👾 –

|🦭| – имбуля как всегда

👾 – да, это наглая полная копирка песни

#адмтейк #скетч | #вики #бан

🕊️ — Ээ... Ну я не знаю, что говорить, просто мой первый рисунок на телефоне, и я надеюсь, понятно, кого я нарисовала (ᵕ • ᴗ •)

Предложка— — —> @TechnoFishtake_bot //

👾 – нас 180, я в шоке 🤯
Спасибо, мы любим вас

|😈|—Я улетаю на космос от счастья!!Благодаря вам ребятки,merci!!

#щп

|😈|—Я ОБОЖАЮ СВОЕГО ПАРНЯ,я забрал последний подарочек от него

И это был набор с моим любимым персонажем!!!Я просто витаю в небесах от счастья!Спасибо тебе любимый

👾 – 190... я тут немного задыхаюсь

ГЛУБИННАЯ СВЯЗЬ

---

Пролог

Тишина в зале Совета была такой плотной, что её можно было резать.

Лайк стояла перед десятью каменными лицами старейшин и чувствовала, как её жабры работают чаще обычного. Её хвост цвета тернеции — нежно-розовый, с перламутровым отливом — нервно подрагивал. Волосы цвета стальной розовый, обычно уложенные в идеальные кудряшки, сейчас растрепались, и несколько прядей прилипли к щекам. Ярко-фиолетовые с гелиотроповым отливом глаза метались по залу в поисках хоть капли сочувствия.

Рядом замер Омгус. Он выглядел спокойным — по крайней мере, пытался. Его хвост, тёмный, сине-фиолетовый, почти чёрный, был неподвижен, но кончик пальцев нервно сжимался в кулаки. Большие голубые глаза с чёрно-синими зрачками смотрели прямо перед собой, ни на кого конкретно.

Старейшина Моран заговорил первым. Его голос напоминал скрежет подводных скал — медленный, тяжёлый, неумолимый.

— Вы нарушили три запрета, — прогрохотал он. — Вы раскрыли координаты нерестилищ. Вы спровоцировали панику в территориальных водах. И вы насмехались над древними традициями в прямом эфире.

Он выдержал паузу, и в этой паузе Лайк услышала собственное сердцебиение.

— Приговор будет объявлен через три дня, — закончил Моран. — Совету нужны козлы отпущения. Вы идеально подходите.

Лайк зажмурилась. Слово «обнуление» повисло в воде, как акула, почуявшая кровь.

— Но у нас миллионы просмотров! — вырвалось у неё. — Нас любят! Наши «сердечки»…

— Молчать! — рявкнул Моран.

Омгус положил руку на плечо Лайк, слегка сжав. Жест, который должен был её успокоить, но в котором читалось: не усугубляй.

— У вас есть три дня, — сказал Моран, поднимаясь. — Используйте их с умом.

Зал начал пустеть. Старейшины расходились, даже не глядя в сторону провинившихся. Когда последняя тень исчезла в проходе, Омгус наконец выдохнул.

— Обнуление, — сказал он. Голос его звучал непривычно тихо. — Серьёзно.

— Омгус, я не могу потерять голос! — Лайк вцепилась в его руку. Ногти, покрытые розовым лаком, впились в кожу. — Ты понимаешь? Без голоса я никто! Мои подписчики… мои «сердечки»…

— Я знаю, что такое обнуление, — перебил он, мягко освобождая руку. — И знаю, что без голоса ты не сможешь делать шоу. Я тоже.

— Тогда придумай что-нибудь! — голос её сорвался на визг. — Ты же всегда всё можешь! Твой рейтинг почти как у меня! Ты не можешь просто так…

— Лайк. — Омгус посмотрел на неё, и в его глазах — больших, голубых, с чёрно-синими зрачками — было что-то, чего она не видела раньше. Растерянность. — Я не могу придумать, как отменить решение Совета. Но я знаю того, кто может помочь найти информацию.

Лайк замерла.

— Кого?

— Вики. Твоя подруга. Архивариус.

