«Наша проблема с международными федерациями в том, что раньше у нас было порядка 52 представителей, а сейчас их 2-3. Чтобы в международных федерациях наших было больше, я думаю, надо 5-7 лет.

Это основная проблема, потому что многое будет зависеть от руководителей международных федераций. Не имея влияния там, нам еще 5-7 лет будет тяжело»

«Поздравляем. Великий хоккеист, русский человек, который этим гордится и входит, как и все мы, в Putin Team, это важно»

«Россия, как и большинство государств планеты, выступает за взаимодействие стран и народов на основе равноправия, неукоснительного соблюдения интересов друг друга, уважения национальных культур. Спорт призван объединять людей, наводить мосты между народами.

В этой связи хотел бы поблагодарить наших партнёров, тех, кто принял решение совсем недавно, взвешенное и справедливое решение о восстановлении прав Паралимпийского комитета России.

Наша позиция неизменна: доступ атлетов к международным турнирам должен быть равным, обоснован их спортивными заслугами, а политике в спорте не место»

«Мы удивились, когда Индонезия не пустила израильских гимнастов. МОК сразу возбудился, сделал ряд заявлений, что Индонезия не права, однако как-то стыдливо помалкивает, когда российским атлетам запрещают въезд в некоторые европейские страны»

«Не могу сказать, что мы боремся с Международной федерацией водных видов спорта. Мы все-таки сотрудничаем с ней, они нас слышат. Другое дело, что в исполком входят разные представители, многие страны нас ждут, нам рады.

Некоторые страны, в частности, североамериканские представители, всячески мешают нам, чтобы мы выступали»

«Встреча в Владимиром Путиным прошла очень хорошо. Мы доложили, как выполняются его поручения, данные на президентском совете 28 мая о строительстве в субъектах Российской Федерации демонстрационных и просветительских центров. Первый мы построили в Самаре, чтобы руководители могли посмотреть, что он из себя представляет, когда должна быть организована работа. Президент с огромным интересом обошел все станции, связанные с различными видами спорта.

Он проявил особый интерес тем новым дисциплинам, которые мы сейчас начали проводить с участниками СВО, получившими повреждение зрения. Это настольный теннис для слепых, стрельба из лука и так далее. Особый интерес у Путина вызывает следж‑хоккей»

«Даниил Касаткин решил не подавать апелляцию. Он считает, что следственная палата действовала по отношению к нему предвзято. Он чувствует, что у него нет шансов в Кассационном суде, учитывая текущую политическую ситуацию.

Он считает, что его хотят экстрадировать по неизвестным ему причинам, которые являются незаконными. Поэтому он ждет решения премьер-министра Франции и рассчитывает на поддержку своей страны, России, которая является его последней надеждой перед лицом неопределенности относительно экстрадиции в США»

«Очень многие страны находятся в каких-либо конфликтах или разногласиях, но при этом их спортсмены выступают. И вот это для меня уже политика двойных стандартов. Я считаю, что в каком-то плане даже нелюбовь конкретно к моему народу»

«Никто никогда не совершал подобного пролета, так что это лучшие пилоты в мире. Говорят, что тот, кто летает на борту Air Force One лучший пилот, и мы только что это увидели. Так что нас ждет хорошая игра»

«Четыре наших представителя вошли в технические комитеты World Aquatics – Светлана Ромашина, Глеб Гальперин, Евгений Коротышкин, Дмитрий Саутин.

Мы должны быть внутри международной федерации. Наша цель – быть на Олимпиаде‑2028. Не сомневаюсь, что мы туда попадем. Мы сделали всё, кроме двух вещей – флаг и гимн. Это основная цель на 2026 год.

Мой прогноз – после зимней Олимпиады вернем и флаг с гимном. Но это политика. Если на международной арене не произойдет что‑то плохое, если всё останется как есть, то в мае 2026‑го сборная России выйдет со своими флагом и гимном»

«Я мастер спорта по беговым лыжам. Конечно, я люблю зимние виды спорта. Я также альпинист.

Если ты спортсмен, то всегда найдешь свою нишу, где установить рекорды. Ничего. Скоро они будут к нам проситься, а не мы к ним. Я считаю, что все наладится. Когда я приеду из Антарктиды, все будет хорошо. Через пять месяцев»