносили на своих божеств, которых они стали представлять в виде важного хана и разных чиновников, окружающих, сопровождающих и прислуживающих ему. Например: Тăвам ырă «Божество, заседающее в диване», Хум кĕрекеçĕ «Кравчий хана», Тăвам çӳретекен «Божество, ведающее делами дивана», Мăн турра алăк уçакан «Отворяющий двери жилища». Эти явления явно отражают торжественную обстановку ханского двора. Празднование пятницы, перенятое из ислама, сохранялось среди чувашей долго».

Может кому пригодится... Ну и праздник.

Cлобода в Чебоксарах, чувашское название Цивильска и делопроизводство на татарском

Увидел у уважаемого Dr. Bormotucher ссылки на материалы Василия Димитриевича Димитриева (1924-2013) по источникам эпохи Казанского ханства.
Просмотрел тексты трех купчих о продаже вотчинных бортных участков, открыл для себя несколько вещей.

Первый, чуваши использовали для делового документооборота татарский язык не только в эпоху Казанского ханства, но и несколько десятилетия после казанского взятия. Что вполне логично и объяснимо процессами интеграции, инерции и признанием русскими властями указов предыдущих правителей

«Сербиевский городок»

Второе, у Цивильска до определенного периода существовало собственное локальное название – «Сербиевский город». Пример: «Се аз, Карагуз Яковлев сын, горной чаремисин Сербиевского города уезду Князь Уразлины сотни далесми на себя сю запись Кузмодемяиского города»).

Димитриев указывается, что чувашское название г. Цивильска — «Серпу хули». Исследователи утверждают, что до начала XVII вв. бытовал топоним «Сербиевский город». Вблизи города есть селение Новое Сюрбеево.

Стала интересна этимология, но нигде не смог найти откуда происходит название «Серби/Серпу/Сюрби». Версию из «Джагфар тарихы» - что это самоназвание чувашей «сербийцы», не рассматриваю.
Единственно, что вспомнил про бытование у татар женского имени Серби/Сербиназ/Сарбибану/Сарбигуль. В словарях компонент «серби» объясняют в значении «стройная», от названия кипариса - сарви. Видимо, от персидского سرو . В турецком кипарис превратился в Selvi.

Татарская слобода в Чебоксарах

Второе открытие – это то, что в Чебоксарах существовала татарская слобода, куда элите («лутчим» людям) Верхней Сюндырской и Ишлейской волостей рекомендовалось переселяться.
«А поставя им своею волостию в Чебоксарех по татарской слободе дворы всем лутчим людем жити, переменяясь ото отца сыну племяннику и от братье братье родной».

По версии Димитриева, от выше упомянутых «лутчих людей» произошли служилые новокрещены в Чебоксарах и других городах Поволжья, известные в документах XVII в.

Национальная история

В. Димитриев был одним из лучших источниковедов по истории Поволжья средневековья (из казанских с ним может сравниться разве что Игорь Петрович Ермолаев). Но в то же время даже в самих статьях проскальзывает так называемое «написание национальной истории».

Так, можно увидеть аргументацию, что фигурирующие в документах люди были чувашами, потому что… их имена есть в списке языческих имен Магницкого. А затем рядом добавляется, но нельзя исключать, что они могли быть и татарами. А чуть выше выясняется, что в документах тех этнических чуваш именуют «горные черемиса»… Одним словом, «все сложно» в этих этническо-сословных историях…

когда решил почитать комментарии на Дзене...

Пир Туркестана: «Больше всего я люблю две вещи. Первое – это мой скаковой чалый конь…»

Изучая материалы по то есть школе ясавийа встретил в работе турецкого исследователя, какими «тюркские шейхи» предстали в знаменитой поэме Фарид ад-Дина ‘Аттара «Язык птиц» («Мантик ат-тайр»). Последнее произведение считается классическим суфийском трудом.

Наряду с описанием полного растворению во Всевышнем и отказом от красот этого мира, интересно, что Ахмеду Ясави (Пир Туркестана) приписывается любовь к скаковым коням.

«Две вещи, который любил Пир-и Туркестан

Пир Туркестана рассказал о себе и сказал: «Больше всего я люблю две вещи. Первое – это мой скаковой чалый конь, а второе – моего сына.
Кто принесет мне весть о смерть моего сына, то в дар я отдам своего коня. Потому что я вижу, что эти две вещи стали в моем сердце как два идола!
Пока ты сам не сгоришь как свеча, никому не поучай о чистоте.
Чист тот, кто даже если что-то съест с аппетитом, то сразу получает наказание, получает подзатыльник…»