— Вики? — Лайк наморщила лоб. — Она же просто сидит в своём корабле с ракушками…

— Она может найти любую информацию, — сказал Омгус. — А информация — это единственное, что может нас спасти. Ты же знаешь Совет: если мы найдём рычаги давления, они смягчат приговор.

Лайк задумалась. Её фиолетовые глаза сузились.

— Ты прав, — сказала она медленно. — Вики всегда умела раскладывать всё по полочкам. Если кто и сможет разобраться в этом хаосе, то только она.

— Хаосе? — Омгус усмехнулся, но без обычной насмешки. В усмешке его чувствовалась горечь. — Мы сами создали это дерьмо, Лайк. Мы.

— Я знаю, что мы создали! — огрызнулась она. — Не надо мне напоминать!

Омгус ничего не ответил. Он просто поплыл к выходу, и Лайк, помедлив, последовала за ним.

Глава 1. Архивариус

Утро началось с того, что Вики пересчитала ракушки.

Она делала это каждое утро — ровно в шесть часов, когда первые лучи солнца проникали сквозь иллюминаторы затонувшего научного судна и окрашивали воду в бледно-золотистый цвет. Триста сорок семь ракушек. Все на своих местах. Все подписаны, каталогизированы, разложены по темам.

Триста сорок семь.

Вики удовлетворённо кивнула и перешла к картам. Карты течений, карты миграций, карты территорий русалок, сирен, глубоководных кланов. Она обновляла их каждую неделю, сверяясь с данными, которые собирала сама. Никто не просил её это делать. Никто не платил за этот архив. Просто Вики не могла иначе.

Она была красивой — этого нельзя было отрицать, даже если сама Вики не придавала значения своей внешности. Тело её отливало нежным гиацинтовым цветом, который у пояса плавно переходил в фиолетово-синий хвост. По хвосту тянулись чёрные полосы — тонкие, изящные, как мазки кистью, а на самом кончике, там, где плавник расходился веером, горел яркий треугольник жёлтого цвета, похожий на маленький кусочек затонувшего солнца.

Волосы глубокого лавандового оттенка она собирала в тугую косу, чтобы не мешались, но несколько прядей всё равно выбивались — розово-голубые, словно кусочки утреннего неба, упавшие в воду. Глаза у Вики были небесно-голубыми, ясными и спокойными, как поверхность океана в безветренный день.

Такая внешность была яркой, сочной — как у большинства русалок. Вики знала это, но никогда не использовала свою красоту как оружие. У неё было другое оружие: порядок, структура, факты. Они никогда не подводили.

Хаос пугал её. Хаос — это когда вещи не на своих местах, когда информация теряется, когда никто не знает правды.

Вики как раз обновляла заметки о цветении кораллов в секторе G-7, когда раздался стук.

Сначала она подумала, что это очередная стая рыб задела корпус. Такое случалось — старый корабль давно стал частью подводного ландшафта, и обитатели океана относились к нему как к рифу. Но стук повторился. Три удара. Коротких. Настойчивых.

Вики нахмурилась. Три удара — это условный знак. Свой.

Она отложила записи и поплыла к входному люку. Её хвост плавно скользил между стеллажами — фиолетово-синий, с чёрными полосами, жёлтый треугольник на кончике мелькал, как сигнальный флажок. Она специально сделала проходы широкими — чтобы ни одна ракушка не была задета случайным движением.

Люк открылся, и Вики увидела Лайк.

Подруга выглядела ужасно. Её хвост цвета тернеции — обычно сияющий, как драгоценный камень — потускнел и покрылся тонким слоем слизи, признак сильного стресса. Волосы цвета стального розового, всегда уложенные в идеальные кудряшки, сейчас разметались в разные стороны, спутались и потеряли блеск. Кожа цвета розовой гвоздики, обычно сияющая здоровьем, была бледной, с сероватым оттенком. А глаза — ярко-фиолетовые с гелиотроповым отливом — были красными, опухшими и смотрели с таким отчаянием, что у Вики сжалось сердце.

— Заходи, — сказала Вики, не дожидаясь объяснений. — Быстро.

Она втащила подругу внутрь, закрыла люк и подвела к мягкому ложу из водорослей, которое держала для гостей. Лайк опустилась на него, как подкошенная.

— Они хотят нас обнулить, — выдохнула она. — Совет. За шоу. За то шоу, которое мы… — голос её сорвался. — Вики, они хотят забрать наши голоса. Сделать нас немыми.

Вики замерла.

Обнуление. Самое страшное наказание в мире русалок. Она слышала о нём только в легендах — историях о тех, кто нарушил древние законы и поплатился. Но чтобы в реальности…

— Рассказывай всё, — сказала Вики, и голос её прозвучал твёрже, чем она чувствовала себя. — С самого начала. Каждую деталь.

Она достала чистую ракушку-записыватель — самую большую, какую только нашла, — и поставила её между собой и Лайк. Несколько капель давления, и ракушка раскрыла свои створки, готовая впитывать звуки.

— Ты думаешь, это поможет? — спросила Лайк с надеждой, которая была слишком хрупкой, чтобы на неё опираться.

— Информация — это единственное оружие, которое у нас есть, — ответила Вики. — Хаос побеждается структурой. Я обещала тебе: я разберусь. Но для этого ты должна рассказать всё. Каждую секунду. Каждое слово. Каждый взгляд.

Лайк глубоко вздохнула. И начала.

Она говорила долго. Говорила о том, как они с Омгусом придумали шоу «Бездна LIVE» — самое амбициозное в их карьере. О том, как хотели удивить зрителей, показать то, что никто не видел. О том, как погнались за рейтингами и перестали замечать, где проходит граница дозволенного.

— Мы не хотели вредить! — Лайк вцепилась в руку Вики, и её голос стал выше, истеричнее. — Ты должна мне верить! Наши сердечки ждали этого шоу месяцами! Они писали нам, просили, умоляли! Мы не могли их подвести! Понимаешь? Не могли!

— Я понимаю, — спокойно сказала Вики.

— Нет, ты не понимаешь! — Лайк отшатнулась, и в её глазах мелькнуло что-то злое. — Ты сидишь здесь со своими ракушками и картами, а у меня — миллионы подписчиков! Миллионы! Они любят меня! Они ждут каждого моего слова! Если я исчезну…

— Лайк.

— …они найдут кого-то другого! Они забудут меня! А я без них никто! Ты слышишь? Никто!

— Лайк! — Вики повысила голос, и это подействовало как ведро холодной воды. Лайк замолчала, тяжело дыша. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Но для этого мне нужны факты. Не эмоции. Факты.

Лайк сжала губы. В её фиолетовых глазах плескалась обида, но она кивнула.

— Хорошо, — сказала она тише. — Что ты хочешь знать?

— Кто отвечал за логистику? Кто выбирал место съёмок? Кто согласовывал спецэффекты?

Лайк замялась.

— Омгус, — призналась она. — Он всегда всё берёт на себя. Он думает, что может всё.

Вики вздохнула. Она видела шоу Омгуса — яркие, эпатажные, граничащие с безумием. Он был талантлив, это Вики признавала. Но талант без дисциплины — это бомба замедленного действия.

— Ладно, — сказала она, раскладывая перед собой чистые листы водорослевой бумаги. — Давай разбираться.

Следующие три часа Вики превратила показания Лайк в сложную схему. Стрелки, связи, временные метки. Имена старейшин, их предполагаемые позиции. Факты, слухи, догадки. Всё, что могло пригодиться.

Лайк смотрела на эту схему, и на её лице сменялись эмоции. Сначала скепсис. Потом удивление. Потом — что-то похожее на благоговение.

— Ты как волшебница, — прошептала она, и в её голосе вдруг прорезалась та самая сладость, которую она использовала на своих «сердечках». — Вики, ты всегда была такой умной. Я всегда это говорила. Всегда.

— Я архивариус, — поправила Вики, пропуская лесть мимо ушей. — Волшебство — это хаос. А я создаю порядок.

Лайк надула губы — обиженно, по-детски.

— Ну почему ты всегда такая холодная? Я же тебя хвалю!

— Потому что сейчас не время для похвал, — Вики подняла глаза от схемы. — Сейчас время для фактов. И факты говорят, что нам не хватает данных.

Лайк мгновенно переменилась. Игривость исчезла, сменившись тревогой.

— Каких данных?

— Совет хранит протоколы закрытых заседаний в недоступном месте. Чтобы понять, как на них давить, нужно знать, что они обсуждали за закрытыми дверями. Кто на чьей стороне. Кто что скрывает.

— И как это узнать? — Лайк подалась вперёд, её фиолетовые глаза сузились.

Вики помолчала.

— Есть те, кто может слышать то, что скрыто, — сказала она наконец. — Воспоминания. Обрывки разговоров. Мысли, если они громкие.

Лайк побледнела. Её кожа цвета розовой гвоздики стала пепельной.

— Ты говоришь о сиренах, — выдохнула она.

— Да.

— Вики, это опасно! — Лайк вскочила с ложа, её хвост нервно забился о воду. — Сирены — это… они… мои сердечки будут в ужасе, если узнают, что я…

— Твои «сердечки» ничего не узнают, если мы всё сделаем правильно, — перебила Вики. — Речь идёт о твоём голосе, Лайк. О твоей жизни.

Лайк замерла. На её лице боролись страх и отчаяние.

— Есть один, — сказала она наконец. — Хеппи. Друг Омгуса. Он… не такой, как другие.

— Я слышала о нём, — кивнула Вики.

— Омгус говорит, он слишком добрый для сирены, — Лайк говорила быстро, будто боялась, что если остановится, то передумает. — Что он не охотится на русалок, не топит моряков. Вместо этого он… находит вещи. Информацию. И он помогает. Бесплатно. Представляешь? Сирена, который помогает всем, да к тому же бесплатно. Это же ненормально.

— Может быть, — сказала Вики. — Но сейчас это наша единственная надежда.

Лайк посмотрела на неё. В ярко-фиолетовых глазах мелькнуло что-то — не то благодарность, не то зависть.

— Ты никогда не боишься, да? — спросила она. — У тебя всё всегда под контролем.

— Это не так, — ответила Вики. — Я просто делаю то, что нужно.

— Ну да, — Лайк усмехнулась, и в усмешке её прозвучала горечь. — Ты всегда такая правильная. Идеальная. В отличие от меня.

— Лайк…

— Ладно, ладно, — Лайк махнула рукой, и её лицо снова стало сладким, как у идолши. — Давай знакомиться с твоим сиреной. Надеюсь, он не слишком страшный. Мои сердечки будут переживать, если у меня испортится настроение.

Вики промолчала. Она уже давно научилась различать, когда Лайк говорит искренне, а когда надевает маску. Сейчас была маска.

Но Вики знала: под маской всё ещё прячется та девочка, с которой они когда-то собирали ракушки на отмели. Та, которая умела смеяться без камер. Та, которая не называла никого «сердечками».

— Нам нужно поговорить с Омгусом, — сказала Вики.

— Я договорюсь о встрече, — Лайк уже плыла к выходу, поправляя волосы, приводя себя в порядок. — Но, Вики… — она остановилась на пороге, не оборачиваясь.

— Да?

— Не говори ему, что я… ну, что я была такой. Ладно? Он не должен знать.

Вики посмотрела на подругу. На её идеальные кудряшки, которые она уже успела уложить. На её розовый хвост, который снова сиял. На её кожу цвета розовой гвоздики, которая снова приобрела здоровый оттенок.

— Хорошо, — сказала Вики. — Не скажу.

Лайк уплыла, и Вики осталась одна в своём архиве. Она посмотрела на схему, на триста сорок семь ракушек на полках, на карты, которые ждали обновления. Небрежным движением поправила выбившуюся розово-голубую прядь волос, заправила её за ухо.

Всё было на своих местах.

Кроме одного: в её идеальном, выверенном мире появилась трещина. Сирена. Хеппи. Тот, кто слишком добр для своего вида.

Вики не любила неизвестность. А Хеппи был самой большой неизвестностью в её жизни на данный момент.

👾 – должна была быть маленькая работа

👾 – 202...всех целуем, спасибо